Глава третья
17 июня 2023 г., 08:12
***
Две недели прошли незаметно. Должно быть, потому, что ничего неординарного не происходило. Отец уехал, пообещав, что будет приезжать как можно чаще, мама погрузилась в работу с головой и думала, что сможет так отвлечься, переждать тяжелый период, но вечерами, пока Настя сидела в своей комнате, она отчётливо слышала, как женщина плакала, а утром делала вид, будто ничего особенного не происходило. После того дня, как Настя сбежала из дома, она начала чаще появляться в компании Ромы и Бяши, и если с последним она нашла контакт сразу и часто подтрунивала его, то с Ромкой шутить слегка побаивалась. Особенно, когда он мастерски крутил ножом-бабочкой перед носом… Сегодняшний день обещал быть занятным — мама уехала к родственникам на пару дней, оставив записку с напутствием не разгуливать по ночам. Но, конечно же, Настя соврет, если скажет, что гулять ночью не будет. Когда это она слушалась? После полуночи всё чувствуется по-другому, поздние прогулки по тёмным окрестностям стали спасением ото всех проблем, сомнений, переживаний, навязчивых мыслей и идей. Дождь, который лил со вчерашнего дня, не прекращаясь — единственное, что портило настроение. И портило знатно. Вся промокшая до нитки, она забежала в школу и, с воплем подскользнувшись на мокром полу, распласталась на кафельной плитке. Сзади послышался звонкий свист и хихиканье двух небезызвестных хулиганов. — Миронова, ноги уже не держат? — Ромка с Бяшей смеялись во весь рот, не обращая внимания на гневный взгляд Насти. — Хватит ржать, помоги уже, — с пренебрежением сказала она. Прекратив истерику, он с недоверием приблизился к ней, подавая руку, и в этот момент Настя, крепко схватив Пятифана за рукав олимпийки, потянула его на себя, и хулиган, не удержав равновесие, с громким звуком свалился рядом. Бяша резко прекратил свой смех и теперь опасливо поглядывал на злого друга. Потерев ушибленное место, Ромка недовольно посмотрел на виновницу падения. Всё ещё лежавшая на полу девочка, во всю бесстыдно хохотала, совершенно не стесняясь мимо проходящих учителей, косо поглядывающих на них. Пробормотав что-то определённо матерное — он редко выражался небранными словами, —Пятифан шустро поднялся на ноги. — А помочь? — возмутилась Настя. — Силёнок у тебя много, сама и поднимешься, — кинул прокуренным голосом Рома и скрылся с Бяшей за углом. — Ну и чёрт с тобой, — раздражённым бурчанием отозвалась девочка. Она встала с пола и попыталась на ходу отряхнуть от грязи свою юбку — ещё не хватало, чтобы мама ей скандал устроила из-за этого. Большую часть времени она итак была раздражена и нетерпима к любым пустякам, которые могли отвлечь её от работы, и Настя честно пыталась поговорить, выяснить, что всё-таки происходит, но та лишь отмахивалась, кидая излюбленное «всё хорошо». И она сдалась, перестала допекать её с извечными вопросами, спрашивать её советов. Они отдалились друг от друга. Анна Сергеевна уходила рано утром, до того, как проснётся Настя, и приходила поздно вечером, поэтому виделись они не так часто и, привычно обмениваясь парой дежурных фраз, расходились по комнатам. За размышлениями она не заметила, как машинально дошла до класса. Заходить не хотелось. Она стояла на пороге неподвижно, лишь мысленно метаясь из стороны в сторону. Собравшись, Настя решительно всё же переступила порог и, не обращая внимания на чужие взгляды, которые так и чесались у неё на спине, села впереди Ромкиной с Бяшей парты. Мальчишек не было, наверняка курили на заднем дворе или докапывались до очередного пятиклассника, а то и ученика начальной школы. Один раз она невольно стала свидетельницей данного события, Пятифан с Бяшей зажали в углу паренька из 5 «А» и выпытывали у него велосипед, но заместо него, со слезами на глазах, он отдал хулиганам старенький, потрёпанный временем полароид. Ну и кичился же тогда Ромка, правда, недолго, поскольку на камень-ножницы-бумага почти с треском проиграл Антону. Утешался лишь тем, что весь урок подкалывал того, чтоб свой писюн не фотографировал. В тот же день Пятифан чуть не довёл её, ходил следом и говорил, раз уж Настя стала свидетельницей их махинаций, то теперь Ромка должен её устранить, да с таким серьёзным лицом, что Настя, бледная как поганка, шарахалась от него на добрых метра два, а после школы слёзно просила Антона, чтобы он проводил её до дома. Нужно было видеть лицо Ромки, очевидно, получающего неимоверное удовольствие от вида перепуганной Насти. Хоть это и было относительно недавно, от воспоминаний она глупо заулыбалась. И совсем не заметила взгляд Лилии Павловны, которая давно наблюдала за ней. — Кхм, — преподавательница кашлянула, привлекая внимание задумчивой ученицы, — влюбилась, Миронова? Раз в облаках витаешь. По классу прошёлся шумный гогот, и Настя смущённо потупила взгляд. И правда, чего это она? Не понравился же Пятифанов ей? И чем больше она приводила аргументов в отрицательную сторону, тем менее убедительно это все оборачивалось. Но она ведь никогда не влюблялась, никогда не испытывала состояния, когда распадаешься под взглядом кого-то другого и — как там описывают в книгах? Бабочки в животе порхают? Она не хотела этой бессмысленной любви, чего только стоил наглядный пример родителей. Прожив столько лет вместе, их отношения любовь не спасла, а может, вовсе и не было той «благородной и чистой» любви, о которой всю жизнь ей твердила мать. Сейчас Настя изо всех сил пыталась абстрагироваться от гудящего роя мыслей, но получалось из рук вон плохо, хотелось убежать куда-то далеко, чтобы никто не смог достать. Про какую там страну говорил Антон? Небыляндия, кажется, вот туда ей и надо, при чём срочно, пока крыша окончательно не поехала. Погода за окном нормализовалось, и солнце, вроде, вышло, но настроение всё равно оставалось отвратительным, и ничто не могло его улучшить. Спасительный звонок громко затрещал на всю школу, и, собрав тетради в портфель, она не спеша вышла в коридор. Делать было нечего. Настя порывисто выдохнула, когда заметила знакомую блондинистую макушку где-то в конце коридора. — Антон! Мальчик вгляделся сквозь толпу младшеклассников и, заметив черноволосую, двинулся к ней. — А где Рома с Бяшей? — спросил с недоумением Петров. — Будто я за ними по пятам таскаюсь, — Настя скрестила руки на груди, ей и самой было интересно, куда пропали два закадычных приятеля. — А ты чего один стоял? — Д…да я не один, а с Полиной, — Антон моментально покраснел до кончиков ушей. — А-а-а-а, шуры-муры? — Настя запрыгнула на подоконник и наклонила голову в сторону, открыв шею и загадочно улыбнувшись. — Вовсе нет! — Антон всячески начал оправдываться, и это всё больше походило на правду. В прочем, если смотреть на них со стороны, они действительно выглядели влюблённой парочкой, чего только стоил один взгляд Морозовой в сторону Тоши. Настя пожала плечами, мол, ей без разницы, в каких они отношениях, и достала журнал, который ей любезно одолжила Полина. В нём не было ничего экстраординарного, но девчонки из параллели почему-то обожали его, и почти каждую перемену можно было увидеть его в руках у любой. Настя пыталась пару раз читать его дома, однако что-нибудь да мешало ей, и забросив его в прикроватную тумбу, ей пришлось успешно забыть о нём. А сегодня, вот, вспомнила и неизвестно зачем притащила его с собой. В журнале были написаны разные девчачьи хитрости, к примеру, как красиво краситься или изящно одеваться. Насте, по большей части, это не было интересно. И зачем только брала? — Отдай это Полине, — наклонившись чуть вперед, она выставила руку с журналом Антону. Мальчик нахмуренно посмотрел на предмет, убрал в портфель, и Настя тут же ловко спрыгнула с подоконника и пошла по направлению класса. — Пойдем уже, а то нагоняй получим от Лилии Павловны. Настя неторопливо вышла из школы. Уроки закончились немного раньше, и она могла насладиться свободным временем. Уже наступал вечер, было достаточно холодно, так что сильнее укутавшись в пальто, которое, казалось, в общем-то и не спасало от пронизывающего ветра, она спустилась по лестнице. Не успела выйти за территорию школы, как отдалённые голоса коснулись слуха. Она не смогла разобрать, кому они принадлежали, и внутри девочки разгорелся явный интерес. Посему Настя развернулась на сто восемьдесят градусов и почти бесшумно подкралась ближе к доносившимся звукам. Почти на углу стояли Ромка с Бяшей и до ужаса перепуганный Антон, прислушавшись, она еле уловила обрывки фраз: «птичка напела», «кажется, тебя предупреждали». Стало понятно, что Ромка был из-за чего-то зол на Антона, в последнее время она сама замечала, что приятельские отношения между Пятифаном и Антоном треснули и сошли на нет, но Настя не стала вдаваться в подробности, да и навряд ли ей бы хоть что-то рассказали. Лезвие ножа неожиданно блеснуло в руке Пятифана, сердце пропустило удар, и Настя, не думая, кинулась в сторону Ромки и, заслоняя собой Антона, упёрлась руками в грудь хулигана. — Отойди, — Ромка почти прорычал ей в лицо лишь одно слово, а его грудь то и дело вздымалась от ядовитой злости. Уверенно покачав головой, Настя с вызовом посмотрела ему в глаза. Это длилось неестественно долгое время, так, что Бяша непонимающе нахмурился. Пятифан на секунду прикрыл глаза и, убрав нож в карман, недовольно отошёл от неё. — Скажи «спасибо», что сегодня тебя баба спасла, — с отвращением произнёс хулиган и вместе с другом двинулся в сторону дороги. Тело словно онемело не в силах пошевелиться, а Антон, который стоял точно напротив неё, медленно осел на землю, закрыв глаза; его лицо было белое, словно мел, а руки потряхивало от крупной дрожи. «Запоздалая реакция какая-то» — невесело усмехнувшись, подумала Настя. — Антон, ты мне скажешь что-нибудь? — она скрестила руки на груди и теперь внимательно смотрела на него. — Помнишь, первый твой день в школе, — тихо начал он. — Тот спектакль, что устроил Ромка, он устроил для Полины. — Для Полины? — Да, потому что любит её. Мне она тоже нравится… Настя почувствовала, как сердце сжалось настолько сильно, что стало трудно дышать, она понимала, что кроме дружбы — если её можно так назвать — их ничего не связывало, но стало неприятно. В голове не укладывалось, что Пятифанов мог быть влюблён в Полину и, тем более, из-за неё убить одноклассника. Точнее, попытаться убить, но кто знает, что произошло бы, будь она чуть менее любопытной. — Ясно. Я ухожу, — получилось крайне грубо, но на сегодня приключений ей достаточно.
