Стирая границу

Проводив мальчиков до дома, он решил начать разбираться с тем, что узнал сегодня от Джонхана. По правилам, с такими проблемами он сразу должен идти к вожаку, но он пошёл в другую сторону, в часть поселения, где живут омеги. За взрослую жизнь Сынчоль проводил гон только с двумя омегами и поменял он одну на другую за счёт того, что та девушка сочеталась браком. Поэтому самым логичным выходом было сходить к своему последнему омеге. Постучав в дверь, он услышал, как ругается этот маленький чёрт. После звука открытия не меньше шести замков, дверь отворилась. За ней стоял маленький худой парень, он был в растянутой футболке и коротких шортиках. И даже без гона Сынчоль находил Джихуна сексуальным. Пока не услышал из этого милого рта звуки. - Сынчоль? Ты чё приперся? У тебя гон только через два месяца. Это поставило Сынчоля в ступор. Как много вообще людей знают, когда у него гон?! - Откуда ты знаешь, когда у меня гон? Джихун закатил глаза и жестом пригласил внутрь. При всем уважении, его дом не был похож на чистый дом обычной омеги. Скорее на дыру одинокого альфы. Джихун подвёл Сынчоля к календарю. На нем было как обычно три месяца, а сверху, там где обычно милые котята и кролики нарисованы, почти печатным почерком выбиты даты гона всех альф. - Ух ты! Ты... Основательно готовишься. Если честно, я думал, ты только со мной... Но... По Джихуну видно, что вся ситуация его жуть как веселит. Он сел в свое кресло и посмотрел на календарь. - Я ни с кем. Альфам нельзя отказать. Они приходят и берут. А если ты говоришь "нет", то они ещё и дверь выломают. Я новую ставил уже четыре раза. Дешевле открыть, поверь. И Сынчоль не хотел, но верил. И все те замки, что открывал Джихун, теперь не кажутся глупостью, а скорее даже необходимостью. Он вспомнил, как и сам снёс дверь Джихуна с петель. Альфа опустил глаза в пол, ему стало стыдно за себя и за остальных альф. - Джихун, можно узнать, ты переходил границу со стаей на востоке? Джихун резко выпрямился, ощетинился, будто в любой момент перекинется волком и даст деру. -Нет, никогда. Его поведение больше даже говорило не о вранье, а о том, что такие вопросы задавать не следует. Ответ на них все равно будет плохой, так зачем его знать. - Значит, ты не знаешь Джонхана? Сынчоль будто заигрывал с Джихуном, прикидывая его слабые места. И в этот раз он попал в яблочко. Глаза омеги изменились, резко погрустнели, будто ему сказали о смерти родственника. Если Сынчоль знает о Джонхане, то того скорее всего уже отловили и убили за всё то, чем он промышляет. - Скажи, что с ним всё в порядке – взмолился тихо омега. Сынчоль лишь кивнул. Значит, всё, что говорил Джонхан, было правдой. Омеги пересекают границы и уходят в другое поселение. Это не было нормальным. - Хорошо, я рад, что у него всё хорошо, - Джихун выдохнул и растекся по креслу. - Ты лечился там? - после слов Сынчоля, Джихун с вопросом взглянул на него - Ну... После меня... Ответ, неожиданно, прилетел почти сразу, а голос не выражал никакой боли, это немного успокаивало альфу. - Да, раза два или три, не помню уже. Сынчоль весь сжался. Что же они делают с омегами, что те так легко относятся к травмам и уходят лечиться к другой стае. Если об этом прознали бы, их давно уже бы засмеяли. - Прости... - Не стоит. Я давно там не был, Хён научил меня многим хорошим вещам, теперь я заранее готовлюсь и не получаю травм. Только после слов Джихуна, Сынчоль понял, что так оно и есть. Раньше Джихун всегда был тугим, но за последний год, гон с ним стал комфортнее. - Ты же не скажешь никому? - стушевался омега. - Конечно, нет, все в порядке. Я пойду. У меня есть ещё дела. Джихун не стал останавливать его, хотя и очень хотелось. Но он подумал, что на самом деле давно не видел своего хёна и может быть есть смысл выбраться как-нибудь по-тихому к нему. Сынчоль поплёлся в сторону дома вожака, чтобы сообщить ему обо всём, что он сегодня узнал. Как бы он не хотел поступить, всё решает вожак и он просто обязан отчитаться ему о таком. Вожак конечно удивился, что Сынчоль пришел к нему посреди дня, но отложил дела и выслушал своего приемника. - Я услышал тебя. Надо усилить охрану по периметру, чтобы их омеги - и он, как показалось Сынчолю, так противно выделил это слово, что хотелось полоснуть его когтями, но альфа сдержался, - к нашей границе не приближались, да и наши омеги, чтобы не смели туда бегать. Займись этим как можно скорее, мальчик мой. - Извините, но вы не думаете, что стоит улучшить медицинские условия для омег? - Сынчоль обычно не идёт против вожака, но тут приказы совершенно не ложись на его мировоззрение. - Это всё чушь! - прикрикнул вожак, и продолжил более спокойным голосом - Нашим омегам предоставляется вся необходимая помощь, а они туда бегут, думая, что там "трава зеленее". Это необходимо пресечь! Слова вожака - закон. Никто не посмеет противиться им. Чоль коротко поклонился и вышел из его дома. Солнце пекло, делая альфу ещё более раздраженным, а капельки пота стекали по его лицу, пока он шёл к альфам, которые охраняли границы. Для усиления им придётся задействовать абсолютно всех имеющихся на службе альф, это тоже не очень хорошо, но какое-то время они выдержат. К себе домой он пришёл полностью выжатым и сразу отключился. Это стало его ошибкой, потому что снился ему прекрасный омега, флиртующий с ним и зазывающий пересечь границу вслед за ним. И в первую ночь после встречи он не осмелился, пусть даже и во сне, но вот на третью, видя всё тот же сон он перешел границу, а в пятую ночь он проснулся уже от того, что его бельё было мокрым. "Господи! Как подросток, ну что с тобой, Сынчоль?!" Он каждое утро пробегал у границы, останавливаясь на той поляне, но не было, ни омеги, ни его следов. Альфа каждый раз после этого с некоторой грустью возвращался к другим своим делам. Вечером седьмого дня, по пути домой он решил заскочить к Джихуну, чтобы узнать про Джонхана побольше, тот жил недалеко от восточной границы, домов там мало, поэтому никаких проблем быть не должно было, вроде тех, что он якобы клеится к непомеченной омеге вне гона. Постучавшись, он услышал, что Хун подошел к двери, но открывать он не стал. - Это я. Сынчоль. - решил хоть как то обозначиться альфа, а то стоят, разделённые дверью, и молчат. - Я в курсе, понять не могу, что ты тут делаешь? При всём уважении, будущий вожак, вы меня не очень привлекаете. Хотя это немного удивило, и что скрывать, ударило по самолюбию, Сынчоль оставался спокоен. Такое предположение омеги было не лишено логики, так что винить его не было смысла. - При всём уважении, - выделил альфа - я пришел поговорить про Джонхана. - В ночь полнолуния? Другого времени ты не нашел? - с раздражением отвечал ему омега. И он был прав. Сынчоль совершенно забыл, что сейчас время полной луны. Запах омег и альф в это время становится сильнее и привлекательнее и поэтому вне течки или гона альфа может попытаться заявить свои права на омегу. Об этом Сынчоль не подумал, когда шёл к дому Джихуна. Раздраженный младший уже копошился со всеми своими замочками, когда до слуха Сынчоля донёсся звон гонга. - Ты слышал? Что это? - Это в восточном клане, - сказал Джихун, мучаясь с плохо работающим механизмом, - У них в этот день праздник, они выпускают немеченых омег, а альфы ищут их по запаху - по звукам замок ему наконец поддался, но оставались ещё два и он продолжил - Лучше так найти партнёра, чем в течку или гон, в полном забвении. Открыв дверь, он понял, что за ней уже никого не было и только запах хвои и дыма от костра говорил о том, что Джихун не сошёл с ума. Внимательно осмотревшись, он увидел ошмётки одежды, которые лежали у дороги, но решил не высовываться из домика. И даже втайне поблагодарил Сынчоля за оставленный запах у двери, глядишь, сегодня его никто не побеспокоит. Сынчоль летел через лес, сквозь сухие ветки, которые били его по морде и царапали открытые места. Лапы позволяли развить скорость куда больше человеческой, поэтому он не преминул этим воспользоваться. До того поля от дома Джихуна бежать недолго, но лапы подводили, бросая его из стороны в сторону. И вот он уже у границы. Он специально поставил дозорных так, чтобы прямо на поляне никого не было, да и в потемках чёрного волка увидеть будет сложно. Он только затаился за всё тем же камнем, как увидел, что из леса выходит запыхавшийся волк. Это был обычный серый волк, но рыжина в его окрасе, густая, даже пушистая шерсть и точённая морда делали его необыкновенно красивым. Рыжеватые ушки с чёрными пятнышками так и хотелось куснуть, а потом долго зализывать, делая более гладкими. Джонхан не выходил на поляну, на рассматриваемое место, он просто прятался среди деревьев. Это была хорошая тактика, мало кто решится идти к границе с другой стаей. Видимо в поисках спокойного места вдоль границы он и нашёл эту поляну. Однако из леса на поляну прямо таки вывалился молодой тёмно-серый волк. Он запыхался, тяжело дышал и осматривал лес у поляны в поисках своей добычи. Было видно, что волк ещё только сформировался, но размеры его тела были даже больше, чем у Сынчоля. Они встретились глазами и в тот момент, когда молодой альфа был готов броситься на него, омега зарычал, как и Сынчоль прячущийся за камнем. В мгновение, когда Сынчоль был готов пересечь границу, чтобы помочь омеге, тот сам побежал на молодого волка, вызвав недоумение у альфы. Он повалил его на траву и начал рычать так, как омеги вообще не должны были. Сынчоль просто впал в ступор. Он не то, что не слышал, как омеги рычат, он и не у каждого альфы видел такой рык. Однако в их стае, по всей видимости, это было нормой, потому что альфа уже вывернулся из захвата и пытался поменять позиции, чтобы укусить Джонхана за загривок. Каким бы сильным не был этот омега, против такого противника ему никак не справится и когда клыки молодого волка сомкнулись в сантиметрах от шерсти на загривке, Сынчоль не выдержал и рванул к ним. Снеся волка с сопротивляющегося омеги, он начал рычать и кусать его, пару раз не слабо тяпнув за лапу. Не важно, насколько превосходил в размерах этот волк, Сынчоль был старше, опытнее и сильнее. Это было видно невооружённым глазом. Ярость застилала Сынчолю глаза, войдя в гущу событий, он почувствовал два запаха. Запах альфы, с которым он дрался, отдавал терпкой корой дуба с пряными нотками, а еле различимый запах омеги обволакивал лёгкие тёплым молоком, мёдом и съедобными травами. Запах омеги одновременно и успокаивал, и разжигал внутри необъятное пламя, будто его сжигало изнутри, и спасительным лекарством было убить надоедливого щенка и взять этого омегу себе, скрыть от всех, зарыться в шерсть и дышать им до конца дней. Молодой альфа рычал, делал попытки укусить Сынчоля, ранить его лапой, но всё было бесполезно. Тогда он решил попробовать снова подобраться к омеге и рванул в противоположную от Сынчоля сторону. Он был ещё юн, не понимал, что если не можешь справиться с альфой, то надо уйти, уступить, а вот Сынчоль знал. Он кинулся на альфу, сбив его практически у лап уже рычащего омеги. Он кусал молодого альфу за всё до чего мог дотянуться, трава под ними становилась всё более багряной, а противный запах крови перебивал всё остальное. Сынчоль рычал, рвал и метал. "Как посмел этот щенок брать моё!?" Сквозь шум крови в своих ушах, он услышал чьё-то рычание, но не обратил внимания, пока его задние лапы не стали кусать, а за хвост пытаться от тащить от молодого волка. Сынчоль зло оглянулся на того, кто мешал ему расправляться с этим недоноском, и каково было его удивление, что оттаскивал его Джонхан. Молодой альфа встал, скуля, опираться на одну лапу он не мог, ухо было разгрызено, а на носу был порез от когтей. Сынчолю хотелось плюнуть в него. "Как такой слабак вообще мог пытаться связываться с ним?". Сынчоль зарычал на парнишку, от чего он испугался и завалился, так как вторая лапа тоже была не в порядке. Он услышал тяжёлый вздох позади себя. Сынчоль хотел оглянуться, но не успел, так как Джонхан уже прихрамывал к молодому альфе. Сынчоль ощетинился, зарычал, его волк был в ярости, что его омега подходит к чужому альфе. Его. Только его омега. Из чёрной пасти капала на траву слюна, а непрекращающийся рык только усиливался. Джонхан остановился на пол пути к лежащему и скулящему альфе, обернулся и лёгкой пробежкой подступил к Сынчолю. Он хромал на одну лапу, видимо последствия драки с альфой, но боли не показывал. Как только он подбежал Сынчоль перестал рычать, но всё же выглядел недоуменно. Ещё больше его смутило, когда омега стал тереться об его грудь и спину. Запах действовал, как успокоительное и он стремился оставить и свой запах на Джонхане. В какой-то момент загривок Хана был прямо перед его мордой, "Вот оно! Кусай и бери! Всё твоё!", но человек внутри говорил, что так нельзя, сдерживая волка на хлипком поводке. Джонхан отстранился, наластившись, и тыкнул нос Сынчоля своим. После такого, Сынчоль, будто пьяный, видел несколько секунд мир совершенно невероятным, таким красивым и расплывающимся. Но придя в себя, он понял, что его омега опять пошёл к этому альфе. Он хотел снова зарычать, оттащить того и забрать себе, но увидел то, что объяснить не мог, а потому, встал, как вкопанный, уперевшись передними лапами в землю. Джонхан, подойдя к молодому альфе, оглядел его, а после лёг перед ним на лапы и подполз под него, взваливая его себе на спину. Он еле поднялся с таким весом, и сделав лишь пару шагов упал от того, что рядом, в безмолвной тишине леса, прозвучал громогласный рык. В этот раз заскулили оба, и молодой альфа, и омега который его нёс. Джонхан понимал, что в этот момент альфа хоть и может себя контролировать, но скорее всего не хочет. Плюс Сынчоль был из другой стаи, где омег не считают чем-то важным, так что делать ему было нечего, он просто пригнулся, выражая покорность. Сынчоль прошёл мимо съежившегося омеги, попутно лизнув его между ушей, и подошёл к молодому альфе. Проделав те же манипуляции, что и омега минуту назад, взвалил его себе на спину. Удостоверившись, что альфа не упадёт, а даже если и упадёт, то поделом, он посмотрел выжидающе на омегу мол: "Чё лежим? Веди давай". Джонхан встал и почти не хромая повёл его вглубь леса. Сынчоль никогда не покидал границ своей стаи без разрешения. А сейчас он шёл за омегой из чужой стаи, с альфой чужой стаи на спине, по территории чужой стаи. Пару недель назад, он даже представить себе такого не мог, но вот сейчас они вышли к поселению, что было несколько больше, чем его. Взрослые, а скорее даже почтенного возраста люди побежали к ним, но увидев чёрного волка, все будто замерли. Сынчоль по ошибке считал, что раз Джонхан к нему хорошо относится, то и они будут. Он ошибался. Эти люди смотрели на него с презрением и ненавистью, хотя он ничего им не сделал. Он аккуратно скинул со спины свою ношу и, боясь, что они нападут со спины, попятился в лес, из которого они вышли. Джонхан смотрел как чёрный волк отступает и ему стало так тошно. "Этот волк помог им, притащил этого малявку на своей спине, да, он сам его и покалечил, но ведь мог бросить и уйти. Глупые, глупые люди!" Джонхан сам не заметил, как начал лаять на них, осуждающе и с негодованием. Он развернулся, подошёл к ошеломленному Сынчолю обтерся об него, поворачивая его корпус и гордо подняв морду увёл его вдоль границы леса. Альфа был в шоке, он последовал за Джонханом, просто потому, что мозг отказывался обрабатывать информацию, а его волк внутри как мышь, учуявшая сыр, просто следовал за лакомством. В их стае, выкинь омега такое, лай на альф, привод кого-то из чужой стаи и откровенное неподчинение, его бы в лучшем случае выкинули за границу и сказали не возвращаться, а в худшем... Они дошли до маленького дома, что стоял на отшибе. Он выглядел совершенно изумительно, будто тут живёт не мужчина, а фея. Много цветов, дом кое-где порос мхом, но это выглядело очень мило. От дома пахло множеством трав, что перебивали любой запах. На веранде была скамеечка с аккуратно сложенном стопкой одежды, а дверь была закрыта на замок. Пока Сынчоль рассматривал дом Джонхана, тот успел перекинуться в человека и альфа залип на него. Такой красивый, со светлой кожей, которая от пота серебрится при свете луны. Изгибы тела и грация, он не видел ничего подобного ранее. Джонхан оглянулся на него, будучи полностью голым, стоя у стопки с одеждой, соблазнительно улыбнулся альфе и накинул на себя полотенце. Разочарованный вздох Чоля было слышно, наверное, даже Джихуну. Джонхан открыл дверь, вытащив ключ из под горшочка и вошёл в дом, оставляя дверь открытой. Ситуация для Сынчоля "И хочется, и колется", сейчас последний момент, когда он может вернуться домой и сделать вид, что ничего не было, но он видит, как включается свет в доме, слышит, как ставится чайник, чувствует запах подогретого молока, сквозь все эти травы и понимает, что готов отдать ради этого всё, что у него есть. Он аккуратно заходит в дом, от света пламени свечей весь дом внутри выглядит оранжевым и очень уютным. На кухне, где стоит Джонхан висят букетики засушенных трав посреди комнаты жёлтый диван и маленький столик. Такой невероятный уют и комфорт, он не испытывал никогда. - Будь добр, вернись в человеческую форму, а то нанесёшь грязь. Полы от неё потом очень тяжело очищать. И чёрт! Ему нравится, как омега не даёт ему спуска, нравится, что он сильный и телом и духом, хоть и выглядит, будто хрустальный. Ему просто нравится этот омега. Сынчоль переходит в человеческую форму, оставаясь нагим. Джонхан занят приготовлением закусок для их чаепития и не замечает, когда альфа подходит к нему сзади. Их запахи становятся сильнее и ударяют в нос обоим. Джонхан закатывает глаза и опрокидывает голову на плечо Сынчоля, его ведёт так сильно, что нож, который он держал в руке, просто падает на стол. Джонхану кажется, что и он сейчас безвольной куклой просто упадёт к ногам этого альфы. Сынчоль обнимает его сзади, ладони сцепляются чуть ниже живота, на том уровне, где начинается полотенце. Он трётся щекой о щёку откинувшегося на него омеги и утыкается в его шею, вдыхая аромат леса и его омеги. Они стоят в забытье до момента, когда чайник на плите не начинает свистеть, будто отрезвляя их. Сынчоль отходит на два шага назад, давая Джонхану простор для готовки. - У меня в комнате, - он кивает на дверь, - в шкафу есть одежда, присмотри себе что-нибудь. Пока Джонхан колдовал над чаем, добавляя в него разные травы, Сынчоль сходил в его комнату. По стилю она была похожа на гостиную, лампа в его руке придавала оранжевое свечение, и он увидел большую кровать с массивным одеялом, много растений и большой шкаф. Отыскав самые большие штаны в его гардеробе, и надев на себя, прихватив ещё одни для Джонхана, он вернулся в гостиную. Чай уже был подан на столик к дивану, вместе с маленькими бутербродиками. Сынчоль совершенно не знал, как себя вести. Будь это Джихун, он бы кинул ему штаны прямо в руки, но это не Джихун. "Как ему их предложить? Боже, зачем я вообще их взял? Он же не маленький..." Его размышления прервал Джонхан, который подошёл и взял из рук штаны. Поблагодарив альфу, он предложил ему сесть на диван. К большому сожалению, для Сынчоля, пока он садился, Джонхан успел надеть штаны и он увидел лишь как полотенце возвращается в ванную комнату. - Чай так вкусно пахнет, что ты туда добавил? - решил начать разговор Сынчоль, отпивая немного из чашки. Он не ожидал, что Джонхан так смутиться от его вопроса. Омега сел на диван, но отодвинулся настолько далеко, насколько мог. - Ничего особого, просто корицу, кардамон, шафран, гвоздику и ещё пару трав, не нравится? - с опаской спросил Джонхан, поглядывая на альфу. - Нет, очень вкусно, спасибо. Вроде два взрослых парня, а сидят и улыбаются друг другу, как маленькие дети. Сынчоль под видом того, чтобы удобнее устроиться подсел поближе, решив рассмотреть реакцию омеги. Джонхан смущённо улыбнулся, и аромат тёплого молока стал ещё сильнее. Омега положил чашку на столик, пододвинулся вплотную к альфе и вжался ему в бок. Омега явно ластился к альфе, и рука лежала на неприкрытом животе, иногда легонечко поглаживая его. Аромат хвои и дыма тоже становился всё сильнее, заполняя дом Джонхана, заползая во все углы и потаённые места. Последнюю течку он провел один, так как все свободные альфы были заняты, так что сейчас он готов был на стену лезть, готов закрыть дверь и не выпускать Сынчоля. Его запах дурманил голову, заставляя забыться в руках, что поглаживали его. Но он помнил рассказы омег из их стаи и помнил рассказы Джихуна об этом альфе. И человек не хотел ему доверять, но волк внутри, его сущность омеги притупляла всю осторожность. Он откинул голову и посмотрел в глаза альфы, чтобы через секунду его затянули в чувственный поцелуй. Джонхан морально был одним из самых сильных омег их стаи, и никогда не думал, что так легко потеряет самого себя от простого поцелуя. Этот альфа согревал его, в его руках он чувствовал себя таким любимым и желанным. Он не заметил, как перебрался к нему на колени, как стал пылко отвечать на все его касания. Везде, где дотрагивался Сынчоль - горело, и он не спешил охладиться, он предпочитал сгорать. - Альфа, возьми меня. Сделай своим, пожалуйста. Это звучало настолько жалостно, никто не мог бы устоять, тем более Сынчоль. Он подхватил Джонхана за бедра и встал вместе с ним с дивана, не прекращая целовать его. Джонхан коалой повис на нём, обычно его руки и ноги довольно сильные, он смог бы сам держаться, но сейчас он был настолько слаб, что убери Сынчоль руки, которые держат его и он бесформенной кучей упадёт на пол. Альфа принёс его в комнату и уложил на кровать, с каждой секундой их запахи становились сильнее, а кожа горячее. Сынчоль одним рывком стянул штаны с Джонхана и припал к его груди. Очерчивая ореолы языком, слегка покусывая их, он вырвал стоны и всхлипы из измученного тела под ним. - Альфа, я умоляю. Прошу. Войди. Рык, что услышал Джонхан, заставил его сжаться, это был не человеческий рык, но Сынчоль не перекинулся в волка. Слюна скопилась во рту и хотелось услышать это ещё раз, рык и желание, что окутало их двоих, и оставило в беспросветной тьме разврата. Сынчоль снял с себя штаны и стал пристраиваться к входу, как услышал чёткое, трезвое "Нет!" от омеги. Альфа задрожал всем телом, борясь с сущностью, которая хотела просто взять, без спросу, потому, что это и так его. Но он смог, он остановился, глубоко дышал, пытаясь привести себя в чувства. Джонхан смотрел на всё это с опаской, ему казалось, что за его: "Нет!" ему глотку перегрызут, но альфа смотрел на него и выжидал. И до Джонхана дошло, что он ждёт разрешения, все силы пустил на то, чтобы не сорваться и ждёт, когда Джонхан разрешит. - Смазка, - проблеял омега, - в тумбочке. Испуганный писк омеги помогал держать дикость нрава в узде и Сынчоль потянулся к тумбочке. Открыв он увидел бутылку со смазкой и он был начат. Непередаваемая злость захлестнула его. Кто-то другой был с его омегой, трогал его омегу, его Джонхана. Он устранил и этого зверя, нанеся смазку на края дырочки и протолкнувшись сначала одним, а потом и двумя пальцами, распределяя смазку по стеночкам и загоняя её глубже, остатки он размазал по члену. - Если ты сейчас скажешь надеть презерватив, я клянусь, я кого-нибудь убью этой ночью - чётко выделяя каждое слово, сказал на ухо Сынчоль и выпрямился, готовый войти в омегу. Глаза Джонхана немного заслезились, он положил кончики пальцев на низ живота Сынчоля и направил взгляд на него. - Альфа, я хочу щенков от тебя - глаза Сынчоля загорелись диким огнем - Ты же сделаешь это для меня? - Бляяять... - после этого он вошёл, не быстро, но сразу до конца. Джонхан вздрогнул от проникновения, а Сынчоль запрокинул голову, и его зрение стало мутнеть. Маленькая комната наполненная их запахами буквально душила в смеси удовольствия и безумия. С осторожностью, Сынчоль начал двигаться, постепенно набирая темп. Внутри Джонхана было так горячо и влажно, мягкие стеночки сжимали его, а обилие смазки, от толчков, выплёскивалось наружу. Сынчоль выходил из него, собирал смазку пальцами и снова проталкивал внутрь, а Джонхан скулил, прося вернуть то трение и заполненность, что чувствовал мигом ранее. - Альфа, ты мне нужен, хочу тебя. Чоль, пожалуйста. Сынчоль смотрел и не понимал, если омега такой сейчас, что будет в течку... Он точно не сможет его оставить, уже никогда. И никто не посмеет к нему прикоснуться, он пометит его, сделает только своим, окутает запахом так, что он никогда не сойдёт. Он снова ворвался в мягкое нутро Хана и начал вбиваться на большой скорости, при этом почти выходя из него при толчках. Он опустился к лицу Джонхана и когда тот потянулся за поцелуем, Сынчоль отказал, он перешёл на шею. Покусывал, засасывал мягкую кожу, слушая стоны наслаждения, перемешанные с болью от укусов. - Чоль... Чоль, пожалуйста... Сынчоль снова выпрямился, продолжая движения, подхватил Джонхана за бедра и начал с огромной силой и скоростью вбивать его в себя, почти, что на весу. Стоны Джонхана были громкими, сладкими и до чёртиков пошлыми. Он отвечал на каждый толчок, сжимал простыни в кулаках, а от переизбытка эмоций в глазах скапливались слёзки. Сынчоль стал помогать Хану рукой, и не прошло и минуты, как Джонхан излился, пачкая свой живот. Колечко мышц, обхватывающих Сынчоля начало сжиматься, пульсируя, и Сынчоль не выдержал, кончив следом за ним. Джонхан продолжал лежать в коленно-локтевой, пытаясь отдышаться, а Сынчоль тем временем следил, как из его дырочки вытекает белая мутная жидкость. Когда большая часть уже вытекла, он собрал её всю и снова вернул внутрь, но на этот раз пальцы не убрал. Он продолжил двумя пальцами доставлять удовольствие Джонхану, который только-только отошёл от оглушающего оргазма. - Не играйся со мной, - обиженно проговорил омега, обернувшись на альфу. - Если бы я мог, я бы оставил её внутри тебя до конца наших дней. -Нет, мне нужно умыться - стал канючить Джонхан, на что Сынчоль вытащил пальцы и погладил его по округлой половинке. - Сожмись как можно сильнее, хорошо? Дождавшись кивка Хана, он поднял его на руки и понес в ванную, где опустил омегу на мягкий ковёр. - Будь хорошим мальчиком и не дай ей выйти - говорил Сынчоль, набирая немного воды в ванной. После того, как уровень воды достиг сантиметров десяти, он опустил в неё Джонхана и залез сам. Джонхан уже стал отходить от состояния требующей внимания омеги, но забота альфы все рано была ему приятна. Сынчоль мыл его, обтирал гелем для душа и вымывал своё семя из него. В какой-то момент в Джонхане проснулось это всесжигающее чувство "Хочу, чтобы так было всегда". Он обнял альфу, переместившись к нему на колени, и уткнулся в шею. Он понимал, что они из разных стай, но отпускать его от себя он больше не хотел. Омега стал продумывать, как бы запереть альфу, приковать к батарее и кормить с ложечки, но на моменте оправдания перед стаей от кого после течки он будет беременный, Сынчоль потащил его из ванны и стал обтирать огромным полотенцем. - Мой большой и красивый альфа - мечтательно и с некоторой гордостью сказал Джонхан, оценивающе осматривая нагого Сынчоля. Сынчоль улыбнулся и Джонхан пропал в этой улыбке. Не помнит, как дошёл до кровати, может его даже несли, не помнит, как целовали на ночь и как он целовал в ответ, помнит лишь то, что спал он так хорошо, как не спал, наверное, никогда. Однако это не помешало ему проснуться в одиночестве.