Омрачение твоей души

      — Каково это, умереть? — спросил Барти во время третьего и последнего прихода Гарри. Завтра Гарри едет в Хогвартс.       Гарри улыбнулся ему через стоящую между ними на кофейном столике шахматную доску.       — Когда я умер в первый раз…       — Стой, в первый раз? Сколько раз ты умирал? — спросил Барти, снова ставя пешку на место, которой хотел походить.       — Дважды, — с теплой улыбкой сказал Гарри. Во время их недолгого знакомства он понял, что Барти – настоящий рэйвенкловец и хочет знать все. Любопытство Барти даст фору гарриному. — В первый раз Волан-де-морт швырнул мне в лицо убивающее заклинание…       — Ничего я тебе в лицо не швырял, Поттер, — сказал Волан-де-морт, бросив взгляд в его сторону. Он сидел на обычном стуле и наносил последние штрихи на зачарованные, серебряные и небольшие зеркальца, с помощью которых они смогут общаться, параллельно наблюдая, как они играют в шахматы. — Я попал тебе прямо в грудную клетку. Всегда целься в наиболее крупную часть цели.       — В любом случае, — продолжил Гарри, — мне попали куда-то убивающим заклинанием, из всего, это был самый быстрый, лучший способ умереть. Ни боли, ни страха, пуф – и ты мертв.       — Хах, — сказал Барти, наконец ходя пешкой вперёд. — Люди годами строили теории по этому поводу, но никто не мог доказать, что она быстрая и безболезненная.       — Так было до сих пор, а сейчас есть два человека, которые могут поделиться опытом из первых уст, — он посмотрел в сторону. — Да, Том?       Раз-другой Гарри звал его по настоящему имени, чтобы посмотреть, как он отреагирует. Старый Волан-де-морт его ненавидел и не побрезговал бы в ответ швырнуть проклятий.       Новая и улучшенная версия просто вздохнула.       — Не называй меня так, — сказал Волан-де-морт, раздраженно глядя на Гарри, словно знал, к чему он все это. — Но то, что убивающее заклинание, как и было сказано, быстрое и безболезненное, — правда.       — Арка ощущается по-другому, — объяснил он Барти, который так внимательно слушал, что, казалось, не дышал. — Материя и материей-то не ощущается, все так, будто тебя поглощает ледяной порыв ветра. В глазах сразу же темнеет, но на секунду, когда ты понимаешь, что вокруг темнота, ты останешься в сознании. А потом все снова светлеет, и ты уже в лимбо.       — От этого ты задумываешься, куда делось твое тело, — рассуждал Барти. — Что с ним случилось где-то за пределами лимбо.       — Да? Я думал над этим. В лимбо его не было, по крайней мере, я его не видел, — Гарри с секунду рассматривал шахматную доску и сделал ход ладьей. Он проигрывал. Сильно. — Теперь ты или, по крайней мере, прошлый ты знаешь каково это, поцелуй дементора.       — Поттер, — огрызнулся Волан-де-морт, когда Барти резко побледнел, и у него сделался такой вид, будто он вот-вот блеванет на шахматную доску. — Хватит травмировать моего помощника.       — Прости, — пробормотал Гарри. Он не хотел расстраивать Барти. — Ты был довольно хорошим учителем Защиты, если тебе от этого станет легче, и ты даже как-то обернул Драко Малфоя в белого хорька, а потом подбрасывал его по всему вестибюлю, это до сих пор одно из самых смешных зрелищ в моей жизни.       Барти издал полусмешок.       — Если мальчишка хоть капельку похож на отца, его, наверное, и надо было поставить на место.       — Именно, — посмеиваясь, сказал Гарри, он был рад, что Барти так быстро оправляется. — Пока не забыл, когда вы планируете проводить ритуал, и там нужно будет мое присутствие?       Гарри уже предоставил Волан-де-морту парочку флаконов со своей кровью.       — На Самайн, — сказал Волан-де-морт, взмахнув палочкой над одним из зеркал у себя на коленях, повторяя все тоже самое. — Твое добровольное присутствие усилит ритуал.       — Может, я могу улизнуть и присоединиться к вам, но только после хэллоуинского пира. Если меня не будет на пиру, и я где-то в это время вернусь, Дамблдор, скорее всего, что-то заподозрит.       — У меня не было в планах объявлять о своем возвращении или, как в прошлый раз созывать последователей.       Гарри пару секунд обдумывал это.       — Хорошо, но Снейп все равно почувствует, что ты вернулся, так? И расскажет старику.       — На секунду Северус почувствует небольшое жжение, но, если я никого не призову, у него не будет никаких доказательств, что что-то было, — сказал Волан-де-морт с маленькой довольной улыбкой на лице.       — Хочешь оставить старую личность? — спросил Гарри. Чтобы развлечь себя, перед сном он какое-то время планировал новую жизнь Волан-де-морта, поэтому у него была куча идей. — Ты можешь придумать себе полностью новую личность, чтобы Дамблдор тебя не заметил. Или можешь стать своим же сыном. Они в жизни не смогут привлечь тебя к ответственности за любые предыдущие преступления, но ты всё равно сможешь поддерживать связь со слизерином, и доведешь старикашку до белого каления.       — И тебя это устроит? Если я избегу правосудия? — Волан-де-морт взглянул на него почти с вызовом. — Я убил твоих родителей, Поттер, или ты уже забыл?       — Нет, не забыл, — сделав глубокий вдох, сказал Гарри. Он думал об этом ещё с их первой встречи с Волан-де-мортом и самую малость чувствовал себя виноватым за то, что поступал несправедливо по отношению к своим родителям и всем жертвам Темного лорда, но затем вспомнил, что большинство волшебного мира в считанные секунды проголосовало за его казнь, и вот его это больше не волнует. — Как по мне, мы в расчете. Я добился правосудия или мести, называй как хочешь, ещё в прошлой жизни. В этой жизни мы заодно, не потому что у нас душа на двоих, а потому что у нас общий враг, который хочет смерти нам обоим. И, думаю, мои родители хотели бы, чтобы я жил, больше, чем отомстить тебе.       Волан-де-морт глядел на зеркальца на коленях, обдумывая ответ Гарри.       — Значит, по сути, ты хочешь, чтобы мы оба начали с чистого листа и оставили любые конфликты, которые были между нами, в прошлом.       — Да, — решительно кивнув, сказал Гарри.       — Очень зрелый подход, — впечатленно сказал Барти.       — Может это так и выглядит, но вообще мне не одиннадцать, а восемнадцать.       — О, поверь мне, я знаю. Поубавь зрелость, когда будешь в Хогвартсе, или люди заметят, — Барти сходил конем. — Шах и мат, кстати.       — Что? — удивлённо уставившись на шахматную доску, спросил он. Шахматы просто не его игра. Никогда не была его, и никогда не будет.       — Готово, — сказал Волан-де-морт, раздав им с Барти по зеркальцу и оставив одно себе. — Чтобы заработало твое, Барти, приложи его к метке. Твое, Поттер, заработает, когда обратишься к нему на парселтанге. Потом говорите имя того, с кем хотите поговорить, и зеркальце свяжется с ним. По другую сторону связи зеркальце будет излучать мягкое свечение и потеплеет. Носите его в кармане и не пропустите звонков. Так мы сможем организовать дальнейшие встречи и твое присутствие на ритуале в Самайн.       — Замечательно, спасибо, — сказал Гарри, любуясь маленькими руническими стрелами, выгравированными на серебряной крышке. — Квиррелл же не станет выпускать на Хэллоуин тролля, да?       — Квирреллу было сказано должным образом преподавать и докладывать мне обо всех событиях в замке, ничего больше.       — Ничего больше? — оживился Гарри, когда ему в голову пришла потрясающая идея. — Значит, ты не против, если я стащу философский камень, да?       Прежде, чем Волан-де-морт смог ответить, вмешался Барти.       — Если он — не подделка, — когда и Гарри, и Волан-де-морт посмотрели на него с лёгким изумлением и удивлении, он добавил: — Ни один из вас об этом раньше не подумал? Серьёзно? Потому что это могла бы быть идеальная уловка. Пустить слухи о том, что настоящий камень в Хогвартсе, спрятать подделку там, где ты можешь ждать, пока захлопнется ловушка, и не волноваться, что настоящий камень может попасть не в те руки.       — Хах, — сказал Гарри, который был впечатлен тем, что Барти до этого додумался, потому что ему или кому-то ещё, кого он знает, никогда не приходило это в голову. — Есть только один способ узнать. Я стащу его.       — Развлекайся, — сказал Волан-де-морт невозмутимым тоном голоса. — Не попадись.       — Конечно, не попадусь, у меня все спланировано, — с ухмылкой на лице он наклонился вперед. — Я буду играть часть… А вообще, я буду вести себя как Том Реддл.       — О, да, — пробормотал Волан-де-морт. — Так ты вообще не вызовешь у старикашки подозрения.       — Нет, не как жуткий, страшный Том-Реддл-Темный-лорд, — настаивал Гарри. Он миллион раз думал о своем поведении в Хогвартсе. Он правда его распланировал. — А как умный, любезный Том Реддл, разве что без предрассудков.       — Я все равно останусь при своем, — устало сказал Волан-де-морт. — Если будешь хотя бы отдаленно вести себя как я, старикашка начнет что-то подозревать.       — Справедливости ради, — тихо сказал Барти, словно был не уверен, будут ли в тему его мысли. — Исходя из того, что в тебе находится осколок души нашего Лорда, он все равно будет что-то подозревать, что бы ты ни делал, и куда бы тебя ни распределили.       — На Слизерин, — Волан-де-морт не смог не заметить.       — На Гриффиндор, — тут же последовало от Барти.       — На Рэйвенкло, — сказал Гарри, чуть сощурившись на своих спутников, чтобы расставить все точки над и. Он пойдет в Рэйвенкло, мать вашу. — Но ты прав, Барти, поэтому я решил делать упор на учеников, наладить связи без предрассудков на всех факультетах. Быть добрым и любезным, показывать себя как умного, зрелого юношу с любовью к учебе. И в квиддич, поскольку мне нравится, я все равно буду играть.       — Черт, — сказал Барти, когда обменялся с Волан-де-мортом пронзительным взглядом. — Все это налаживание связей… он попадет на Слизерин, да?       — Хм, — с маленькой потешной улыбкой на лице Волан-де-морт откинулся назад на стуле. Гарри вздохнул.       Ещё минут пятнадцать они болтали и шутили, но потом Волан-де-морт слишком устал, и Гарри попрощался.       Выйдя из дома, Гарри позвал Кикимера, который переместил их обратно на площадь Гриммо, где его ждал сюрприз в виде стопки книг, стоящих посреди гостиной. В ней было около 150-200 книг.       — Это школьные учебники хозяина Регулуса, все те, которыми он пользовался во время своих школьных лет, — объяснил Кикимер, когда Гарри с отвисшей челюстью пялился на стопку. — Они пылятся в доме, так что теперь юный хозяин может ими пользоваться.       До этого момента, после предательства, что раскололо его жизнь на мелкие кусочки, после того, как он снова умер, после того, как он помирился с Волан-де-мортом, он не проронил ни единой слезинки. И все же, глядя на стопку книг и домовика, стоящего рядом, он дал себе волю и издал всхлип. Он пытался подавить звук, зажмурить глаза, чтобы остановить поток слез, но не смог. Он рухнул на пол, закрывая руками лицо, потому что рыдал и тяжело всхлипывал, и даже не понимал, почему.       Казалось, что все, что случилось: второй шанс, предательство, — и все, что случилось ещё раньше: финальная битва, так много смертей и раненых, Снейп и Фред, умирающие у него на глазах, Добби, умирающий у него на руках, плен, бега, — просто всего, всего вдруг стало слишком много, оно выливалось через край и рвалось наружу, и он задыхался в потоке слез и подавленных всхлипах.       Две длинные и тонкие руки обвились вокруг его плеч.       — Вы хороший юный хозяин, и Кикимер рад вам служить.       — Спасибо, — на всхлипе выдавил Гарри, принимая платок, который наколдовал ему Кикимер. — Ты лучший эльф, и я рад, что ты мой друг.       Кикимер продолжал его обнимать, а всхлипы потихонечку стихали, и Гарри вытер лицо платком. Сложно было передать словами, как он был благодарен Кикимеру. Сложно было представить, что в их первую встречу он ненавидел дряхлого жуткого эльфа, и это чувство было абсолютно взаимным. Но теперь Кикимер был рад, что нашел нового доброго хозяина, а Гарри — потому что нашел полезного эльфа. Домовики — социальные создания, которые предпочитают быть по горло в делах, чтобы чувствовать себя полезными. В прошлой жизни, после смерти Вальбурги, Кикимер провел десятилетие в одиночестве, единственное, что составляло ему компанию, было последнее неисполненное поручение Регулуса. Как же ему, должно быть, было одиноко. Неудивительно, что в этот раз, когда объявился потенциальный новый хозяин, он ухватился за шанс.       — Я буду писать тебе в Хогвартсе, — когда наконец-то высохли слезы, пообещал Гарри. — И позову тебя придти помочь хотя бы с одним делом, но, наверное, их будет больше.       — Кикимер придет и поможет юному хозяину.       Гарри упаковывал в чемодан учебники и сверял названия всех. Книги были на самые разные темы. Естественно по предметам, которые преподавали в Хогвартсе, но и ещё по накладыванию чар, установки барьеров и созданию заклинаний, и ему не терпелось их всех прочесть. Что бы там ни говорил Волан-де-морт, сейчас из него получится превосходный рэйвенкловец. Его новая любовь к чтению началась ещё год назад, когда они жили в палатке. У Гарри не слишком много раз получалось выносить, когда Рон побеждал его в шахматах, и не слететь с катушек, поэтому он пристрастился к чтению той кучи книг, которые упаковала Гермиона. Сначала, чтобы разобраться с крестражами, но вскоре, потому что понял, что, читая, можно изучать новую магию, а времени на тренировки у него было предостаточно. Казалось глупым, что, отучившись в школе волшебства шесть лет, он раньше не понимал, что в книгах есть на самом деле практичные заклинания, но он винил в этом: во-первых, Дурслей, в том, что наказывали его, если он с интересом смотрел на книгу, или у него был хороший отчёт об успеваемости, во-вторых, Рона с его вялым подходом к учебе, который он перенял. Кому хотелось читать скучные книжки, когда их ждал квиддич и рискованные приключения. Сейчас Гарри просто был рад, что повзрослел и понял, что чтение книг и изучение новой магии полезны, делают его жизнь в целом лучше и значительно повышают его шансы на выживание, когда вокруг него есть люди, жаждущие его смерти.       Кикимер перенес в спальню его чемодан, поскольку Гарри решил переночевать перед выездом в Хогвартс на площади Гриммо. Наутро первого сентября Ночной рыцарь будет ужасно загружен и битком набит людьми, а просить Дурслей его отвезти он не хотел. Из опыта он знал, что идти от площади Гриммо до станции Кингс-Кросс всего ничего.       Гарри пошел в ванную, находящуюся через стенку от его спальни, и брызнул себе в лицо воды. Неделю назад он перестал носить очки, прошлым вечером он в последний раз принял зелье для зрения, и был доволен результатом. Но, глядя на свое отражение, он чувствовал разочарование, потому что видел, что даже без очков схожесть с его отцом была сильная. Дело было не только в его лице, хотя его форма и брови были полностью Джеймса Поттера, а вот нос и рот больше походили на его мать. Но при первой же встрече все думали о Джеймсе из-за непослушных волос. И хоть Гарри и любил своих родителей, он хотел, чтобы люди видели в нем отдельного человека, а не копию отца со всеми ожиданиями в придачу.       — Кикимер, — Гарри дал ему горстку галлеонов. — Пожалуйста, купи мне зелье для роста волос и резинок для них на Косой аллее.       Кикимер исчез и за считанные минуты вернулся с флаконом и маленькой сумочкой полной резинок для волос.       — Спасибо, — сказал он и, бросив мимолётный взгляд на инструкцию на флаконе, сделал большой глоток. Кожа его головы сразу же начала адски чесаться, и он с удивлением наблюдал в зеркале, как его волосы все растут и растут, пока они не стали до жопы.       Кикимер фыркнул и медленно опустил голову, чтобы скрыть улыбку.       — Пожалуйста, скажи, что умеешь стричь волосы, — сказал Гарри с теплой улыбкой. Пару щелчков пальцев Кикимера — и волосы были только по плечи, и их легко можно было собрать в хвостик. Понадобится время, чтобы к ним привыкнуть, но, любуясь в зеркале своей новой прической, он с удовольствием заметил, что сходство с Джеймсом значительно уменьшилось. Единственный минус — то, что, когда он будет собирать волосы, шрам будет видно во всей красе, но он пришел к тому, что переживет. Не то, чтобы он пытался скрыть свою личность с началом школы.       Гарри наслаждался великолепным ужином: жареной утиной грудкой со спаржей и жареной картошкой, а потом был большой кусок пирога из патоки и, выпив еще одну чашку чая, он в нервном предвкушении от предстоящей поездки на Хогвартс-экспрессе пошел в кровать.       После долгого душа и шикарного завтрака: яиц-пашот, свеженарезанных фруктов и круассанов, — Кикимер отдал ему ссобойку, обнял его ноги и отправил в путь. Прошлым вечером Гарри отпустил Хедвиг и сказал лететь в Хогвартс, чтобы ей не пришлось весь день торчать в тесной клетке. Чемодан его был в кармане, в руках он нес только кожаный портфель Регулуса, в котором лежала пару книг, мантия и рубашка, чтобы переодеться, когда они доберутся до Хогвартса, и обед.       Прогулка до станции была приятной, он был рад размяться прежде, чем весь день провести сидя. Он добрался до станции почти за десять минут, проскользнуть незамеченным через барьер было легко, поскольку не было большого чемодана наперевес. На платформе было еще не очень людно, но пара семей по ней слонялось. Никто не обращал на него внимания, что давало ему возможность поискать глазами отдельных лиц. Некоторых, чтобы встретить, а некоторых, чтобы избежать.       Только что с платформы ушли родители Гермионы, поэтому она, наверное, уже в поезде. Совершенно точно избегать. Гарри был рад видеть среди других макушек шляпу с чучелом стервятника. Теперь нужно было найти Невилла и организовать встречу. Он не забыл, что Невилл был единственным во время его суда, кто громко возражал, и на этот раз он намеревался с самого начала стать его другом. Он нашел Невилла, когда тот изо всех сил пытался затащить в поезд чемодан, и, поскольку руки у Гарри были свободны, он ухватился за чемодан, чтобы ему помочь.       — Спасибо, — прошептал Невилл, глядя на него широко распахнутыми глазами.       — Ты первокурсник, правильно? Хочешь сядем вместе в купе? — когда Невилл кивнул, он стал пробираться через вагон. Он заметил, что Гермиона сидит в другом пустом купе, но прошел мимо. — Кажется, где-то дальше я видел пустое купе, — через плечо сказал он Невиллу.       Гарри махнул Невиллу заходить в их купе, и, пока тот разбирался со своим чемоданом, он достал палочку и молча наложил на дверь чары незаметности. Он надеялся, что поездка пройдет спокойно, и никакие нежеланные лица типа Рона или Драко не будут им мешать, и он заложит основу дружбы с Невиллом.       — Меня, кстати, зовут Гарри, — сказал он, как только они сели друг напротив друга. — Гарри Поттер.       Невилл три секунды глядел на него в изумлении, а потом вспомнил манеры.       — Приятно познакомиться. Меня зовут Невилл Лонгботтом.       — Лонгботтом? — нахмурился он, притворяясь, что размышляет. — Уверен, что тетя упоминала, что мои родители дружили с парой Лонгботтомов.       Одна из стратегий, на которой он остановился, потому что понял, что рано или поздно он сболтнет что-нибудь, упомянет кого-то или что-то, чего выращенный маглами одиннадцатилетка знать не должен. Но кто сказал, что Лили не держала в курсе всех событий в волшебном мире свою любимую сестру. А Петунья, как прекрасная тетя, которой и была, посвятила своего милого маленького племяшку во все детали. Так что с этого момента всякий раз, когда ему было удобно знать что-то связанное с магией, вся вина перекладывалась на Петунью. Всё-таки даже миссис Фигг не знала, что обсуждалось или не обсуждалось за закрытыми дверями Дурслей.       — А-а, это, наверное, были мои родители, — сказал Невилл, слегка болезненно скривившись.       — Мне жаль, что с ними случилось, — он наклонился вперед в знак сочувствия. — Они были хорошими и смелыми людьми.       — Спасибо, — Невилл сумел выдавить маленькую, немного удивленную улыбку. — Твои родители тоже были такими.       — Спасибо, — сказал он, откинувшись назад. Он нарочно так скоро поднял тему родителей Невилла, потому что хотел, чтобы Невилл понимал, что он знает его секреты и будет держать их в тайне. Плюс ко всему оба они были детьми, которые выросли без родителей, и он хотел обратить внимание на их сходство. — Так, на какой факультет, думаешь, попадешь?       — Ох, — Невилл немного ерзал, очевидно тема для него было непростой. — Моя бабушка хочет, чтобы я пошел на Гриффиндор, но я, наверное, окажусь на Пуффендуе.       — А что плохого в Пуффендуе? Барсуки — дикие создания, — Гарри ухмыльнулся на сбитое с толку выражение лица Невилла.       — Согласен, ничего в Пуффендуе плохого нет, — быстро сказал Невилл, очевидно он заволновался, что каким-то образом оскорбил его. — А ты?       — Надеюсь на Рэйвенкло. Люблю учиться. Но мне напела птичка, что из меня выйдет прекрасный гриффиндорец или слизеринец, так что посмотрим, куда я попаду.       — Слизеринец? — удивленно прошептал Невилл. — Но на Слизерине был Сам-знаешь-кто.       — И? А человек, который предал моих родителей, был на Гриффиндоре. Насколько могу судить, на факультете не без урода. То же самое и с хорошими людьми, их можно найти на любом факультете, — пожал плечами Гарри, стараясь казаться беззаботным, но в то же время внимательно следя за реакциями Невилла. Он хотел изначально заявить, что он человек, который видит за рамками разделений на факультеты.       На секунду Невилл притих, хмурясь, пока обдумывал ответ Гарри.       — Думаю, ты прав. Каких уроков ты ждёшь больше всего?       И они болтали об интересующих их вещах. Гарри почти не заметил, как тронулся поезд. Некоторое время спустя Невилл достал карты и научил его, как играть в подрывного дурака. Как только мимо их купе прошла продавщица сладостей, Гарри быстро открыл дверь заказать себе шоколадных лягушек и сахарных перьев. Оба взяли по паре штук, сравнили карточки и оставили остальные сладости на потом, когда они прибудут в школу. Гарри и Невилл, у которого тоже была ссобойка, наверное, из любезности домовика Лонгботтомов, делились между собой едой, пробуя то, что принес другой.       Пару раз по коридору проходил Драко, очевидно в поисках Гарри, и на удивление раз или два появлялся Рон. Но, благодаря его заклинанию, никто не заметил их купе, и у них с Невиллом выдалась спокойная и приятная поездка.       — Эй, Невилл, — сказал Гарри, когда они переодевались в мантии, когда подъезжали к станции Хогсмид. — Давай пообещаем, куда бы нас ни распределили, оставаться друзьями.       Улыбка Невилла сперва была застенчивой, но быстро стала сияющей.       — Да, было бы неплохо.       Гарри изменил размер своего чемодана и оставил в купе, чтобы эльфы не впали в ступор, когда не найдут его вещей, а потом они с Невиллом выскочили из поезда и смешались с толпой других учеников. Хагрид позвал первокурсников, но Гарри его проигнорировал, и они с Невиллом отправились к лодкам. Он всё-таки ещё никогда в этой жизни Хагрида не встречал. Они подсели в лодку к Сьюзен Боунс и Ханне Аббот, и Гарри быстро представил Невилла и себя. Иметь у себя в союзниках Сьюзен Боунс было особенно полезно, учитывая, что ее тетя, Амелия Боунс, — глава отдела магического правопорядка. Гарри не забыл упомянуть, что надеется, что в школе будут студенческие кружки, а если и не будет, то он создаст свой кружок.       Переправа через озеро была впечатляющей, и на секунду, когда он бросил взгляд на нетронутый разрухами сражений Хогвартс во всем его величии, сердце сжалось. Рядом на лодке плыла Гермиона, которая, не переставая, болтала обо всем, что прочитала, Рон, который, не переставая, жаловался на Гермиону, Дафна Гринграсс, которая, казалось, три секунды, и швырнет проклятье в обоих, и Блейз Забини, который видимо освоил искусство многозадачности, отчего выглядел одновременно и очень равнодушным, и явно позабавленным.       Они с Невиллом, который тоже заметил гам, доносящийся из соседней лодки, обменялись взглядами и подавили смешки. Вид юных, как прежде, Рона и Гермионы вызывал в нем странные чувства. Его охватила ностальгическая тоска по тем временам, когда между ними все было замечательно, когда они были лучшими друзьями, и бурлящее, острое желание мести за ту боль, которую они ему причинили, не снедало его. Но ещё недели назад он решил, что не будет специально пытаться отомстить бывшим друзьям, по большому счету потому, что они ещё ничего ему не сделали, а он не желал вредить двум одиннадцатилеткам, только чтобы почувствовать себя лучше. Он был не таким человеком. Но, игнорируя их, он все же немного отомстит. Ведь свои прошлые личности Рон и Гермиона строили на том, что были лучшими друзьями Гарри Поттера. А единственное, почему они вообще стали друг с другом дружить, было из-за Гарри.       Не исключено, что без него их будущее станет не настолько светлым, как было в первой жизни. У Гермионы весьма жестокая и тираничная личность, да и социальные навыки не на высоте, особенно в юности, как сейчас, она не ладила с Лавандой и Парвати, ее соседками по комнате, прежде всего из-за того, что считала себя лучше их. Она застрянет на факультете, на котором ее лучшие качества, ум и трудолюбие, будут считаться негативными, а не позитивными чертами. Шансы на то, что она в ближайшие пару лет заведет друзей мизерные.       А Рон со своей сильной неуверенностью и нехваткой мотивации самому превзойти старших братьев, стараться самосовершенствоваться и улучшать свое положение. Каков шанс того, что у него будут хотя бы какие-то нормальные отметки без стоящей над ним Гермионы? Рону не хватало того, что делало его братьев успешными. Магических талантов Билла, амбиций Чарли и Перси, ума близнецов. Какое у него было бы будущее, если бы Кингсли не преподнес ему работу мечты на блюдечке с голубой каемочкой? Без Гарри и их приключений он бы занимался бумажной работой в министерстве, которую Артур Уизли бы и организовал, попросив нужных людей вернуть должок, даже может в офисе самого же Артура.       Да, Гарри знал, что отмщения в виде игнорирования Рона и Гермионы, исключения их из его круга общения, ему будет достаточно.       Вскоре их переправа через озеро подошла к концу, и он последовал за Невиллом в вестибюль. Гарри слегка отступил назад так, что ученикам был виден только его профиль, чтобы они не заметили его шрам. Какие-то дети оглядывались, ища его, Драко спрашивал Дина Томаса, который был очень сбит с толку, не видел ли он Гарри Поттера, потому что он должен учиться на их курсе. Но они ожидали увидеть мини Джеймса Поттера в очках, и он был очень рад, что помаялся с коррекцией зрения. Невилл заметил нежелание Гарри быть замеченным и подыграл ему, встав перед ним, тем самым заслонив его от взоров.       Привидения представились, затем Макгонагалл произнесла речь, и их наконец-то пустили в Большой зал. Гарри и притворяться сильно не пришлось, что он в восторге от увиденного. Последний раз, когда он видел Большой зал, он лежал в руинах. И только от того, что он снова видел его целым и невредимым, на его лице растянулась улыбка.       Началось распределение, и с первого раза ничего не поменялось. Гермиона, как и Невилл, попала на Гриффиндор. Это было неудивительно. Он знал, что Невилл вырастет в молодого человека, бросившего вызов Волан-де-морту, обезглавившего громадную ядовитую змею, и позже гласно протестующего против целого Визенгамота. Он до мозга костей был гриффиндорцем. Он особенно громко ему аплодировал.       Вскоре назвали его имя, он пропустил мимо ушей все восторженные голоса вокруг, сел на маленькую табуретку, и ему на голову опустили шляпу.       — Что тут у нас, — сказала у него в голове Шляпа. — Не первый раз вы здесь сидите, и хорошо проявили себя на Гриффиндоре, но после предательства, которое вы пережили, этот факультет больше не для вас.       — Рэйвенкло, Рэйвенкло, Рэйвенкло, — упрямо думал он.       Шляпа пыльно усмехнулась.       — Оттого, что вы узнали, мистер Поттер, что мир не схлопнется, если иногда брать книгу в руки, рэйвенкловцем вы вдруг не становитесь. Есть только одно место для вас со всеми вашими теперешними амбициями и тем, что вы пользуетесь друзьями.       — Ой, да ладно, — Гарри понимал, к чему всё идёт, и ему это вообще не нравилось. — Если распределишь меня туда, Дамблдор в жизни не станет мне доверять.       — Мистер Поттер, куда бы я вас ни распределила, директор никогда не будет вам доверять, учитывая, что он знает о вашей душе.       — Может Пуффендуй? — попытался Гарри, чувствуя себя довольно отчаянно.       — Бедные барсучата не переживут вас с вашими планами. Нет, мистер Поттер, ваш новый друг был совершенно прав. Ваше место на… СЛИЗЕРИН.       Да блять.       Волан-де-морт же ему все мозги вынесет по этому поводу, да?