Не завидуя никому на свете

Смена закончилась, и все начали разъезжаться домой. Для меня же начинался новый этап в моей жизни - я теперь уже был дома, и мне оставалось только заехать в Москву и забрать свои вещи. Расставание с Ён Ми в пхеньянском аэропорту уже не было таким эмоциональным и душераздирающим - уже было осознание того, что я вернусь совсем скоро, и никто больше не помешает нашему счастью. Следующие несколько дней в Москве я собирал вещи, тщательно отбирая, что нужно везти, а что нет. Папа обрадовался моему решению. - Паша, здесь тебе будущего нет, потому езжай в Корею. Я-то жизнь прожил, приспособлюсь как-нибудь, но вот ты не такой человек. Там… для тебя будет рай… Тебе уже рассказали про маму? - В общих чертах… - медленно ответил я. - Именно поэтому выбор был так лёгок и приятен лично для меня. Она… приходила ко мне во снах несколько раз. Там… она очень счастлива, что ты решил уехать домой. Она была маленькой, когда ей с твоей бабушкой пришлось уехать, но она прекрасно помнила эту замечательную страну… Ещё через пару дней мне позвонили в дверь. Борька пришёл проведать меня после лагеря. Мы разговорились, и незаметно, как бы между делом я сообщил ему, что уезжаю из Союза. Борька как будто не удивился этому. А может, и не придал значения. Мы улыбались, веселились и расстались, крепко пожав руки. Ещё через день мне сообщили о том, что меня ждут в КГБ и в посольстве КНДР. Полковник Борцевич сообщил, что все формальности со школой и прочими вещами улажены и наказал обращаться к нему через посольство Союза, если вдруг что случится. В посольстве же мне выдали, помимо билетов на Пхеньян, целый ряд документов, которые подтверждали моё право на постоянное проживание в Корее, мой статус не простого туриста, а полноценно проживающего в этой стране иностранца. Как мне потом сказали, когда мне стукнет 16 лет, с этими документами я вполне могу рассчитывать уже на корейское гражданство, тем более, что во мне уже и так текла корейская кровь. Вновь Шереметьево, вновь самолёт. Я прощаюсь с Родиной… и улетаю домой. В Пхеньяне пограничники изначально пытались искать моего гида, но после изучения всех бумаг, казалось бы, непроницаемые лица чекистов засияли, и мне пожелали приятной дороги домой. Наконец, когда формальности были улажены, я вышел в зал прилётов, где меня уже ждало большое корейское семейство во главе с Ён Ми и Ун Чхолем. Нежные объятия Ён Ми… Крепкое рукопожатие Ун Чхоля… Знакомство с большой роднёй… Добро пожаловать домой! Я расположился в уютной и достаточно просторной квартире Ун Чхоля. Как и в Москве, мне досталась отдельная комната. Отличный, новенький высотный дом недалеко от центра Пхеньяна, рядом метро и куча маршрутов общественного транспорта, магазины, наконец,, школа… Лучшая школа Кореи, как мне говорили ранее, и где я теперь буду доучиваться. Мне провели более подробную экскурсию по столице, показали всё, что только можно, даже то, что не видят обычные туристы. Посетили мы и кладбище революционеров, где я смог посетить могилу своего деда. 1 сентября начался новый учебный год в Союзе. В Корее же год продолжался, и так вышло, что я попал в школу посреди года. Впрочем, ещё до начала занятий мои знания хорошенько проверили, и то отставание, что было, было совсем незначительным, потому меня без проблем приняли в класс для лучших учеников. А как могло быть иначе, ведь именно там училась Ён Ми? Меня чисто формально приняли в Детский союз, чтобы потом я вместе со всеми перешёл в Молодёжную лигу, корейский комсомол. Класс оказался крайне дружным и интересным в плане разнообразности происхождений. Дети музыкантов, учёных, журналистов, политиков… И я, будущий владелец совместного советско-корейского завода. Или правильнее сказать, российско-корейского? Да, хоть я и находился в Корее, информацию я получал в полном объёме и без купюр. Семья Ён Ми имела практически неограниченный доступ к информации из остального мира - телевизор принимал множество каналов со всего мира, хотя смотрели мы в основном только телевидение Кореи и Союза. Я знал, что происходит, потому не питал особых иллюзий, а продолжал учиться и адаптироваться к условиям жизни в Корее, в моём новом доме. Лето 1991 года. Тогда я в последний раз приехал в Союз. Не было особого желания задерживаться там, я просто пообщался с друзьями, забрал ещё немного вещей и вернулся в Корею. Там уже я услышал о путче, о последовавшем за ним запрете партии… В тот день у нас были гости - молодой композитор и певицы популярной группы, с которой я уже был знаком по московским кассетам. Все смотрели телевизор с мрачными лицами, я же увлечённо писал в блокноте стихи. Слова на корейском сами просились на бумагу. Даже когда небо затягивается тучами И дуют ветры соблазна, Социализм идёт вперёд Вслед за путеводной звездой. Наша Партия лучше всех, Как и социализм. Поднимем же красные знамёна И защитим социализм! Защитить его - значит, победить, Бросить его - значит, исчезнуть. Сплотимся же ещё теснее По зову путеводной звезды. Корейский социализм, Заботящийся о народе, Идёт по этому пути, Светя всему миру. Я дописал последнюю строчку и показал написанное в блокноте Ён Ми. Она тут же просияла, выхватила блокнот и показала отцу. Тот немного приподнял брови и передал блокнот композитору. Он тут же выхватил блокнот и подозвал одну из певиц к себе. Он занял место за пианино и тут же начал подбирать под эти слова мелодию. Буквально через час была готова новая песня. Меня попросили подарить эти стихи той группе, что я и сделал с удовольствием. Мне не нужно было видеть своё имя на конверте диска, да и корейцы наверняка бы не так поняли ситуацию. Через несколько дней меня пригласили в студию, где группа записала новую песню буквально на одном дыхании. Мне предложили даже самому спеть пару строк, но я отказался, предоставив это право профессионалам. Союз распался, но… Я уже получил новенький паспорт, на котором уже не было герба Союза. Так я стал гражданином Кореи по имени Сим Хёк Джун. Имя, как я слышал, мне выбрал лично Великий Руководитель, сохранив фамилию моего деда. Школа закончилась, и мы с Ён Ми поступили в Университет имени Ким Ир Сена. Учёба шла как по маслу, то же самое касалось и личной жизни. На последнем курсе мы поженились, а в период защиты дипломов мы узнали, что Ён Ми беременна. Тогда начались трудные времена - умер Великий Руководитель, на его место встал Великий Вождь товарищ Ким Чен Ир. В то же время погодные аномалии сотрясали страну, начался “Трудный поход”. Отразился он и на нас в виде поскудневших прилавков в соседних магазинчиках, но в целом мы ждали этого события. А после защиты… Родился замечательный сын, которому мы дали и корейское, и русское имя. Иван Смирнов, или Пак Вон Су, получил два гражданства. Да, я смог продавить и вторую идею с получением Ён Ми гражданства уже России, причём если корейская сторона была только за, новые власти России отнеслись к этой затее скептически. К счастью, теперь уже генерал-майор Борцевич продолжил службу уже в новых структурах, и он вновь пришёл к нам на помощь. Ён Ми осталась в университете и возглавила сначала кафедру русского языка, а потом и весь факультет иностранных языков. Я же, как и ожидалось, встал во главе крупного совместного завода, который не раз посещало руководство КНДР за отменные результаты работы. Семья наша потом ещё приросла, в итоге у нас с Ён Ми родилось трое детей, уже появились внуки. Корея меняется, были как хорошие, так и плохие моменты. Москва тоже поменялась. Кое-что даже мне понравилось, и некоторые аспекты я даже предлагал властям Кореи как прекрасно дополняющие облик столицы трёх революций. Что-то уже применили, во многом благодаря усилиям моей рабочей семьи на заводе, что-то ещё предстоит. Мы же живём как и раньше. И любим друг друга как и раньше. Не завидуя никому на свете. Сияет солнце, а моё сердце радуется, По всей стране разносятся звуки гармони. Как же прекрасна наша Родина, Страна гармонии и братства. Ничто не сломит нашу силу - Ни ветра, ни невзгоды. Ведомая духом горы Пэкту, Наша Родина процветает. Товарищи, споём же вместе Под звуки гармони Про нашу Родину, где летает Чхоллима И растут сотни цветов. Мы окружены заботой нашего отца, Маршала Ким Ир Сена и Трудовой Партии. Мы все братья и сёстры, и живём, Не завидуя никому на свете. КОНЕЦ