Душа некроманта

Усталый взгляд вдаль. Король Мин Юнги стоял на своем балконе, смотря на зарево заходящего светила. Он чувствовал, что его жизни, как и солнце скоро может пойти на закат. Ему понадобилось долгих десять лет, чтобы народ смирился с тем, что правит этой землей некромант. Неподчинения он не терпел. Первые годы сама смерть пировала, сидя рядом с ним на троне, упиваясь безумным количеством душ, которые пополняли обитель Гекаты. Напившись досыта местью, он принялся восстанавливать то, что долгие годы уничтожала его семья. Государство, пребывающее в упадке, он поднимал с колен. Многочисленные реформы, которые подвергались критике, и опять смерть забирала тех, кто вставал на пути у некроманта. Верные умертвия всегда, словно тень следовали за ним. У Юнги иногда просыпалось желание их упокоить, но он всегда себя останавливал. Три верных напоминания того, кем он был и кем он больше не будет. Имя короля не сходило с уст его подданых. Суровый, но справедливый король принес богатство и процветание в земли своего королевства. Люди перестали умирать от болезней и голода. Земли вновь давали обильные урожаи. Он поклонялся своей богине, но никогда не унижал и не принижал достоинство других богов, а те сполна его вознаграждали за трепетное уважение к себе. Год за годом он строил то, чем сейчас любовался. Но он устал. В вечной гонке за чем-то, он забыл, когда в последний раз отдыхал. Пора вспомнить про себя. Магия сгущалась у ног, в руках материализовался посох, который был увенчан огромным изумрудом. Юнги уже давно управлял своей магией так, как будто он с ней родился, а не учился на своих ошибках. Концентрируя свою силу в камне, он стал открывать портал. Туда, где его никто не знает, на самый край границы. Он давно там не был, хотя в своё время он часто туда сбегал, учась подчинять себе огромную силу, но сейчас у него были совсем другие планы. Яркое солнце резануло сквозь радужную пелену портала, и, не задумываясь ни на секунду, он сделал шаг. Неприятные ощущения длились недолго, он шёл, словно сквозь толщу воды, которая не хотела его пропускать. Но ожидания были вознаграждены тишиной. Ни одного придворного, ни одной живой души. Ноги вязли в песке, но он упорно шёл к своей цели. Чёрная мантия хоть и скрывала его от палящего солнца, но не спасала от зноя. Там, впереди его ждал оазис. Остров среди песка, полный зелени, гор и водопадов. Известный только ему, как же он давно хотел сюда попасть. Лес встретил прохладой, девственно нетронутая природа без людей и шум воды. Ноги несли всё быстрее, жажда скинуть с себя всё и окунуться в источник, бодрящий душу и тело, становилась всё невыносимей. Но у кромки воды он застыл и прирос к земле, ни имея возможности вымолвить хоть слово. Ледяная вода спадала со скалы, разбиваясь брызгами о землю. А в центре этого великолепия стояло чудо. Обнаженное рельефное тело, словно высеченное из самого белоснежного мрамора. Ниспадающие белоснежные волосы, которые словно покрывалом укрывали и стекающая вода по прекрасному телу — дыхание перехватило, а в глотке всё пересохло. Облизнув пересохшие губы, он со стоном оттянул ширинку, которая стала жать. — Если бы я не видел человеческие ауры, то решил бы, что на меня сейчас дрочит извращенец-старик. Но, судя по твоей магии, ты не настолько стар. Видение обернулось, и Мин забыл, как его зовут. Черные, как смоль, ресницы, прекрасный овал лица; яркие, словно персики, губы, которые захотелось попробовать на вкус; яркая синева глаз, взгляд которых приковал к месту и с интересом изучал короля. — Ты там долго стоять будешь или присоединишься? — и завораживающая ухмылка, от которой ноги подогнулись. Посох выпал из рук, к нему тут же присоединился царский обод и мантия, что до этого скрывала Юнги. Полностью обнажённый король шагнул в ледяную воду. Слегка поёжившись, он нырнул в манящую глубину. Мощное тело прорезывало гладь озера. Юнги вынырнул перед нежданным визитером, подтянулся на руках и запрыгнул на выступ, на котором стоял блондин. — Красивый, — выдохнул Мин, приближаясь к нему, а рука сама потянулась к лицу, оглаживая его контур. — Само совершенство. Как тебя зовут, мираж, что прекрасен самих звезд в царстве Гекаты? — Твоя богиня мудра и справедлива, но даже она может обидеться на такие слова. Разве меня можно сравнивать со звёздами в её царстве? — Ты намного прекраснее, — это Юнги уже выдохнул в губы, целуя их, смакуя и пробуя на вкус. — Сладкий, словно персик из райского сада. Поцелуи становились всë жарче и настойчивее. Мираж в руках Юнги стонал так громко и сладко, что перехватывало дыхание. Прижатый к холодной скале, блондин вздрогнул, но тут же застонал под умелыми ласками Мина. Юнги сбился со счета, сколько женщин и мужчин побывало в его постели, но настолько отзывчивого и чувствительного в его руках не было. Нежные, словно прикосновение бабочки, поцелуи скользили по изящной белоснежной спине. Руки уже хаотично ласкали извивающееся тело. Когда же Юнги вошёл в блондина, его божественный голос огласил всю округу. — Ты — словно нимфа морская, — осипшим голосом шептал Юнги в изящное ушко, продолжая выбивать из податливого тела новые стоны и крики блаженства. — Прекрасен, — продолжал шептать король, оставляя следы своих зубов на белоснежной коже. Мин со стоном прижимал к себе блондина, а прохладная вода озера убаюкивала их в своих объятиях. Он со счета сбился, сколько раз прекрасное создание билось в конвульсиях оргазма в его руках. Но отпускать его из своих объятий он не спешил. — Ты — змей-искуситель. У меня так крышу никогда не срывало, — усмехнулся Юнги. — А что, если я действительно змей? — мелодичный смех, заставляющий душу сжаться и скулить. — И какого роду-племени ты, мой прекрасный змей? Смех блондина перестал походить на перезвон колокольчиков, а стал надломленным и с болью. Он смеялся громко и на глазах Мина перевоплотился. Белоснежный, словно снег в горах, наг, чешуя которого под солнцем переливалась жемчужным перламутром. Хвост обвился вокруг ног короля, сковывая, притягивая к себе. — Что, уже не так прекрасен?! — И блондин припал к губам Юнги. Раздвоенный длинный язык скользнул в рот опешившего от удивления некроманта. Змей как будто наказывал за комплименты, за признания, произнесенные недавно. — Ты прекрасен, — прорычал Юнги, схватив его лицо в свои ладони. — И не смей слушать тех, кто не согласен с этим. — Я тебя не пугаю? — удивился наг, вопросительно смотря в глаза Юнги, выискивая там ложь. Но некромант никогда не лгал, ему было незачем лгать и юлить — в его руках магия смерти. — Я тебе уже дал ответ. Я готов забрать тебя к себе, но не уверен, что ты сможешь жить среди людей. — Ты готов поклясться своей богине, что не обманул меня? — Клянусь покровительством богини ночи и смерти, в моих словах нет ни грамма лжи. Улыбка, озарившая лицо нага, могла ослепить всех окружающих. Он наслаждался и нежился в комплиментах некроманта. — Ты ни разу не спросил, кто я? — Юнги вопросительно посмотрел на нага. — Я и так знаю, — фыркнув, засмеялся змей. — Что именно ты знаешь? — Тёмный маг, от которого веет силой так, что ноги подкашиваются и хочется заползти под ближайший камень. — Продолжай. — Таких в этих землях можно перечислить по пальцам, но только у одного царский обод с кровавым рубином в центре. — Спалился на короне, — смеялся король. — Да. Правитель человеческих земель Мин Юнги, ты погорел из-за камня во лбу. — Ну технически, он не во лбу, а на голове. — Это не важно. Мне было интересно с тобой познакомиться, но я не ожидал, что встречу тебя так быстро. — Что ты делаешь в моих землях? — Кстати, это спорный клочок земли. — О, давай только не про политику, когда ты в моих объятьях. — Теоретически, — хрюкнув от смеха, наг лукаво посмотрел на Юнги, — это ты в моих объятьях. И кольца, обвивающие Мина, чуть ослабли. — Я забрел сюда случайно. Попал в песчаную бурю и сбился с пути, а тут на горизонте нарисовался оазис. — Тебе надо возвращаться? — Да. А ты не хочешь? — и столько мольбы в синих глазах, пристально следящих за Юнги. — А ты сможешь жить в человеческих землях? Их я точно не покину. На поляне, на которой они уже расположились, стояла тишина, даже птички не смели петь. Хватка нага ослабла на теле Юнги, и его хвост теперь просто обвивал лежащего рядом некроманта. Блондин так и не смог ответить на вопрос, сможет ли он жить не в своих родных краях. Его голова лежала на мощной груди Мина, и наг вслушивался в ровное гулкое сердцебиение. — Мне еще никто не говорил, что я красивый,— засыпая, прошептал змей. — Они, что, все слепы? — В семье черных Нагов родился белоснежный. Шутка богов и предмет насмешек для семьи. Мне даже имя не хотели давать. — Но оно у тебя же есть. — Есть. Мне мама дала, — зевнув и проваливаясь в сон, прошептал наг. — Оно означает «сила воли, амбиции и ум». Нежное сопение позабавило Юнги, он ещё долго не мог уснуть. Все его мысли крутились вокруг блондина. Вопросов было больше, чем ответов, а он не любил оставлять на потом нерешëнные проблемы. Он так и погрузился в сон, размышляя над тем, как сделать жизнь нага рядом с собой комфортной. А утром король проснулся совсем один. От злости он чуть не сравнял с землей оазис. Кое-как сдержав себя, он построил портал в замок. Уж дома он нашёл, на ком оторваться, благо пленников в его подземелье много.