Призванная Светом или Тьмой?

      Точно плачем по ним! Так говорит нам наше сознание! Мы не понимаем, как теперь жить без него, что значит я не смогу с ним больше поговорить, услышать его голос, побыть с ним вместе? Что значит его больше нет?       А если взглянуть глубже, в самое сознание? В саму эмоцию горя или скорби? Что мы испытываем? А испытываем, как я уже говорила… Осознание утраты очень важной ценности, а именно — человека, гнома, эльфа…       Однако за ценностями стоят потребности, и именно их мы лишаемся! По ним мы плачем! А вернее, по себе без них. Нам плохо оттого, что у нас нет больше возможности удовлетворить значимую потребность, и это действительно больно.       Похороны навзрыд — праздник человеческого эгоизма. Чем сильнее мы рыдаем, тем сильнее нам жалко себя, тем сильнее мы себя оплакиваем, и в этом нет ничего плохого, и такой механизм регуляции, как слёзы, как раз-таки нужен нам для того, чтобы мы не перегорели.       Это просто нужно понимать и принять, что это может случиться с нами, и произойдёт, если очень сильно мы поднимем значимость удовлетворения потребностей именно с этим человеком.       Так сказать, привяжем их к нему и искренне поверим в то, что это возможно только с ним и ни с кем угодно другим.       Ахах, какой же эгоизм. И, увы, его лишиться не каждый может…

***

      Гномы, эльфы и провидица: все присутствующие замерли и замолчали. Гномов же смутил взгляд незнакомца, он смотрел на провидицу и не отводил своего взора от неё. Его улыбка была предназначена только для неё. Его сердце, казалось, билось только ради этой девушки в синем платье, и только ей предназначены его стуки.       У человеческой девы был удивлённый, напуганный и счастливый взгляд? Она как будто спрашивала сама себя: «Что это? Или лучше, кто это? Кто этот незнакомец? Я же знаю его? Или мне только кажется? А если я моргну и он исчезнет?»       Она рассматривала его так же пристально, как и он её. Подземному народу это не понравилось, их такой знак внимания насторожил, поэтому стоявшие гномы стали закрывать её своими широкими спинами, как бы создавая преграду между ними.       Гэндальф курил трубку и смотрел на прибывшего своим проницательным взглядом.       — Ну, здравствуй, чудище, — повторил он ещё раз.       Тара стояла как вкопанная. Её мозг не хотел принимать увиденное. Её глаза смотрели через спины гномов на родные черты лица незнакомца, который стоял напротив неё и ждал.       — Я же говорил, что тебе идёт синий. Ты так выросла… Всё-таки я не ошибся, когда сказал, что вокруг тебя слишком много мужского пола, — такой родной голос и одновременно такой чужой для неё.       Глаза стали медленно наполняться слезами. Это было видно по блеску, который светился на солнце.       — Неужели ты не рада видеть меня, чудище? Так и будешь стоять или обнимешь?       Тара начала махать головой в разные стороны, из её рта выходили лишь всхлипы. Она сделала шаг, два, три, при этом расталкивая свою защиту, и тут женское тело обмякло, не доходя до гнома. Хрупкий стан поймали мужские руки. Родные ладони гладили девушку по спине, которая начала дрожать. Чудище начало обхватывать своими руками мужскую фигуру, уткнувшись носом в шею.       — Как такое может быть?

Некоторое время спустя

      Перед всеми гостями стояла эльфийка Саурель, которая была поставлена к провидице.       — Владыка Элронд, провидица спит. Лекарь сказал, что это стресс и отсутствие отдыха. Она проснётся в ближайшее время, — после кивка своего Владыки она поклонилась и ушла.       — Всё хорошо, — улыбнулся маг.       После убеждения Гэндальфа гномы успокоились, но смотрели на своего сородича так же недоверчиво. Владыка Элронд, увидев насторожённость своих гостей, перевёл взгляд на их короля.       — Торин, сын Трайна, позволь тебе представить — Тордис, сын Ваэлиса.       Сын Ваэлиса почтенно склонил голову перед королём. Торин же смотрел на него грозным взглядом.       — Тордис, это ты? — из толпы вышел самый мудрый гном в компании. — О, Махал, это и вправду ты.       — Дядя Балин?! — Тордис подошёл к старшему сыну Фундина и обнял, другой же ждать не стал и тоже обнял сына своего давнего друга. — Надо же, как нас с тобой жизнь потаскала. Вовсе не ожидал встретиться с тобой.       — Да, Тордис, ты так вырос. Окреп, а глаза у тебя Элиины. О-о-ох, твоя матушка… я любил к ней забегать на пирожки.       Пока Балин и Тордис беседовали, гномы перешёптывались друг с другом. Они спрашивали друг друга об этом гноме и о его родителях.       — Двалин?.. Приглядывай за ним, не нравится он мне… — произнёс Торин.       — Мне тоже кажется он подозрительным, но его знает Балин. Может, мы зря его подозреваем?       — Время покажет.       Торину не нравился этот гном, и он сам не понимал почему, но по этому поводу он подумает после, сейчас его думы занимала провидица и вопросы, на которые король не знал ответа.

Немного погодя

      Я встала с ужасным чувством усталости, протерев глаза. У меня в голове всплыли моменты на террасе. Быстро подскочив с кровати и надев то же самое платье, я побежала, куда глаза глядят. Я верила, что это не сон. Он не мог мне померещиться.       Вечер уже сменил ночь.       У-умоляю. Пусть это не сон.       Лунный свет накрыл долину. Бродя между длинными коридорами, я увидела блеск от огня на просторной площадке. Мои ступни побежали туда. Оказавшись на месте, я узрела весь свой цыганский табор. Они, завидев меня, начали мне что-то говорить и улыбаться, но я не слушала. Мои глаза искали его.       Мне ведь не могло показаться? Неужели и вправду показалось.       Неожиданно чьи-то руки обвили мою талию, очень бережно. А широкий подбородок лёг мне на макушку.       — Меня ищешь?       Резко развернувшись, я увидела гнома, которого потеряла более года назад, но теперь уже не потеряла. Он здесь, смотрел на меня, улыбался своей светлой улыбкой. Я стала оглядывать всего его. В чёрные волосы, как всегда, вплетены косички, только их стало немного больше. Одежда была в тёмных тонах, а на руках красовались браслеты из кожи. Больше не медля, я прыгнула и обняла своего друга. Слёзы уже развеялись. Да и не нужны они.       — Задушишь ведь.       — Не отпущу больше никогда, — я почувствовала, что руки на моей талии тоже крепче сжались. В его объятиях всегда было тепло и уютно. Сын Ваэлиса начал кружиться вокруг своей оси и смеяться, а за ним и я, чудище.       За спиной я услышала недовольные голоса моих крольчат:       — Смотри, Фили, а на нас она даже внимания не обратила.       — Да, братец, согласен с тобой.       — А мы, когда она была без сознания, не боясь гнева дяди и Владыки Элронда, пробрались к ней в спальню и сидели с ней, а она вон, променяла нас.       — Я всё слышу, — сказала это, не расцепляя объятия с Тордисом.       — Всё понятно с ней.       Наконец разорвав обнимашки со своим другом, я перевела взгляд, полный счастья, на гномов.       — Простите, друзья, просто это так… неожиданно для меня и…       — Не надо, Тара, мы всё понимаем, а на этих внимания не обращай, — специально выделив это слово, сказал Бофур.       Братья «Уизли» лишь фыркнули на его «эти».       — Значит, вы все уже здесь познакомились? — моему ответу послужили кивки. — А где Торин, Балин, Двалин и Бильбо?       — Они ушли вместе с Гэндальфом.       Значит, ушли карту разглядывать. Ко мне с поклоном подошёл Линдир:       — Моя госпожа, вас хочет видеть Владыка Элронд. Он велел мне сопроводить вас.

***

      С эльфом мы проходили длинные коридоры. Вскоре я увидела всех собравшихся, кто был в фильме в том моменте.       Я увидела большой камень, а рядом с ним падал водопад.       — Наши дела не касаются эльфов, — рявкнул гном и прижал карту «всей своей жизни» к груди.       Надо же, я пришла как раз вовремя. Всегда появляюсь тогда, когда надо. Кажется, я перехватила эту привычку у мага. Гэндальф номер два? Женская версия? Боюсь, борода мне не пойдёт…       — Владыка Элронд… Мой господин, — я поклонилась присутствующим и получила ответный кивок от эльфа.       — Вы желали видеть меня?       — Да, провидица из числа людей. Подойди сюда.       Исполнив его просьбу, я встала рядом с ним, из-за чего получила гневный взор короля под горой. Уже провела с ним столько времени, а привыкнуть не могу.       — Ради всего святого, Торин, покажи ему карту, — уже уставшим голосом проговорил маг.       Ей-богу. Упёртый, как баран. Правильно их сравнивали.

Кто бы говорил! Сама не лучше!

      Господи, мои мысли уже не соглашались друг с другом. До чего докатилась.       — Это наследие моего народа. Мой долг — охранять его и его тайны.       — Упрямый гном.       В помещении для прочтения карт вдруг стало тихо, и, подняв глаза, я поняла, что мои слова были услышаны. На моём лице появилась идиотская улыбка, эльфа это только позабавило. Гномы же смотрели на меня недовольно, очень недовольно. Ну как «гномы», гном… Я думаю, все знают, кто это. Моё положение исправил маг:       — Избавь меня от своего гномьего упрямства. Твоя гордыня погубит тебя. Перед тобой один из немногих в Средиземье, кто может прочитать карту. Покажи её лорду Элронду.       — А Тара может её прочесть? — Бильбо подал голос, и теперь все смотрели на меня. — Ты ведь тоже можешь её прочесть… Ты говорила, что знаешь древний язык гномов…       И что им говорить? Прочитать карту я могу, потому что знаю, что на ней написано. А так я в душе не знаю грёбанный древний язык.       Все выжидающим взглядом смотрели на мою персону. Я взглянула на Торина, который смотрел на меня испепеляюще.       — Да, могу прочесть, но не без помощи Элронда, — я смотрела на эльфа и искала помощи в его глазах.       — Торин, нет, — гном начал вытаскивать карту из внутреннего кармана и протянул эльфу. Владыка Ривенделла взял её и положил на камень, при этом развернув.       — Эребор? Что за интерес у вас к этой карте?       — У нас научный. Как ты знаешь, подобные артефакты содержат скрытые послания. Ты ведь ещё не забыл древний язык гномов? — с задоринкой в голосе сказал майар.       — А-а-а. Кирс Исил, — протянул картовед, а я пыталась спрятаться хоть за что-нибудь.       — Лунные руны? Ну конечно. Их легко не заметить.       Знаете, а про меня почти все забыли. Надо сохранять такое положение, иначе мне не выжить сегодня ночью. Лучше наблюдать за этим моментом издалека, но на меня перевёл взгляд Владыка, а после — все остальные. Элронд поманил меня взглядом, и мне ничего не оставалось, как подойти к нему. Я посмотрела на карту.       Что ж… В шоу. Импровизация.       — И вправду, Кирс Исил, лунные руны. Хах, а нам повезло.       — В данном случае это правда. Их можно прочесть лишь при свете луны и в той же фазе и в то же время года, когда они были написаны.       — И ты прочтёшь их? — уже спокойным голосом сказал Торин.       — Что скажете, Владыка Элронд? — подала я голос и провела рукой по тому месту, где должна появиться надпись.       Маг начал вглядываться в то место, как и все остальные.       — Эти руны написали в канун летнего солнцестояния при свете нарастающей луны почти двести лет назад. Похоже, вам суждено было попасть в Ривенделл. Судьба благоволит тебе, Торин Дубощит, ибо этой ночью над нами светит та же луна.       На камень упал луч луны и стали появляться руны. Не знаю, что на меня нашло, но я, как на автомате, начала их читать:

Стань у серого камня,

Когда прострекочет дрозд,

И последний луч заходящего солнца в день Дурина

Укажет на замочную скважину.

      Я говорила это томным голосом, будто читала заклинание.       — Что? Здесь так написано. Не верите, спросите у Владыки.       — Она права, здесь так написано. Я приятно удивлён вашими знаниями о столь древнем языке. Откуда вы его знаете?       Мой рот открылся, чтобы сказать Элронду, что об этом я могу поведать ему позже, но меня перебил вопрос Бильбо:       — День Дурина?       — Это начало нового года у гномов, когда осенняя луна и зимнее солнце вместе появляются на небе, — объяснила я хоббиту.       — Это плохие новости. Лето заканчивается, день Дурина уже не за горами, — Торин был обеспокоен. Если не успеем, всё будет напрасно.       — Ещё есть время, — заявил седовласый гном.       — Время? Для чего? — сейчас Бильбо мне напомнил меня, когда я смотрела первый раз фильм. До меня тоже не всё сразу доходило.       — Чтобы найти вход. Нам лишь нужно оказаться в нужном месте в нужное время. Тогда и только тогда дверь можно открыть, — всё ещё говорил Балин.       — Так это и есть ваша цель? Проникнуть внутрь горы?       Сразу понятно — идея Элронду не понравилась.       — И что с того? — буркнул недовольно глава нашего отряда.       — Так вот зачем ты здесь.       Я не поняла, кому были предназначены эти слова: Торину или мне.       — Кое-кто посчитает это весьма опрометчивым.       — О чём ты? — подошёл к эльфу майар.       — Ты не единственный, кто приглядывает за Средиземьем, — Владыка Элронд покинул террасу, как и Линдир. Я хотела как можно быстрее покинуть её тоже.       Я была уже у входа в свою комнату, как меня потянули в тёмный коридор и закрыли рот рукой. После того как в нос ударил знакомый запах табака и чужие длинные пряди упали на плечи, я поняла, что это Торин.       Ну всё. Мне хана, лучше спасаться бегством.       Я резко укусила Торина за руку и освободилась от железной хватки. Пройти и трёх шагов не получилось, меня опять поймали, прижав к стене.       — Как прикажешь это понимать?!       — Что именно, Ваше Величество?! — я дёрнулась, но лишь причинила боль себе.       — Ты знала обо всём! Знала, что написано на карте! Мы могли бы и не заходить сюда!       — Да, знала! Но, Торин, нам нужна была провизия и тёплый очаг! Они тоже живые существа, им нужен отдых. И уже, отпусти меня!       Торин послушался моего слова, это меня крайне удивило. Не думала, что он так легко подчинится. Сейчас на него падал лунный свет, но только на часть тела. При свете он представлялся ещё красивее.       — Торин, это было необходимо! Пойми, я не хотела обманывать! Торин! Неужели ты до сих пор мне не доверяешь?! Да, я много чего не рассказала, но всему своё время! Пойми, пожалуйста! Торин, ну прости! Да что же ты за гном такой!       Он резко схватил меня за руки и дёрнул на себя так, что я больно ударилась о стену. Из глаз полились слёзы, капля упала на его руку, и он отпустил меня.       — А как я могу тебе доверять? Что ещё от меня ты скрываешь, провидица? — на этом вопросе я выбыла на несколько секунд и молчала.       Что ещё я скрываю?       От его голоса у меня по телу прошли мурашки.       — Что ещё ты скрываешь от меня?!       — Ничего! — оттолкнув подальше от себя короля под горой, я пыталась убежать от него. Торин в гневе начал немного пугать меня. Слёзы сами по себе стали катиться по щекам. ДАЖЕ У МОИХ СЛЁЗ СВОЯ СОБСТВЕННАЯ ЖИЗНЬ!       Вот подстава.       Ещё не хватало, чтобы они мои слёзы видели, хотя это не в первый раз, но резкая боль меня отвлекла. Посмотрев назад, я увидела разозлённого Торина. Сейчас передо мной стоял вулкан, который сделай лишнее движение — и он взорвётся.       — Мы не договорили… — злой голос короля под горой заставил меня почувствовать себя меньше букашки.       Страшно.       Гномы, услышав девичьи всхлипы, насторожились, а когда увидели, как я бегу, будто бешеный зверь, и вовсе испугались. Вскоре меня догнал их король и схватил за руку, причиняя боль. Они увидели это по моему лицу. Собратья хотели бы пойти на подмогу, но их остановил Тордис, у которого сердце было не на месте, когда он увидел мои слёзы. Он хотел пойти и ударить его за это, но понимал, что причинит боль мне.       — Отпусти… Пожалуйста, отпусти… — по его лицу я поняла, что он не собирался этого делать. — Торин, я боюсь тебя! Отпусти, пожалуйста! Хватит.       Эти слова повлияли на короля сильнее грозы средь ясного неба. Он отпустил меня и отступил, а я убежала, поджав хвост.       Меня не волновало, куда я бегу. Главное подальше от гнома.       Как только он позволял подойти к нему ближе, так сразу появлялось что-то, из-за чего всё становилось как прежде. Наконец, остановившись около лавочки, я села и закрыла лицо руками, горько рыдая. Было уже прохладно, я не знала, сколько просидела здесь. Выкрик Торина испугал меня. Неужели недуг?       — Почему столь дивная девушка плачет? — я подняла голову и увидела сыновей Элронда.       — Вас кто-то обидел? — задал вопрос другой.       Я смахнула слёзы рукой и улыбнулась им.       — Нет, всё прекрасно, просто выдался сложный день… Ой, где мои манеры! — я вскочила с лавки и поклонилась им. — Моё имя Тара.       — Элладан.       — Эльрохир.       Полу-эльфы, сыновья-близнецы Элронда и Келебриан, старшие братья Арвен: внуки Эарендиля, Эльвинг, Келеборна и Галадриэли. Они походили друг на друга, как две капли воды, и были высокими, темноволосыми и сероглазыми, отличаясь красотой и благородством. Полу-эльфом, чьими предками были и люди, и эльфы: Туор и Идриль по линии отца и Берен и Лутиэн по линии матери, поэтому ему было позволено избрать судьбу одного из народов.       — Нам очень приятно с вами познакомиться, — сказал Элладан за них двоих, его брат мне улыбнулся.       — Мне тоже.       Повисла неловкая пауза, я хотела уже что-то сказать, как один из братьев подал мне руку и сказал:       — Не желаете составить нам с братом компанию в нашей прогулке?       Мне хотелось отвлечься от всего этого. Особенно от гномов, от похода. Признаться, я немного устала, поэтому согласилась.

***

      — Так почему же вы плакали?       Мы гуляли уже примерно часа два. Не думала, что у Элронда такие большие владения. Они были очень красивы, столько разных цветов, деревьев, фонтанов. Полу-эльфы меня отвлекли от плохих мыслей, они смешили шутками, забавными рассказами из их жизни.       — Если быть честной, у меня всё никак не получается завоевать доверие одного гнома, — хоть где-то я не солгала. Отношения уж очень трудные. — Меня одолевает печаль оттого, что я не могу их как-то исправить.       — Полагаю, это король под горой? — предположил Эльрохир. Мне оставалось лишь промолчать. — Значит, так. Не стоит столь прекрасной, храброй и дивной девушке плакать из-за мужчины, тем более из-за гнома.       — Брат дело говорит. Если мужчина заставляет ронять слёзы девушку, то не представлено ему быть мужчиной, тем более королём.       Я печально улыбнулась из-за того, что причиной её возникновения снова является один и тот же объект, а второе это то, что у обоих братьев даже манера речи одинаковая.       — В действительности, это моя вина. Я не сказала правду. Но думаю, если бы я раскрыла её, то мы не оказались бы здесь. Хотя кто знает.       Наша компания остановилась около большого дерева.       — Мне всегда казалось, что в девушке должна быть загадка. Она обязана хранить в себе много тайн, чтобы интереснее было заполучить её, — обладатель коричневого комплекта одежды поправил выпавшую прядку волос и заправил её за моё ухо.       — Я несказанно рад, что ты не сказала правду.       Я удивлённо перевела взгляд на обладателя светлого камзола, на Элладана.       — Так бы мы никогда не встретились. Сейчас бы мы с братом гуляли в полном одиночестве, в компании друг друга. Ну, а вы своим появлением скрасили нашу прогулку.       Я покраснела и отвела взгляд. Их манеры прекрасны, как и они сами.       — Вы очень добры ко мне. Спасибо, без вас я бы сейчас была поймана в капкан депрессии.       — Позвольте проводить вас до вашей комнаты. Время уже довольно позднее.

***

      Я лежала в комнате на кровати. На душе было приятно хорошо, и всё благодаря двум эльфам, но что делать с упрямым гномом? Пол ночи уже прошло, сегодня уже настало.       Когда я вышла на балкон, меня не покидало чувство тревоги, а также всё ещё оставался вчерашний осадок от ссоры с Торином.       Сегодня я не пойду на ужин. Может, только в середине дня. Сыновья Элронда позвали меня посмотреть на их тренировку. Почему бы и нет? Можно и глядя научиться чему-то. Всю оставшуюся ночь я думала о гноме, о своём доме, об этом походе, обо всём на свете. Анализировала что да как. Вспоминала его глаза, в тот момент их нельзя было ни с чем сравнить. Они одновременно и пугали, и притягивали. Я знала по сюжету фильма и по книге, что у Торина тяжёлый характер, и я была готова к этому…       А была ли я готова ко всему этому? К спасению чужих жизней. К перемещению в чужой мир. Ещё и Тордис… Неужели все сны, которые мне снились в шестнадцать лет, правда? Значит, и то. Слюна медленно стала стекать мне в горло. Значит, все моменты были взаправду… Я тут уже бывала… В Средиземье…

Двумя часами ранее

      — А как вы познакомились с Тарой? — спросил Глоин.       — Она спасла мне жизнь и подала руку помощи, когда все от меня отвернулись…

Год и несколько месяцев назад, знакомство и спасение

      — Мы долго не выдержим! Где подмога?! — кричал гном, отбивая удары уродливого орка.       Среди полчища и кольца орков кружился отряд из нескольких гномов, которые сдерживали безжалостных убийц. Их отряд был намного больше, но некоторые товарищи уже оказались мертвы. Тела их друзей сейчас валялись на окровавленной земле, на которой смешались две крови разных рас.       — Держитесь! К нам уже на подмогу послали отряд! Нужно только продержаться до их прихода!       — Тордис, берегись!       Тордис повернул голову назад и увидел позади себя товарища по оружию, в груди которого торчал кривой клинок врага. На его одежду попала красная жидкость.       Около ног упало бездыханное тело. Все моменты пролетели перед глазами. Его друг, Мериам — молодой гном, у которого было уже двое детей и молодая красивая жена, — лежал и испускал последний вздох.       Орк поднёс на глазах Тордиса меч и облизнул его, сглатывая чужую кровь.       Внезапно где-то со стороны раздался крик. Гном перевёл туда взгляд и увидел, как его товарищи один за другим падали на сырую землю. На поле боя остался только он и они. Их было намного больше. Собрав всю свою смелость, всё своё мужество и величие расы в кулак, он восстал над землёй, взялся поудобнее за рукоять топора и с криком кинулся в бой.       Сколько прошло времени? Сколько голов упало на землю? Им не было счёта. Боль от потери близких придавала ему сил, а также резала ножом по сердцу.       Вся его одежда была пропитана кровью. Густой и горячей. Волосы, собранные в хвост, разлетались и будто жили своей жизнью.       Враги наступали и наступали, а у него не было времени на маленькую передышку. Одна заминка и он тоже погибнет тут, и они одержат победу. Если они победят, погибнет ещё много кто: дети, женщины, старики.       По разгорячённому телу текла кровь. Маленькая одинокая слеза скатывалась по грязному лицу, падая на землю. Во время боя гном всё думал, если он вернётся живым, что он скажет родным насчёт их близких? Что он сам повёл отряд гномов, собрал их и решил уничтожить врага, но не смог. Лишь погубил невинные жизни? У этих гномов были семьи, они первые вызвались идти с ним.       Силы медленно покидали его, ноги еле двигались в нужные стороны. Руки дрожали, как и топор, из-за чего удары выходили неточными и не полностью поражали врага.       Убив очередного орка, дитя Махала от бессилия упал на землю. Над ним возвышался один из тварей, занося зазубренный клинок над его головой. Попросив прощения у своих близких и родных, он приготовился к смерти, но резко откуда ни возьмись выскочила девушка и снесла голову орка.       — Держись! — гном услышал лязг оружия. Поднял свои глаза: перед ним сражалась с врагами девушка, меньше его ростом, она крепко держала меч и свергала противника.       Потеряв все силы, гном закрыл глаза, уйдя в небытие.

Немного времени спустя

      — Лежи-лежи… Тебе пока нельзя вставать. Во время боя тебя ранили.       Очнувшись ото сна, Тордис попытался встать, но из-за боли в боку лёг обратно. Переведя взгляд, откуда исходил голос, он увидел ту девушку, которая спасла ему жизнь.       — Кто ты?       — Не задавай пока вопросов, ведь всё равно ты не получишь ответ. Выпей. Это лекарство. Запивать водой его нельзя.       Тордис старался держать глаза открытыми, чтобы снова не упасть в сон. Незнакомка начала наливать в стакан жидкость из графина. Наполнив до краёв, она поднесла его ко рту гнома и приподняла его голову для того, чтобы он выпил.       Тордис осушил стакан. Девушка вышла из шатра, при этом сказала ему, чтобы поспал, а после, как тот наберётся сил и немного оправится, она ответит на все его вопросы.

Два дня спустя

      Пробуждение гнома стало не самым лучшим, тело болело, рана была туго, но умело забинтована, из-за чего приносила дискомфорт его носителю.       Выйдя из шатра, он сразу зажмурился. Солнце ударило прямо в глаза, посему в глазах помутнело ненадолго.       — Эй, боец, ты уже на ногах? Вот это я понимаю отвар, сразу на ноги поднимает. Небось, наслаждался, да? Как она за тобой ухаживала.       — Прекрати, Тейлор, сын Томаса, — из другой палатки к ним вышла незнакомка, она была облачена в боевую одежду, местами замаранную в орочьей крови.       — Всё-всё, Тара, удаляюсь…       Тейлор повернул в сторону лошадей и покинул компанию.       — Ничего не болит?.. Рана будет пока напоминать о себе, но после останется лишь рубец.       — Вы говорили, что ответите на мои вопросы?       — Пройдём со мной, — незнакомка по имени Тара повела его в свой шатёр. Пройдя туда, она указала на деревянный стул, тем самым призывая его сесть на него. После она начала говорить: — Попутно отвечая на вопросы, я буду перевязывать тебе рану. Сними, пожалуйста, рубаху. Твой вопрос, эм?       Она начала смотреть на него в упор, и его сейчас только осенило, что он до сих пор не представился.       — Тордис, сын Ваэлиса, а вы, как я понимаю, мисс Тара?       — Всё верно. И твой первый вопрос? — она взяла ножницы, чистый бинт, а также баночку с мазью.       — На том поле я… Мы… Как мои товарищи?.. — сглотнув слюну, спросил гном, в нём ещё оставался луч надежды, что его друзья живы.       Её руки на миг остановились, и гном понял, что все его опасения подтвердились.       — Я сожалею твоей утрате, Тордис, сын Ваэлиса…       — Это я виноват. Будь я немного умнее, сильнее, они бы не погибли… Всё из-за меня, я настоял о походе, повёл за собой и не сумел. У них есть семьи! Что я им скажу?! Как смогу смотреть им в глаза?! — гном сам не заметил, как стал откровенничать, но девушка была не против, она понимала, каково это.       — Сын Ваэлиса, не вини себя в их смерти. Ты не виноват в этом… Никто не виноват, они… Знали, на что шли. Они пошли на смерть с тобой, верили в тебя. Верили тебе. И ты очень сильный, у тебя сильное сердце, — мужчина почувствовал тёплое прикосновение женской ладони к своему сердцу.       — Сколько я пролежал без сознания? — гном следил за плавными движениями её руки.       — Два дня. Так как к тебе уже возвращаются силы и рана уже не так страшна, мы отправляемся с рассветом обратно. Тела берём с собой, чтобы их близкие оплакали и попрощались с ними.

Три дня пути

      — Мериам! — к телу опустилась симпатичная гномиха, у которой росла аккуратная борода. — Это мой муж! Это мой муж!..       Сердце командира погибшего отряда болело и кололо. Эмилия плакала на груди своего уже покойного мужа. Своей щекой она тёрлась о щеку супруга, отца её детей.       — Тордис!.. Это ты виноват! Виноват в их смерти! Если бы ты не повёл их туда, мой муж и остальные были бы живы! Ненавижу!       — Эмилия, дочь Гергенса. Успокойся… Никто не знал, что так выйдет, они попали в засаду, — начал успокаивать бушующую гномиху гном.       — Как мне успокоиться?! Мой муж погиб, дети остались без отца!       Дочь Гергенса ещё долго не могла отойти от смерти своего мужа. Тордис же покинул место сборища, ушёл к себе домой и начал собирать вещи для того, чтобы покинуть деревню.       Собрав всё, подземный житель был уже за пределами деревни, но не успел он пройти мост, как на его пути оказалась Тара.       — Тордис… В ней говорила боль от потери мужа, боль говорит за неё… На самом деле ты не виноват в их смерти, не вини себя в этом. Будешь продолжать это дело, мысль, засевшая в голове, будет поедать тебя изнутри, пока не убьёт, отпусти.       На её слова мужчина сжал лямки походного рюкзака и опустил лицо вниз.       — Если ты не хочешь возвращаться, то посмею предложить тебе пойти со мной, — Тордис посмотрел на неё удивлённым взглядом. — Ты можешь отказаться и…       — Согласен.

Конец, наше время

      — С тех пор я ни разу не пожалел, что пошёл с ней. Тара была лучиком света в моей жизни, я тогда ещё долго винил себя в его смерти, да и во всех остальных. Если бы не она, я бы умер от горя.       Все гномы внимательно слушали рассказ нового знакомого. Им было жалко своего собрата. Балин сел поближе к нему и сжал его плечо.       — А сколько вы были вместе с Тарой? Ну, сколько пробыли вместе? — спросил Оин, разглядывая огонь.       — Год. Примерно. За это время я хорошо её узнал. А я вижу, вы сдружились с Тарой? Ваша компания ей по душе, так я вам скажу, — закончил свою мысль гном и закурил трубку.       — А мы не знали, что у Тары есть жених, — проговорил гном с трубкой в одном из его ушей и со смешной причёской, которая была закруглена над его головой. Все перевели взгляд на Тордиса, от такого внимания и оттого, что он понял вопрос, гном поперхнулся.       — Воу-воу, грозные защитники моего чудища. Я не её жених. Признаюсь… да я питаю к ней особые чувства, но она об этом не знает, пока… Вообще Тара очень осторожна с мужчинами, которым не доверяет и которые ей не нравятся.       — Например? — задал вопрос Кили, которому гном начал нравиться. Молодому принцу было по душе, что он ведёт себя просто, безо всяких обязательств. Он был этим похож на их провидицу.       — Ну я… Однажды поцеловал её. За что отхватил оплеуху, и не слабую, удар у неё что надо.       Гномы засмеялись, и напряжение потихоньку начало спадать. В этом жесте они сразу поняли, что она ни капельки не изменилась: всё такая же.       — А почему Тара всегда в любых ситуациях, опасных… Ведёт себя так спокойно? Любой вояка позавидует такому качеству, — поинтересовался Ори. Все начали кивать в знак подтверждения, что они не раз замечали, как она спокойна.       Этот вопрос интересовал всех присутствующих с начала похода.       — На её глазах убили очень важного для неё человека… — горный народ удивлённо вытаращил глаза, а после поник. Никто из них не хотел, чтобы Тара когда-то поняла, что значит терять. — Однажды я тоже задал ей этот вопрос, но ответ получил не сразу. Она рассказывала, что когда-то подружилась с одним маленьким мальчиком, для неё он был как брат. Чудище заботилось о нём и никогда не ругало… Очередное задание привело к печальным последствиям… Тогда она была неопытна, четвертая или третья миссия. Им устроили засаду. Орки загнали в ущелье. Её поставили командиром, от неё ждали приказа… Стрела попала в одного из её товарищей, она запаниковала, закричала от неожиданности. Его тело упало на неё. Из-за чего она начала плакать, она так сильно перепугалась, что не сразу смогла сражаться… А когда Тара пришла в сознание, было уже поздно. Вокруг неё было много тел, среди них она отыскала Рея. Её переполнил гнев, ненависть. Собрав все свои силы, она отбилась, но весь отряд погиб. Вернувшись, она ушла из командирства и пропала на несколько месяцев, а когда мой отряд был в беде, Тара появилась из ниоткуда и помчалась к нам на помощь. Вот так.       — Поэтому она больше не паникует? Что же она может скрывать за улыбкой? — задался вопросом Бофур.       — Да, поэтому она больше не паникует, продумывает несколько шагов вперёд… Тара может улыбаться, когда на душе кошки скребут. Обращаюсь к вам, ваше Величество.       Голос гнома стал твёрже и резче, он, казалось, вырос ещё сильнее и стал крупнее.       — Я не знаю, что у вас там произошло с ней. Но если узнаю, что причина тому вы или кто-нибудь… Хоть кто, я вспорю ему живот. Она не должна страдать… Я видел её во многих плохих ситуациях, одна хуже другой… Она это та, кого я хочу защитить, и если будет надо, я буду защищать её от вас… — всё это время Торин смотрел в глаза Тордису, сейчас у обоих гномов были разные чувства.       Остальные же понимали, почему Тордис так говорит, никому не хотелось, чтобы Тара страдала, да ещё из-за кого-то.       — Ну-ну, Тордис, разгорячился ты что-то, лучше давайте сменим тему, — пытался сгладить атмосферу Балин.

На следующий день

      Все собрались завтракать на террасе, но не хватало провидицы. Заместо неё пришла Саурель.       — Владыка Элронд, моя госпожа отказалась есть. Ей плохо с утра стало, сказала, что повода для беспокойств нет. Просит у вас прощения, а также просит не беспокоить её до вечера.       Получив кивок, эльфийка ушла. Все начали завтракать, и у всех появилось чувство беспокойства, особенно у некоторых присутствующих. Одним из них был Торин. Где-то в глубине души он понимал, что Тара была права и им всем нужен был отдых. Все они подустали, и нужна пауза. Он презирал эльфов. Дальняя обида была ещё свежа. Гном также не понимал, почему она скрыла, что знает древний язык гномов и откуда? Сколько в себе хранит тайн эта девушка? И почему его так тянет к ней. Каждый раз, смотря на неё, ему хочется дотронуться до её гладкой кожи. Хочется, чтобы она так же легко общалась с ним, разговаривала и не вздрагивала под его взглядом. Даже с Двалином она ведёт себя иначе.       Когда увидел ещё этого гнома, у него зародилось некое чувство собственности. Откуда тот знает её? И почему без разрешения обнимает её, ещё так крепко. Чувство зависти тоже было. Оно заключалось в том, что Тордис знает её от «А» до «Я», а он… Ни один их разговор не может пройти без спора, криков, разборок. Ни один единый разговор.       Он чувствовал голод. Одновременно с дикой агрессией, а когда она смотрела на него во время своего танца с песней? Он вообще не мог оторвать от её карих глаз свои. В её глазах он видел всю ту нежность, о которой думал и мечтал. Также он видел влечение своего друга Двалина к ней, как и Фили.       Торин был неглупый и всё понимал. Пойти против закона, который был написан ещё задолго до его рождения? Теперь он должен быть нарушен? Из-за какой-то девчонки? Она не гномиха. Она не их расы. Но это Тара, их Тара, та, которая не побоялась возразить ему, и всегда стойко смотрела в глаза и говорила всё недовольство. Краснела, когда он к ней прикасался. Она же отводила взгляд и смешно дёргала своим носиком. Торин, сын Трайна, целый день провёл в раздумьях и стоял на одном из балконов. За спиной он услышал тихие шаги.       — Не помешаю? — по голосу Торин понял, что это Тордис, тот незнакомый гном. После кивка он поравнялся с королём и начал заводить диалог: — Ну долго ты будешь ещё тут стоять и думать?       — О чём это ты? — Торин не подавал вида, что он понял — речь пойдёт о провидице.       — Ты знаешь, о чём я. Не притворяйся. Так что произошло между вами?       Король под горой не хотел сейчас с кем-либо разговаривать, тем более о той, которую он желал целыми ночами.       — Тара бывает скрытной… Очень скрытной. Может обмануть, но эту ложь она говорит во благо, когда хочет помочь. Спасти тех, кого любит. Пытается уберечь от неприятностей. Однажды, чтобы спасти меня, ей пришлось такой лапши на уши мне навешать, что я настолько был взбешён… Даже хотел выпороть её… Ха-ха. Однако забавно, она тянется к тебе, а ты её отталкиваешь. Если бы мне она уделяла столько внимания, то я бы её на руках носил, но меня она любит лишь как друга. Не скажу, что я этого не ценю, просто хочется намного большего, чем имею сейчас.       Торин слушал внимательно, хотя показывал это не особо хорошо.       — Зачем ты мне это всё говоришь?       — Цени её больше. Сейчас она льёт слёзы и думает, что проблема в ней… Но нет… И в данный момент она плачет из-за тебя… Моё предложение о её чувствах ещё в силе…       Разговор вышел у них напряжённым. Слова Тордиса дали Торину знак на то, что провидице он небезразличен, но, может, ему показалось. Однако он решил исправить то, что натворил.

Комната провидицы

      Я сидела на полу, облокотившись на кровать. Сегодня не пошла на обед, сославшись на плохое самочувствие. Это было не совсем ложью, я и вправду чувствовала себя не очень хорошо. Эльфийка хотела позвать лекаря, но я отказалась и попросила её больше меня не беспокоить. Было не очень хорошо и неудобно перед гномами и Владыкой Элрондом. Всё-таки приняли, согрели, накормили, что и следовало ожидать от них.       В комнату постучались.       — Кто бы это ни был, попрошу вас уйти, я не в настроении вести с кем-то диалог. Не хочу испортить настроение и вам, так что уходите.       Наверное, великий Эру не хотел, чтобы я провела окончание дня одна, поэтому надоумил кого-то. Дверь со скрипом отворилась, и вошёл неизвестный.       — Ну мне-то можно, чудище? — рядом со мной оказался Тордис, он улыбался во все свои зубы. Его косички на бороде смешно подрагивали под его дыхание. — Ну что произошло у вас с тем гномом?       — Ничего.       — Когда ничего не происходит, обычная Тара бежит устраивать неприятности, — в его голосе я услышала нотки веселья. — Ну так что?       — Я просто не сказала ему.       — Не сказала что? — на его пристальный взгляд я ответила спрятавшимся лицом в колени. — Мне что, ответы из тебя топором вытягивать? Или силой?       — Я не сказала, что знаю древний язык гномов, вот он и разозлился, — мой голос был немного приглушён из-за того, что говорила это себе в живот.       Гном закурил трубку и начал пускать кольца дыма. Комнату постепенно наполнял приятный запах, которого я никак не могла понять.       — А ты его что, правда знаешь? — в ответ он получил слабый толчок. — А ну да. Ты же провидица, чудище.       — Нельзя курить в помещении.       — А кто меня накажет? Или оштрафует? — мои колкости забавляли гнома. Он подсел ко мне вплотную и положил мою голову себе на грудь. Я не сопротивлялась и послушно устроилась на сильной груди друга. — В тот день я подумал, что потерял тебя навсегда. Подумал, что больше никогда тебя не увижу, не почувствую твоего запаха, прикосновения, не услышу твой голос, ту же самую шутку…       — Но в тебе оставалась ведь надежда? Надежда, что ты однажды встретишь меня?       — Я не переставал верить в это. Как ты однажды мне сказала: надежда всегда умирает последней. Уйдём со мной?       — Я не смогу их бросить, даже против их воли я пойду с ними, — закончив курить, гном положил свою руку на моё плечо.       — Другого ответа я и не ожидал. Скажи, ты пошла с ними, потому что увидела что-то плохое в их будущем? То, что заставило тебя пойти с ними?       На его вопрос я промолчала.       — Понятно… Ты же не собираешься изменить их судьбу? — ответа не последовало. — С некоторыми только случится беда, да? — гном сам отвечал на свои вопросы. — Беда случится с Торином? — на его имени я дёрнулась, как от прокажённого, и прижалась к Тордису сильнее. — Ещё с кем-то?       Я кивнула на этот раз.       — С принцами? — и снова кивок. — У тебя есть план? — кивок. Я стала наматывать на палец его тёмные кудри. — В этом плане ты можешь погибнуть?       Я поняла, что эти слова дались ему нелегко. Ведь я и вправду могла умереть, но отдать жизнь за любимых — не самая плохая смерть.       — Знаешь что, Тордис? — мой голос был слабым, я наслаждалась компанией гнома. Он хмыкнул. — Мне всегда нравилась твоя проницательность. Ты всегда читал меня как открытую книгу. Ты видел, что написано у меня на лице, предугадывал ходы и замыслы…       — Это плохо? — руки гнома заключили меня в свои объятия. Я стала одной рукой поглаживать его грудь.       — Вовсе нет, мне наоборот это нравится, я ведь это сказала. Приятно хоть перед кем-то не притворяться, не улыбаться, когда у тебя на душе словно орки режут всё, что тебе так дорого…       — Я тебе дорог?       — Ты сам знаешь ответ на этот вопрос, Тордис, сын Ваэлиса, — я подняла голову и посмотрела на профиль лица гнома, он смотрел на меня в ответ.       — Прогуляемся?

***

      Мы гуляли с Тордисом под луной и вспоминали самые приятные моменты нашей совместной жизни. Я смеялась над ними, гном смеялся вместе со мной. Мне было хорошо, как и ему. Я люблю Тордиса, но как друга, как брата, как частичку себя, которую я больше не потеряю.       — А помнишь физиономию кузнеца, когда он понял, что это была ты?       — Конечно, я тогда была у него вне закона, — мы шли вдоль дорожки, сделанной из камня. Нас с обеих сторон сопровождали цветы. Они встречали и провожали.       — О-о-о, а помнишь, как подшутили над мистером Грегором?       — Естественно, мне даже стало жаль его, но лишь на мгновение!       За время прогулки мы успели встретиться с разными эльфами, которым тоже не спалось, они встречали нас с поклонами и кивками, в ответ мы отвечали им тем же. Мы остановились около лавочки и сели на неё.       — Что ж, Тара, провидица из числа людей, — я смешно скорчила лицо, из-за чего Тордис рассмеялся.       — Я намереваюсь отправиться в поход с вами.       Его предложение меня никак не удивило. Я не была против этого, но в груди появились волнение и тревога, ведь провидица я не настоящая, а фальшивая. Что если не смогу уберечь его?       — Я и не удивлена, Тор, — от этого сокращения гном начал улыбаться ещё сильнее. — Но что скажет Торин?       — Об этом не беспокойся, я этим займусь! А сейчас, моя дорогая, я вынужден вас оставить… Но завтра хочу посвятить вам весь мой день…       — Буду ждать с нетерпением, буду считать минуты, доброй ночи…       — Доброй, Тара.       Когда Тор поднялся с лавки, я резко схватила его руку и потянула на себя, тем самым прижавшись к нему. Гном ответил на объятия.       — Если не сможешь уснуть, буду ждать у себя…       — Спасибо за всё… И спасибо, что жив.       Заместо слов он поцеловал меня в макушку и ушёл. Я осталась одна в окружении цветов. На меня светила луна, на небе было очень много звёзд и созвездий, которые, увы, понять я не могла. Ещё надо будет извиниться перед принцами за то, что я не пришла к ним на тренировку. Неудобно получилось, но думаю, они поймут. А также завтра планирую поговорить с лордом Элрондом. Может, рассказать ему всю правду обо мне? Поможет советом. Что ж, посмотрим.       Принцев я встретила, но где же Арвен? Может, всё дело случая? По воле судьбы я поди и встречу её завтра. Будет замечательно, если это будет так.       Ривенделл потихоньку погружался в сон. Где-то в комнатах потухал свет, где-то стихали голоса, а я всё оставалась сидеть на месте. Мне не было холодно, лишь чувство умиротворения присутствовало. Всё-таки это волшебное место, понятно почему Бильбо так восхищался им.       Сзади послышались шаги. Не став поворачивать головы, я продолжала смотреть на луну. На мои плечи опустилась накидка. Почувствовав, кому принадлежит этот дурманящий и манящий аромат, я выпрямилась и повернулась к Торину, который стоял передо мной в двух шагах.