Не завидуя никому на свете

Пора было уже задуматься и о новогодних хлопотах. Хоть денег было у меня достаточно, я всё равно не понимал, что и как нужно приобретать. Нет, конечно, после финала мы купили немного продуктов для блюд в корейском стиле, но хотелось и оливьешку, и мандаринов, и бутербродиков с икрой. И, конечно же, шампанского. Предвосхищаю ваш немой укор: дескать, у нас пионер, оказывается, алкаш? Успокою вас - отец давал мне выпить бокальчик, но не более того. Он всегда говорил, что хоть пить и вредно, зачастую положение не даëт возможности отказать. Поэтому лучше научиться сейчас дома, но качественно, чем потом подыхать под забором. В какой-то момент нам позвонили и попросили приехать в посольство КНДР на фотосессию. Корейская пионерская газета, аналог нашей "Пионерской правды", решила рассказать о Ëн Ми и еë успехах в СССР, и нужна была еë фотография с трофеями. Пошли туда мы, естественно, не одни. Нас сопровождал Ун Чхоль. Ëн Ми оделась в корейскую школьную форму и приготовилась к съëмкам. Мы же разговорились с Ун Чхолем. - Ну и как у вас проходит подготовка к празднику? - начал диалог Ун Чхоль. - Ëлку не ставили, только прибрались в квартире, плюс немного продуктов купили, - честно ответил я. - Так и думал, что вам нужна помощь! С этими словами он подозвал кого-то из сотрудников и что-то шепнул ему на ухо. Тот немедленно закивал и скрылся в одной из дверей. Через некоторое время когда Ëн Ми уже закончила с фотосессией, к нам подошëл сам посол. - И снова добрый день, товарищи! Знаете, такой день, а у меня к празднику не готово почти ничего! Товарищ Ун Чхоль, товарищ Смирнов, не желаете ли составить компанию? Теперь до меня дошëл смысл того, что шепнул Ун Чхоль сотруднику. Уже через некоторое время мы сидели в посольском автомобиле. Посол сидел впереди, мы втроëм устроились сзади. Ëн Ми тут же крепко сжала мою руку, и мы поехали. Оказались мы в интересном месте, где я раньше не бывал. Но, что самое интересное, там находился магазин. Без очередей, без дефицита… Идеальный коммунизм! Это был специальный магазин для членов дипломатического корпуса. Мы с Ëн Ми начали набирать (не без помощи Ун Чхоля) продукты. Взяли даже больше, чем хотели. Приятным дополнением было то, что тут не нужна была валюта, как в "Берëзке", так что мы расплатились рублями и поехали сначала к нам домой. Мы разгрузили пакеты, и тут Ун Чхоль подмигнул мне и передал две бутылки. Одна из них была знакомой мне формы, там было шампанское. А вторая… Я пригляделся к этикетке. Соджу? Корейская водка? - Паша, твой отец настаивал, чтобы ты попробовал. Сказал, что устраивает для тебя экзамен… ну ты понял, какой. Ëн Ми тоже дай попробовать, но немного. Надеюсь, ты это понимаешь. В таком случае развлекайтесь! С этими словами я спрятал алкоголь в холодильнике и пошëл к Ëн Ми. Мы закрыли за Ун Чхолем дверь и принялись украшать принесëнную ранее ëлку. Квартира получилась в итоге красивой и уютной. Мы проверили гирлянды, получилось вообще что-то сказочное. На следующий день к нам приехали какие-то техники "по заявке товарища Кана". Они что-то делали с нашим телевизором, но в итоге… - Ну что, телевизор готов, пользуйтесь. Я попереключал каналы… так, первая на месте, вторая, московская, образовательная, ленинградская, техническая… На седьмом канале заговорили по-корейски. Это вызвало интерес Ëн Ми. - Теперь ты знаешь, как выглядит наше телевидение! На восьмом была таблица с тремя рукописными иероглифами: "Мансудэ". Ëн Ми тут же нашлась: - Нам очень повезло! Это вторая программа нашего телевидения, работающая в конце недели. Скоро должны начаться передачи! Наконец наступило 31 декабря. Наверное, в этот день мы впервые за долгое время попрощались с Ëн Ми. Она занялась готовкой и сервировкой стола, я же решил пройтись по друзьям и поздравить их. Все, как один, отметили то, что я сильно изменился. Я же неизменно отвечал, что это меня изменили к лучшему. Вернувшись домой, я попал как раз на телефонный звонок. Звонил папа. Он поздравил нас со всеми праздниками, спросил, как у нас там со столом, в общем, мы проговорили о многом. Распрощавшись "на один год", мы немного присели рядом. Наши программы мы смотреть не стали поначалу. Мы включили корейцев, которые тоже праздновали Новый год. Включили фейерверк, и под шипение Пепси-колы мы встретили 1990 год по пхеньянскому времени. Ну а потом… Самые волнительные часы. Я открыл шампанское и разлил по бокалам. Началась речь Горбачёва. Но мы еë не слушали. Мы пожелали друг другу всего самого наилучшего и ещё раз признались друг другу в любви, после чего выпили под бой курантов и поцеловались. Новый год… вместе… Я не думал, что это могло быть как-то иначе. Ëн Ми ненадолго отстранилась, и пока из телевизора раздавалась музыка, достала откуда-то пиалочки. Я сразу понял, для чего это. - Я попробовала вашу традицию, теперь ты должен попробовать нашу! - Ëн Ми с огоньком в глазах начала разливать соджу. На вкус… Мягко, как хорошая водка, но не так жжëт. Мы поели, повеселились, даже попели… Новогодняя ночь, тем не менее, это всë же ночь. И спать надо было ложиться. Мы убрали стол, разложили диван и расстелили постель. Но в эту ночь в воздухе витало нечто таинственное, и, возможно, запретное… Ëн Ми не стала просить меня выйти из комнаты, чтобы переодеться. - Закрой глаза и не открывай, пока я тебя не попрошу, - сказала она несколько кокетливым тоном, в котором явно ощущался выпитый алкоголь. Я не стал перечить ей и просто закрыл глаза. Казалось, ожидание длилось вечно. - Можешь открывать, - шепнула она. Передо мной предстала необычная и неожиданная, но в то же время крайне приятная картина. Дальше... всё складывалось прекрасно. Этот Новый год мы запомним надолго!