Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      Удивительно быстро Синьюэ увидел иллюзию. Заклинатель оказался в окутанном тьмой пространстве, его слабыми вспышками прорезал свет искр и звук битвы, лязг оружия и шум разрушения. В виде свободно летающего маленького огонька Хо-Син возник перед заклинателем и осветил небольшой островок вокруг. Под ногами Синьюэ сидел плачущий мальчик. Его волосы были растрепаны, а дорогая одежда во многих местах порвана. Он плакал. Не громко, слегка поддергивая плечами и растирая слезы на щеках.       Именно в этот момент, когда грудь защемило от боли, словно его придавило огромным булыжником, Синьюэ захотел все бросить прямо сейчас, но он помнил про свое обещание данное Кану, а потому остановил Хо-Сина, что привычно отозвался на чувства хозяина и уже собрался вновь все придать огню.       Синьюэ сел на колени подле мальчика и кончиками пальцев коснулся его плеча.       - Помоги… Пожалуйста помоги моим родителям, спаси их! - Маленький Кан вцепился в чужую одежду и умоляюще смотрел в растерянные глаза заклинателя. - Спаси… Прошу, спаси их…       Синьюэ боялся что-либо сделать. Мысли опять возвращались к тому, чтобы спалить все к чертям и больше не возвращаться к этому. Страшно. Что должен сделать Синьюэ? Это ведь такая ответственность. Скажи или сделай он что-то, что приведет к необратимым последствиям во сне и Кан не сможет избежать кошмара в следующий раз.       Звуки борьбы все приближались и на освещенную поляну упал нынешний глава семейства - Кан Гуанэй. Не успел он отхаркнуть кровь, как его вновь атаковали и откинули в сторону, сметая препятствие с пути.       Аморфная черная масса, оставляющая после себя полосу из останков полусгнивших людей, неумолимо приближалась к ребенку. Каждому шагу монстра препятствовал член семейства Кан, которых заклинатель не знал. Они резали своим клинком тело монстра, но оно регенерировало с ужасающей скоростью.       На фоне с нереалистичными формами монстра в подобие головы были вживлены два тела, даже за темной массой были видны скрепленные руки супругов. Глава семейства что-то прокричал и все устремились бить в туловище, но не монстра, а людей. Сразу после попадания злой дух на момент остановился.       Синьюэ вспомнил о ядрах, что рассказывал Кан и с ужасом наблюдал картину, как супружескую пару испещряли острые клинки, вспарывая животы, разрубая кости и отрезая конечности, где и находились слабые места злых духов. Намертво скрепленные руки были отсечены от тел и прилетели прямо под ноги ребенка, от чего его сильнее затрясло.       Ребенок отпрянул от заклинателя и отчаянно потянулся к отрубленным конечностям, что сочились темной энергией и сменяли свою форму, стремясь стать одним целом и настигнуть мальчика. Существо поглотило блестящие кольца на пальцах скрепленных рук, но они все еще проблескивали сквозь толщу жидкой плоти.       Синьюэ тут же притянул мальчика к себе, пряча его голову у себя на груди. Кан отчаянно кричал, умоляя спасти родителей, и отбивался от заклинателя, колотя маленькими кулаками по нему. Но заклинатель не позволял мальчику и дальше наблюдать за убийством злого духа, хотя и самому смотреть на это невыносимо. Синью склонил голову, укрывая ребенка пологом черных волос, и смиренно ожидал окончания. Синьюэ не мог вмешаться и самому прикончить духа - тогда опять придется проходить все по новой, но уже в следующий раз.       Звуки боя, болью отдающиеся в голове, затихли не скоро. Последним что услышал заклинатель - шум двух отрубленных голов прокатившихся по траве. Все смолкло и стало еще темнее.       Пространство смазалось и представляло собой мешанину из белых и черных пятен, только Хо-Син за спиной разбавлял эту гамму разнообразием желтых и красных цветов.       Царство снов исказилось и к заклинателю вышел Кан, с ребенком на руках, целиком укрытый его же накидкой. Он нес его так мягко, словно тот мог разбиться как фарфоровая ваза от неосторожного шага. Старейшина Нефритового пика присел рядом с Синьюэ, что выглядел очень надломлено, укрывая собственным телом мальчика.       Нос и уголки глаз заклинателя заметно покраснели - это не удалось скрыть, как бы Синьюэ не старался. Он, поднимая голову, выразил в своем взгляде всю боль и беспомощность - Кан прекрасно понимает его. Он тоже не мог вмешиваться в иллюзию, до конца наблюдая за всем происходящим.       Маленький Кан, после долгого затишья, беззвучно заплакал и крепко вжался в тело Синьюэ, находя в нем опору и защиту. А тот без промедления ответил объятием.       Старейшина Нефритового пика посмотрел на свою ношу, что молчала, сжалась в маленький клубок и все равно старалась скрыть свою дрожь, царапая шею и бросая на это последние силы. Кан пригладил по голове маленького Синьюэ и под задушенные всхлипы тот закрыл глаза, проливая слезы.       Плачь, кажется, продолжался вечность. Каждому было тяжело сдвинуться с места и потревожить ребенка в своих руках. Никто и не собирался обмениваться морально тяжелым грузом из объятий. Первым тишину нарушил Синьюэ, прерывисто выдыхая.       - Что дальше? Чтобы избавиться от иллюзии раз и навсегда, необходимо убить свой собственный страх. Моим страхом являюсь я сам, но твой же… - Он не смог закончить предложение.       - Нет. Страх в данном контексте имеет очень размытое понятие. - Грустно усмехнулся Кан. - Я тоже. Я тоже до сих пор думаю, что это из-за меня подобное произошло, что виноват во множестве смертей….       - Это иррационально. Ты не виноват.       - Я знаю… Но осознавая это, мои чувства не меняются. Я все равно думаю, что виноват. В чем именно – неважно.       - В отличие от меня, ты, правда, не виноват. - Синьюэ расслабил хватку и погладил ребенка по голове. - Мои поступки принесли куда больше последствий и их не оправдать детской глупостью или неосознанностью. Бросив сестер и братьев, я закрылся от всего, желая спрятаться от целого мира и никого не подпускать. Я закрыл глаза и уши, лишь бы не видеть и не слышать того, что может произойти из-за меня. Я не умею принимать ответственность за свои действия и обвиняю во всем других.       Кан дернулся в несогласии с высказыванием друга, но понял насколько сейчас бесполезно уговаривать его в невиновности.       - Синьюэ, мне больно видеть тебя таким. - Признался Кан, медленно перемещая взгляд между взрослой версией заклинателя и маленькой, удивляясь их различиям. Вроде как, до этого они выглядели более похожими, но старейшина не уверен. - Мне жаль, что подобное произошло с тобой…       Поддержка - это единственное лечение этой «болезни», особенно когда она искренняя. Кан не знал, смог бы он сам выдержать подобное? Не сбежать, не сдаться, не закрыться в себе, стараясь защитить хотя бы самого себя.       - Спасибо, Кан. Спасибо, что не осудил и не высмеял меня. - Синьюэ сделал долгую паузу. - Оказывается, мне это было необходимо. Спасибо. - Повторил заклинатель.       Почему-то эти слова больно отозвались в сердце старейшины Нефритового пика. Они не приносили облегчения или радости, только тяжесть в груди, которую невыносимо было держать в себе.       - Как ты уговорил его… Меня идти с тобой? - Заклинатель мотнул головой в сторону ребенка в руках Кана.       - Я не уговаривал… Я просто предложил помощь и «ты» согласился принять ее. - Голос Кана опустился совсем до шёпота в конце и он посмотрел вниз. Синь Ицзе пришел в себя и немного привстал, начиная наблюдать за окружением.       Синьюэ немного выпрямился, так как мальчишка в руках заерзал, желая выбраться из надежной хватки. Кан младший, наконец, задрал голову, смотря блестящими зелеными глазами в янтарные глаза спасителя.       Один этот взгляд выражал явную благодарность, но потом он изменился. Мальчик поднялся на коленях, твердо положил свою маленькую ладошку на голову заклинателя и неуклюже потрепал. Ребенок улыбнулся и, смущенно заводя руки за спину, отошел. Осматривая пустое пространство, он обратил свое внимание на мальчика, что лежал в руках будущей версии себя. Его он тоже погладил по голове, отчего Синь Ицзе отшатнулся. Но через некоторое время, проникаясь теплой и невинной улыбкой, сам неосознанно схватился за протянутую руку. Он поднялся и, спотыкаясь и подтягивая на себе громадную накидку, завороженно проследовал за мальчиком.       Сон исказился, начиная изображать вокруг озеро, на поверхности которого растекалось отражение кусочка луны и звезд. Там где ступали дети, мягко шуршала галька, а туда, куда они шли, нежно окатывали каменистую кайму водоема волны. В высоком камыше трещали сверчки, что немного успокаивали разум. Хо-Син заинтересовано двинулся за детьми, наблюдая, как те возились на берегу.       - Кан… Как ты пережил этот кошмар? - Сказал Синьюэ, на глазах которого бесстыдно наворачивались крупные слезы. Отчего-то он в последнее время плаксив, хотя в детстве не отличался подобной чертой и всегда все держал в себе.       - Я был не один. - Тихо ответил ему Кан. - У меня были тетя и дядя, братья и сестры. Было много людей, что не позволили мне отчаяться. Пусть им тоже было тяжело, но мы все друг друга поддерживали и пережили эту трагедию.       - Я рад, что есть те, кто может тебя поддержать, и ты не стал таким как я. - Вслух непроизвольно произнес Синьюэ.       - А что в тебе плохого?       - Ты, правда, не понимаешь?       - Нет. - Честно сказал Кан.       То, что он заботился о себе, пытался защитить себя - разве это плохо? Или он имел в виду характер? Кан совсем не видел чего-то, что выходило бы за рамки морали этого мира. Тогда Синьюэ старался спасти себя - и он увидел единственный для себя выход - сбежать. Это не должно быть позорно или унизительно. Разве то, что сейчас заклинатель признает и принимает все, что сделал - не говорит о том, что Синьюэ старается преодолеть это и отпустить?       Кан не смог бы даже жить в одиночку - причина почему он никогда не уходил в уединение - ему невыносима мысль о том, чтобы остаться одному, а Синьюэ всегда был один и держал все в себе.       - Какой ты добродушный… - Укоризненно проворчал Синьюэ и тут же перевел тему. - Обязательно ли нужно именно убить свой страх, чтобы избавиться от иллюзии?       - Я не знаю. - Помотал головой старейшина. - У духов с подобными заклятиями бывают разные условия. Возможно, «победить свой страх» - не имеется в виду буквально.       - Тогда почему Руи не сняться кошмары? Он вполне явно боялся своего наставника и убил его в своей иллюзии?       - Скорее всего, чтобы тогда не происходило, он не винит себя в произошедшем. Его страх был конкретным и поверхностным, простым… Если так вообще можно сказать про страх. - Добавил Кан.       Встав, заклинатель хмыкнул и обратил свой взор на ребятню, что шумно плескалась в воде и кидала камни в воду, стараясь делать так, чтобы камушек как можно больше раз подпрыгнул о спокойную гладь озера. Приятно было наблюдать, как он, маленький Ицзе, играл. Подвязав на себе одежду удобным способом, мальчик развеселился и яростно атаковал Кана брызгами воды, а потом, громко шлепая босыми ногами, убегал от ответной атаки.       Что случилось бы, если Ицзе имел друга? Не отяготил бы он его своими проблемами? Эта мысль прочно засела в голову и не давала покоя.       Тяжело. Очень тяжело давалось это копание в прошлом. Но если бы Синь Ицзе привлек в свои проблемы еще больше людей, то и их бы не обошла стороной его «неудача», попятам следовавшая за ним даже после смерти. Его горько радовал тот факт, что он тогда не смог втянуть в свои проблемы других людей и все окончилось тогда на нем.       Синьюэ посмотрел на Кана. Если бы он жил изначально в этом мире, Если бы он был знаком с Каном в детстве, он бы точно жалел о своем знакомстве с ним, ведь тогда Кан, не смотря ни на что, старался бы помочь ему и мог умереть…       Может, зря заклинатель вот так открылся ему. Вдруг… Нет… Обязательно произойдет все так, что именно Кан пострадает из-за Синьюэ! Темные культиваторы, всеобщая ненависть, тайна ордена и куча неоткрытых Синьюэ секретов определенно не обойдут Кана стороной. Нельзя было слушать его. Не стоило поддаваться своей хрупкой душой на его предложение, на его искренние слова о том, что он желает помочь… Красные глаза стали еще краснее и снова наполнились влагой.       - Синьюэ? - Кан вплотную приблизился к заклинателю и уложил его голову на грудь, мягко приобнимая.       Но… Синьюэ не жалеет об этом знакомстве.       - Ты можешь поплакать. - Старейшина Нефритового пика опустил ладонь на голову и прошелся вниз по вороновым волосам. - Это нормально, так выражать свои чувства.       Можно долго думать, «что если», но уже ничего не изменить. Всю жизнь он боялся именно этого - что кто-то такой же добрый как Кан не станет отталкивать Синьюэ. Он боялся последствий.       - Не сдерживайся.       Но насколько боялся, настолько и желал этого знакомства. Просто быть понятым и не отринутым достаточно.       - Почему. - Руки Синьюэ задрожали в попытке ответно обнять и найти в этом поддержку, но действие насильно прерывалось. - Почему из-за твоих действий я чувствую, будто важен, будто все еще существую, будто… Будто мои чувства все еще что-то значат!       Синьюэ закрыл глаза и вцепился в чужую одежду. Казалось бы, не только он пережил страшные события, но Кан все равно находил силы поддержать его. Слез было ничем не заглушить. Синьюэ так схватился и повис на нем, что им вновь пришлось опуститься на землю.       Синь Ицзе чувствовал себя разбитым и одновременно с этим чувствовал, как заботливые руки Кана медленно, по осколку восстанавливали его разбитую душу.       - Мне больно. Мне до сих пор больно все это вспоминать… - Сквозь рыдания хрипло произнес Синьюэ. - Кан, скажи мне. Что мне нужно сделать, чтобы больше не было больно? - Он умоляюще посмотрел на Кана взглядом запуганного зверя.       Синьюэ признал это. Впервые. Ему больно и страшно, но ведь он пережил уже все это, разве этого не достаточно?! Почему так трудно отпустить все свои грехи. Почему из-за этого признания Синьюэ чувствует вину, словно сознался в своей слабости и беспомощности…       Схватив Кана за плечи, заклинатель сильно впился ногтями, однако осознав себя, быстро отпрянул и, не сводя янтарных растерянных глаз, бубнил извинения.       - Ох, я не хотел. Я случайно, извини…       - Я не знаю. – Тихо проговорил Кан. - Я, правда, не знаю как, но я обещаю, что готов помочь тебе с этим. - Его голос слегка прохрипел.       Синьюэ заметил только сейчас, но старейшина все время не отводил от него зеленых нефритовых глаз. Они были наполнены состраданием и, глядя в них, заклинатель словно терялся в глубоком лесу и забывал, как дышать.       В ответ заклинатель тихо угукнул.       Наверное, не так уж позорно раскрыться одному единственному человеку. Ничего страшного, если это один единственный человек.       Кан уже увидел всю беспомощность Синьюэ, но все равно не отвернулся. Да разве ж так могут поступать люди? Старейшина Нефритового пика, наверняка, никто иной, как святой или сошедший с небес милостивый бессмертный! Ему тоже было трудно рассказать свою историю, тем более ему - незнакомцу и подлой змее - мысленно пристыдил себя заклинатель.       Кан медленно опустил взгляд и взял Синьюэ за руку, но не потянул на себя, оставляя выбор за заклинателем.       - Синьюэ, позволь мне тебе кое-что показать. - И дождавшись, когда чужие пальцы доверчиво сжали его кисть, Кан увел заклинателя в сторону.       Взявшись за руки, они вместе прошли вдоль берега и поднялись на деревянный помост, освещенный лунным светом. Дойдя до самого края, Синьюэ только сейчас заметил, что именно в кратере на вершине горы образовалось то самое глубокое темное озеро.       Воронка, созданная естественным путем, заросла сорными цветами, что цвели даже ночью и издавали благозвучный аромат. Синевато-розовая россыпь на небосводе тянулась с одного края воронки до другого и не позволяла путникам чувствовать себя поглощенными тьмой.       Кан и Синьюэ одновременно уселись на край помоста, окунув носки сапогов в воду.       - Отец рассказывал, что именно здесь он сделал предложение своей возлюбленной. - Кан откинулся на задние руки и безмятежно посмотрел на луну. Бликами она отражалась в его глазах и делала их только ярче, привлекательнее, умиротворённее. - Для меня это место тоже особенное. Мои родители часто приводили меня сюда и… Я не был здесь после их смерти. Не мог вернуться к этому озеру один с осознанием того, что их больше нет. Думаю… Я готов вернуться туда.       - Это замечательно. - Искренне сказал заклинатель. На спокойном лике старейшины проявилась стеснительная улыбка, которую он впервые очень старался скрыть.       - Думаю, в этом есть и твоя доля участия. Я не решался говорить об этом со своими родными - стало легче от того, что я поделился этим с тобой. Ты сохранишь все это в тайне? - Кан хитро улыбнулся. Ответом ему стали доверчивые и прямодушные янтарные глаза, на них легла слегка трепещущая тень от ресниц, что покрылась серебристым светом. Старейшина Нефритового пика не выдержал такого взгляда и отвернулся, найдя предлог: - Здесь красиво, да?       Вид на самом деле завораживал. Синьюэ долго не мог отвести взгляд от звездного неба, отражающегося в глазах Кана. Мысли и страхи сразу улетучились. Заклинатель полностью расслабился, чувствуя тепло исходящее от руки, и, не позволяя другим видеть свою беспечность, замер, когда осознал это. Они с Каном так и не расцепили руки, даже когда сели, и теперь ладонь заклинателя согревалась ладонью старейшины Нефритового пика.       Синьюэ боялся даже шелохнуться. Если он сейчас вырвет руку, то поставит их обоих в неловкую ситуацию, хотя Кан так старался смягчить ее! Да и не то, чтобы это было неприятно или стыдливо, просто непривычно. Для старейшины Нефритового пика это, наверное, ничего не значит, но если заклинатель сейчас поведет себя как незамужняя девица, то явно вызовет недоумение. Синьюэ отвернулся, разглядывая отблески в лунной ряби озера, сбивая их сапогом.       - Синьюэ, ты, правда, потерял воспоминания?       - Кто его знает... - Заклинатель почувствовал, как старейшина сильнее сжал ладонь. Специально он сделал это или нет, но от этого у Синьюэ голова пошла кругом, а сердце постепенно начинало отбивать бешенный ритм. - Одно я знаю наверняка - тот, кто в этом виноват - недосягаем для меня сейчас, а если кто-либо вмешается в это, то может пострадать, поэтому… Не спрашивай больше ничего, я боюсь, как бы и на тебя не нацепили ошейник, как какой-то псине.       - О чем ты? - Встревожился Кан, плотнее обхватывая чужую руку, чем привлек внимание заклинателя. Их взгляды вновь встретились.       - Я рассказал тебе это, чтобы ты не задавал больше таких вопросов. Я уважаю тебя и действительно переживаю за тебя.       - Ты? Переживаешь? За меня? - Саркастично удивился Кан. - Не стоит ли больше переживать о тебе, потерявшем память заклинателе?       - Ты! Не мог бы ты проникнуться моментом! - На показ вспылил заклинатель и шлепнул по воде ногой, обрызгивая своего друга. - Я ведь серьезно!       Кан в отместку сделал то же самое, но с большим усердием. Синьюэ громко рассмеялся - старейшина Нефритового пика так легко поддался на его детскую проказу, что не сдержаться было трудно. Именно такая реакция Синтюэ побудила в Кане зайти куда дальше, чем предполагало его воспитание. Кроме как со своими братьями и сестрами, он не позволял себе так вести. Кан, не отрываясь от крепко сжатой руки, наклонился, подчерпнул в ладонь воды и брызнул в лицо заклинателя, что не успел защититься.       - Ах ты! - Возмутился Синьюэ, но неожиданно от идиллии прервал яркий свет позади, шипение и треск Хо-Сина, что загородил их друг от друга. Огонек громко вспыхнул и всеми силами пытался оттянуть своего хозяина подальше. - Хо-Син, что ты делаешь? - Удивился Синьюэ, подставляя обе ладони, чтобы удержать пламя. Как и ожидалось, Хо-Син прыгнул к нему и начал ластиться, покрывая его с ног до головы своей аурой.       - Синьюэ, давно хотел спросить тебя - а кто или что это? - Кан недоуменно наклонил голову.       Синьюэ сразу же вспомнил милую мордашку альраина, что уговаривал его взять на руки и сопоставил с лицом перед собой - один в один! И как только он не узнал Кана тогда раньше!       - Хо-Син. - Предоставил «объяснения» заклинатель, снова прячась за волосами. Он до сих пор чувствовал согретую руку и мягко поглаживал тыльную ее сторону, огорчаясь тому, что они не смогли посидеть вот так со старейшиной Нефритового пика еще немного.       - А можно с этого момента поподробнее. - Кан подтянул ноги, усаживаясь поудобнее.       Он не собирался кричать или обвинять заклинателя в связи с демонами или темными культиваторами. Однако ему очень стало интересно, что ответит Синьюэ. Будет ли скрывать, увиливать или расскажет правду. Хотя, какой бы ответ заклинатель не даст, старейшина примет любое объяснение, просто… Ему казалось, что таким образом он чуточку лучше узнает Синьюэ, ведь каждый раз находясь рядом с ним, внутри постоянно будто что-то щекочет, вынуждая докопаться сквозь толщи льда и снега до настоящего Синьюэ, поэтому Кан желал запечатлеть как можно больше улыбок и ярких глаз на чужом лице.       Что-то отчаянно тянуло к Синьюэ, не давая шанса отвернуться - Кан Гуанмин свыкся с этой мыслью, но еще не принял эту необъяснимую любознательность, истоки которой он не мог отследить. Но определенно это чувство ново для Кана. И вот, старейшина Нефритового пика приподнял уголки губ, наблюдая, как Синьюэ не может сопротивляться его дружелюбности, скрывается за огоньком, поднимая того выше.       - Это Хо-Син - демонический огонь с пика Знаний.       - А почему он такой? Демонический огонь - не шутки, простым объяснением ты не отделаешься, если Глава узнает.       - Мне кажется, я вообще не должен был тебе отвечать… - Тяжко вздохнул Синьюэ. - Демонический огонь существовал на пике Знаний задолго до меня. Благодаря ему старейшины создавали барьер вокруг пика и отслеживали жизни адептов. Когда я остался один из-за всплеска энергии Хо-Син приобрел сознание.       - Получается, он стал демоническим артефактом?       - Не понимаю тебя. Он разве не живой?       - У тебя прям наглухо память отшибло, да?       Синьюэ был ошарашен таким высказыванием, тем более из уст Кана, и мгновенно покраснел, поняв, что слишком уж глупым он выглядел в глазах друга, когда не понимал элементарных для заклинателей вещей.       - Кан! Не издевайся! Я и так плохо притворяюсь, будто все знаю. Не сыпь соль на раны! - Возмутился Синьюэ, напрыгивая на Кана и поваливая того на спину. - Я без понятия, что Хо-Син такое, но точно знаю, что он на моей стороне!       - Не сильно то твои слова внушают доверия. - Усмехнулся Кан. Синьюэ засмотрелся в искрящиеся любознательностью нефритовые глаза и немного смутился. - Все же это опасно вот так оставлять без внимания - имею в виду твое «проклятие». Я не заставляю, просто хочу помочь тебе. - Сбавив голос, он тыльной стороной ладони отодвинул полог из черных длинных волос, что щекотали ему шею и закрывали обзор. - Если ты позволишь, конечно…       - Ты пользуешься моим положением! - Демонстративно разозлился Синьюэ, чуть сильнее придавливая старейшину в доски причала. - Как уже говорил - демоны бы меня побрали - я ни черта не знаю!       Кан мягко, но настойчиво стиснул пальцами подбородок мужчины, сминая щеки.       - Не сквернословь, пожалуйста. - Чуть смущенно произнес старейшина Нефритового пика. В ответ ему извиняюще фыркнули и он отпустил чужое лицо.       - Я, правда, не знаю, что со мной произошло. - Продолжил заклинатель. - Я уверен, если поделюсь с тобой некоторыми деталями и ты поймешь в чем дело - это приведет к необратимым последствиям. Поэтому не отвечай, ничего не говори, хорошо? Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. - Дождавшись утвердительного кивка под собой, Синьюэ слез с Кана и отвернулся, вновь беря Хо-Сина в руки и играя с ним пальцами. - Произошло нечто, что сильно повлияло на меня, на мою душу, если конкретнее. Я ничего не знаю об ордене, пике Знаний и даже заклинательстве.       Кан не мог не упустить странную формулировку. Синьюэ сказал не «не помнит», а «не знает». Часто ли человек совершает такие ошибки в речи. Наверное, только если сильно сомневается. Неужели проблема настолько серьезная?!       - Вау… Хорошо справляешься.       - Давай только без шуток - я в полной ж… - Синьюэ застыл на минуту и продолжил. - Я в очень экстраординарной ситуации, поэтому прошу никому не рассказывай. - Заклинатель неодобрительно выглянул из-за огонька на Кана. - Не молчи. Просто скажи, что ордену очень не повезло иметь такого заклинателя как я и, сойдясь во мнениях, окончим разговор.       - Нет, просто я очень удивлен, что ты мне рассказал об этом.       - Да что терять то теперь. Скрывать это у меня явно очень плохо получается. - Он опустил руки и Хо-Син кошкой скользнул за спину, огибая тело.       Синьюэ резко замолчал. Сейчас они находятся во сне и Баку, а вследствие и Боги, не должны узнать о том, что здесь произошло! Получается, заклинатель может сейчас все-все рассказать Кану! От осознания этого, Синьюэ ошарашенно уставился на старейшину Нефритового пика и вцепился в его плечи.       В реальности он не смог бы этого сделать - как однажды упомянула Баку, последствия могут быть необратимы, плюс наказание в 10 000 баллов за нарушение правила. Однако он не мог знать наверняка, наказание вступит в силу из-за произнесенных слов или только от осознания другим человеком происходящего. Или, быть может, тут сработает то же правило, что и с Баку - он не сможет рассказать напрямую об этом?       Нет, слишком опрометчиво все рассказывать Кану. Синьюэ не будет его просвещать в свои проблемы еще больше.       - Что такое?       - Нет, ничего… Просто… Раз ты пообещал помочь, то… - Хватка заклинателя ослабла и он пальцами скользнул по мягкой ткани.       - То...? - Кан перехватил одну из рук и вопросительно взглянул в лицо заклинателя.       Синьюэ очень сильно нахмурил брови и сморщил нос - так тяжело ему было сказать это.       - То, я бы очень хотел, чтобы ты мне и вправду помог разобраться с кое-чем. - Синьюэ только и думал о том, как дерзко поступает, прося о чем-либо Кана. Тот и так многое сделал для него и вот так эгоистично пользоваться его добротой - верх алчности. - Это касается темных культиваторов и ордена…       Хоть заклинатель и не питал особой любви к Небесной Выси, но предыдущий владелец тела очень радел за орден и всячески желал защитить его. Этот невидимый долг Синьюэ все еще отчетливо ощущал. Где-то в запутанной библиотеке должны были остаться подсказки, но одному разобраться во всем этом - нереально. Потому помощь, в самом деле, не помешала бы… Приятно знать, что кто-то бескорыстно помогает тебе, но Кан не обязан отвечать положительно. Пока Синьюэ грустно размышлял об отказе, старейшина Нефритового пика стиснул чужую ладонь в своих руках.       - Ты, правда, Сам просишь помощи у меня? Серьезно? - Пораженно произнес Кан.       - Что это за выражение лица! Чему ты так удивляешься?! - Смущенно закричал заклинатель.       Хо-Син неожиданно отреагировал на голос хозяина и широко распалился, намеренно скинув с причала старейшину. Большой волной покачнулась гладь озера, разбрызгивая вокруг серебристые капли, что словно драгоценные камни, отражали в себе лунный блеск, играясь с преломлением света.       Синьюэ укоризненно посмотрел на взбалмошное пламя, которое под пристальным взором угасло и превратилось в маленький эфирный шарик.       - Как будешь объясняться? - Возмутился заклинатель, на что Хо-Син стыдливо окрасился в пунцовый цвет и спрятался за спиной. - И что мне с тобой делать?       Не успели волны сойти, показавшаяся из-под воды рука ухватилась за край причала. Следом поднялся сам Кан. Пучок на его голове тут же намок и под собственным весом разошелся. Многослойные тяжелые одежды плотно прилегли к телу, с них громкими ручьями стекала вода.       - Кан? Кан, ты в порядке? - Синьюэ низко наклонился к старейшине и старался заглянуть ему в лицо, проверить его состояние. Он вовсе из головы выкинул, что находится во сне и тут нельзя причинить реальные повреждение.       Кажется, в озере было неглубоко, так как Кан стоял, пока с него стекала вода. Его голова была наклонена и заклинатель не мог определить чужое настроение. Синьюэ вовсе испугался, что его новый друг рассердился и расстроился, или вообще разочаровался.       - Прости, я не специально. - Поспешно вырвались слова.       Синьюэ протянул руку, в надежде, что старейшина не рассержен и примет ее. И он взялся! У заклинателя от сердца отлегло, но сразу после почувствовал, как его тянут вперед и… Синьюэ сам очутился в воде.       Волосы и одежда сразу намокли, мешая сориентироваться и подняться. Рука в поисках опоры наткнулась на Кана - единственного, кто стоял рядом - и дергает того вниз - в отместку!       Борясь в воде, сквозь брызги и неразборчивые всполохи оба участника противостояния выдохлись. Они, наконец, отцепившись друг от друга, схватились за шершавые доски причала, стараясь отдышаться. Через пять минут, возникла тишина, которая прервалась тихим смехом заклинателя и дополнилась таким же, не менее очаровательным, смехом старейшины Нефритового пика.       - Не ожидал, что ты так поступишь. Раз мы во сне, то ты решил показать настоящего себя?! - По-ребячески воскликнул Синьюэ и плеснул в противника блестящей в ночи водой.       - Это ты еще не видел, на что я способен! - Подыграл Кан. Он спрятался за деревянный брус от атаки и, замахнувшись, окатил длинной волной заклинателя - от такого натиска Синьюэ спрятаться не успел.       Оказалось, контратака была непростой и на лице заклинателя нашли свое место озерная ряска, длинные водоросли и прилипшие к щекам волосы, что закрывали обзор. Запаниковав, Синьюэ с закрытыми глазами начал брызгать во все стороны, так и не попав ни разу по противнику.       - Ах ты… Подлец! - Подбирал слова заклинатель. - Мошенник! По честному не умеешь играть? - Закричал он лукаво.       Кан разумно промолчал, подкрался сзади и напрыгнул на заклинателя, полностью окуная того в воду. Синьюэ забарахтался, но успел немного вывернуться. Вцепившись в старейшину, Синьюэ сделал подножку и упал вместе с ним. Однако победить в этой игре заклинателю не дали: Кан, оттолкнувшись от днища, быстро нашел равновесие в отличие от Синьюэ, что потеряв опору, пошел ко дну.       Стоя, вода настигала Кана по плечи, а вот Синьюэ едва держал голову над поверхностью, поэтому старейшина решил сжалиться и использовать свое преимущество на благо. Кан заботливо обхватил его за талию, помогая удержаться на плаву. Синьюэ оперся руками о грудь и задрал голову, случайно заглядывая в нефритовые глаза. Он суетливо болтал ногами, надеясь скорее коснуться дна и избежать еще более долгого обескураживающего контакта, но вопреки его желанию, Кан прижал Синьюэ сильнее.       - Не дергайся. Тут глубоко. - Попросил старейшина Нефритового пика и заклинатель послушно перестал мутить воду, застывая лицом к лицу с ним.       Шею Кана окатывало глубокое дыхание, грудью он чувствовал, как сильно чужое сердце бьется. Разве бывают такие реалистичные сны? Будто бы все происходит по-настоящему. От этого внутри душа Кана трепетала.       На лице заклинателя застыло выражение, поддернутое легким румянцем и перекрытое мокрыми черными волосами, но старейшина Нефритового пика хотел разглядеть его лучше и прочно удостовериться в своих догадках. Он свободной рукой скользнул по белой щеке и, подцепив непослушную прядь, завел ее за ухо. И еще одну. Наконец убрав водоросль, которая лишь немного задевала кожу и красиво лежала «в прическе», Кан увидел смущенный взгляд, слегка поджатые губы, поднятые наверх брови и янтарные глаза, что отражали только его самого.       Сердце пропустило удар. Медленный и тягучий. И еще один. Кан не заметил как перестал дышать и теперь неровно выдохнул на заклинателя, обдавая того нетерпеливым жаром…       Очень не вовремя, как и всегда, подлетел огонек, ослепляя двоих ярким светом. Он суматошно качал хвостом, искрился и менял цвета. Синьюэ первым отстранился. Он беспрепятственно избежал дополнительных прикосновений и подплыл к берегу. За ним спешно вышел Кан.       На берегу сидели дети, у которых остановился Хо-Син. Синь Ицзе что-то плел из камыша, бережно сложенного под рукой, а маленький Кан, слегка приобнимая, трепал нового друга по короткостриженой голове. Наконец, закончив поделку, Ицзе торжественно вручил ее приятелю. Ребенок не торопился брать подарок, а взяв нового друга за руку, повел к воде. Зайдя по колено, они вместе уложили камышовую лодочку на гладь озера и оттолкнули ее, безмятежно наблюдая, как она, освещенная лунным светом, уплывает от них.       Летающий в пространстве и ничего не подозревающий Хо-Син внезапно получил мягкий шлепок, от которого немного отскочил. Его эфирное тельце, что во сне стало более осязаемым, схватили и начали издевательски тянуть в разные стороны. Пламя тихо шипело, но не сопротивлялось.       - Напугал же!       - За что ты его так? - Кан удивленно наблюдал за тем, как заклинатель с легкость и вседозволенностью потешался над демоническим огнем.       - За ложную тревогу! - Недовольно произнес Синьюэ. - Хо-Син, ты сегодня крайне непослушен. Что случилось? - Обратился он к огоньку.       Хо-Син проецировал своими пламенными хвостами множественные поклоны - видимо слишком испугался и не хотел портить доверительные отношения с хозяином. Синьюэ вытянул ладонь, на которую с готовностью уселся огонек, и ласково пригладил его. Все же, из-за связи он немного понимал чувства Хо-Сина - тот не желал ничего плохого, а потому быстро простил его.       - Значит, ты говоришь, что Хо-Син это артефакт?       - Мгм… Вещи, приобретшие сознания и имеющие связь с хозяином - являются магическими артефактами. Есть и простые артефакты, без самосознания, но они значительно слабее. - Добавил Кан. - Если бы ты заключил договор с духовным зверем или другим изначально живым существом - то это было бы совсем другой ситуацией. Из-за демонической природы Хо-Сина у тебя будут проблемы. - Напомнил он.       - Я понимаю. - Уверенно ответил Синьюэ.       - Это довольно необычно. Создать артефакт очень сложно, к тому же они сами выбирают хозяина. - Пояснил старейшина Нефритового пика. - Может быть, новорожденный невинный артефакт принял тебя как своего хозяина, так как нашел в тебе такую же наивную и доверчивую душу? - Лукаво потянул Кан.       - Издеваешься? - Синьюэ смутился и не нашел ничего лучше, чем выпустить свое возмущение поддразниванием Кана. Заклинатель откинул тяжелые волосы назад, нарочно задевая собеседника. - Может Хо-Син почувствовал, что я такой же горячий, сильный и разрушительный, как огонь? - Самодовольно произнес мужчина, усаживаясь на небольшом камне.       *Символизм огня: очищение, трансформация, обновление, перерождение - то, о чем говорил Кан и сексуальная сила, защита и разрушение - то, о чем говорил Синь.       - Определенно… - Тихо пробубнил Кан так, что Синьюэ его не услышал.       - Так что будем делать? - Заклинатель демонстративно подвинулся и похлопал по месту, приглашая старейшину присесть рядом. - Все так и оставим?       Когда Кан сел и слегка прижался к нему, заметил, что Синьюэ наблюдает за детьми, резвящимися на гальке. Похоже, теперь они играли в догонялки и лидерство взял на себя светловолосый мальчишка, а вот Ицзе специально поддавался, затормаживая на поворотах, чтобы сменить роли.       - Да, давай пока все оставим так.       - Ты уверен?       - Да. - Решительно ответил Кан. - Сегодня мы сделали достаточно. Будем постепенно вместе все решать.       Он плавно облокотился на плечо Синьюэ своим и посмотрел на небо, в котором ярко расцвели туманности, мерцали звезды. Весь небосвод прочерчивали длинной дугой сверкающие нити, что вспыхивали за краем кратера.       Стыд, как и другие лишние эмоции, ослабли, позволяя насладиться видом в молчаливой компании друг друга…