Омрачение твоей души

      Этой ночью Гарри крепко спал и видел потрясающий сон. Он находился в комфортном сильном теле, но был не один. Они вместе скользнули в горячую ванну, воздух наполнял поднимающийся из нее пар, а рецепторы охватывал аромат лимона и цедры. Они потягивали из стаканов виски, от которого во рту становилось тепло и жгло горло, а смутное послевкусие щекотало нос. И Гарри не помнил, когда в последний раз ощущал себя настолько полноценно. Словно все это время он жил без одной половины себя, но этого не осознавал, пока не нашел недостающую часть и, наконец, не понял, каково это, снова быть единым целым.       — Гарри, это ты? — голос казался тихим и глубоким, и Гарри будто окутывал комфорт. — Ты видишь сон, дорогуша? Тогда, пожалуй, будем смотреть его вместе.       Они залезли в большую кровать под пухлое одеяло, пока в камине трещало пламя, и вскоре перед ними стали рисоваться совершенно иные сюжеты, некоторые казались ему знакомыми, а другие — отнюдь нет, но во всех них царил покой, потому что он знал, что не один.       Когда Гарри утром проснулся, то почувствовал, как закололо в груди от того, что больше не было того тепла, оберегающего чувства полноценности. И он понял, что ему вдруг стало так одиноко. Это чувство продлилось до тех пор, пока он немного не пришел в себя, и тогда понял, что прошлой ночью у них с Волан-де-Мортом объединились разум и душа.       Нет, больше никакого Волан-де-Морта, — напомнил себе Гарри. Волан-де-Морт мертв, его нет, и он больше никогда не вернется.       Теперь был только Том. Томас Гонт.       Тем не менее когда он проснулся, то был уверен, что во сне связался с Томом. Гарри еще никогда не испытывал чего-то настолько потрясающего. Настолько потрясающего, что ему было даже немного неловко поднимать эту тему во время вечерней беседы по зеркальцу. Но несмотря ни на что, он ее затронет. Было важно понять их связь, особенно тогда, когда она так неожиданно дала о себе знать.       С тех пор, как Гарри вернулся в свое одиннадцатилетнее тельце, его шрам никак его не беспокоил. Ни боли, ни покалываний, никаких видений. Ничего. А потом Том возвращает себе обратно свое тело, его целая душа вновь обретает нормальное вместилище, и вот неожиданно их связь врывается к ним с ноги.       Но с другой стороны, возвращаясь к первой жизни, до того, как на четвертом курсе Волан-де-Морт вернул себе тело, шрам тоже его не сильно и беспокоил. Время от времени он испытывал приступы боли, когда дух Волан–де-Морта находился поблизости или от него исходила сильная жажда крови. Гарри начали сниться видения, когда тот переселился в человекоподобное существо, но все равно это происходило не так уж и часто. Но вот когда его воскресили, тогда начались по-настоящему ужасные головные боли, от которых плавился мозг.       Было такое чувство, что в этот раз происходило что-то похожее за исключением одного: они не жаждали друг друга убить. Даже наоборот, поэтому теперь их связь доставляла не боль, а удовольствие.       И да, судя по румянцу, от которого горели щеки, Гарри было определенно неловко говорить об этом новом феномене. Ему все равно этим вечером надо будет обсудить его с Томом, поскольку взявшаяся из ниоткуда связь, какой бы приятной ни была, может иметь деструктивный характер, не говоря уже о том, что из-за нее по пизде могут пойти все их планы. Гарри хотел, чтобы Дамблдор усомнился в том, что у них с Волан-де-Мортом душа на двоих, и для начала он намеревался пуститься в полное отрицание того, что вообще кого-то чувствовал через шрам. И он планировал придерживаться этого несмотря ни на что, но это также означало контролировать их связь, иначе же он может просто себя выдать.       — Утро, — сказал Блейз, когда Гарри распахнул занавески и спрыгнул с кровати. Блейз как раз переодевался. — Ты поздновато вернулся вчера. Уверен, Снейп был где-то поблизости и искал тебя.       Гарри застонал и расстроено потер руками лицо.       — Ага, он заметил меня, когда я проскользнул в гостиную. Вечером отрабатываю наказание.       — Ужасно, — без единой капли сочувствия сказал Блейз.       Гарри ответил ему грубым жестом и пошел одеваться.       В «Ежедневном пророке» ни слова ни говорилось о каких-то произошедших прошлым вечером странностях, но и не то чтобы Гарри ожидал чего-то подобного. Но мало ли кто может уловить в магии, которой они прошлой ночью переместили душу Тома в новенькое тело, нотки некромантии. К тому же любой, на кого Волан-де-Морт поставил свое клеймо, мог что-то почувствовать. Том уверил его, что максимум, что они почувствуют, — легкое, непродолжительное жжение, но мало ли что на этой почве кто-то может подумать и поделиться с не тем человеком.       Гарри, как и обычно, за завтраком пробежался глазами по газете. В самом низу первой страницы он нашел очень краткую статью, в которой упоминалось то, что прошло десять лет с тех пор, как умерли его родители и закончилась война Хэллоуинской ночью. Про Гарри было сказано ни слова, за что он был благодарен.       Пока что в «Ежедневном пророке» мало что про него писалось, не считая беглых упоминаний того, что он пошел в Хогвартс, попал на Слизерин и хорошо проводил время с друзьями и на занятиях.       Рита Скитер еще не успела положить на него свой глаз, но Гарри знал, что когда-нибудь это случится. Он предполагал, что был для этого слишком маленьким. Немногие бы стали молчать, когда репортерша распускает слухи об одиннадцатилетке. Но вот когда он достигнет подросткового возраста, плюс-минус на четвертом курсе, как в прошлой жизни, он был уверен, что Рита не заставит себя ждать. Однако он еще до конца не понимал, как с ней справляться. Все зависело от вопросов, которые до сих пор висели в воздухе. Но Гарри не собирался мириться с обходительностью «Пророка» в виде клеветы, как минимум. Барти еще пару недель назад сказал, что в случае, если они опять станут разыгрывать свой спектакль «Кто круче обосрет Гарри Поттера», он сможет натравить на них адвоката, и он планировал, когда придет время, придерживаться этого плана.       Получать почту стало для него еще одной новинкой. По большому счету приходили безобидные письма и открытки, написанные из разных уголков земли детьми, которые прочитали о нем какую-то глупую книжку и которым родители рассказали, что Гарри Поттер настоящий мальчик, и что они могут ему написать. Он пристроил Кикимера помогать ему с такого рода почтой. Гарри читал открытки и отвечал на них шаблонными письмами, в которых он благодарил ребенка за то, что тот написал ему, и аккуратно объяснял, что он тоже ребенок и что написанные о нем книги — вымысел. Вечером он отдавал Кикимеру письма, и тот заботился о том, чтобы все они были отправлены через школьных сов. Поскольку в неделю он получал таких писем около двадцати-тридцати штук, больших хлопот они не доставляли.       А вот второй тип получаемых им писем немного напрягал. Их писали взрослые с целью причинить ему тем или иным образом вред. К счастью, такие случаи были единичными, но они доказывали то, что тщательно проверять каждое письмо заклинаниями распознавания все-таки стоит. Пока что он получил одну проклятую открытку, которую он благодаря заклинаниям распознавания не открыл, одно письмо с гноем бубонтюбера, которое он тоже во время узнал, и одну коробку шоколадных котелков, какого хуя? Ему одиннадцать! Какой больной ублюдок станет слать ребенку любовное зелье? Когда он принялся изучать открытку, которая шла в дополнение к коробке, у него сложилось такое впечатление, что предполагаемая ведьма, кто-то под именем Люсинда Сноу, уже, как минимум, несколько лет шлет ему шоколад, приправленный любовным зельем. Похоже, Снейп не преувеличивал, когда говорил о килограммах отравленного шоколада, которые уничтожались.       После того, как Амелия Боунс дала ему добро через Сьюзен, Гарри отправил все это в службу мракоборцев. Пусть сами разбираются. Как-никак это их работа.       — Что, сегодня без любовных зелий на завтрак? — бодро спросил Тео, когда Гарри свернул газету и сложил в сумку. С тех пор, как Гарри пришли гребаные котелки, его друзья не перестают ему это напоминать.       Гарри одарил его выразительным взглядом.       — Продолжишь их упоминать, и следующая партия достанется тебе, когда ты меньше всего этого ожидаешь.       Блейз усмехнулся, а Тео поднапрягся от этой мысли.       — Надо было оставить парочку из тех, что тебе пришли, — сказал Блейз с типичной для себя жестокостью, которая иногда удивляла Гарри. — И когда Драко или Уизли снова начнут капать на мозги, предложить конфету и со стороны понаблюдать за хаосом, который за этим последует.       Естественно Блейз не знал, что Гарри уже раз наблюдал, как Рон нарвался на любовное зелье, и это было довольно уморительное зрелище. Но в то же время, когда он всерьез задумывался об этом, его это пиздец как пугало. В некотором смысле это было хуже, чем империус. Очень немногие могут исполнить это заклинание и правда кого-то контролировать. Но практически каждый может приготовить или купить любовное зелье и таким образом контролировать вас, потому что многие из них даже не запрещены законом.       И любовного зелья хватает, чтобы по-настоящему покалечить жизнь человека. Хотя бы взять мать и отца Тома. Несмотря на то, что Меропа сама была жертвой насилия, она неоднократно насиловала Тома Реддла-старшего и управляла его разумом — просто и ясно.       Гарри посмотрел на Блейза и покачал головой.       — Лучше пусть мракоборцы разберутся с тем, кто пытается меня контролировать, чем похихикать от балды.       — Справедливо, — пожав плечами, ответил Блейз, и вернулся к поеданию яичницы с гренками.       Была пятница, поэтому утром у них стояло только сдвоенное зельеварение, а днем ничего. С тех самых пор, как обстоятельства в виде выходок Рона и Гермионы сплотили Гарри, Невилла и Милисенту, они остались напарниками на зельеварении. У них хорошо получалось вместе работать, Невилл и Милисента вели себя тихо и были трудолюбивыми, что прекрасно подходило Гарри.       На протяжении всего занятия Снейп то и дело, что бросал на Гарри суровые взгляды, да настолько, что даже Невилл заметил.       — Что ты такого натворил, что он так взбешен? — измельчая водоросли, шепотом спросил Невилл.       — Прошлой ночью я возвращался в комнату, когда уже было за полночь, и Снейп меня спалил. Сегодня вечером иду к нему на отработку, — в ответ прошептал Гарри.       Невилл изумленно на него уставился и звучно сглотнул с таким видом, будто бы он только что объявил, что ему поставили смертельную болезнь. Милисента покачала головой, глядя на реакцию того, и сказала:       — Радуйся, что это вся твоя отработка, Гарри. Как-то кузине Панси влепили неделю отработки, когда Снейп застукал ее в кладовке после комендантского часа с ее бойфрендом из Рейвенкло. Им пришлось помогать привратнику вычищать стойла гиппогрифов каждый вечер на протяжении семи дней.       — Да, звучит еще хуже, — согласился Невилл. — Все равно, удачи, дружище.       — Спасибо, — сказал весело Гарри, но все же был благодарен, что Снейп, по крайней мере, не стал заставлять его разгребать дерьмо гиппогрифов.       Как оказалось, он будет потрошить саламандр. Целый чан. Днем, как и всегда по пятницам, Гарри все время просидел с друзьями в библиотеке, дорешивая домашку, а после ужина и собрания факультета его с мрачной улыбкой на лице уже ожидал Снейп.       — За мной, Поттер, — сказал Снейп и зашагал прочь из гостиной, а Гарри поспешил вслед за ним.       Когда они оказались в кабинете, Снейп указал на чан с саламандрами и лежащий на одном из столов нож.       — Ваша задача — их выпотрошить, Поттер. Пока не закончите, отсюда не выйдете.       — Да, сэр, —держа в уме свое обещание не выводить лишний раз Снейпа и всегда стараться вести себя с ним вежливо, сказал Гарри. Поэтому он воздержался от каких-то комментариев и попросту приступил к работе. Потрошить кого-то было не самым приятным занятием, но это было довольно просто в выполнении, поэтому, пока его руки все делали на автомате, он пребывал в состоянии, схожем с медитативным.       В то же время Снейп сидел за столом, на котором громоздилась стопка сочинений и стояла объемная баночка красных чернил. Время от времени он поглядывал на Гарри, но в основном был занят своей работой.       И когда Гарри уже выпотрошил плюс-минус три четвертых чана саламандр, Снейп отложил перо и откинулся на спинку кресла. Он сверлил его взглядом, и когда находится под его взором стало невыносимо, он медленно вышел из своего своеобразного медитативного транса. Он старался не показывать, как его напрягало такое пристальное внимание Снейпа. Гарри прекрасно понимал, что в Хогвартсе есть только два человека, способных раскрыть его тайну. Первым был Дамблдор, а второй рассматривал его сейчас так, будто в жизни ничего занимательнее не видел.       — Вам знаком термин «мышечная память», Поттер? — наконец задал вопрос Снейп, поерзав в кресле, будто бы он усаживался поудобнее, предвкушая приятную беседу.       Гарри был с ним знаком. На пятом курсе, когда они учили других защите, Гермиона упоминала этот термин, когда объясняла всем из-за нескольких учеников, которые жаловались на то, что им приходиться раз за разом повторять одни и те же заклинания, почему так важно повторение.       — Не могу сказать, что знаю, что это, сэр, — слегка пожав плечами, сказал Гарри, продолжая выполнять свою работу.       — Мышечная память — это способность неосознанно воспроизводить определенное движение, — протянул Снейп, показывая на него рукой. — Мышечная память обретается вследствие частых повторений определенного действия. Ввиду чего напрашивается вопрос, Поттер, где вы научились потрошить земноводных, что теперь можете делать это, не задумываясь?       Лицо Гарри ничего не выражало, а мысли проносились со скоростью света. Еб твою мать. И как прикажете ему это объяснять?       — Я не знаю, сэр, — наконец ответил он, держа в уме девиз слизеринцев: «всегда все отрицай». — Но я много лет готовил для своей семьи. Полагаю, поэтому я хорошо обращаюсь с ножом.       Снейп хмыкнул, а уголки его губ приподнялись, формируя ухмылку.       — А опыт на метле вы тоже обрели с помощью готовки маггловских блюд, Поттер? — Снейп слегка выпрямился и склонился в его сторону, сощурив глаза. — Видите ли, я полагал, что вы выросли в исключительно маггловском мире и до того, как вам пришло письмо из Хогвартса, не знали о своем волшебном происхождении. Однако финт Вронского, который нам продемонстрировали, вынуждает меня ставить под вопрос ваше маггловское прошлое. От чего напрашивается вопрос… почему вы о нем лжете? — ухмылка Снейпа стала походить на хищную. — Что вы скрываете?       Ебаный в рот блять. Чтобы не сглотнуть, Гарри сильно сжал челюсть. Это ему за то, что решил выпендриться, да. Ему просто было необходимо добиться того, чтобы получить возможность играть на первом курсе в квиддич, потому что в противном случае он бы помер со скуки, но теперь Снейп знал, что что-то здесь нечисто, а Гарри был без понятия, как это объяснить. На ум не приходило абсолютно ничего, сердце в груди колотилось с бешеной скоростью, а во рту в один миг пересохло. Как ему объяснить свои навыки в квиддиче, когда он должен быть выращенным магглами одиннадцатилеткой.       Это ебаный пиздец. Как это объяснить? Он тренировался. Где-то прошлым летом он научился летать на метле. Кто-то показал ему, как это делается и обнаружил, что у него неплохие задатки.       Да. Может сработать. Но кто из его знакомых мог это сделать и кто согласиться подыграть этой легенде, если его спросят на допросе?       — Мой друг Барти этим летом показал мне, как летать на метле, сэр, — как можно спокойнее сказал Гарри. На какой-то момент замер с ножом в руках, потому что понял, что у него дрожат руки. — Он увидел во мне неплохие задатки и показал несколько трюков. Он предложил мне присоединиться к команде.       — Какой Барти? — презрительно скривившись, спросил Снейп.       — Варфоломей Крауч.       — Крауч? — у Снейпа округлились глаза. Гарри напомнил себе, что никто, кроме Тома, Хвоста и него самого, не знал, что Барти Крауч-младший до сих пор жив. Все считали, что он умер в Азкабане еще десять лет назад, поэтому Снейп не станет сразу подозревать, что это он.       — Да, Барти приходится родственником тому главе министерства, что умер этим летом. Поэтому он был в стране, чтобы уладить дела по поводу своего троюродного брата или типа того, — пожал плечами Гарри, теперь, когда он смог составить рабочую легенду, напряжение потихоньку отпускало.       — И как же ты познакомился с этим Барти Краучем? — спросил Снейп, сощурив глаза до размера щелочек.       — Мы столкнулись в квиддичном магазине, — дерзко ухмыляясь, сказал Гарри, подготавливая почву для сочиненной им легенды. — Моя тетя после того, как устала слушать мое нытье о том, что я хочу полетать, разрешила мне где-то полтора часа поболтаться по магазину. Барти предложил мне полетать на своей метле, — пожав плечами, закончил свою историю Гарри.       — И вы правда пошли с первым встречным, кто предложил вам покататься на метле, у вас вообще есть голова на плечах? — огрызнулся Снейп, гневно ударив рукой по столу. — Вас могли убить или чего похуже.       — Моя тетя разрешила, — сказал Гарри, который слегка опешил от внезапного гнева Снейпа.       — Ваша тетя морила вас голодом в чулане под лестницей. Когда речь заходит о вашем благополучии, она не лучший пример для подражания, Поттер, — Снейп поднес дрожащую руку к лицу, и он вдруг стал выглядеть измотанно.       — Но ничего же не случилось. Барти хороший, мы стали с ним хорошими друзьями, — честно сказал Гарри. Он вспомнил про саламандру, которую он чуть не раздавил в руке, и вновь принялся за работу. — Он научил меня летать и посоветовал много интересных книг, — Гарри решил, что начать болтать на свою любимую тему в надежде отвлечь Снейпа от этой темы. — Он предложил мне купить книги по рунам для начинающих, и они потрясающие. А еще мама Дафны — рунолог, и она посоветовала мне еще больше книг. Не могу дождаться третьего курса, чтобы мы начали учить руны. Мне кажется нечестно, что нам надо так долго ждать. Почему мы не можем учить руны на первом курсе, профессор?       — Поттер, — устало вздохнув, сказал Снейп. — Помолчите.       — Да, сэр. Простите, сэр, — сказал Гарри, закусив щеку, он быстро спрятал свою улыбочку. Миссия выполнена. Снейп вернулся к своим сочинениям, лишь изредка бросая на него недовольные взгляды, которые явно подразумевали собой красноречивые комментарии о его низком интеллекте, но он спокойно их игнорировал и постарался как можно быстрее покончить со своим заданием. Он хотел выйти отсюда, чтобы сразу же побежать рассказывать все, что с ним приключилось, Барти и Тому. Он не хотел так быстро рассказывать о существовании Барти, но Снейп наступал ему на пятки, поэтому ничего другого он придумать не мог.       — Я все, сэр, — через двадцать минут объявил Гарри.       Снейп поднялся с кресла и подошел к Гарри. Он с ухмылкой на лице рассматривал выпотрошенных саламандр.       — С трудом удовлетворительно. Просто для вашего сведения, Поттер, если я еще раз поймаю вас после отбоя, будете неделю потрошить мелких существ. Свободны.       — До свидания, сэр, — сказал Гарри и, не оглядываясь, вышел из кабинета. Он со всех ног несся к себе в комнату.       — Настолько плохо? — спросил Тео, сидя на полу и играя с Блейзом с подрывного. Оба уже были в пижаме.       Гарри вздохнул, глядя на свои руки, которые все были в крови и кишках. — Мне пришлось потрошить целый чан саламандр. Мне срочно нужно в душ.       — Да, — сморщив нос, согласился Блейз.       Гарри вышел из душа с раскрасневшейся и сморщившейся кожей. Пока он принимал душ, пытался контролировать свое дыхание, чтобы успокоиться, — адреналин потихоньку отпускал, оставляя после себя легкую дрожь и усталость. Когда он вытерся и переоделся в пижаму, то отказался от партии в карты с Тео и Блейзом, обосновав это тем, что слишком вымотался, что было не так уж и далеко от истины. Он устал, но не мог лечь отдыхать, пока не поговорит с Барти.       Вот только, когда Гарри, наложив приличное количество чар для приватности на занавески, попытался позвонить тому, он не отвечал. А потом он вспомнил, что Барти сегодня уехал в Ливан, поэтому набрал Тому.       Когда Том ему ответил и Гарри увидел красивое человеческое лицо с карими глазами, то на секунду опешил. За несколько месяцев он привык разговаривать с маленьким, немножко сморщенным и перекошенным лицом с алыми глазами, поэтому, похоже, придется снова привыкать видеть настоящего Тома.       — Привет, — чуть затаив дыхание, сказал Гарри.       — Добрый вечер, Гарри, — причудливо улыбнувшись, сказал Том. — Как спалось?       Гарри тут же вспомнил про их совместный сон и чудесное чувство полноценности, и его щеки вспыхнули румянцем — ему казалось, что он красный, как помидор.       — Спалось хорошо, спасибо, что спросил, но не поверишь, что вытворил Снейп!       — О боже, — с предвкушением сказал Том. — Что на этот раз натворил Снейп?       — Когда я вчера возвращался, он меня спалил и назначил отработку, и это типа окей. Но потом он стал меня допрашивать, что вообще не окей, — на одном дыхании выдал Гарри и прервался, чтобы отдышаться. — Пока я потрошил саламандр, он начал говорить про мышечную память и вдруг с подозрением спрашивать, где я научился финту Вронского и так далее, поэтому мне пришлось быстро придумывать какую-то легенду, поэтому я сказал, что этим летом наткнулся на Барти и что он приезжал в страну, потому что умер его троюродный брат, что-то типа того, и что этот Барти научил меня летать.       — Неплохая история, — чуть склонив голову, сказал Том. — Я все равно хотел предложить, чтобы мы придумали такую легенду в случае, если кто-то узнает, что мы общаемся.       — А? — Гарри немного не понимал, о чем говорит Том. Он полагал, что за этот вечер его мозг успел превратиться в кишки саламандры.       — Только подумай, — продолжил Том, не обращая внимания на лицо Гарри, на котором отражалось чистое замешательство. — Мы дружим, регулярно общаемся, и как бы хорошо мы не скрывали нашу связь, рано или поздно кто-нибудь да узнает. Так всегда происходит. Поэтому я еще раньше пришел к выводу, что нам нужна легенда для прикрытия, и эта сойдет.       — Я познакомился с Барти, а через него этим летом и с тобой? — поддержал Гарри, он наконец смог уловить, о чем говорит Том, потому что его мозг потихоньку возвращался из мира мертвых. — Мы поладили и стали поддерживать контакт?       — Именно, — тепло улыбаясь, сказал Том. — Мы с Барти решили открыть совместный бизнес как прикрытие и как легальный источник дохода.       — Какой бизнес? — уже сгорая от любопытства, спросил Гарри.       — Барьеры и ликвидация заклятий Гонта и Крауча, — с явной гордостью произнес Том. — Я хорошо разбираюсь в обеих темах, а Барти будет моим подмастерьем, пока не нагонит весь материал, что не займет много времени. Он очень хорошо владеет нумерологией и рунами, потому до ареста планировал стать мастером барьеров.       — Это потрясающе, — сказал Гарри, который был искренне рад, что их планы на будущее пересекались.       — Когда я введу в курс дела Люциуса и Теодоруса, они будут рекомендовать наши услуги своему широкому окружению, что в свою очередь откроет нам множество богатых и влиятельных волшебниц и волшебников и позволит создавать связи на законном уровне.       — И кто еще здесь Слагхорн? — чувствуя потребность оправдаться, сказал Гарри.       Том фыркнул.       — Я просто слизеринец.       — Да, да, душенька, тебе меня не провести, — с деловым видом сказал он. — Только не забудь пригласить меня на свой званый вечер.       Том решил проигнорировать детские выходки Гарри и лишь закатил глаза, возвращаясь к насущной теме.       — Поэтому, дорогуша, тебе не стоит беспокоиться по поводу того, что Северус сует свой нос туда, куда не надо. Ты просто случайно познакомился с Барти, а позже и через него, моего бизнес-партнера, и со мной, — Том лаконично пожал плечами. — Когда я получу подтверждение из нескольких источников, я посвящу тебя в большие детали нашей предыстории. Пока не стоит рассказывать направо и налево о нашей связи, но если от тебя потребуют каких-то объяснений, теперь можешь говорить это.       — Спасибо, — облегченно улыбнувшись, сказал Гарри. Изнуряющее чувство, которое преследовало его с импровизированного допроса Снейпа, полностью его отпустило, и он был очень благодарен, что эта катастрофа миновала. — И когда вы с Барти собираетесь появиться на публике?       — Как минимум до воскресенья мы будем в Ливане, а там еще надо утрясти пару дел, поэтому я предполагаю, что к концу следующей недели, — сказал Том, и ему потребовалось пару секунд, чтобы догнать, что тот вообще сказал.       — Вы оба в Ливане? — вскинув брови, спросил Гарри. — Стой, ты тоже как Барти будешь менять лицо? — Гарри вдруг ощутил резкую потребность остановить Тома. Ему нельзя было менять лицо. Гарри не знал, почему, но просто нельзя.       — Да, если я буду своим же сыном, мне нужно изменить лицо, — сказал Том как само собой разумеющееся.       — Нет, — выпалил Гарри, прежде чем смог себя заткнуть. — Пожалуйста, не надо.