Омрачение твоей души

      По смолкшему залу эхом пронеслись три тихих хлопка. Невилл быстро перестал хлопать, когда понял, что он единственный аплодирует. Отдав Макгонагалл шляпу, Гарри спрыгнул с табуретки и улыбнулся своей бывшей главе факультета, которая выглядела так, будто он запустил ей в лицо дохлой скумбрией. Он сомневался, что когда-то видел ее настолько ошарашенной. Он слегка помахал Невиллу, пожал плечами, как бы говоря: «Что возьмёшь с этой тупой старой шляпы», и, словно вообще не расстроенный своим распределением, он пошел в сторону стола Слизерина. Он слегка пригнул голову, притворяясь, будто это молчаливое всеобщее внимание для него немного слишком, и быстро уселся рядом с Теодором Ноттом, напротив Панси Паркинсон.       Макгонагалл наконец-то пришла в себя и вызвала следующего ученика. Он тепло улыбнулся своим сокурсникам и притворился, что следит за распределением, когда на самом деле он воспользовался этой возможностью, чтобы понаблюдать за учителями, как они поживают.       Снейп сощурил глаза и поджал губы, словно был уверен, что все распределение Гарри — одна большая шутка, которую он придумал. Ничего удивительного. Рядом сидел Квиррелл без тюрбана, но и без волос тоже. Гарри не знал, всегда он был лысым, или это было последствием того, что короткое время на нем жил Волан-де-морт. Несмотря на это, он выглядел здоровым и полноценным и не обращал на него ни малейшего внимания.       На лице у Дамблдора сияла искренняя улыбка, но голубые глаза, наблюдающие за Гарри, были резки. Улыбнувшись в ответ, с него не сходило дружелюбное выражение лица, язык тела являл легкую застенчивость, и пару секунд спустя его внимание вернулось к распределению, где Рона отправили на Гриффиндор. Вскоре после того, как рядом с ним расположился Блейз Забини, встал Дамблдор, чтобы объявить своим нелепым способом начало ужина. Появилась еда, и ученики начали болтать, доверху забивая тарелки вкусными блюдами.       — Для тебя, Поттер, это наверное шок, — сказал Малфой, сидящий рядом с Паркинсон. — Как же ты, должно быть, разочарован, что оказался на Слизерине.       — С чего бы? — весело ответил он, когда потянулся к тарелке сосисок и положил себе одну. — Я слышал, что Слизерин — лучший из всех факультетов в Хогвартсе. Ты утверждаешь, что это неправда?       Малфой поперхнулся, а щеки его вспыхнули.       — Нет, конечно, я не это имею в виду.       — Тогда не знаю, в чем проблема, — сказал Гарри, накладывая себе картофельное пюре. Рядом Забини и Нотт сделали по глотку тыквенного сока, чтобы скрыть изумленные улыбки.       — Но у тебя родители были на Гриффиндоре, — сказала Паркинсон, ее вздернутый носик сморщился, словно один разговор с ним каким-то образом вызывал у нее отвращение.       — Я никогда не видел своих родителей, поэтому не понимаю, почему это так важно. Я отдельная личность, — он пожал плечами и попробовал картошку. Было вкусно, но не так, как у Кикимера. — Я думал, что попаду на Рэйвенкло, поскольку мне нравится учиться, — добавил он, когда проглотил еду. — Но шляпа решила, что этот факультет мне подходит больше, и вот, как и вы, я здесь.       — Какие тебя интересуют предметы? — спросил его Нотт. У него был тихий голос и спокойная манера поведения, Гарри сомневался, что в прошлой жизни вообще с ним хоть раз разговаривал. Или, если уж на то пошло, слышал, как он с кем-то говорит.       — На самом деле многие, — сделал глоток тыквенного сока Гарри, он был рад, что у него появилась возможность выставить себя еще с самого начала прилежным учеником, рвущимся к знаниям. Он все равно планировал завести союзников на всех факультетах посредством студенческого кружка, и то, что его неожиданно распределили на Слизерин, ничего не изменило. — Защита, трансфигурация, чары, эти три точно. Но я ещё читал о рунах, барьерах, зачаровании, они тоже оказались довольно любопытными.       — Ты не лгал, когда говорил, что мог оказаться на Рэйвенкло, — сказал Забини, который выглядел немного впечатленным, и Гарри воспользовался заминкой, чтобы создать почву для дальнейшего.       — О, да, хочу изучать магию, насколько это возможно. Хотя не уверен, будут ли у меня хорошо получаться все предметы, поэтому надеюсь у нас будут студенческие кружки. А чего вы двое ждёте?       — Зелья, — сказал Забини.       За ним тут же последовал ответ Нотта: — Чары.       Гарри посмотрел дальше на людей за столом, и его внимание привлекла Дафна Гринграсс, которая осторожно улыбнулась.       — А я жду с нетерпением рун, — сказала она. — Моя мать — рунолог.       — Да? — сразу же оживился Гарри, отчего Забини фыркнул, а Нотт усмехнулся. — Какие книги она порекомендует начинающим?       — Потом скажу названия, — сказала Гринграсс и вернулась к ужину.       Паркинсон напротив него все еще выглядела так, будто в нос ей ударил запах чего-то грязного, а выражение лица Малфоя будет наверное лучше описать как сложное. Он выглядел так, будто одновременно хотел и присоединиться к разговору, и оскорбить его за то, что его посмели распределить на его факультет.       У него оставалось дружелюбное и открытое выражение лица, он напоминал себе, что все они дети. Просто кучка одиннадцатилеток, чьи политические взгляды, по большей части, были копиями их родителей. В определенный момент они станут уже только их взглядами, у Гарри в запасе годы, чтобы оградить их от предрассудков, и направить к более равному мировоззрению. — Так, — сказал он, поймав взгляд Малфоя, — какая у кого любимая команда по квиддичу?       Малфой стал заявлять, что Сенненские соколы — лучшая команда в лиге квиддича, хотя его быстро заткнула Трейси Дэвис пылкой речью о том, почему Уимбурнские осы заслуживают в этом году победы. Весь оставшийся ужин они разговаривали о квиддиче, и в какой-то момент подключились все первокурсники, даже Паркинсон, которая, кажется, была скрытой фанаткой Паддлмир Юнайтед. Гарри выбрал своей командой Татсхилл Торнадос, по большей части потому, что никто из учеников ее не поддерживал, а так он сможет присоединиться к шуткам.       Ужин подошел к концу еще до того, как они это поняли, и Гарри был уверен, что заложил хорошую основу для своей новой личности. Дружелюбный, умный, тянется к знаниям, с радостью общается со своими однокурсниками и обсуждает важные темы типа Квиддича. Он был уверен, что у наблюдающих за ним профессоров, типа Снейпа и Дамблдора, тоже сложилось такое впечатление.       Дамблдор выступил с речью, в которой предупредил учеников, что на третий этаж ходить запрещено, и Гарри изобразил приятную озадаченность, словно ожидал, что директор пошутил, а шутка оказалась несмешной. После, двое старост отвели их в подземелье, и Гарри внимательно следил, куда они идут. В гостиной Слизерина он был только единожды, и то это было очень давно. Интерьер остался таким же, каким он его помнил. Темное дерево, кожаная мебель, зеленые тона, на открытых балках и на потолке резьба по дереву в виде змей. В большом камине, занимающем одну стену, горело бушующее пламя. Чуть дальше две двери, ведущие в спальни.       — Меня зовут Джемма Фарли, — сказала девушка-староста.       — Фредрик Бэддок, — представился рядом парень-староста.       — Добро пожаловать на факультет Слизерин, — продолжила Фарли, она была миниатюрной волшебницей с темными глазами и волосами, острыми чертами лица и цепким взглядом. Бэддок во многом был ее противоположностью. Высокий, со светлыми волосами, круглым лицом и мягкими чертами лица. — Но перед тем, как объяснить правила, мы выслушаем главу нашего факультета.       — Добро пожаловать на факультет Слизерин, что правда, то правда, — сказал Снейп и вышел из тени позади них. Все первокурсники, включая Гарри, подскочили. Откуда, мать вашу, Снейп вылез? Из тайной двери? У него сразу же появилось желание это выяснить.       — Вы попали на лучший, но и самый осуждаемый факультет Хогвартса. Следующие семь лет будут непростыми. Остальная школа будет вам не доверять, обвинять, бояться, им будет все равно, виноваты вы или нет. В глазах мира вина всегда лежит на Слизерине. Следовательно, вам нужно искать на своем факультете союзников. Только слизеринец знает, каково это, когда тебя строго осуждают факультеты Хогвартса. Сила в количестве, и, если вы будете работать вместе, у вас будет больший шанс на выживание и развитие, — Снейп на секунду замолчал, его мрачные глаза перемещались с одного первокурсника на других. — Я ожидаю от вас усердной учебы. И не потерплю лени. Чтобы вы ни творили, не попадитесь. Если все же попадётесь, потерянные очки будут меньшей из ваших проблем. И когда я с вами разберусь, вы будете мечтать о том, чтобы неделю драить туалеты, — Снейп сощурил глаза, чтобы акцентировать на этом внимание. Нотт рядом с Гарри сглотнул. Даже Гарри было не по себе от этой угрозы. — И последнее, моё рабочее время висит на доске объявлений. Проблемы внутри факультета всегда сначала решать через старост, а потом уже идти ко мне. Однако, если вам кажется, что у вас проблема, которая требует моего немедленного внимания, моя дверь всегда открыта, — и, сказав это, Снейп кивнул Фарли, которая начала объяснять бытовые моменты, типа комендантского часа, где искать новый пароль, что-то про собрание факультета, которое проходило каждую пятницу сразу после ужина.       Когда Фарли закончила, Снейп приблизился к Гарри и одарил испепеляющим взглядом.       — Поттер, к вашему сведению я не потерплю никаких розыгрышей или травли.       Гарри моргнул и признательно улыбнулся профессору.       — Спасибо, что сказали, профессор. В начальной школе у нас были большие задиры, и учителя почти ничего с ними не делали. Я рад, что здесь все по-другому.       Снейп замер, на какой-то момент, казалось, что он не может решить: уставиться на него или огрызнуться. Затем он прочистил горло, для убедительности одарил взглядом всех первокурсников, развернулся на пятках и резко отвесил: — Свободны.       Гарри закусил губу, чтобы сдержать рвущийся наружу смех. Один-ноль, в пользу Поттера. Он ещё недели назад решил что будет относиться к Снейпу так же, как к Дурслям. По возможности избегать или, в противном случае, быть всегда вежливым и никогда, никогда не давать повода на него злиться или наказывать. Теперь же, с учетом того, что Снейп — глава его факультета, избегать его будет тяжеловато, но он все равно намеревается не делать ничего, что может его вывести из себя. У него уже был главный враг в виде Дамблдора. Прибавление в этот список ни к чему. Это касалось не только Снейпа, но и всех его сокурсников-слизеринцев. Гарри понимал, что все старшие курсы ждут не дождутся узнать, что он из себя представляет, вольется ли он в их ряды, но по сути они акулы, кружащие в воде. И как только они учуют каплю крови, слабость, то набросятся.       Ещё это было причиной, почему теперь он был решительно настроен как можно скорее присоединиться к команде по квиддичу. Он планировал играть в квиддич в любом случае, потому что ему это нравилось, теперь он слизеринец, присоединившись к команде, он получит на факультете определенный статус, а для слизеринцев статус значил все. Гарри сделал мысленную пометку подойти где-то на неделе к Маркусу Флинту и показать свои навыки ловца. Он был уверен, что, как только Флинт увидит, как он летает, он мигом будет в команде.       Бэддок попросил быть внимательными, и мальчики последовали за ним через левую дверь в спальни. Вместо лестниц было несколько расширяющихся коридоров с тяжёлыми дверьми. Слизеринская спальня первокурсников немного напоминала гриффиндорскую. Мебель вся точно такая же, только шторы другого цвета. И вместо квадратных окон, выходящих на хогвартские ландшафты, были круглые, которые открывали вид на подводный мир озера. В комнате стояло шесть кроватей, три по обе стороны, у каждой был маленький столик и шкаф. Дверь в конце комнаты вела в ванную с двумя туалетными кабинками, двумя душевыми и четырьмя умывальниками.       Чемодан Гарри стоял перед кроватью, находящейся посередине, по правую сторону комнаты. По бокам были кровати Малфоя и Забини, а на противоположной стороне Нотт, Крэбб и Гойл.       С тихим вздохом Гарри уселся на свою кровать и пару минут просто все переваривал. Он вернулся в Хогвартс как первокурсник, попал на Слизерин, и у него впереди семь лет, чтобы завести новых друзей и обзавестись полезными связями между учениками школы.       — Поттер, — сказал Малфой, когда открыл чемодан.       Подняв руку, Гарри его перебил.       — Гарри. Мы будем еще много лет делить комнату. Меньшее, что ты можешь сделать, — звать меня по имени.       — Теодор, — сказал Нотт. — Зовите меня Тео.       — Блейз, — развешивая в шкафу мантии, сказал Забини.       — Винс.       — Грэг.       Малфой вздохнул.       — Ладно, зовите меня Драко, — затем он скрестил руки и оперся о каркас кровати. — Я просто хотел тебя предупредить держать свои вещи подальше от меня.       Гарри развел руки, чтобы показать, что он ещё не выложил никаких вещей. Он понимал, что делал Драко и почему. У Драко были очень смешанные чувства. С одной стороны Гарри Поттера только что распределили на Слизерин, а Драко точно хотел быть частью свиты Мальчика-который-выжил. С другой стороны то, что Гарри распределили на Слизерин, отняло у Драко его момент распределения. Драко Малфой — единственный ребенок Люциуса Малфоя, придурок был довольно влиятельным и сильным особенно в чистокровных кругах отца. У него были деньги, политические связи, и он буквально избежал наказания за убийства, заявив, что во время войны был под империусом. В этом году Драко должен был быть самым важным новым слизеринцем, но Гарри невольно украл его звездный час. Так что он пару дней потерпит выпендрежи Драко, пока он не станет чувствовать себя немного более уверенно. Но если Малфою на секунду придет в голову его физически ранить, Гарри поставит его на место. Жестоко.       — Просто будь на стороне своей комнаты, — с ухмылкой сказал Драко.       — Конечно. Думаю, мы все можем с этим согласиться, да? — сказал Гарри, метая взгляд между мальчиками.       — Я предпочитаю, чтобы моя комната была опрятной, так что да, — сказал Блейз с маленькой, понимающей улыбкой на лице. У Гарри сложилось такое впечатление, что юный Блейз — очень наблюдательный человек, и что он знал, как Гарри относился к Малфою и почему.       На той стороне комнаты кивнул Тео.       — Да, я тоже, — еще один мальчик, что видел гораздо больше, чем казалось, Гарри был в этом уверен. Хотя вместо того, чтобы как Блейз прятаться за каким-то отстраненным весельем, у Тео была странная способность теряться на фоне. Гарри решил, что с ними первыми на факультете Слизерин он и наладит связи. Драко со своими выкрутасами может подождать.       Кстати о Драко, поскольку позлить Гарри ему не удалось, он стал распаковывать вещи, параллельно бормоча себе под нос, что это работа домовых эльфов. Гарри последовал его примеру, но только не бормотал, а вывалил всю одежду и развесил в шкафу. Остальные вещи он пока оставил в чемодане. Он ещё не так хорошо знал своих соседей по комнате, чтобы доверить им свои книги, и за последние пару недель он успел наложил на чемодан эффективную защиту. Решительно настроенного Снейпа она, конечно, не остановит, но не даст большинству сокурсников, включая старшекурсников, копаться в его вещах.       — День был тяжёлый, поэтому я спать, — сказал Гарри, когда закончил разбираться с вещами.       У Блейза, кажется, были такие же мысли, и с туалетными принадлежностями и пижамой он направился в ванную.       — Может составим расписание похода в ванную, — пожаловался Малфой, когда Гарри последовал примеру Блейза. — Вы не можете ходить туда все разом, когда она нужна мне.       Гарри в зеркале обменялся изумленным взглядом с Блейзом, пока они оба чистили зубы. Гарри решил быстро принять душ, чтобы не ходить утром, и, вытершись и надев пижаму, он забрался в постель, взмахом палочки зашторив балдахин. Вдобавок, он наложил парочку защитных заклятий, чтобы соседи по комнате ничего не услышали, затем достал компактное зеркальце и, когда он прошипел на парселтанге, оно включилось.       — Барти Крауч, — все еще на парселтанге прошипел он, и зеркальце, мягко светясь, установило связь, и появилось лицо Барти.       — Ха! — усмехнувшись, сказал Барти. — Наш Лорд был всё-таки прав. Миленькие шторки у тебя, Гарри.       — Да, да, смейся сколько влезет, — вздохнув, сказал Гарри. — Шляпа наотрез отказалась слушать любые мои доводы. Дурацкая шляпенка.       — Смирись, — сказал Барти, улыбаясь от уха до уха. — Все эти интриги, которые ты плетешь, делают из тебя настоящего слизеринца. Что с соседями?       — Ага, пока никаких проблем. Драко Малфой немного выделывается, но это ожидаемо, он же избалованный ребенок. Думаю, у Блейза Забини и Теодора Нотта есть потенциал.       — Старший Нотт один из самых верных последователей нашего Лорда, — размышлял Барти, задумчиво нахмурившись. — Не очень много знаю о семье Забини, но они чистокровки из Италии. Я порою под них.       — Спасибо, Барти. Я с ног валюсь, поэтому пойду спать. Ещё поговорим.       — Спокойно ночи, ребенок, — Барти закрыл зеркальце, и связь оборвалась. Гарри намеревался позвонить еще и Волан-де-морту, но, поскольку он быстро уставал, не хотел так поздно его тревожить. Может он завтра поговорит со своей душенькой. Он с ухмылкой повернулся набок. Он никогда не устанет так называть Волан-де-морта, а еще лучше, если в лицо.       Скоро настал следующий день, и Гарри был рад, что уже сходил в душ, потому прекрасно помнил, какой происходит хаос, когда всем шестерым мальчишкам одновременно нужно в ванную. Он быстро оделся и был рад, что Блейз и Тео переоделись где-то одновременно с ним, поэтому все вместе они направились в гостиную.       Джемма Фарли, по обе стороны которой стояли Гринграсс и Дэвис, уже их ожидала.       — Фредрик отведет остальных, когда они объявятся. Идемте, пора на завтрак, — они шли за ней по тускло освещенным коридорами подземелья как нетерпеливые маленькие утята. Гарри снова внимательно следил за дорогой и думал, сможет ли сам найти дорогу от и до спальни. Вестибюль кишел учениками, и Гарри глазами искал Невилла, но никак не мог найти. Фарли провела их к столу Слизерина и усадила на дальнем конце, который ближе к преподавательскому столу.       Гарри положил себе на тарелку яиц, бекона и тостов и налил себе чашку чая. Поскольку последний месяц он постоянно полноценно, трехразово питался, сейчас у него был отменный аппетит. Тарелка Блейза была похожа на его тарелку, а Тео взял себе пару тостов с мармеладом.       — Интересно, какой у нас первый урок, — задумался Гарри, медленно поедая завтрак.       — Надеюсь, не история, — сказал Тео, размешивая три чайные ложки сахара в чае. — Мой двоюродный брат Бальтазар говорил, что учитель — привидение, от которого всех клонит в сон.       — Привидение, — Гарри посмотрел на Тео округленными глазами. — Они что, не могут оплатить настоящего учителя?       — Без понятия, — Тео откусил кусочек от тоста, и Малфой с остальными отставшими присоединились к ним за столом. Не прошло и минуты, как вошел Снейп, раздав им расписание уроков. Он одарил Гарри долгим взглядом, на что Гарри ответил вежливой улыбкой и тихим: — Спасибо, профессор, — и взял расписание.       Первым уроком была История магии.       — Почему-то мне кажется, что это все ты, — сказал Гарри Тео, чувствуя отчаяние оттого, что ему придется опять долгие годы терпеть Бинса.       — Посмотри на это с другой стороны, — сказал Блейз, толкнув Гарри локтем. — Каждое утро по понедельникам мы сможем часок досыпать.       — И то правда, — Гарри переключил внимание на остальное расписание. Первым была история, потом трансфигурация и днём защита от темных искусств. Не все так плохо, но если Квиррелл снова станет ужасно фальшиво заикаться, он бросит в него проклятье, плевать, учитель он или нет.       Гарри доел завтрак, все остальное время он потягивал чай и слушал, как Малфой ноет о качестве чая, который ему подали, и пропускал мимо ушей шепотки вокруг. Ученики, слизеринцы и сидящие по соседству рэйвенкловцы, но ещё и пуффендуйцы и гриффиндорцы, называли его имя в разговорах, вытягивали шеи, чтобы получше его разглядеть, и громко высказывали свои мнения по поводу его распределения.       Он помнил, что в первой жизни первые пару недель шепотки были на каждом углу, пока по большей части не стихли. В то время, всего было так много, что он почти ничего не замечал. Вообще если бы его попросили одним словом описать состояние, в котором он пребывал на первом курсе Хогвартса, то слово было бы: растерянность.       Растерянность от того, что он волшебник, растерянность от того, что он находился вдали от плохой семьи, растерянность от жизни в волшебном замке, растерянность от того, что у него впервые в жизни были друзья, растерянность от мнений окружающих и их ожиданий.       Он был так, мать вашу, растерян. И абсолютно не готов. К счастью, на этот раз все было иначе, и на какой-то момент Гарри был благодарен за предательство. Оно не только открыло ему глаза на людей, которых он когда-то любил и которым доверял, но оно ещё и представило ему шанс начать все заново, но с другой версией себя. По правде говоря, не только Волан-де-морт был новой и улучшенной версией себя.       Вскоре они отправились за книжками в спальни, а затем поспешили в кабинет истории. Пока они ждали у закрытого кабинета, Гарри понял, что у них совместный урок с Гриффиндором. Он улыбнулся Невиллу, который явно нервничал, и подошёл к нему.       Ну, или попытался подойти, но продвинулся он недалеко, ведь дорогу ему преградила Гермиона.       — Ты Гарри Поттер. Я все о тебе прочла в…       Гарри бесцеремонно ткнул ей в лицо рукой.       — Прошу, никаких автографов, я пытаюсь поговорить с другом, — и, не оглянувшись, обошел ее. Блейз изумленно фыркнул, а Драко вообще усмехнулся.       — Эй, Невилл, — сказал он, Невилл выглядел так, будто одновременно хотел и посмеяться с его выходки, и начать переживать о дымящейся Гермионе. — Как прошла первая ночь?       — Хорошо. Замечательно. Как…       — Невилл, ты никогда не говорил, что знаком с Гарри Поттером, — Рон довольно жёстко оттолкнул локтем Невилла и чуть ли не бросился на Гарри. — Привет, меня зовут Рон Уизли, а ты Гарри Поттер. У тебя правда есть шрам?       Гарри, чьи волосы были собраны назад, так что весь мир видел его гребаный шрам, в недоумении уставился на Рона, а затем сощурил глаза. — Если еще раз тронешь моего друга, я навсегда подвешу тебя к потолку, понятно? — и, не став ждать ответа, повернулся к Невиллу, который, скривившись, потирал бок. — Все нормально?       — Да, порядок, — вздохнул Невилл, словно всю его жизнь к нему относятся так, как отнеслись теперь, и он уже привык. Гарри поклялся изменить это в своем, пока что единственном, настоящем друге.       Рон хлопал его по плечу в попытках обратить на себя внимание, но он не обращал на него внимание. Он снова и снова продолжал напоминать себе, что это просто дети, просто кучка незрелых одиннадцатилеток, которые не знают, как вести себя по-другому. Вообще, то, как только что вели себя Гермиона с Роном было очень похоже на то, как они вели себя во время их знакомства в первой жизни. Гарри изменился, он больше ни ребенок, ни подросток, который пережил войну и умер. Дважды.       — Мне следовало догадаться, что ты просто очередная мерзкая змеюка, — наконец пробормотал Рон, когда Гарри все также продолжал не обращать на него внимание, и в этот момент решил вмешаться Драко.       — Лучше уж змея, чем то, кем являешься ты, Уизли, — сказал Драко с отработанной ухмылкой на лице. — Рыжие волосы, бестолковый вид, подержанная одежда… и ты вообще смеешь называть себя гриффиндорцем? Удивлен, что шляпа не распределила тебя на факультет Свинарник.       Все лицо Рона покрылось красными пятнами.       — Да? Это все равно лучше, чем быть Пожирателем смерти.       Драко по-настоящему огрызнулся на Рона.       — Ты кого Пожирателем называешь, бестолковый ты Уизел.       С извиняющимся видом Гарри улыбнулся Невиллу.       — Прости, пожалуйста, за это. Я просто хотел поздороваться.       — Твоей вины в этом нет, — храбро сказал Невилл.       — Может после уроков встретимся в библиотеке без лишних глаз?       — Да, хорошая идея, — благодарно улыбнувшись, сказал Невилл.       — Посмотри, что ты наделал, — сказала Гермиона, возникнув прямо перед его лицом, едва он отошёл от Невилла. Она беспорядочно махнула в сторону кричащих друг на друга Рона и Драко, палочки у них уже были наготове, но, похоже, ни тот, ни другой еще не знали, какие можно наколдовать заклинания. — Они потеряют кучу очков.       Гарри пожал плечами, опять обступил Гермиону и встал между Блейзом и Тео.       — Что вообще случилось? — наблюдая за перепалкой Рона и Драко, спросил Гарри, но вопрос не был адресован кому-то определенному.       — Ты, — сказал Блейз, оперевшись спиной о стену, и в открытую наблюдая за развернувшимся перед ними шоу. — Ты случился, Гарри.       Тео склонил голову и прикрыл рот рукой, чтобы скрыть тихий смех. К счастью, в этот момент дверь в кабинет открылась, и, поскольку учителем был Бинс, который не знал ни какой сейчас год, ни кто его ученики, ни Драко, ни Рон очков не потеряли. За следующий час Гарри решил написать короткое письмо Кикимеру, в котором рассказал о распределении и об ощущениях от школы в общем. Он был уверен, что старый эльф будет доволен, что его новый хозяин — новоиспеченный слизеринец. На трансфигурации, которая опять проходила совместно с Гриффиндором, была только теория, и Гарри по-настоящему начал сомневаться в своем решении вернуться прямо на первый курс, потому что он конспектировал простейшие, за семь лет учебы, вещи.       Обед, как и ожидалось в первый учебный день, был шумным. Драко продолжал развлекать описанием в деталях своей словесной перепалки с Уизли любого, кто слушал, по большому счету это были Пэнси, Винс и Грег. Последним уроком была защита, и Гарри был безмерно благодарен, что Квиррелл не заикается. А вообще, теория, которую он им объяснял, была хорошо подана, даже если брать в расчет то, что способ преподавания Квиррелла был суховат. После занятий они отправились в Большой зал, чтобы попить чай с печеньем и начать делать домашнюю работу, но после Гарри планировал сходить на чуть-чуть в библиотеку и встретиться с Невиллом.       Как раз когда он размешивал в чае молоко, прибыла дневная почта, и скромная сипуха уронила перед ним на стол обернутую простой коричневой бумагой мягкую упаковку. Ученики вокруг получали почту, поэтому не обращали на Гарри ни малейшего внимания. Он положил упаковку на колени и приоткрыл так, чтобы только он увидел, что там.       Внутри лежал зелено-серебристый зимний шарф, связанный из очень мягкой шерсти. На шарфе лежала маленькая записка с тремя словами.       «Я же говорил».       Гарри узнал почерк, поскольку уже видел его на втором курсе в одном дневнике. Самодовольный придурок, — с улыбкой подумал он. Ему просто необходимо было подколоть по этому поводу Гарри, да?