Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      «Да бред какой-то… Почему я так реагирую?!»       - Синьюэ? - Старейшина Нефритового пика позвал заклинателя и коснулся его, на что тот невольно среагировал и обернулся. Но через секунду вновь спрятался - прикрыл лицо волосами, наклонил голову и напряг плечи.       Кан расстроенно подумал, что после возвращения тела, Синьюэ внезапно перестал идти с ним на контакт - непривыкший к долгой близости с людьми, он вполне мог стерпеть зверя. Однако почувствовав в мягком свежем воздухе терпкий запах крови, то отбросил свои мысли и насильно развернул заклинателя к себе. Он увидел, как Синьюэ прижимает ладонь к носу, а его взгляд рассеяно бегал по нему.       - Синьюэ, что с тобой? - Кан притянул его за плечи и они чуть не столкнулись лбами. В надежде найти ответ на свой вопрос он заглянул в глаза Синьюэ: длинные ресницы красиво трепетали, а в глубоких черных зрачках он видел себя. Заклинатель не выдержал прямого контакта и отвел взгляд вниз, но через секунду он вспыхнул с новой силой и теперь покраснели даже шея и уши. Спихнув с себя чужие руки, Синьюэ отпрыгнул на пару метров, которые тут же навязчиво сократил Кан.       - Оденься уже! - Не выдержав, прокричал Синьюэ, закрывая ладонью на прекрасное тело.       - Моя одежда у тебя.       Синьюэ хоть не видел, но почему-то подумал, что Кан даже не смутился, говоря это не прикрываясь. Он быстро нашарил цянькунь и поспешно швырнул одежду в старейшину. Слушая, как шуршит ткань, невольно в голове всплывали образы, как старейшина Нефритового пика скрывает свое тело под бесконечными слоями ткани. Через некоторое время заклинатель ощутил, как к нему приближаются. Звуки собственного сердца и чужих шагов на миг стали оглушающе громкими и перекрывали все вокруг.       - Синьюэ, ты в порядке? - Спросил старейшина Нефритового пика, поднося платочек к носу и стирая следы крови. - Это из-за яда?       «Точно! Это, скорее всего, из-за яда, от которого я не полностью избавился. Отставить панику!» - Облегченно подумал Синьюэ и глянул на доброе выражение лица напротив.       - Она не останавливается… - Растерянно произнес Кан. - Синьюэ ты ответишь мне или нет? Немногим раньше ты был посговорчивее.       - Тебе обязательно было возвращать свой облик? - Отшутился заклиантель, окончательно прерывая контакт тем, что отобрал кусочек ткани у него.       - Немного обидно это слышать после всего произошедшего.       - Не поверишь, насколько тебе повезло, что я все же сумел помочь тебе. - Усмехнулся Синьюэ над своей «сообразительностью». - Не посвятишь в детали? Что все-таки произошло?       - Ну… - Неуверенно начал Кан. - Меня проклял альраин, когда я выполнял задание.       - Старейшина Нефритового пика не справился с одним единственным духовным зверем? - Лукаво удивился заклинатель.       - Нува странный духовный зверь. Отчего-то она намного сильнее обычных альраинов. Кстати, а где она?       Адепты Небесной Выси осмотрели поляну, но не увидели зверька, сопровождающего их. Даже использовав духовное чувство, ее след уже пропал.       - Я ожидал более… Более захватывающей развязки. - Признался Синьюэ. - Если уж старейшина не справился, то думал, что будет сложнее, я даже переживал.       - Ты переживал обо мне? - Переспросил Кан, требуя от заклинателя внимания.       - Разве что немножко.       От чужих слов стало очень приятно, Кан шутливо боднул плечом заклинателя и увидел, как слегка приподнялись уголки губ Синьюэ.       - Надо зайти в деревню, сообщить о выполненном задании. Сделаем это вместе? - Неожиданно прозвучало предложение от старейшины.       Синьюэ задумался, насколько это смущающе для него прозвучало, но противясь своим неведомым ему самому порывам, кивнул, только отвернув голову, чтобы скрыться от пристального взгляда.       Кан почувствовал, как стал непривычно далеко от заклинателя. Ранее он своим телом чувствовал его сердцебиение и дыхание, а теперь, словно лишившись звериных чувств, не мог понять в каком состоянии был Синьюэ. Сейчас Кан снова видел, как заклинатель напротив привычно хмурился и отводил взгляды - это настолько стало неприятно, что слегка раздражало, и потому машинально старался быть ближе, подставляться под случайные взгляды, иногда даже немного наклоняясь, чтобы смотреть глаза-в-глаза.       - Спасибо что помог. - Растянув губы в улыбке, произнес Кан.       - Мгм. - Коротко ответил заклинатель. - Пойдем уже. - И, стерев остатки крови с лица, он быстро ушел вперед. Кан отряхнулся и поспешил за ним. Вдруг, не нащупав в области груди привычный бугорок, старейшина слегка запаниковал, рыща по всему телу этот предмет. - Держи. Ты это искал? - Мягко произнес Синьюэ. Он аккуратно протянул треснувшую бусину на раскрытой ладони.       - Да, спасибо. - Кан робко принял артефакт. Держа его словно величайшую драгоценность, старейшина Нефритового пика долго рассматривал трещины на нем.       - Эта бусина настолько важна?       - Да. - Старейшина Нефритового пика мягко перекатывал бусину в пальцах и с особой бережностью спрятал в запахнутое ханьфу. Казалось, нечто связанное с этим артефактом слишком личное, поэтому Синьюэ не стал допытывать информацию.       Идя пешком вместе по лесу, Кан нарочно не собирался лететь на мече. В первую очередь Синьюэ сильно устал - будет неразумно его мучить, вытягивая из него последние силы, а во вторых - их совместное времяпрепровождение, что, наверное, пошло бы на пользу им двоим.       Заклинатель шел рядом, не пускаясь в бег и не волочась сзади, чему его спутник был чрезвычайно рад, и одновременно очень удивлен такому поведению. Порой их взгляды встречались и вновь расходились, ища среди деревьев очертания жилищ. Изредка они задевали друг друга длинными рукавами и касались плечами, позволяя прочувствовать тепло тела, исходящее из-под ткани.       Синьюэ в последнее время вел себя тихо и… Мирно? Не кричал и не возмущался. Терпимо и даже ласково относился к старейшине Нефритового пика в форме альраина. Кану чрезвычайно важно стало узнать, поменял ли заклинатель свое отношение к нему или он на самом деле такой, каким видел его маленький зверек? Если продолжить молчать, так и не станет понятно чувств и желаний этого заклинателя.       - Синьюэ, почему ты решил помочь альраину? Еще тогда, в ордене. Многие на твоем месте посчитали бы важным улучшить свою культивацию. В нашем ордене не возбраняется совершенствоваться некоторыми иными методами.       - Я просто хотел помочь зверьку. Вот и все… Показалось несправедливым то, что на него охотится пол ордена, наверное, стало жалко. - Спокойным голосом пояснил заклинатель.       - А когда узнал что это я, почему решил помочь?       Синьюэ задумался. Честно было бы сказать, что его натолкнула система это сделать, но даже без нее он бы совершил тот же выбор. Но от вмешательства Баку его действия не ощущались искренними.       - А ты бы предпочел, чтобы я отдал тебя Главе? - Огрызнулся заклинатель.       - Нет. Все же хорошо, что случилось так, как случилось. - Кан наклонился и посмотрел в янтарные глаза, в черные глубокие зрачки, что чуть расширились, когда он загородил яркое солнце. - Я не знал, что ты можешь быть очень милым.       Синьюэ тут же вспыхнул - показалось даже, что волосы немного взъерошились, как если бы животное вздыбило шерсть. Он точно это не планировал! Заклинатель рассчитывал, что сам будет дразнить Кана, а не наоборот!       - Я не думал, что ты будешь притворяться домашней зверушкой. Один вопрос - зачем? - Хитро произнес Синьюэ, прищуривая глаза, в которых заблестел озорной огонек.       - Тебя не устроит ни одна из названных мною причин!       - Не сомневаюсь. - Усмехнулся заклинатель. - Вот и рассчитались.       - Ты о чем, Синьюэ? – Растерявшись, искренне переспросил Кан.       - Ты помог выполнить мое задание, теперь я помог тебе. Мы в расчете.       - Тебе серьезно нужно было сводить все к этому? - Недовольно произнес старейшина Нефритового пика. - Неужели обязательно должна быть причина, чтобы помогать?       - Приятно слышать от тебя такую наивную речь, но мне никогда никто не помогал просто так. Я рад, что смог отплатить тебе.       - Ты можешь обращаться ко мне за помощью. Просто так! Я обещаю помочь.       - Спасибо… - Глубоко уйдя в себя, произнес заклинатель. В этот раз слово благодарности слетело с губ намного легче, чем в прошлый раз. - Однако не стоит. - Подцепив листочек с дерева, Синьюэ потеребил его в руках.       - Почему это?       - А ты совсем глупый! – Заклинатель наигранно обидчиво бросил листик в старейшину, который тот поймал в ладонь. - Ты ведь знаешь, как относятся ко мне твоя подруга Лю Чуньшен и остальные. Добрыми поступками вымощена дорога в ад. Как минимум, якшаясь со мной, ты подпортишь себе репутацию. Всем не угодишь.       - Почему ты не думаешь, что я не смогу поднять репутацию тебе?       - Бесполезная трата сил. Хотя, я бы посмотрел, как ты это сделаешь. - Сказав это, Синьюэ улыбнулся и боднул плечом товарища. Просто так.       По дороге Синьюэ сорвал стебелек с розовенькими цветочками, поднес к носу и глубоко вздохнул медовый запах. Он покрутил растение в пальцах, сорвал венчик и, поднеся его ко рту, мягко пригубил.       - Не бери в рот что попало! – Тут же заворчал старейшина.       - Возвращаешь сказанную мной же фразу, да? - Стиснув соцветие, сквозь зубы проговорил заклинатель.       - Выплюнь. Что, если растение ядовитое?       - Не ядовитое. - Уверенно отозвался Синьюэ. Он умело отщепил венчик и прижал его к губам старейшины, нежно прикасаясь к ним. - Это медуница. У нее вкусный нектар. В детстве я очень любил лакомиться ею и оборвал почти весь сад у соседа. – С радостью объяснил заклинатель. - Вкусно же?       Кан доверчиво принял губами подарок и втянул крошечную капельку нектара на язык. Хоть легкая сладость понравилась, однако стало горько на душе, когда старейшина Нефритового пика подумал о том, что, возможно, это было редкое лакомство, что Синьюэ мог получать в детстве.       - Мгм. - Тихо согласился Кан.       Синьюэ сдунул пустое соцветие на Кана. Оно мягко спланировало на грудь и было подхвачено чужой раскрытой ладонью.       - Ничего ты не понимаешь. - Нарочито расстроенно бросил заклинатель и пошел дальше, выходя на протоптанную проселочную дорогу. - Как ты себя чувствуешь после трансформации? - Запоздало поинтересовался он.       - Отлично. Благодаря тебе. - Синьюэ непонимающе поглядел на Кана. - Ты передавал мне внутреннюю энергию и помог залечить раны. Спасибо.       Напряженные брови расслабились и на чужом лице проступило доброе и нежное выражение лица. Синьюэ был рад, что его решения не привели к чему то непредсказуемому. Так как культивация духовных зверей и человека отличается, он боялся навредить этим альраину.       Неожиданно подул ветер и из-за него прядь соскользнула с уха и упала на плечо, скрывая за собой лицо заклинателя. Кан пальцами отвел черные волосы в сторону, чтобы получше рассмотреть товарища.       - Ты выглядишь плохо.       В ответ заклинатель янтарными глазами прожег в старейшине дыру.       - Нет. Я не об этом. - Поспешил Кан. - Ты выглядишь очень изнеможённо. Потратив столько внутренней энергии, ты еще был отравлен. Как ты подставился под такую очевидную атаку?       - Не заметил. - Грубо и коротко ответил Синьюэ.       - Я слышал, что ты раньше был очень сильным. Что-то произошло? - Очень осторожно подводил к определенной теме Кан.       - Вот и живи дальше слухами.       - Мне жаль… - Кан потупил взгляд, но очень скоро вновь направил его на заклинателя. - Я подслушал твой разговор с Руи. Ты правда, потерял память? – Наконец, произнес старейшина слова, что очень долго жили в нем и терзали его.       Синьюэ очень не хотел заводить этот разговор, не желая лгать новому другу. Он тревожил как его старые раны, так и новые - неуверенность в собственной личности и в происходящем вокруг. Даже такой чёрствый человек как Синьюэ видел искренние намерения Кана. Оказывается Синьюэ очень сложно плевать на искренность другого человека, отвечая на нее ложью.       - Все намного сложнее, Кан. - Подавленно произнес заклинатель.       - Что означает «расколота душа»? - Несдержанно продолжал напирать Кан, опять жалея о нехарактерной ему вспыльчивости рядом с этим человеком.       - Я не знаю! - Прикрикнул Синьюэ. - Я, правда, не знаю. - Он ускорил шаг, в надежде избежать созревающего конфликта.       Кан опять все испортил. Синьюэ выглядел разбито и напугано. Еще немного и он бы выглядел как тот маленький мальчик из кошмаров.       - Может... Может быть, ты позволишь мне помочь тебе? - Спросил Кан, невольно ожидая увидеть, как оскорбиться подобными словами Синьюэ.       - Хмф… Попробуй… - Заклинатель замедлил шаг и позволил старейшине Нефритового пика догнать его.       В тяжелом молчании они все же дошли до деревушки. Пока Кан разговаривал со старостой деревни, Синьюэ стоял неподалеку. С опаской обходя его, на него показывали пальцем старики и дети. Сначала показалось, что они впервые видят заклинателя, пока Синьюэ не услышал свое имя в аккомпанементе с ругательствами из уст простого народа.       «Так то, что о Синьюэ знает все и вся - правда?» - Горько усмехнулся он. Устрашающе сверкнув глазами, взрослые поспешно вернулись к свои делам, а дети попрятались за стенами обветшалых домиков. Такая реакция отличалась от привычного безразличия в родном мире Синь Ицзе. По какой-то причине это вовсе не расстраивало. Он думал подобное его заденет сильнее.       «Поднятие репутации - чушь какая. Даже не представляю, чтобы с моим характером меня любили и уважали» - Пусть Баку Бааван Ши настойчиво просила следить за этим, но все выходило боком: когда Лю Чуньшен напала на него, то, как бы не отреагировал Синьюэ, все равно будет минус очко репутации - ответить на официальную дуэль, подраться прямо на месте, попытаться успокоить, защититься. Система предложила только никак не реагировать, чтобы не снимали очки. И Синьюэ всегда теперь придется так себя вести? Опускать смирно головку и ничего не делать? Бред.       Выполнив первое задание, система позже сказала, что репутация была повышена на целых два очка, вот только жаль, когда он выполнял поручения системы, бегав по ордену как собака, и даже предлагая свою помощь - Синьюэ терял баллы за невыполненное задание и ухудшал репутацию. Хотел как лучше, а получилось как всегда. Никто не желал даже связываться со змеей, не то, что принимать от нее помощь.       Синьюэ протер смежавшиеся веки и упал в стог сена. Трава кололась, но усталость взяла вверх и заклинатель расслабился, тяжело вздыхая. Прикрыв рукавом лицо, он старался спрятаться от едкого солнечного света. Под тканью быстро стало душно, от чего только сильнее клонило в сон, которого Синьюэ избегал. Звук приближающихся шагов он не заметил, а потому сильно вздрогнул, когда рядом завалился Кан.       - Не пугай. - Лениво произнес заклинатель, оборачиваясь к лежачему на боку старейшине.       - Тебе снятся кошмары?       Синьюэ припомнил, что случайно обмолвился об этом, когда Кан был в теле альраина. В груди стало немного тяжелее. Он только и делает, что показывает себя в худшем свете – слабым и беззащитным.       - Мне тоже. - Старейшина Нефритового пика протянул пальцы к заклинателю, вытаскивая из черных волос сухой колосок. - Это из-за заклинания Фа Муна мы продолжаем видеть иллюзии.       - Ясно…       - Синьюэ.       - Да?       - Прости меня.       - За что? - Синьюэ убрал руку и устало посмотрел на собеседника.       - За то, что увидел твое прошлое.       - Это случайность.       - Прости меня за то, что ничего не сделал тогда и просто наблюдал.       - Ты бы ничего не изменил. - Заклинатель взял соломинку и принялся издеваться над ней, надламывая и сгибая в разные стороны, оборачивая вокруг пальца.       - Прости меня за то, что давил на тебя, заставляя рассказать об этом.       - Не извиняйся.       -…       -…       - Ты, наверное, заметил, что у меня большая семья. - Внезапно начал Кан.       Тихо угукнув, Синьюэ повернул к нему голову и наблюдал профиль его лица. Зеленые глаза смотрели на небо и отражали ее синеву. Впервые он почувствовал, что Кан выглядел глубоко опечаленным и предчувствовал важный диалог.       - У моего отца было четыре брата у которых по шесть-восемь детей. - Мягко улыбнулся Кан, вспоминая своих родных. - Но я был единственным у своих родителей. Они меня очень сильно оберегали. Родители были настоящими мастерами по духам, но не состояли в ордене. За помощь местным жителям и уничтожение злых духов не брали ни копейки - так и жили… Однажды пришло срочное донесение, что в соседнем городе произошло массовое нападение злых духов, кроме них туда отправились еще многие заклинатели. Я не знал о масштабности ситуации и просто думал, что они опять уходят на очередную охоту, оставляя меня на попечение родственников. Мы немного повздорили. Выпросив обещание, что они обязательно должны поскорее вернуться, родители ушли.       - Подожди. Не продолжай. Не надо мне рассказывать свою историю. - Попросил Синьюэ, сильно нахмурив брови и опустив взгляд.       - Почему?       «Тогда я буду сочувствовать тебе» - Мысленно продолжил Синьюэ, но промолчал. Он лег на бок, отвернувшись от слегка опешившего Кана. Сердце в груди заныло. Синьюэ не желал слушать его. Заклинатель начнет сопереживать старейшине Нефритового пика - тяжело нести в себе ответственность за чужие чувства. Он не сможет забыть его слов, равнодушно промолчать или съехидничать. Разве такое не рассказывают только близким? Почему Синьюэ? Ему и без этого было неплохо.       Если он продолжит - придется принять слова Кана, сохранить их в секрете. Чем больше Синьюэ узнает о своем новом товарище, то тем больше будет проникаться им. Эти чувства, они… Сложные, непонятные, пугающие… Заклинатель даже не знал, что именно страшило: что возникает близкая связь с другим человеком или что с такой искренности он не сможет бороться.       - Я же понимаю, что тебе трудно это рассказывать. Прекрати.       - Трудно. - Согласился Кан. - Но не возможно все это хранить в себе годами. К тому же, я хочу быть искренним с тобой и забыть про то напряжение возникшее между нами… Считай, что я, таким образом, извиняюсь перед тобой.       Синьюэ нечего было ответить и Кан продолжил свой рассказ:       - В побоище присоединились демонические звери, поэтому натиск не сумели быстро подавить. На поле боя было сосредоточение темной ядовитой ци и каждый, кто умер тогда, не смог просто покинуть этот мир… - Синьюэ услышал, как Кан стиснул ткань. Послышался треск одежды. - Злые духи отличаются от людей тем, что они одержимы какой-либо идеей - из этой одержимости состоит вся их жизнь. Например, Фа Мун - он был одержим идеей позаботиться о своем отпрыске. Когда же мои родители погибли, у них была только одна мысль…       Заклинатель подскочил, полностью разворачиваясь к старейшине.       - Поскорее вернуться домой… - Кан прикрыл рукавом, к которому прицепилось много травинок, глаза. Синьюэ увидел, как задрожала его грудь и затряслись сжатые кулаки. - Они сдержали обещание и вернулись домой.       Все, что заклинатель сдерживал, рухнуло вниз, пригвождая к земле, одаривая слабостью тела и пустой от мыслей головой. Растерянный, он медленно протянул ладонь к чужой руке и увел вниз, открывая блестящие от непролитых слез глаза. Сердце больно содрогнулось.       Кан лег на другой бок, не избегая прикосновений Синьюэ, позволяя тому неловко, но ласково поглаживать.       - Они все же вернулись домой. - Прошептал старейшина. - Только вот природа убивать живых, порой захватывает даже самых сильных духов и они теряют себя. Родит… Злые духи напали на поместье. Всей семьей пришлось защищаться и нападать в ответ - многие погибли. Моему дяде пришлось убить собственного брата и невестку у меня на глазах. Злые духи целенаправленно искали меня - родители не хотели оставлять меня даже после смерти. Это по настоящему трогательное, но жестокое доказательство их любви ко мне… - Кан неуверенно улыбнулся и вновь обернулся к заклинателю.       - Пиздец… - Синьюэ скрыл лицо ладонями и долго их так держал, пока они не натянули кожу вниз, открывая покрасневшие уголки глаз. - Мне… - Медленно начал он и после сорвался. - Блять, это ужасно… Такое не должно было происходить с тобой … Ты… Ты не заслужил всего этого дерьма.       Кан ошеломленно смотрел на человека напротив. Он вовсе не ожидал слов взаимности - не для этого он все рассказал, однако услышав поддержку, хоть и местами сомнительно звучащую, старейшина готов поклясться, что она была самой искренней и душевной. Казалось, что Синьюэ переживал больше Кана и это его сейчас нужно успокаивать.       - Мне стало легче, когда я рассказал тебе это.       - Ты ненормальный. «…Это по настоящему трогательное, но жестокое доказательство их любви ко мне…» - Только ты мог сделать такой вывод!       Руки заклинателя остановились на шее и слегка примяли тонкую белую кожу. Впервые, брови Синьюэ не нависали над глазами, а соединились высоко над переносицей. Кан застыл, желая запомнить каждую черту его лица.       - Спасибо.       - Опять благодаришь? За что?! - Не выдержал Синьюэ.       - Спасибо, что выслушал и поддержал. - Они сидели друг напротив друга довольно близко. Кан взял в свои ладони Синьюэ, предотвращая беспощадное покушение на шею. Синьюэ всегда так делает, когда сильно нервничает.       - В кошмарах я видел, как выглядит твоя мать, чуть более четко, чем в иллюзии. Ты немного на нее похож. - Синьюэ протянул руку к Кану и коснулся изгиба шеи. - Твои родинки…       - Спасибо. - Расплылся в теплой улыбке Кан.       - Прекращай! Бесишь благодарить и извиняться! - Синьюэ собрал в кулаке сено и кинул его в Кана, смущенно отворачиваясь.       Внутри словно затяжную ночь озарило восходящее солнце, лучи все сильнее грели каждый уголок тела и дарили детскую безмятежность. В глазах взметнулись искорки и Кан повелся на очередную глупость заклинателя. Он в охапку собрал побольше сухой травы и обрушил ее на Синьюэ, заваливая того в стог.       Наваливаясь сверху, Кан руками закапывал Синьюэ глубже, пока тот несерьезно брыкался, и остановился, когда услышал чистый и бесхитростный смех. Старейшина руками сдвинул немного сухой травы, чтобы поглядеть на счастливое лицо: на длинные ресницы, маленькие клыки, тонкий контр губ, линию подбородка. Сердце запело и пустилось в бешеный пляс.       - Ты умеешь плести из сена? - Неожиданно спросил Синьюэ.       - Нет.       - Я умею.       С заклинателя пришлось слезть и выгребать его. Соломинки и колоски были повсюду: торчали из одежды и волос. И пока Синьюэ выбирал из стога определенные стебельки, Кан внимательно вынимал их из ткани и спутавшихся прядей.       Синьюэ, увлеченно и мастерски перебирая длинными пальцами, плел нечто, что не позволительно было увидеть другим раньше времени. Старейшина Нефритового пика завороженно за ним наблюдал, но когда подумал, что тот слишком долго не обращает на него внимание, взял прутик и пощекотал заклинателя по шее. Синьюэ извернулся, стараясь отпрянуть от поддразнивания, и завалился в стог, выставляя руки вперед с поделкой.       - Вот! - Радостно объявил он. - Птичка.       Кан взял шарик из сена, откуда вытягивалась перевязанная травой шея. Из грубого угла виднелся длинный клюв, а вместо крыльев торчали пучки колосков.       - Какая милая. - Кан покрутил ее из стороны в стороны и, рассматривая под разными углами, случайно сломал хрупкое сцепление и тельце соломенной птички распалось. - Ах, прости, я слу… - Ему грубо заткнули рот ладонью.       - Помолчи. - Синьюэ взял поделку обратно, принимаясь восстанавливать ее, затягивая узлы туже. - Я часто делал такие игрушки сестрам и братьям. Они не долговечные, но зато можно сплести самому сколько угодно. - Приделав починенной птичке еще и хохолок, он вернул ее в руки Кана. - …Тогда я пошел в амбар на краю деревни, чтобы взять немного материала, но не думал, что там кто-то есть…       Кан не сразу понял, о чем начал рассказывать заклинатель и, осознав, резко затих.       - Так как меня долго не было, - Синьюэ тяжело сглотнул. - Меня вышла искать сестра… Она… Она пыталась помочь мне, но физически не могла. - Заклинатель пошарил в стоге и выцепил длинный прутик, что методично стал накручивать вокруг пальца. - Потом прибежала соседка - добрая женщина, всегда помогала нам тем, чем могла, однако редко бывала в деревне. В тот день ей не повезло. Примчавшись на помощь, началась драка и… Он ударил ее топором. Было много крови и… Я не знаю, что произошло, но помню, перед тем как убежать, увидел два окровавленных тела…       Заклинатель невольно скрючился и отвернулся, закрывая ладонью трясущиеся ресницы. На его напряженную спину положили теплую руку и успокаивающе поглаживали - это помогало Синьюэ продержаться до конца рассказа.       - Знаешь, что самое смешное? Абсолютно никто не стал разбираться в этом. Местные просто сказали «пьяницы подрались» и все! Никакого логичного завершения! Их скинули в одну яму на окраине деревни и на этом все окончилось!       Кан сочувственно заправил скользнувшую черную прядь обратно за ухо и посмотрел на трясущиеся губы.       - Она не должна была мне помогать. Она погибла из-за меня… Но что еще страшнее… На ее месте могла быть моя сестра, я… Одновременно обижен на нее, что она не смогла мне помочь, и безмерно рад, что это была не она. - На лице проступили слезы, что прочертили прозрачную дорожку по щеке, скользнули по подбородку и упали вниз. - После случившегося сестра больше не могла смотреть мне в глаза. Не решалась, боялась, она избегала меня… Она… А что вообще могла сделать маленькая девочка, на чьих плечах сидит еще два брата и две сестры!? Но я все равно был обижен на нее… Я просто жалкий идиот! - Проревел заклинатель.       С чужими слезами упали всякие правила приличия и сдержанность старейшины. Он притянул Синьюэ к себе, поглаживая по голове и спине. Кан даже не допустил мысли, что заклинателю это может не понравиться, ведь тот разревелся и тут же обнял в ответ, отчаянно прижимаясь к горячей широкой груди.       - Я ужасен! Я просто сбежал от всего. Я их обвинял и обижался на них. Я не мог так больше жить! И больше всего виню себя, что бросил их. Я… Я… - Руки сильнее стиснули ткань.       «Как больно. Почему его слезы причиняют мне такую боль?» - Терзался Кан.       Именно этот случай сильно повлиял на мальчика. Понятно теперь, почему Синьюэ не хочет принимать помощь - безразличие, несчастный случай и уличная беспризорная жизнь сотворили того, кто сейчас рыдает в его объятиях. Смог бы Кан все это пережить? Выдержать и остаться с родными?       Через некоторое время заклинатель успокоился и замолчал. Он слегка обмяк в объятиях и полностью оперся о Кана. Даже чувствуя, как руки на спине расслабились и скользнули вниз, старейшина Нефритового пика продолжал гладить Синьюэ.       - Как мне стыдно. Убейте меня. - Пробубнил в чужую грудь после долгого молчания заклинатель.       В ответ Кан крепче стиснул его, громко выбивая воздух из легких. Незаметно, заклинатель оказался на коленях старейшины, но делал вид, что не замечает этого, пользуясь по полной редким для него моментом нежности.       - Так и полетим в орден. - Шутливо прошептал старейшина Нефритового пика.       - Я пешком пойду. - Пробормотал Синьюэ.       - Ага. В таком состоянии ты будешь идти еще дольше, чем я в виде альраина. Полетим на моем мече.       - Только чтобы никто не видел. - Согласился заклинатель, не отрываясь от чужой груди.       - Никто не увидит…       Возвращаясь на свой пик, Глава ордена Мо-Лин Хуа-Ча, неожиданно для себя, издалека увидел знакомую фигуру, что так редко встретишь. Он улыбнулся, рассчитывая хотя бы недолго прогуляться с заклинателем, однако почувствовал странный кислый привкус во рту, когда обратил внимание на старейшину Нефритового пика рядом с ним. Они вдвоем шли чересчур близко, соприкасаясь плечами, дружелюбно разговаривали и улыбались. Улыбались? И впрямь. Сяоин поднял уголки губ не в усмешке или презрении. Но разве кто-то удостаивался его лучезарной улыбки кроме наставника Тан Ли?       С замиранием сердца Мо-Лин наблюдал, как старейшина протянул к нему свою руку и прикоснулся к мягким волосам, доставая из них колосок. Сяоин никак не отреагировал: не отшатнулся, не ударил и не сказал нечто грубое, а просто позволил сделать это.       Заклинатель что-то произнес - к сожалению, Глава ордена не услышал - хитро поглядел на товарища и дружески боднул за плечо.       Разве старейшина Нефритового пика достоин этого? Он успел завоевать доверие его заклинателя? Как! Почему Сяоин ведет себя так?       В груди защемило. Мо-Лин что-то упускает? Это он должен был сблизиться с этим заклинателем. Это ему должен был улыбаться Сяоин, а не Кану. Что они вообще вместе делают?       Адепты приблизились и, наконец, отвлекаясь друг от друга, заметили Главу ордена и поприветствовали его поклоном.       - Глава. - Безэмоционально сказал Синьюэ.       - Приветствую Главу ордена. – Уважительно произнес Кан.       В ответ Мо-Лин только кивнул, пристально наблюдая за ними двумя.       - Что вы делаете вместе? Ты разве не ушел на задание в одиночку? - Обратился он к старейшине Нефритового пика.       - Случайно встретились. Я обнаружил еще одно гнездо темных культиваторов, что по стечению обстоятельств было связано с заданием Кана. - Синьюэ забрал себе участь объясняться перед Главой.       Он мог врать не краснея и при этом защищать товарища от признания собственной ошибки. Кан может и сглупил, но был готов признаться и не без смущения все рассказать, однако все равно был приятно удивлен тем, что Синьюэ хотел его прикрыть.       - В таком случае я бы скорее хотел услышать подробности.       - Конечно. - Легко согласился Синьюэ.       - Подождите Глава, Синьюэ необходим отдых, он израсходовал много внутренней энергии и был отравлен. Я могу…       Почувствовав едва ощутимую угрожающую ауру от Мо-Лин Хуа-Ча, что очень странно смотрел на Кана, будто бы видеть того не хотел, Синьюэ выступил вперед.       - Не сахарный - не растаю.       Вмиг Глава потеплел и, прищурившись, улыбнулся:       - Свободен.       - Да, Глава. - Кан поклонился и долго смотрел вслед уходящим Синьюэ и Мо-Лин. Глава очень странно относился к Синьюэ. Монополизировав его внимание, он стал совсем другим человеком. Не грозным и порой жестоким, а очарованным юношей.       Вариант, что Глава нашел «свой подход», чтобы расположить Синьюэ к себе, дабы обладать доступом к пику Знаний, крутились в голове Кана. Мо-Лин Хуа-Ча - расчетливый человек и вполне мог так поступить. Однако все выглядело куда более странно: Глава самодовольно ухмыльнулся, бросая мимолетный взгляд на Кана, и загородил собой заклинателя.       «Ребячество какое-то!» - Хотелось выкрикнуть, но Кан только отвел взгляд. Впервые он так думал про Главу ордена и пристыдился своих мыслей. Он жутко не хотел отпускать Синьюэ с ним. Это было странно - Глава для отчета позвал только его. Кан надеется, что Синьюэ быстро освободят и он сможет полноценно отдохнуть.       В этот раз Синьюэ задержали еще дольше, чем в прошлый раз. Удивительно, Глава вовсе не интересовался отчетом, но, не смотря на это, разговор походил на гребанный допрос. Ему приходилось изворачиваться и что-то придумывать.       Мо-Лин сегодня чересчур требователен. Из-за усталости, Синьюэ заторможено отвечал и упускал многое из виду. Например то, как Глава прикоснулся к его плечу, едва заметно задел прядь черных волос и отвел их в сторону, открывая бледное и измученное лицо. Теперь оно не выглядело счастливым - от этого становилось тоскливо и горько.       То, как Сяоин реагировал - безэмоционально и кратко, теперь немного обижало. Совсем недавно в присутствии другого он не сдерживался. Мо-Лин пытался разговорить его, но это только возымело обратный эффект.       Неожиданно Сяоин пошатнулся и почти что упал в объятия Главы. Мо-Лин с радостью отбросил все свои переживания, ведь смог списать немногословность его заклинателя на усталость. Таким вот слабым и беспомощным его тоже приятно видеть. В таком случае Глава ордена может позволить облокотиться ему на себя, поддержать, принудить положиться на него.       Мо-Лин Хуа-Ча взял под руку несопротивляющегося Сяоина. Он чувствовал, что тот истощен, но намеренно не передавал внутреннюю энергию. Состояние не критическое, зато является прекрасным предлогом.       - О Боги, как ты себя чувствуешь? Может, ты пока останешься на Драконьем пике, я отправлю адептов позвать старейшину Бао, он окажет тебе необходимую помощь.       - Нет, Глава, позвольте откланяться. - Синьюэ грубо выхватил собственную руку. Глава ордена не мог не заметить в каком состоянии он находиться, так отчего так поступает, если его не волнует даже ситуация с темными культиваторами? Синьюэ невыносимо находиться рядом с ним. По телу заклинателя прокатилась неприятная волна мурашек. - Все необходимое я вам рассказал. Навещу вас позже. - С этими словами, придерживаясь за разболевшуюся неожиданно голову, он развернулся и ушел в противоположную сторону.       Синьюэ не желал даже представлять, как зол сейчас Глава ордена. Да, заклинатель поступил грубо, но вполне закономерно, когда твои слова игнорируют на протяжении нескольких часов. Мо-Лин будто бы не замечал ничего и придумывал все новые и новые причины остаться с ним, рассчитывая на то, что простой адепт не может противиться словам Главы ордена - ха, как бы не так!       Заклинатель не хотел думать, что Мо-Лин странный. Он действует на благо ордена, поэтому его действия могут быть непонятными, однако все слова, явная зацикленность на Синьюэ была до жути пугающей и основана на его собственных интересах. Но заклинатель не знал достаточно хорошо Главу, чтобы верно судить его поступки. А еще он сейчас это терпел из-за Кана. Уж не знает Синьюэ, что они там не поделили, но казалось, что Мо-Лин хотел придушить старейшину Нефритового пика за что-то.       После того, как Синьюэ близко подпустил к себе Мо-Лин, тот с еще большей амбициозностью пытался сблизиться с ним, хотя Баку предупреждала! Каждая встреча превращалась в принудительную праздную беседу. Не думал заклинатель, что его терпение и почтительность к Главе ордена выльются в… В это!       Даже дойдя до пика Знаний, Синьюэ не успокоился. Только укрывшись одеялом под полупрозрачным балдахином кровати и взглянув на слегка встревоженного Хо-Сина, заклинатель забыл про раздражение к Главе ордена и вспомнил про разговор с Каном. В царстве снов им надо встретиться прежде, чем он бездумно все сожжет дотла.       Синьюэ протянул сквозь шторку руку к подсвечнику: пламя поласкало и пригрело длинные бледные пальцы.       - Хо-Син, в этот раз не сжигай иллюзию, хорошо? - Прошептал заклинатель и огонек в ответ вспыхнул оранжево-золотистым светом.       Вопреки всему Синьюэ теперь не боялся предстоящих иллюзий. Он даже с нетерпением ждал этой сказочной встречи с Каном во сне. Ответив взаимностью на его искренность, заклинатель чувствовал большое облегчение, что рассказал немного больше. Как бы он не отрицал того, что мог обойтись и без слов, Синьюэ не пожалел о том, что позволил себе расчувствоваться и вдоволь наплакаться в чужой груди. Даже сейчас, он все еще ощущал крепкие объятия на себе, что волшебным способом убаюкивали и уносили в страну грез.       Он почти сразу заснул, наконец, позволяя себе отдохнуть и погрузиться в царство снов, где его вновь встретят кошмары, свои и Кана…