Омрачение твоей души

      Лицо Тома выражало смесь радости и недоумения.        — Гарри? Что ты имеешь в виду?       — Просто… — Гарри замолчал, а в голове вертелись миллиард мыслей, потому что единственное, что ему приходило в голову, — сказать, что ему нравится внешность Тома, и что он не хочет, чтобы он ее менял, но не мог ему такое сказать. — Просто… Ты же только только вернул себе свой внешний вид, да? — наконец пробормотал Гарри, у него никак не получалось найти нужные слова. — Поэтому тебе не обязательно выглядеть по-другому.        — Я не собираюсь менять свою внешность настолько кардинально, — успокоил его Том. — Просто парочка незначительных изменений. Волосы и цвет глаз, форма челюсти, такие моменты. За исключением нескольких отличий, я все равно буду на себя похож, — Том пристально смотрел на Гарри, но в улыбке его читалась нежность. — Раз уж я собираюсь быть своим сыном, мне нельзя выглядеть абсолютно так же.       — А, — Гарри сглотнул, а в горле у него пересохло. — Да, логично, — он попытался улыбнуться в ответ, но вышло не очень.        — Обещаю, со мной все будет в порядке. Завтра вечером посмотришь, — Том со своим тупым, красивым лицом некоторое время вглядывался в него, будто бы он знал какую-то тайну, которую Том отчаянно желал выяснить. — Разве у тебя завтра не первый матч по квиддичу, дорогуша?       Гарри понял, что это отвлекающий маневр, но не стал ничего говорить, потому что ему все равно необходимо было сменить тему, свидетельством тому были порозовевшие щеки.        — Ага, прямо перед матчем Теренс Хиггс сляжет с весьма удобным случаем тяжелой диареи, таким образом я смогу вызваться помочь в этой ситуации. Он сам сварил слабительное зелье в три раза мощнее положенного. Сказал, что корректировка рецепта для усиления смеси — хорошая тренировка перед ЖАБА по зельям. Но думаю, что без тебя, который мог бы заколдовать мою метлу, матч будет скучным.        Пока Гарри тараторил, Том так нежно смотрел, что это выбило его из колеи, поэтому он отчаянно пытался придумать новую тему для разговора. Всегда можно было поднять тему совместных снов… но нет, он был к этому не готов. И когда тишина между ними стала уже превращаться в неловкую, он вспомнил то, что случилось на пиру в честь Хэллоуина.        — А! Чуть не забыл, — сказал Гарри, чуть привставая. — Квиррелл снял проклятье с места преподавателя по защите, что это было?       Том рассмеялся, зажмурившись и опрокинув голову назад, но все равно от его человечного вида у Гарри перехватило дыхание. Что это вообще такое и почему это происходит каждый раз, как он на него смотрит?       — Ты сказал, что Квиррелл — неплохой учитель, — отдышавшись, объяснил Том. — Проклятие надо было убрать, поэтому я подумал, что Квиррелл заслужил награду, поэтому он взял себе все лавры за снятие проклятья и в то же время остался на любимой работе. Тогда как у меня теперь есть в замке шпион понадежнее дорогого Северуса.        — Ага, — слегка кивнув, согласился Гарри. — Квиррелл неплохо подходит на роль преподавателя. Не самый лучший, конечно, но точно не худший, — а затем Гарри что-то понял, и по его лицу расползлась широченная ухмылка. — А это значит, что в следующем году у нас не будет Локхарта. И слава богу, блять. Серьезно, ты даже не представляешь, как я этому рад.        Во взгляде Тома снова показалась нежность.        — Думаю, могу представить.        — И если сделаешься известным, можешь разоблачить Локхарта как мошенника, коим он по факту и является, — продолжал тараторить Гарри, когда понял, что с Локхартом нужно разобраться, и то, что он сам себе случайно сотрет память по дороге в Тайную комнату, — уже не вариант. — Смешно, но Локхарт до сих пор популярен, а если ты его разоблачишь, безусловно будешь у всех на слуху.        — Интересно, — слегка нахмурившись и закусив губу, размышлял Том. Почему-то Гарри не мог оторвать от него взгляд. — Сможешь написать все, что знаешь про этого мошенника, и отправить мне? Уверен, Барти будет не прочь помочь сделать уловку с диадемой Рэйвенкло.       — Конечно, отправлю завтра после матча, — теперь, когда со странными темами было покончено, он чувствовал себя получше. — Если пустишь слушок о том, что нашел диадему, Локхарт не устоит перед этой уловкой. Он захочет прибрать все лавры себе и стереть вам обоим память.        — Точно, — с такой же ухмылкой на лице, как у Гарри, сказал Том. — Как жаль, что на нас с Барти будет защита, которая специально создана против заклинаний, вмешивающихся в память.        — И затем все, что вам потребуется, — предоставить свои воспоминания с борьбой мракоборцам, и Локхарту хана, — Гарри оперся спиной о подушку, чувствуя несказанное удовольствие от этого плана, хотя он практически в нем не фигурировал. Он просто искренне ждал с нетерпением, чтобы увидеть разоблачение Локхарта. Из-за этого мошенника люди достаточно настрадались, и Гарри он всегда казался жутким типом. Кто знает, что он творил с помощью своих заклинаний с памятью помимо того, что присваивал себе чужие заслуги. Гарри и представлять не хотел, потому что от всего, что приходило на ум, его передергивало.        — Я должен перед тобой извиниться, дорогуша, — сказал Том, и эта резкая смена темы перебила легкое состояние эйфории от мысли о скором разоблачении Локхарта. — Прошлой ночью я не применял окклюменцию и случайно затянул тебя в свой разум, пока ты спал.        — Э-э… — Гарри сглотнул и нервно стал мять края своей пижамной рубашки. — Все хорошо. Все было хорошо. По ощущениям тоже было хорошо.       Том усмехнулся, и на его носу появились мелкие складочки от яркого чувства веселья.        — То есть ты говоришь, что тебя это устраивает?       Гарри одарил его взглядом, но Том лишь ухмыльнулся в ответ.        — Да, Том, устраивает. Получше, чем раскалывающаяся голова и видения пыток, которые ты раньше мне присылал.        И в мгновение ока от веселья на лице Тома не осталось и следа, и Гарри резко почувствовал укор вины, хотя плохого ничего не сделал.        — Прости, — выпалил он, хотя до конца не знал, за что извиняется.        — Нет, Гарри, — тяжело нахмурившись, сказал Том. — Не извиняйся за мои прошлые поступки. Никогда, — у Тома был страдальческий взгляд. — Я никак не могу изменить свое прошлое. Я лишь могу двигаться вперед и быть лучше. Просто знай, дорогуша, если бы у меня была возможность вернуться в свою юность, как у тебя, я бы все изменил. Не было бы ни крестражей, ни убийств, ни беспорядков, ни террора в сторону нашего общества, и вне зависимости от нелепого пророчества я бы оставил тебя с твоей семьей в покое.        — Спасибо, — прошептал Гарри, его это до странного тронуло.  Настолько, что на глаза навернулись слезы, и он уставился на свои колени, отчаянно пытаясь сморгнуть их, чтобы они не покатились по щекам. Пока что это было самое откровенное, что Том говорил про свои прошлые поступки, и от того, что бывший Темный лорд смог вслух выразить сожаление, Гарри переполняло теплое чувство счастья. По крайней мере, Гарри полагал, что теперь Том — бывший Темный лорд. Своими планами на будущее он ясно дал это понять.        — А теперь вернемся к насущной теме, — поерзав, сказал Том. — Что если я предложу поэкспериментировать с нашей связью?       Гарри удивленно поднял на него взгляд.        — Как поэксперементировать? — спросил он и с надеждой, и с опаской в голосе одновременно. — Больше видеть вместе этих снов? — последнюю часть он произнес с немалой долей желания, потому что он очень даже хотел снова почувствовать себя насколько полноценным и близким к второй половинке своей души.       — Да, — уверенно кивнув, сказал Том. Может, всему виной было его воображение, но ему сдавалось, что Том был в восторге от перспективы совместных снов. Может, не один Гарри как следует насладился этим случаем. — Мы можем специально провоцировать эти сны и впоследствии попытаться спроецировать на друг друга свое сознание.        — То есть в наших снах мы сможем разговаривать и все такое? — предположил Гарри, ему было очень даже интересно это попробовать.       — Теоритически да. Естественно, придется потренироваться. Если ты готов, — слегка приподняв брови, Том одарил Гарри выжидающим взглядом.       — Да, можем попробовать, — сказал Гарри, изо всех сил пытаясь говорить обыденно, а не со жгучим нетерпением, которое он испытывал. Он не мог не желать вновь ощутить это чувство полноценности, но с этим желанием он еще и испытывал сильное чувство стыда.        — Хорошо. Начнем завтра, — с ужасно довольным видом сказал Том. — И раз у тебя завтра важная игра, думаю, тебе нужно хорошо выспаться, — ухмылка Тома выглядела слегка кривоватой, и он подмигнул Гарри.        — Ладно, — сказал Гарри, все так же пытаясь говорить так обыденно, как только мог. — Я спать. До скорого, душенька.       — Сладких снов, дорогуша, — Том закрыл зеркальце, а Гарри откинулся на матрас.        Как бы сильно Гарри ни старался, но в сон, конечно же, сразу никак провалиться не мог. Казалось, он пытался выполнять какие-то медитативные упражнения уже пару часов, но в реальности же прошло где-то минут двадцать, после чего он попал в другую часть себя, и по ощущениям это было как объятия любимого человека. Уютно, безопасно и больше не одиноко.       Сон Гарри начался с прогулки, пока Том в комнате в отеле, как он понял, час читал книгу о египетских барьерных техниках. После Том принял горячую ванну, и когда он погрузился в теплую воду, на Гарри еще сильнее навалился сон. Через полчаса Том забрался в кровать, и когда его тоже настиг сон, он слился с разумом Гарри. Во сне они были рядом и так сильно прижимались друг к другу, что казались единым целым.        Утро наступило слишком скоро. Несмотря на то, что физически Гарри чувствовал себя хорошо, часть его хотела целыми днями, неделями, месяцами напролет спать, прижимаясь к своей второй половинке. Но другая часть его, что побольше, понимала, что это глупо и что у него есть своя жизнь, в которой сегодняшний день начинался с квиддичного матча Слизерина против Гриффиндора.        — Нервничаешь? — спросил у Гарри Тео, когда зашел к нему в ванну почистить зубы.        Гарри покачал головой, потому что рот был полон зубной пасты. Он уже играл на этом матче и выиграл. А потом он подумал, что может случится, если он не выиграет в этом матче, потому что многое изменилось. И от одной только мысли о наверняка самодовольной роже Малфоя и его бесконечном злорадстве, стоит ему сегодня опозориться, все внутри напряглось. Он сполоснул рот и подправил свой ответ:       — Может, немножко.        Тео, отложив зубную пасту, ему ухмыльнулся.        — Все будет нормально. Флинт бы не выпустил тебя на поле, если бы не был уверен в твоей победе.        — Да, ты прав, — Гарри вышел за Тео из ванной и пошел одеваться. Он уже было хотел сразу надеть свою квиддичную форму, но в последний момент вспомнил, что по факту он еще не должен знать, что ему придется играть, поэтому его выбор пал на повседневную волшебную одежду: пара черных брюк, белая рубашка на пуговицах с темно-синим маггловским джемпером.        К этому времени Драко уже встал и незамедлительно решил напомнить об этом Гарри.        — Наверное тяжело, — размышлял Драко, медленно сползая кровати. — Все время тренироваться как запасной и знать, что тебя никогда не выпустят на поле.        — Не знаю, — бодро ответил Гарри. — Расскажешь мне, каково это, в следующем году.        Блейз фыркнул, а Тео ухмыльнулся, и они пошли с Гарри на завтрак. Его выбор пал на парочку тостов с клубничным джемом и чашку крепкого чая. Он был приятно удивлен найти в почте открытку от Барти. Ее принесла маленькая сплюшка с красной ленточкой на лапке, на которой было написано «экспресс-почта».        На лицевой стороне открытки была какая-то надпись арабской вязью. Гарри понятия не имел, что она означала, но судя по яркой картинке ливанской национальной сборной по квиддичу, там было что-то хорошее. Внутри была небольшая записка, выведенная неразборчивыми каракулями Барти.       «Гарри,       У тебя все получится! Поймай снитч и сделай этот матч! В следующий раз я приду, чтобы лично тебя поддержать, и даже Тома притащу.       Барти»       Гарри улыбнулся, от осознания того, что его самые близкие друзья болеют за него, даже находясь на другом конце земного шара, даже дышать стало легче. Он спрятал открытку как раз, когда к нему приблизился Маркус Флинт.       — Снейп нас хочет видеть, — сообщил Флинт, и Гарри серьезно кивнул ему в ответ, про себя думая: «Шоу начинается».       — Что? Зачем? — с другого конца стола стал допытываться Малфой. Флинт его проигнорировал, а Гарри одарил его самой самодовольной улыбкой из всех, прежде чем поспешил нагнать того.        Снейп стоял в вестибюле в окружении слизеринской квиддичной команды, которая была разодета в зелено-серебристую форму и держала в руках метлы. Одновременно с Флинтом и Гарри к ним подоспела Макгонагалл с командой Гриффиндора.        — Я вынужден вам сообщить, что нашего ловца, мистера Хиггса, опоили слабительным зельем особой мощности, из-за чего он не сможет играть, — сообщил Снейп Макгонагалл. А затем он бросил взгляд на близнецов Уизли и отрезал: — Тридцать очков с каждого за попытку саботировать противоположную команду.        — Профессор Снейп, — с упреком сказала Макгонагалл, которая выглядела оскорбленной. — У вас есть какие-нибудь доказательства того, что это сделали господа Уизли?       — Вам напомнить, профессор Макгонагалл, что в прошлом году я поймал этих двух хулиганов с поличным у себя в кладовке со всеми ингредиентами для слабительного зелья? — склонившись к Макгонагалл,  практически уже шептал Снейп.        Наблюдая за разворачивающейся перед ним сценой, Гарри пришлось закусить губу, чтобы не ухмыльнуться. Фред с Джорджем во всеуслышание отрицали то, что что-то делали, но никто, даже декан их факультета им не поверила. Такова была цена за их небезызвестные шалости и за то, что они публично заявляли, что являлись их авторами, несмотря на потерю очков или наказание, которое за этим следовало. Делайте так почаще и все будут по умолчанию считать вас виноватыми при каждом удобном случае, даже если по факту вы ничего не делали.        Макгонагалл впилась в близнецов взглядом.        — Я возмущена вашим неспортивным поведением. Снятые очки плюс неделя отработки с мистером Филчем, — она повернулась обратно к Снейпу. — Нам придется переносить матч или мистер Хиггс сможет вовремя явится на поле?       — Боюсь, мистер Хиггс не сможет выйти на поле, — с величайшим сожалением сказал Снейп, даже печально покачал головой. В то же время Фреда и Джорджа чуть ли не трясло от гнева. Если и были гриффиндорцы, способные разгадать планы слизеринцев, то только эти двое. Гарри был готов поставить золото на то, что близнецы уже догадались, в чем тут дело, но были сообразительными, поэтому и понимали, что уже им никто не поверит и, заикнись они о чем-то таком, потеряют только больше очков.        Гарри был уверен, что во время матча в него полетит много бладжеров.        — К счастью, на поле готов выступить наш резервный ловец, — схватив Гарри за руку и притянув ближе, продолжил Снейп. — Мистер Поттер, вы готовы играть? — его пальцы сдавили руку Гарри в молчаливом предупреждении, что его ответ не может быть никаким, кроме «да».        — Да, профессор, — улыбнувшись Макгонагалл, сказал Гарри. — Я очень усердно тренировался, у меня есть метла и все остальное.        Нахмурившись, Макгонагалл сомнительно на него посмотрела.        — Первокурсник? Ты уверен, Северус? Мы запросто можем перенести матч.       — Нет нужды, — отойдя на шаг от Макгонагалл, быстро ответил Снейп, явно пытаясь закончить этот разговор. — Мистер Поттер займет место мистера Хиггса, и матч начнется ровно в одиннадцать, — Снейп подтолкнул Гарри в сторону лестницы, ведущей в подземелья. — Мистер Поттер, вам лучше поторопиться и надеть квиддичное снаряжение.       Гарри помчался в свою комнату, переоделся за рекордное время и полетел к раздевалкам под стадионом, где и встретил команду Слизерина. Флинт вручил ему метлу.       — Только попробуй не словить снитч, Поттер, — отрезал Флинт.       — Да, капитан, — сказал Гарри самым раздражающе детским голосом. Флинт сощурил глаза, но проигнорировал это и решил пройтись по разным построениям, которых хотел, чтобы все придерживались.        Нужно признать, когда они наконец вышли на поле, было немного странно видеть игроков, с которыми ты на протяжении многих лет играл в одной команде, в качестве соперников. Но все равно, какого бы цвета форма ни была на Гарри, квиддич есть квиддич, поэтому он отмел это странное чувство и сосредоточился на игре.        У Гриффиндора на позиции ловца была четверокурсница по имени Наташа Саммерс. Гарри ее не знал, даже не помнил. Будь она хорошим ловцом, — размышлял он, — то в первой жизни она бы была в команде до того, как Макгонагалл завербовала его, потому что Гриффиндор отчаянно нуждался в ловце.        Нет, Гарри вообще не переживал, пока ждал, чтобы Трюк дала сигнал для начала игры.        Как и ожидалось, комментатором был Ли Джордан.        — Теренс Хиггс не смог выступить вследствие болезни, предположительно из-за случайного прием зелья, от которого он…       — Джордан, только попробуй закончить это предложение! — отрезала Макгонагалл.       — В любом случае, — широко ухмыляясь, продолжил Джордан. — Слизерин заменил своего ловца первокурсником, но что за первокурсник. Сам Гарри Поттер мчит на нимбусе-2000, которая на пару размеров ему великовата или он мелковат.       — Джордан, комментируй игру, а не размер игроков!       — Простите, профессор.       Гарри отрешился от комментариев и стал кружить над полем, краем глаза следя за гриффиндорским ловцом, но все же в основном пытаясь как можно быстрее найти снитч. Саммерс тоже кружила, только на другом конце поля. В него металось специально и без особой причины (поскольку Гарри и в игре-то не принимал тогда особо активного участия) несколько бладжеров. Как Гриффиндор, так и Слизерин уже несколько раз забили, и по мнению Гарри, этим бладжерам можно было бы найти более эффективное приминение, чтобы создать помеху охотникам, но близнецы были не согласны.        Фред и Джордж злились и хотели, чтобы все, и особенно Гарри, это знали.       Гарри мог их понять. Было довольно пугающе осознавать, какими коварными могли быть слизеринцы и как наивны большинство гриффиндорцев, включая декана факультета, к этому относилось. И самому Гарри, пока он не стал слизеринцем, не нравилось, какими они могли быть подлыми. К своему большому стыду, будучи гриффиндорцем, он прохлопал глазами множество слизеринских схем. Как-никак Драко сумел обманом заманить его на ту нелепую дуэль в полночь. Гарри покачал головой и сосредоточился на поиске снитча.       Прямо после того, как Гриффиндор забил, Гарри заметил возле травы посреди поля золотой отблеск. Он мигом проверил, где Саммерс. Она была на другом конце поля, плюс-минус на таком же расстоянии от центра, как и он, но летала она на старой модельке чистомета. Гарри улыбнулся. Она ну никак не сможет обогнать его нимбус. Снитч у него в кармане.       Разогнавшись до предела, Гарри ринулся прямо в разворачивающуюся под ним игру, обходя Эдриана Пьюси и Анджелину Джонсон и случайно выбивая у нее из рук квоффл. Монтегю, который летал прямо под ней, ловко его поймал, и тут же развернувшись, метнулся к кольцам Гриффиндора. Гарри пролетел мимо, он целился в землю, где кружил снитч. Саммерс тоже заметила его и летела изо всех сил, но ему было очевидно, что этого не хватит.       Краем глаза он заметил короткую вспышку оранжевого, и быстро повернулся на 360 градусов, чтобы его не задел бладжер. Поблизости летали близнецы и были намерены помешать Гарри дотянуться до снитча. Над головой у него просвистел еще один бладжер, и на этот раз он резко пригнулся, чтобы в него не попало. Гарри вытянул руку, чуть повернул метлу, чтобы избежать лобового столкновения с Саммерс, которая быстро приближалась с другой стороны, и он обхватил пальцами снитч.       Потянув метлу вверх, Гарри, ухмыляясь, вытянул руку со снитчем над головой. И в следующий момент он опять видит вспышку оранжевого, слышится отвратительный треск, и он погружается во тьму.