The diary

      С каких пор Акутагава ведет дневник? Это даже смешно. Узнав об этом Дазай, он бы точно засмеял его, постоянно на тренировках упоминая это. А может, он и знает, но решил молчать. Второй вариант Рюноске нравится больше.       Еще при жизни в трущобах, Гин замечала, как брат скрывает все свои чувства, свою боль, никогда никому ее не рассказывая, даже ей самой. Все эти эмоции накапливались, а парень становился агрессивнее, ведь высказаться ему некому, как бы Гин не расспрашивала его. А в один день девушка подарила Рюноске дневник. Дневник для личных записей. Смешно? Акутагаве было очень смешно. Вопрос, где она его нашла — он задавать не стал, но и отказаться не мог, чтобы не обидеть сестру.       — Записывай туда свои эмоции, если не хочешь говорить мне. Будет легче!       Сначала дневник пустовал, но потом брюнет решил попробовать совет Гин, когда эмоций стало уже слишком много и держать в себе становилось труднее, но и Гин нагружать он не хотел. Первые записи были по типу: «Достали», «Снова попытались напасть», «Гин». Иногда просто набор слов, в которых не было смысла. Но даже это помогало парню хоть как-то расслабиться, очистить немного эмоции от злости ко всему, что окружает их в этих чёртовых трущобах.       Первые настоящие записи начали появляться уже тогда, когда Акутагаву забрали в Мафию. Дазай Осаму — тот самый спаситель. Рюноске очаровался им. Это был тот самый пример, которому хочется подражать, доказать ему свою силу, что он может всё. А Акутагава может. И он знал, что для этого нужно много тренироваться, но именно тогда он многого добьется, станет таким же сильным, как Осаму. Это был его смысл жизни.       Он не видел Гин. Единственное, что осталось от девушки — дневник, который Рюноске носил всегда с собой, чтобы никто не посмел украсть. У него больше не было ничего, что связывало его с сестрой. Где она? Как она? Дазай не говорил, а чтобы получить информацию — нужны тренировки. И если только Осаму будет доволен — он расскажет. А он недоволен всегда. Рюноске часто лажал, и даже если очень старался, все шло не так.       Акутагава только слышал «Ужасно. Ничтожество. Слабо». И валяющимся на грязном полу его оставляли на месте тренировки, не пытаясь помочь. Рюноске должен сам был добраться до медсестры, либо останется истекать кровью, пока не умрет. Но в большинстве случаев такой слабости парень себе не позволял, спасая себя сам, а поход к медсестре был только в случае, если уже совсем все плохо. Но такое было очень редко. хххх Я снова провалился. Дазай-сан недоволен мной. Я до сих пор не знаю, где Гин, я буду стараться дальше. Я смогу. Я смогу, ради Гин. ххх Я снова встретил напарника Дазай-сана, он поздоровался со мной и спросил, как я. Зачем? Я выгляжу ужасно? Я выгляжу слабым? Нельзя, нельзя… ххх Его зовут Чуя-сан. Я думал поинтересоваться о моей сестре, но стоит ли? Вряд ли Дазай был бы доволен мной.       Записи Акутагавы становились все больше, все больше он выписывал свои чувства в мельчайших подробностях, будто в будущем хотел показать это всё Гин, но конечно, он бы не стал. Это личное, не для чужих. Но и Гин не чужая. ххх Сегодня я убил людей, которые были нужны Дазай-сану. Я не жалею о своем поступке, но получил по заслугам. Мой Расёмон стал лучше меня слушать и спас от пуль. Тренировки идут на пользу, а еще я часто тренируюсь по ночам. Видел сегодня Чую, когда выходил из лифта. Я чуть не упал на его глазах. Это ужасное чувство, что он чуть не увидел мою слабость. Чуя-сан непонятный… Звал меня пообедать, я ему мягко отказал. Я не хочу ничего, кроме тренировок.

***

      Тренировка снова окончилась тем, что Рюноске свалился в обморок. От недоедания и множества физических тренировок, организм парня просто не смог выдержать такой нагрузки и решил отключиться, чтобы хоть как-то набраться сил. Проснулся он сразу же через несколько минут, но ни Дазая, никого тут уже не было. Акутагава попытался встать, но боль в животе от удара Осаму сразу дала о себе знать, и парень рухнул на колени.       Он посидел минуту, а потом резко встал, чтобы не успеть почувствовать боль. План был провальным, а боль только усилилась, но парень смог удержаться на ногах, а потом и дойти до лифта.       Он медленно вышел из лифта, держась за стену, но сил не было и хотелось немного посидеть и отдышаться. Парень уже был готов свалиться, но голос рядом заставил его дернуться и посмотреть на говорящего.       — Эй, ты в норме? — спросил парень с кудрявыми рыжими волосами.       Акутагава помнит его — напарник Дазая. Он уже видел его рядом с ним, но не понимал, кто этот рыжий парень. Почему Дазай так смеется с ним, разговаривает шутками, когда Рюноске получал только злые взгляды и слова, что он слабак? Что он делает не так? И только услышав от Дазая, что его ждет его «напарничек», он понял. И он завидовал.       — Да, всё хорошо, извините, — ноги подкосились, и он чуть не упал. Чуя сразу приподнял одну бровь, оглядев парня.       — Выглядишь ужасно. Нужна помощь?       — Нет, благодарю.       Накахара минуту постоял, будто ожидая, когда парень поменяет свое мнение и скажет: «Да, да, помоги». Но этого не случилось.       — Не хочешь составить мне компанию и сходить со мной поужинать?       Чуя выглядел немного разгневанным и уставшим, сложно не догадаться, с кем этот парень только что виделся. Рюноске завидовал, очень завидовал, но и понимал, что от этой зависти нет смысла. Дазай выводит Чую морально, а Акутагаву физически. И то, и то — ужасно. Конечно, хотелось бы, чтобы Дазай и с ним так разговаривал, шутил… Но осознание, что это вряд ли случится, тоже было. И он не особо верил, единственное, что ему надо — признание. Просто: «Ты сильный», а с этим он узнает, где Гин.       — Извините, но у меня дела. Мне жаль.       Чуя не стал настаивать дальше и со словами: «Хорошо, тогда до встречи», ушел, и тогда Рюноске смог расслабиться.

***

      Акутагава изнурял себя тренировками, отдавал всего себя, но всегда Дазаю что-то не нравилось. А Рюноске винит только себя. Он не достиг ничего. И парень не понимает причину этого всего, ведь сколько он не тренируется — результата будто нет. И Дазай никогда его не хвалит, но даже простое: «Ладно, иди», а не «Ничтожество», уже радует Акутагаву. Значит, все-таки, немного он продвинулся, и может скоро от услышит от Осаму что-то большее… ххх Сегодня я потерял сознание. Упал в обморок. Проснулся уже на больничной койке, и собирался сразу уйти, но мое состояние мне не давало даже возможности встать. Медсестра сразу подошла ко мне, и позвонила, как я уже знаю, Накахаре-сану. Он пришел, и злился на меня. Вечером я узнал, что Дазай-сан и Накахара-сан подрались. Причину никто не знает, и хоть мне интересно, но я никогда не узнаю, как Дазай-сан позволил себя ударить, так еще и перевел всё в драку. Да и была ли она такая, как все говорят? Сплетники могут многое наговорить, а в итоге все окажется совсем не так. ххх Накахара-сан дезинфицировал мне раны. Ненавижу себя и свою слабость.       Снова Акутагава провалился, и он не понимает, в чем причина. Когда он столько тренируется, не спит ночами, чтобы утром показать, какой он молодец, получается, что его кидают лицом в грязь. Будто никаких тренировок и не было, а он обычное ничтожество, не способное ни на что. «Я трачу свое время зря. Ты ничему не учишься, зачем ты такой нужен? Я давно мог обучить даже собаку сражаться, а ты не можешь. Зря я тебя спас, ты бесполезный», — последние слова, за которым был сильный удар, что казалось, что все ребра сразу сломались.       Накахара нашел парня уже в коридоре, Акутагава не смог дойти несколько метров до своего кабинета. Он просто свалился на колени, пытаясь с трудом дышать. Голова гудела, и он даже не услышал, как к нему подошел Чуя и начал трясти за плечо, пытаясь привести парня в сознание.       — Так, вставай, я помогу тебе дойти до медсестры, — сказал Чуя, и Акутагава будто проснулся, поднимая голову.       — Нет, прошу, не надо… Я пойду к себе, честно, все хорошо…       Акутагава встал и через боль, но он держался. Секунда — и он чуть не оказался на полу, когда Чуя его поймал за локоть, удерживая.       — Нет, дорогой мой, но мы идем.       — Пожалуйста, только не к медсестре…       Наверное, ему стоило пойти к медсестре, ведь девушка там работала прекрасная. Она всегда была к нему добра, могла отвлечь от боли во время обработки ран, да и вообще очень любила поговорить, и от нее Рюноске узнавал больше информации, чем от других. Например о драке Чуи и Дазая, о которой ему бы никогда никто не рассказал. Хоть она и сама не много знала, а только о состоянии Чуи, ведь Дазай к ней не приходил, но она даже этой долей информации могла поделится. Она наивная. Акутагава считал, что от нее скоро избавятся, но нет.       Но единственная причина, почему он не пошел — потому что ей надоело. Сколько Акутагава там был, в итоге девушка уже сама начинала злиться на Дазая за его методы, и обещала, что будет жаловаться на него. А Рюноске не хочет, чтобы Осаму еще и от нее избавился, а он может. Вряд ли Дазай будет игнорировать то, что кто-то тут против него и еще пытается выступать. Поэтому Рюноске начал ходить туда еще меньше и уже только в крайних случаях, если понимает, что уже не справляется со своим состоянием.       — Она плохо лечит? Мне разобраться?       — Н-нет, но прошу, я не хочу…       — Ты как ребенок. Хорошо, пошли ко мне, но я буду лечить больно. Ты еще сам попросишься к медсестре.       Чуя обхватил парня за талию, а руку парня перекинул через плечо. Так он довел парня до кабинета, а потом посадил на диван. Акутагава еле держался, чтобы не пискнуть от боли. Да, Чуя постарался посадить его как можно аккуратнее, но это не особо помогло и боль была ужасная. В голове Рюноске сразу пронеслась вся жизнь, и он пытался не потерять сознание прямо тут.       Достав аптечку, он подошел к парню, говоря ему снимать футболку. Как же сложно было смотреть Чуе на сидящего парня, очень больно. А увидеть его раны еще страшнее, осознавая, кто виновник, кто доводит до такого состояния. И Накахара ничего не смог сделать. Разговор с Дазаем перешел в драку, и никто никому ничего не доказал, Осаму даже не попытался стать добрее, а, как показалось Накахаре, стал даже более агрессивным к парню, и на это было невозможно смотреть. Понятное дело, что Чуя бы не смог забрать парня под свое крыло и стать наставником, потому что таких навыков у него нет, и это слишком сложно для него на данный момент, но он хотел хотя бы попытаться заставить Дазая стать немного добрее.       — Ч-что? Можно нет?       — Чего «нет»? Ты ребенок пятилетний? Почему я должен упрашивать тебя снять футболку, чтобы обработать чертовы раны? Снимай и без лишних слов.       Акутагава понимал, что отнекиваться не поможет, поэтому выбора не было. Сняв футболку, Чуя осмотрел его. Ситуация была не из лучших, и хорошим выбором было бы отправить парня к медсестре, но если он не хочет, придется самому справляться. Намочив спиртом ватку, он начал прикладывать к ранам. Очень неприятно, но Акутагава стойко терпел. Ни разу за процедуру не пискнул, и парень уж думал, что он умер там.       — Жив? — спросил Чуя.       — Д-да…       — Тогда можешь одеваться и остаться спать здесь, ты вряд ли дойдешь до дома, и лучше тебе передохнуть. Прошу провериться у врача о своем состоянии, дышишь не очень.       — Я…       — Спи, я ушел. Утром меня не будет, поэтому закрой кабинет, ключ на столе.       Чуя сразу ушел, Акутагава даже не успел и слова сказать. Но он был даже благодарен. Сил идти не было, да даже до своего кабинета он бы, скорее всего, не дошел. И попасться Дазаю в таком состояние не очень хочется, поэтому он воспользовался этой возможностью от Накахары, хоть это очень унизительно для парня. Но Рюноске уже и так перед ним опозорился сто раз, что уже нет смысла притворяться и строить образ.