Змей и ворон: Душа чистая и ясная, как полная луна

      - Я хотел предупредить Синьюэ об опасности! - Закричал незнакомец. Он попытался увернуться и как-то ускользнуть от старейшины Нефритового пика, но его только сильнее притеснили внутренней энергией.       - Его хотят поймать темные! Это идет вразрез с целями Красной Луны!       - Мне он нужен по личным причинам, Кан!       - Почему такое фамильярное обращение?       - Ой. - Выпалил незнакомец.       Кан сам на себя не походил. В этот раз он отличился несвойственной ему жестокостью и вполне серьезно был готов на многие ужасные поступки, но сдерживал себя, так как очень хотел узнать, что скрывает этот темный о Синьюэ.       - Кто такой Синьюэ? Как вы связаны? Что значит «новый пользователь системы»?       - А кто для тебя такой Синьюэ!? Ты же тоже его ненавидел, как и все остальные, даже более того - не удостаивал его своим вниманием, что изменилось?       Кан застопорился и этим воспользовался незнакомец. Тот попытался уйти из-под меча, однако, к сожалению, старейшина Нефритового пика быстро пришел в себя и стал заламывать руку.       - С темными культиваторами у меня разговор короткий. - Немного слукавил Кан. Он не собирался убивать его прямо сейчас. - Отвечай!       - Подожди, успокойся, Кан. Это я, старейшина Лив. Будь помягче со своим старым другом!       Кан недоуменно смотрел в совершенно незнакомое для него лицо.       - Старейшина Лив умер. У него разбилось золотое духовное ядро и он погиб, не обманывай меня!       - Я не обманываю! После произошедшего я перенес душу в другое тело! Я могу доказать - в ордене наверняка остались следы моего ритуала!       Кан недоверчиво нахмурил брови, вспоминая то время.       - Тогда темные прорвались через брешь на пике огня…       - Совсем стыд потерял! - Разверзся старейшина. - Это из-за тебя темные украли секретные документы пика Знаний! «Быть с тобой помягче»? Только после того как ты умрешь! Знаешь ли ты, сколько заклинателей погибло из-за тебя!       - Не меньше чем темных культиваторов…       - Отвечай, зачем тебе нужен Синьюэ!       - Я расскажу, только дай мне с ним увидеться - это срочно!       - Рассказывай все мне. Я не позволю тебе с ним увидеться. - Кан ни за что не позволит подобному вновь произойти. Если Синьюэ увидится с ним еще хоть раз, сможет ли после вообще выжить?       - Ладно-ладно, отпусти, я не убегу. - Кан не поддался на уговоры и Лив вынужденно продолжил. - Мне необходимо встретиться с Синьюэ чтобы понять, как мне попасть домой.       - Что?       - Я и Синьюэ попали сюда по ошибке, ну, точнее не сам Синьюэ, а душа, что сидит в нем.       Это информация ошарашивало. Рука на чужом запястье инстинктивно сжалась сильнее.       - Впервые слышишь? Неудивительно. Если бы Синьюэ такое рассказал тебе, то наверняка бы погиб.       - Почему же ты смог рассказать мне об этом?       - Я ушел из-под власти богов, когда разбилось мое духовное ядро.       - Богов…? Не понимаю. Что с вами двумя произошло?       - Я и Синьюэ из другого мира. Если мы не будем подчиняться системе, то умрем. Скорее всего боги не знали, что я тогда выжил, а потому Синьюэ в ту встречу приказали от меня избавиться, но он не смог этого сделать. По той же причине, когда я был в теле Лив, старался склонить Руи перейти на сторону Красной Луны - у меня не было выбора! А теперь отпусти, мне нужно поговорить с Синьюэ!       - Я не позволю! - Прорычал Кан.       - Если не сейчас, то потом возможности не будет. Его убьют и вырежут золотое духовное ядро - ты его больше не увидишь.       - Почему золотое духовное ядро так важно?       - Полагаю, через него боги могут нас контролировать. Благословлено тело, а не душа - их «благословение» очень легко обойти, если у тебя достаточно ресурсов, чтобы перенести душу в пустую оболочку.       - По этой причине ты «пригласил» темных в орден и обворовал пик Знаний?       Лив промолчал. Кричать, что у него не было выбора, не самая хорошая тактика против Кана на данный момент, видимо нынешний Синьюэ стал для него очень важным. Такого не случалось, когда он сам переместился в тело Лив. Лишь темные культиваторы его хоть в чем-то поддерживали.       - Дай мне встретиться с Синьюэ! В этот раз все намного серьезнее! Если на состязании Гуаньди не удастся переманить Синьюэ - его убьют и я не смогу попасть обратно! У меня осталась семья в том мире, друзья! Этот же мир дает только боль и страдания.       - Ты знаком с Синьюэ?       - С тем, кто сидит внутри его тела? Нет. Не уверен даже, что мы хоть раз пересекались с ним.       - Скажи когда и где темные планируют атаковать.       - Завтра после полудня во время состязания будет попытка. И еще несколько в следующие дни. Во время пятого испытания они атакуют орден. Будут привлечены все силы, которые они имеют на данный момент.       - Слишком очевидно. Во время пятого испытания многие покинут орден, но внешние и внутренние барьеры укрепят.       - Уж поверь, темные найдут лазейку. - Размыто поведал Лив. - Охота ведётся не только за Синьюэ, но и за Руи. Изначально из-за него это все и затевалось.       - Как я могу помочь Синьюэ! Как спасти от «благословения»?       - Думаю, если он умрет, то спасется.       В нефритовых глазах загорелся огонек безумия. Кан силой прижал Лива к стене. На самом деле лишь тонкая нить сдерживала его от того, чтобы стать бессердечным к чужим жизням. Кана останавливали только искренние чувства, желание помочь, спасти Синьюэ и, наконец, разобраться с темными культиваторами.       - Я не шутил! - Поспешил Лив. - Только через ядро система может контролировать тело. Лишившись его, оковы спадут, но сумеет ли он выжить?       - Но ты же жив! - Крикнул Кан.       - Да. Но я пожертвовал десятками жизнями, чтобы перенести душу в эту оболочку - готов ли ты пойти на подобное ради того, кого ты на самом деле не знаешь!? - Огрызнулся Лив.       Такой поступок дался ему тяжело, но без него давно бы был мертв. Ему нет никакого дела до жизней здешних обитателей. Равнодушием его встретили, равнодушием отплатил. Он не обязан был с самого начала изображать из себя чистую невинность. В этом мире ему нет места, и он все сделает, чтобы вернуться обратно.       - Расскажи мне все…       Кан долго допрашивал Лива, а после прикрепил талисман слежения и дал артефакт связи.       Подослав этого темного культиватора, Красная Луна надеялась, что заклинатель совершит ошибку, узнав переданную информацию Лива - нельзя исключать этот вариант, поэтому Кан ничего не рассказал Синьюэ.       Потихоньку, его поглощала внутренняя тьма - определенно она была с ним с самого начала и пробудилась, когда он осознал свое отношение к дорогому для него человеку. Это тьма питала не только жажду жить, но и силы для борьбы и защиты одной единственной важной для него души.       Находиться под солнцем стало изнурительно и старейшина Нефритового пика мечтал полностью раствориться в лунном свете, но общественные порядки и устои ясно обозначали - тьма это зло, в нем живут монстры, ей нельзя доверять, в ней невозможно жить, а луна лишь искусно соблазняет поддаться мраку.       Но что, если в ночи Кан ощущает себя в разы комфортнее. Те долгожданные покой и безмятежность теперь были досягаемы, однако ограждены его собственными чувствами.       Это неправильно…       Так не принято…       Неестественно даже думать об этом, но сердце мучительно тянулось к нему, как если бы стремилось восстановиться со своей половинкой.       От боли душевной хотелось рыдать. Кан не понимал, как поступить - всю жизнь страдать от нереализованных мечтаний или страдать от последствий своих поступков, если даст волю своим желаниям. Он не какое-то животное, Кан может контролировать свои действия, но казалось, еще чуть-чуть и плотина невысказанных чувств рухнет, собьет с пути самого Синьюэ, отпугнув и оттолкнув его.       И плевать он хотел на то, что скрывает Синьюэ, кем он является на самом деле, ведь только с ним Кан чувствовал, как наполняется бездонная яма его одиночества томительным жаром. Старейшина впервые это ощущал и был очень удивлён тому, на что он способен: сподвигнутый лишь своими эмоциями он переставал видеть все остальное.       …       Находясь в плотном тумане, Синьюэ чувствовал себя немного потеряно. В голове осталась мысль, что где то здесь спрятался демон и он должен его убить, но вопрос где он и что происходит, словно растворился в пространстве. В воздухе повисло еле ощутимое чужое присутствие.       Синьюэ вышел вперед и вокруг появилось несколько десятков женских фигур. Очертания сначала были неточными и условными, а потом все больше обрастали неприятными для глаз Синьюэ деталями. Создав самых разных форм обнаженных девушек, демон старался подобрать идеальный тип для своего противника. Он тщательно наблюдал за реакцией человека, его глазам, сердцебиению, но на свое удивление, не получал ожидаемой реакции.       Синьюэ засомневался в себе, почувствовал нечто необъяснимо неправильное. Он даже дал шанс демону, но жалкие попытки соблазнить не заставили сердце заклинателя ни на секунду смягчиться.       Синьюэ чувствовал себя максимально дискомфортно. К горлу подступала тошнота. На заклинателя не действовали ни приятные глазу образы, ни ласкающие слух соблазняющие речи. Все вокруг лишь пробуждало в нем самые темные и самые отвратительные воспоминания. Ни о каком возбуждении здесь речи быть не может.       Кровь вскипела в теле заклинателя и он безжалостно расправился с иллюзией. Он уверенно продвигался к ядру хитрого демона, где туман становился только плотнее. Неожиданно что-то хлопнуло, а после все звуки затихли, духовное чувство работало из ряда вон плохо. Все ощущалось странным сном, где тебе не подвластны собственные действия.       Рассеянная тень очертила знакомую фигуру. К Синьюэ вышел Кан, тот выглядел очень странно: бледным, будто перепугавшийся чего-то, немного растрепанным, на плече ткань пропиталась кровью.       - Быстрее уходим! - Прокричал Кан.       - Что? Кан? - Синьюэ заторможено отреагировал на то, что Кан вцепился в его руку и грубо потащил за собой. Вокруг словно сгущался мрак. Рука, которой схватился старейшина, была холодной и грубой. Кан совсем не смотрел в глаза. Он предпочел поскорее покинуть это место. - Кан, что произошло?       - На нас внезапно напали темные культиваторы. Уходим!       - Разве не нужно воспользоваться этим! Почему мы убегаем?       - Синьюэ! - Кан резко остановился и крепко обнял Синьюэ, не давая ему прийти в себя. - Ты очень важен для меня, пожалуйста, давай уйдем отсюда…       - Кан… что ты…       Заклинателю в нос ударил запах сырости и пыли, чужие прикосновения были холодными и непривычными. Он бы сам не смог ответить чем они отличаются, но все было каким то странным.       - И ты бросишь своих учеников? - Синьюэ поднял голову, стараясь увидеть, что происходит в чужих глазах, но его встретил совершенно пустой взгляд, ненаполненный ни каплей чувств или эмоций.       - Ты намного дороже их всех. - Проговорил он и спрятал нос в чужой шее. - Давай скорее уйдем в безопасное место.       Синьюэ по неизвестной причине был слаб. Реакция замедлялась, до него совсем не доходила нужная информация, что растворялась в сладковатом тумане. Принудительные объятия не приносили тепла или успокоения, и он решился оттолкнуть старейшину.       В чужих глазах плескалась тьма.       «Сестрица Баку!» - Мысленно позвал подругу Синьюэ и та поняла его без слов, сразу раскрыв карточку персонажа.       Это был не Кан. Не участник соревнования и не само «испытание». И даже не человек. Принадлежность: «Красная Луна».       Внутри поднялся столб огненной ярости и животного страха. Теперь темные знают, что Кан дорог для Синьюэ! Это значит, что Кан Гуанмин будет в опасности из-за него!       Заклинатель создал снежную бурю, что вмиг уничтожила злого духа. Атака развеяла плотный туман и открыла вид на ядро демона. Сонливость словно рукой сняло, когда сладкий запах сменился морозным удушающим ветром.       Мгновение и зрителям предстал заклинатель, что не сломили ни битвы, ни позорное испытание на силу воли. Тот стоял гордо, с отвращением посматривая на умирающего демона, что создал все те постыдные иллюзии. Синьюэ прошёлся мимо поверженных участниц, ни разу не обернувшись на них и скрылся, не успев услышать поздравления. Каждый человек на арене видел, с каким отвращением и пренебрежением Синьюэ покинул их.       О присутствии на арене подосланного злого духа говорила лишь темная энергия, что смешалась с ветром и унеслась вдаль.       …       Толпа сегодня была особенно возбуждена и никто не стремился ее утихомирить. Адепты до этого постоянно нуждающиеся в помощи старейшины Нефритового пика перестали к нему обращаться. Рассматривая на участников состязания, Кан выглядел очень подавлено, грустно, нервно, ученики просто не хотели отвлекать и так занятого старейшину.       На арене собралось с десяток девушек из разных орденов и кланов и только Синьюэ, пусть смотрелся гармонично, явно был лишним. Он мимо ушей пропустил суть испытания, ухватив лишь обрывки от системы.       Однако практически все и так уже знали об этой традиции - теперь на испытания выходили лишь девушки, если кто и учувствовал из парней, то становился поводом для слух и сплетен до следующего состязания Гуаньди.       На арену высаживали особые демонические растения, которые в народе называли «цветы- совратительницы». Те, испуская свой аромат в период цветения, создавали образы, желая совратить человека. Тот, кто поддался, отплатит за ошибку своей культивацией.       Когда туман покроет местность, истинное ядро демона скроется от глаз участников. Заклинатели, что попадут под чары цветка - будут утопать в весенних снах; тот, кто останется на ногах и уничтожит демона - победитель.       Пыльца - главное оружие демона, она имела сильный опьяняющий эффект, вздохнув чуть-чуть, человек не засыпал, но сильно расслаблялся, становился внушаемым, у него замедлялась реакция, становясь слишком «податливыми», на него легче влиять, и только заклинатель с сильной волей не поддастся на иллюзии.       Порой туман с пыльцой становился настолько плотным, что заклинатели буквально могли теряться, забывая, где они, и как тут оказались. Это способствовало более успешному захвату цели. Вкупе с живыми плодами демона туман вперемешку с пыльцой помогал подстраивать несовершенные образы под «идеальные», смягчать обстановку и располагать.       Все пространство заволокло душной сладковатой дымкой. Хоть стоял отгораживающий барьер, пыльца могла повлиять на некоторых зрителей. Ее действие быстро разжигало огонь желания, уводило мысли совсем другое русло, заставляло вспомнить некоторые события или выдумать то, чего не происходило.       Побывавшие один на один с демоническим цветком-совратителем, заклинатели рассказывали, что только при встрече ты осознаешь, какой силой тот обладает, а потому, однажды сразившиеся с цветком-совратителем адепты никогда не порицали проигравших и сильно уважали победителей.       Для простого народа это всего лишь развлечение, для молодых заклинателей - доказательство, что они чего-то стоят, это шанс повысить репутацию среди своих. Обычно цветок-совратитель забирал малую часть культивации, его действия, кроме общественного унижения и порицания проигравших заклинателей, не приносили особого ущерба.       Зрители наблюдали, как девушки, застеснявшиеся определенных образов оголенных мужчин, что подобрал для них демон, бросали клинки и закрывали красные лица. Некоторые, совсем не ожидавшие такой подлости, попытались разрубить иллюзию, однако в таком случае цветок-совратитель действовал в разы усерднее, заставляя невинных девушек тут же сдаться.       Чем дальше молодежь зайдет, тем сильнее опозориться! А это их ордена и кланы не забудут! Однако именно затем и было затеяно это испытание - только светлый заклинатель с сильными убеждениями сможет его пройти.       Старейшина Нефритового пика нервничал. Причину этого он явно не хотел знать. Кан внимательно наблюдал за Синьюэ, но тот на первые «атаки» демона отреагировал совершенно ровно. Впрочем, это Кана не успокоило…       Неожиданно перед глазами старейшины предстал заклинатель - это было воспоминание из источников, когда они вдвоем обсуждали задание с войницами. Тогда Синьюэ, будучи в тонком белом халате сидел рядом с ним на расстоянии вытянутой руки, даже ближе. Почему то в сознание промелькнули прозрачные капельки воды, стекающие по шее вниз к ключицам, яркий румянец на коже от долгого нахождения в горячих источниках; глаза заклинателя, что задумчиво смотрели куда-то вдаль, а потом янтарь, чистый и мягкий, как настоящее золото, он переводит на Кана.       Кан попал под действие пыльцы - ничего абсурднее с ним произойти не могло! Тот, кто хранил свои мысли в чистоте, поддался на какие-то весенние иллюзии демона.       Невольно воспоминание утянуло старейшину вниз, где халат плотно прилегал к груди, где под водой скрывалась хрупкая фигура заклинателя, а ее, словно черные щупальца обвили мокрые волосы.       Кан задержал дыхание. Внизу живота резко скрутился комок нервов. Он судорожно сглотнул. Его глаза впервые затянулись необычной и незнакомой пеленой чувств. Словно при смерти, Кан сделал хриплый вздох, что больше напоминал безмолвный крик о помощи. Сердце уже не просто быстро отбивало удары, оно грозилось пробить грудную клетку или взорваться.       Все тело напряглось, и даже Лю Чуньшен заметила, как ее друга немного трясет. Старейшина, не дожидаясь результатов, немедленно скрылся в уединенном месте. В то же время с трибун ушли Руи и Киччи по причине того, что второму резко поплохело. Они направились на пик Медицины.       …       Заклинатель, дождавшись, когда волнения утихнут, вернулся на трибуны, но старейшины Нефритового пика там не нашел. Где он? Ему срочно нужно было рассказать о попытке темных вмешаться в состязание!       - Где Кан? - Спросил Синьюэ, сохраняя приличную дистанцию от Лю из-за ее ненавистного и порицающего взгляда.       Она и все те, кто знал Сяоиня, не считали, что у него чисты помыслы и крепка сила воли. Они нашли свое логичное объяснение - Сяоин настолько разбалован и разборчив, что демон попросту не сможет его удовлетворить. Но победа этого заклинателя все равно ее невероятно раздражала. Поэтому она грубо ответила:       - Он выше того, чтобы наблюдать за извращенными провалами молодежи!       У заклинателя дернулся глаз, когда услышал «молодежи». Пусть его принимают на несколько лет моложе из-за лжи Тан Ли, но он все равно не считал себя таким уж молодым. Можно сказать, уже готовил гроб, учитывая, что проблем в его жизни только прибавляется.       - Исчерпывающе.       Синьюэ все выжил из этого разговора с Лю, а потому мечтал скорее покинуть это шумное место, однако его задержал Мо-Лин и пришлось составить компанию. Они обсудили план на будущее вмешательство темных. Во время диалога Синьюэ сильно удивился реакции Мо-Лин Хуа-Ча на него. Глаза Главы светились детским восхищением и непреднамеренным восторгом, будто заклинатель смог сильно впечатлить какого-то простого мальчишку и превзойти его ожидание.       О, демоны, да за кого они принимают Синьюэ!       Все закончилось ближе к вечеру. Синьюэ медленно проходил бамбуковую рощу на пике золотого карпа, чтобы немного очистить мысли. Здесь всегда было тихо и спокойно. Сама природа залечивала раны не социально-адаптированного заклинателя.       Синьюэ остановился на деревянном мостике, прямо над разноцветными карпами, что плескались в прозрачной воде, и наслаждался умиротворяющей тишиной. Закатные лучи протискивались сквозь бамбуковые листики и замысловатым узором ложились на гладь пруда.       Послышался шорох и взгляды янтаря и нефрита пересеклись. Словно в сказочных легендах, двое после утомительной разлуки, наконец, встретились.       Старейшина Нефритового пика отчего-то выглядел виноватым, словно побитым щенком, был задумчив и молчалив. После улыбки друга, озарившей его лицо, Кан расслабленно вздохнул и тихо сопроводил Синьюэ до пика знаний. Он шел совсем рядом, плечом к плечу, дышал невпопад и задерживал дыхание, чтобы не выдать себя. А Синьюэ вел диалог. Говорил о разных вещах, своих впечатлениях, о будущем…       Мог ли Кан вообще помыслить о будущем? О том, что их будет ждать потом. Сведет ли их судьба в следующей жизни, если в этой не удастся принять друг друга?       Никаких планов на свою личную жизнь Кан не строил. А даже задуматься об этом давалось с трудом: представить, как он нежно заглядывает в янтарные глаза, где отражается заходящее солнце; как нежно проводит по щеке, смахивая длинные пряди с лица; как наклоняется, загораживая закатные лучи и нежный поцелуй касается застенчивых губ. Он кожей чувствует, как Синьюэ удивленно замирает.       Кан не сразу понял, в какой момент его мечты воплотились в реальность. Сердце словно загнанный зверь отчаянно забилось, истошно кричало и ранило само себя.       Уж лучше умереть, чем позволить этому произойти, но… Это уже произошло.       Синьюэ не двигался. Его глаза, обращенные к заходящему солнцу, смотрели еще дальше, словно бы за ним было нечто, что никто больше не видел. Заклинатель словно находился не здесь.       Старейшина не выдержал такой содержательной реакции и позорно сбежал. Потом вернулся. После снова захотел сбежать, но не смог. Он остановился недалеко, наблюдая за Синьюэ из укрытия.       «Синьюэ, ты явно переигрываешь!» - чуть не взревел Кан, когда заклинатель от шока упал на колени. Тот протянул руку к губам и провел по ним, медленно осознавая произошедшее.       Очень некстати к учителю выбежал его ученик. Он помог ему встать и под руку увел на пик Знаний.       Кан мучительно наблюдал, как уже под лунным светом исчезает такой важный для него человек. Боясь потерять раз и навсегда Синьюэ во тьме, он пошел следом.       Барьер пика Знаний без каких-либо проблем впустил его, но Кан еще очень долго мялся перед вратами в Забытый Дворец. Кажется, даже луна за это время успела изменить свое положение на небе. Старейшина загонялся, но обратного пути уже не было. Следовало все решить на берегу, только последствий важного разговора Кан страшился сильнее, чем демонов и злых духов вместе взятых.       Он рассуждал, что вообще подумает Синьюэ о нем после такого, как Кан будет смотреться в его глазах. Какой ужас пережил заклинатель, а старейшина вот так нелепо, из-за своих грязных эгоистичных желаний, заставил все вспомнить.       Кан потерял веру в искреннюю, чистую любовь, без похоти и вожделения. Нет ничего хорошего в том, чтобы быть человеком, если в душе хранится так много грешных стремлений. Почему ему мало было присутствия Синьюэ, его взгляда, его счастья и благополучия. Если Синьюэ не сможет больше поднять глаза на Кана, то старейшина Нефритового пика вырежет свое сердце и отдаст его в качестве извинений - меньшего Кан не мог допустить!       От гнетущих мыслей его отвлек Руи, что вышел из-за ворот. Кан растерялся. Старейшина стал выглядеть еще бледнее, еще более напуганным, на грани того, чтобы быть сломленным…       - Старейшина Кан. - Поприветствовал Руи. - Вы к учителю? К сожалению, он плохо себя чувствует, просил никого не пускать.       «Все настолько плохо?!» - Занервничал Кан. Эта новость ударила его в самое сердце, хрупкое, кровоточащее и наполовину разбитое.       Но Руи нагло соврал, учитель вообще ничего не сказал и закрылся в своих покоях, но он выглядел настолько слабым и потерянным, словно новорожденный, что ученик не решился бы кого то впустить.       - Как он?       - Старейшина Кан, я вас не пропущу! - Руи говорил в полголоса, боясь потревожить Синьюэ гостями. - Учителю нужен покой, он работает практически без отдыха.       Старейшина Нефритового пика как потерянный ребенок мялся перед подростком, из глаз вот-вот брызнут слезы беспомощности.       Неожиданно во дворе, до этого горящий золотистым пламенем, Хо-Син вспыхнул синеватым цветом.       - Учитель не в настроении! Старейшина Кан, оставьте учителя в покое.       - Мне… - Горло так сдавило, что следующие слова Кан произнес очень хрипло. - Это моя вина. Мне нужно перед ним извиниться…       Руи мог поспорить, что заметил, как старейшина едва сдерживается от того, чтобы от отчаяния не заплакать.       «Да что это со всеми взрослыми в моем окружение такое происходит?» - Руи потупил взгляд и все же позволил старейшине Нефритового пика проскользнуть за ворота.       Синьюэ застали лежащим в кровати, укутанном в несколько одеял, словно тот находился на улице в лютый мороз. Он читал, быстро перелистывая страницы, словно бы заклинатель потерял там очень важные для него слова. Даже зная, что старейшина Нефритового пика стоит у двери, он не повернул голову.       Тусклый синеватый свет добавлял мрачности в картину произошедшего.       Кан плотно сжал кулаки, подошел ближе и уже раскрыл рот для извинений, как его перебили.       - Я не знаю что это за чувства. - На грани шепота произнес заклинатель. Листы рукописи активнее зашелестели. - Я не знаю, как их объяснить, я не понимаю, как на них реагировать.       - Нашел с чем сверять! - Возмутился Кан и отобрал злосчастную книжонку, ту самую, что он читал утром после праздника, когда Синьюэ отвел его пьяным в гостиницу. Однако, опешив, тут же проговорил слова извинения. - Прости, это я виноват. Мне не следовало так поступать.       Синьюэ так и не поднял глаза, они остались сокрыты густой черной тенью.       - Я… - Заклинатель долго мялся. - Кан, расскажи, что ты чувствуешь?       - Боль. - Сразу ответил Кан и по щеке стекла слезинка.       Синьюэ удивленно задрал голову и ошарашенно смотрел на старейшину. Это впервые, когда Кан заплакал вот так! Даже открыв его старую рану, связанную с его родителями, тот сдерживался. Но что сейчас такое произошло, что Кан просто не выдержал?       - Мне мучительно больно от одной мысли, что я мог тебя ранить своим поступком, но…       Никаких «но», это не оправдание. Он поступил ужасно.       - Как ты понял, что это за чувство? - Задал новый вопрос Синьюэ. Теперь он не сводил свой янтарь с Кана, желая заполучить ответ и наивно сравнить со своим.       - Оно отличается. - Старейшина потупил свой взгляд. - Если я на многое готов ради своей семьи, то ради тебя я готов на все. Я люблю своих родственников, но это слово и на одну десятую не описывает моих чувств к тебе. Я никогда не испытывал ничего подобного, я прошу прощение за то…       Кан запнулся, когда Синьюэ, скинув с себя пару одеял, притянул его к себе на кровать. Кан сел рядом и выжидал, когда заклинатель наберется смелости произнести свои слова.       - Я… Я… - Но слов Синьюэ не находил.       Необходимо было произнести хоть что-то, чтобы его не поняли превратно, чтобы не перейти ту черту, когда они станут с Каном чужими друг для друга, хоть что-нибудь, но в голове роем летающие мысли внезапно исчезли, когда дело дошло до осознания и проговаривания своих чувств.       Синьюэ вцепился в рукав одежд старейшины, боясь, что тот убежит. Глаза бегали по комнате, изредка заглядывая в лицо напротив, когда он собирался что-либо сказать, но подступала паника, что перехватывало горло. Становилось тяжело дышать.       Молчание затягивалось и Кану казалось, что Синьюэ просто не знает, как рассказать о непринятии его чувств, боясь навредить их дружеским отношениям. Это полный провал. Кан не хотел, чтобы все пришло к этому. То, что происходило, было страшнее смерти.       Старейшина Нефритового пика понял, что, как минимум, нужно время, чтобы все обдумать и найти слова оправдания. Он поднялся, игнорируя натянутый рукав, который собирался вырвать, однако неожиданно, с применением ци, его грубо толкнули на кровать.       Как можно выразить свою привязанность без слов? Как показать Кану, что Синьюэ просто глупенький для того, чтобы сказать несколько предложений, но его симпатия куда глубже, чем старейшина может представить.       Кан растерялся, а когда пришел в себя уже увидел Синьюэ нависавшего над ним. Его губы дрожали, глаза блестели, словно он вот-вот заплачет. Свет фонаря бросал длинные нечеткие тени на волосы и бледную кожу, отливая их синим серебром. Кан ощущал, как внутри заклинателя борются самые разные страхи, словно монстры незавидного детства, наконец, показали себя и теперь ему одному приходится им противостоять, чтобы начать жить дальше.       Лицо Синьюэ медленно приблизилось. Когда Кан не увидел пленительного янтарного взора под черными ресницами, что был полон чувственности и очарования, по спине пробежали мурашки и заставили его напрячь все тело.       Заклинатель своей холодной ладонью убрал несколько светлых прядей и мягко коснулся чужих губ. Только коснулся, но этого хватило, чтобы все объяснить Кану без слов.       Внутри медленно расцветала душа. Словно до этого находясь в мрачной бездне, она, наконец, вышла под лунный свет, что не слепил и не заставлял томиться под жаркими лучами, а мягко обволакивал и защищал от всех опасностей в этом темном мире.       - Кан, я… - Успел прошептать Синьюэ, но его перебили таким же неловким, до жалкого невинным, поцелуем.       Кан привстал и притянул к себе заклинателя, тот будто бы растаял в чужих объятиях. Старейшина Нефритового пика льнул к этим знакомым холодным ладоням, позволил им направить его в третьем, считая сегодняшние два, в его жизни поцелуе. Синьюэ тоже новичок, но он действует наугад, так, как выстроилась картинка в его голове.       Заклинатель оказался на коленях старейшины, его спину покрывала широкая горячая ладонь, а он сам боялся даже думать о том, что когда-то придется отпрянуть от человека перед ним.       Собрав всю смелость в кулак, Синьюэ еще раз взял инициативу на себя и накрыл чужие губы горячим дыханием. Он приоткрыл рот и очень неловко протиснулся языком. Его попытки выглядели как простодушные неискушенные полизывания, легкие посасывания, в общем, все то, что он успел вычитать из той рукописи и применить на практике.       Синьюэ никогда не думал, что прочитанное воплотиться в реальность. А ведь он порицал действия героев, считая их пошлыми, грязными и развратными. Но Кан совершенно другое дело. Стыдно признаться, что Синьюэ мог представить это событие только с Каном, ни с кем другим.       Тяжесть, поселившаяся в сердце, наконец, покинула его. Этот груз Синьюэ бы не смог вынести в одиночку, навеки привыкнув жить с ним, принимая за норму.       Кан тоже не отставал, когда понял, что взаимный жар поглотил их. Он, жертвуя воздухом, никак не мог оторваться от покрасневших губ. Словно завороженный Кан не сводил замутненных чувствами глаз с Синьюэ, желая понять его язык тела.       Старейшина Нефритового пика мягко водил по чужой податливой спине, другой рукой он откинул волосы назад и невесомыми поцелуями прочертил дорожку к шее. Синьюэ всхлипнул. Шея, на которую так часто покушались, оказалась безумно чувствительна, Кан усеял ее сотней мягких касаний своих губ.       Мог ли этот сон продолжаться вечно?       Внезапно Синьюэ первым отпрянул и закрыл своей ладонью красное лицо. Весь в напряжении он отвел взгляд и, в конце концов, просто поднялся и ушел.       Внутри все рухнуло, когда заклинатель так просто покинул его. Кан думал больнее будет, только если Синьюэ совсем не ответит на чувства, но оказалось, что нет. Старейшина уже накрутил себя, стараясь найти причину в себе, но заклинатель вернулся и быстро невпопад сказал:       - Я… давай потом поговорим… в следующий раз продолжим… - Голос сорвался и Синьюэ убежал.       Он не отверг его! Не сказал, что не принимает его чувств, не сказал, что ему неприятно!       «В следующий раз продолжим…» - Повторялись в голове слова. Какого черта тогда произошло!?       Кан не может вот так бросить Синьюэ! Он всерьез за него переживает! Что опять произошло в его голове? Какие страхи в этот раз вытеснили все разумные мысли из его черепной коробки?       Если только Синьюэ его прогонит и прямо выскажет о своей неприязни, то он уйдет, однако его глупый заклинатель такого не сказал…