Умереть нельзя выжить

      Дышать было тяжело. Даже слишком. Просачивающийся в окно по утрам душный воздух, неприятно отдающийся в лёгких и будто бы тяжёлой нефтью оседающий где-то в груди, не шёл ни в какое сравнение с тем, что мне приходилось сейчас испытывать. Дыхание было частым, но даже чувствуя, как воздух проникает внутрь и выходит обратно, всё равно создавалось ощущение, что кислород в нём почти отсутствовал, из-за чего все действия органов дыхания казались напрасными. Но даже так организм рефлекторно цеплялся за малейшую возможность продлить жизнь ещё хоть на мгновение. А перед глазами стояла беспросветная тьма, не позволяющая увидеть даже собственных рук. Так ещё и холод пробирался под самую кожу, заставляя тело неметь. Очень странно. Хоть я и отчётливо понимала, что всё это происходит со мной, я смотрела на происходящее будто бы со стороны. Словно не я сейчас задыхаюсь в полном мраке без ощущения собственного тела. Возможно, я могла бы списать всё это на обычный сон, однако мои сны никогда не были столь яркими, чтобы спутать их с реальностью. Но что тогда вообще происходит? В моей комнате даже по ночам не бывает настолько темно. Меня похитили? На эту мысль сразу же захотелось рассмеяться. Да кому я была бы нужна? В моем районе довольно спокойно, врагов не имею, да и достаток средний. То же самое касается и семьи. Тогда что здесь происходит? Не может же это действительно быть сном…       От мыслей о происходящем отвлекла боль, появившаяся где-то на подкорке сознания. Резкая и острая, в районе ног. Но несмотря на то, что ощущения всё ещё казались далёкими, я непроизвольно вздрогнула, резко втягивая носом едкий воздух. Запах явно не из приятных — затхлый и даже будто бы гнилой, но пока что терпимый. С каждым мгновением вопросов становилось всё больше. Наверное, я бы сейчас испытывала панический ужас, если бы могла пробить невидимую стену, отделяющую моё сознание от происходящего. Разум подсказывал, что такое состояние не будет вечным, поэтому следовало бы поторопиться, пока эмоции не нахлынули на меня и не утопили с головой. Где бы я сейчас ни была и что бы ни происходило, нужно отсюда выбираться. Ну или хотя бы осмотреть место, где я оказалась, а дальше решать, что делать.       Тело не слушалось. Совершенно. Сначала показалось, что всему виной холод, но спустя пару минут безуспешных попыток что-то сделать, я ощутила неприятное покалывание в предплечьях, словно там совсем не осталось кожи. Потом, скорее всего, мне будет даже больно. Но сейчас меня больше волновало то, что при каждой попытке подвигать руками, в них с силой что-то впивалось, удерживая конечности за спиной. Верёвки? Это и правда похищение? Так, об этом подумаю тогда, когда выберусь, не сейчас.       Затаив дыхание, я прислушалась. Тихо, как в могиле. Будь я в другой ситуации, я бы посмеялась с двузначности этой фразы, но сейчас было не до смеха. Из-за моих попыток напрячь мышцы получилось согреться, даже чувствительность слегка улучшилась. Неожиданно почувствовав давление куда-то на затылок, которое, вероятно, было с самого начала, я нервно мотнула головой. Послышался приглушённый шорох, заставивший меня замереть и настороженно прислушаться. В этом странном месте было пусто, но лишь по моим предположениям. Вдруг кто-то всё же затаился в тени и, уловив тихий звук с моей стороны, заметит и… И убьёт. По телу пробежала дрожь. В тишине послышался шаг. И ещё один. Ритмичные и тяжёлые. Сглотнув вязкую слюну, я с силой прикусила губу. Не кричать. Только не кричать. И не двигаться. Не дрожать. Не дышать. Голова закружилась от страха и недостатка кислорода. Кто-то остановился рядом и застыл неподвижной статуей. Зажмурившись, я с трудом подавила всхлип. Секунда, другая… И ничего не происходило. Но от ощущения чужого взгляда сводило мышцы и болезненно ныло в груди.       Не знаю, сколько мне пришлось так просидеть, боясь сделать лишний вздох. Боясь, что он может оказаться последним в моей жизни. Но сердцебиение всё же начало приходить в норму. Там и правда никого? В груди зародился нервный смех, но я вовремя успела его подавить. — Эй! — горло сдавило от собственной смелости, из-за чего вылетевший звук больше напомнил мне карканье. Застыв в ожидании, я со страхом вслушалась в пустоту. Но вокруг было тихо. Даже если тут и правда кто-то был, он уже ушёл. Когда и как? Не знаю. Но здесь точно только я одна. По крайней мере из тех, кто в сознании. Или вообще в живых…       Лёгкий привкус крови во рту заставил собрать в кулак всю свою оставшуюся смелость. С новой силой сжав прокушенную насквозь губу, я попыталась на этот раз подвигать ногами. То, что они вообще все ещё были, можно было отнести к немногим плюсам ситуации. Попытавшись их согнуть в коленях, я приглушённо вскрикнула. Что-то острое прошлось по икрам, разрезая плоть. Горячая кровь медленно потекла по ледяной коже. Слёзы выступили на глазах, но из-за темноты хуже видно от этого не стало. Чёрт! Что это вообще такое? Кажется, ноги тоже были связаны. Спустя минуту я была готова снова пытаться что-то сделать. Но вот что? Наверное, если там, внизу, что-то настолько острое, то можно попытаться этим разрезать верёвку. Определённо стоит. По ногам вновь полоснуло что-то острое, но ещё глубже, чем до этого. Кровь с новой силой брызнула наружу. Я застонала от боли, но продолжила двигать ногами, ведь вместе с кожей непонятные острые штуки задевали и верёвки. Тело потряхивало от рыданий, но это всё того стоило. Наконец послышался треск верёвки, и та наконец порвалась. С облегчением вздохнув, я на краткий миг прикрыла глаза, позволяя слезам беспрепятственно стекать по щекам. Боль в ногах была острой и яркой, заставляла рассудок мутнеть. Но шестое чувство подсказывало мне, что терять сознание сейчас — дорога к верной смерти. Ничего хорошего из этого не получится.       Шевелить нижними конечностями было больно. Всё ещё не прекращая почти беззвучно плакать, я попыталась ощупать ногой окружающее пространство. И почти сразу же стопа уткнулась в тяжёлую ткань, которая накрывала меня с головой. На пробу толкнув ее, я зашипела от боли из-за резкого движения, но своеобразный полог слегка двинулся. Значит, нужно просто его смахнуть. Делать это было страшно. Неизвестность за этим «куполом» могла оказаться куда хуже, чем темнота. Но это единственное, что мне пришло в голову, а вот терять время не стоит. И так неизвестно, сколько его осталось.       Никогда раньше не задумывалась о том, насколько тяжело будет пинать ткань. Особенно, когда руки у тебя связаны. Но мне повезло. Чехол просто был накинут сверху, но не прибит гвоздями или чем-то подобным. К сожалению, светлее после этого не стало, но в лицо ударила новая порция холода. Поморщившись от неприятного ощущения застывших на щеках слезах, я аккуратно опустила ногу вниз. Наткнувшись на что-то твёрдое, я поставила рядом вторую ногу и тяжело приподнялась, медленно садясь на край чего-то большого и холодного. От непривычки мышцы гудели. Как долго я вообще находилась в таком положении? Дождавшись, когда боль немного утихнет, я решила разобраться с верёвками на руках тем же методом, что и с ногами. Тело сильно трясло, когда я, изворачиваясь, тянулась руками до острых концов, пытаясь при этом не упасть туда самой. Спустя пару минут у меня наконец получилось вытянуть дрожащие руки перед собой. Уже свободные, но покрытые липким слоем крови из-за новых порезов. Хорошо, что пальцы все на месте. Можно ли считать это удачей?       Со свободными руками стало немного проще. Да, они всё ещё плохо слушались и начинали дрожать от малейшего напряжения, но даже это дарило желанное ощущение какой-никакой, но свободы. И все же слёзы продолжали беспрестанно вытекать из глаз, а чувство, неприятно давящее на грудь, всё не покидало, как бы я не старалась отдышаться. Вставать я не торопилась. Навряд ли моих сил сейчас хватит, чтобы удержать равновесие, не говоря уже о каком-либо движении. По очереди медленно вытягивая ноги и сгибая их обратно сквозь боль, пытаясь тем самым хоть немного их подготовить к шагу, я с осторожностью начала ощупывать то, на чём я сидела. Металл под пальцами был холодным, но не обжигал, что не удивительно, ведь кожа на руках была не на много теплее. Опускать руку туда, где было нечто острое, совершенно не хотелось. Наверняка там всё ещё была моя кровь, а может и плоть. Или даже не только моя. Последняя мысль заставила нервно сглотнуть.       Как только ноги наконец перестали гудеть и покрываться изнутри воображаемой изморозью, я наконец рискнула подняться, опираясь руками о металлический край, который показался мне самым надёжным. Хоть я и старалась делать это медленно и аккуратно, сдержать в себе болезненный стон не удалось. Израненные конечности, принимающие вес, ударили болью в мозг, лишая на несколько секунд способности мыслить. Больно. Очень. Разрыдавшись с новой силой, я успела поддержать себя руками, когда колени предательски подогнулись. Но это отозвалось лишь новой болью, только теперь ещё и в руках. Быстро, уже без прежней осторожности я попыталась нащупать ногой пол, но стопа провалилась в пустоту. Потеряв равновесие, я попыталась сильнее вцепиться пальцами в опору, но покрытые кровью руки лишь беспомощно соскользнули с неё, и я полетела вниз с паническим и хриплым воплем. Неуклюже взмахнув руками, пытаясь хоть за что-то схватиться в темноте, я, кажется, задела какую-то кнопку. Больно ударившись копчиком о пол, поверх которого была упавшая ранее ткань, и впечатавшись спиной в стену, я испуганно вскрикнула, когда послышался громкий стук железяк друг о друга и тарахтение какой-то машины. Обхватив ноги руками, я уткнулась лицом во влажные и липкие колени, пытаясь собственным криком заглушить ужасающие звуки. Кажется… Звук идёт оттуда, где я только что сидела. Страшно. Помогите. Пожалуйста, помогите! Кто-нибудь! Умоляю!       Не знаю, сколько я так просидела, трясясь всем телом. Отчаянный вопль через какое-то время перешёл в тихие всхлипы. Чудо, что до сих пор в этом пугающем месте не появилось ни души. Снаружи ведь явно было всё слышно. Похитителя… Нет где-то рядом? Как и ни одной души, наверное. Нужно срочно отсюда убираться. Как угодно, но нужно. Ещё какое-то время, и этот страх сведёт меня с ума. А это будет куда хуже смерти от рук какого-то психа. Решив не приближаться к адской машине, я осторожно поднялась на ноги, придерживаясь за стену, и пошла вдоль неё, ощупывая всё перед собой. Вскоре под пальцами начинали появляться какие-то полки и предметы. А ударившись о невидимый стол на пути, я чуть вновь не потеряла равновесие. Зарычав, я вцепилась в висящую на стене деревянную стенку полки, сдирая ещё один слой плоти с пальцев. Но в итоге устоять всё же удалось. Дальше я двигалась с ещё большей осторожностью, пытаясь не обращать внимание на жужжание машины за спиной, что получалось довольно плохо. Паника волнами накатывала, из-за чего дыхание сливалось ещё больше с каждой секундой.       И вот под пальцами вновь холодная стена. Шаг в сторону. Ещё шаг. И ещё… Неожиданно пальцы потеряли под собой опору, из-за чего я с очередным вскриком повалилась вперёд. Лицом во что-то обжигающе холодное. Снег? Приподнявшись на локтях и судорожно отплевавшись, я резко вскинула голову. Свет… Свет! И я все ещё жива! Нужно бежать. Неважно куда, главное подальше от этого проклятого места. Встать на ноги теперь не получилось вовсе. Бессильно застонав, я снова рухнула в снег. Нет-нет-нет… Я здесь не останусь, чего бы мне этого ни стоило. Захрипев, я снова приподнялась, как и ранее, и медленно, но верно, начала перебирать руками, понемногу продвигаясь прочь, держась лишь на одном упорстве. Там чья-то тень? Среди деревьев. Почему-то в голове промелькнуло ощущение, словно бы надо мной кто-то смеялся. А после этот кто-то словно испарился. Мне просто показалось? Сознание так и норовило ускользнуть, а глаза слипались. Было ли это отсутствие сил, слёзы, окончательно превратившиеся в ледышки на щеках и веках, или же кровь — я уже понять не могла. Вот так… Ещё немного… С усилием подстраивая дыхание под движение рук, я все продолжала ползти, с силой сжимая зубы, которые, кажется, уже были готовы раскрошиться.       Сколько времени прошло? Я снова не чувствовала ни рук, ни ног. Я даже не была уверена, что всё ещё продолжаю двигаться. Перед глазами было темно прямо как в том помещении. Это пугало. Но отсутствие шума и скрежета давало понять, что я больше не в том смердящем смертью месте. Но даже способность различать звуки вскоре пропала, сменившись оглушающим шумом в ушах. Где я? К гудению прибавились чьи-то возгласы, которых почти не было слышно, но я всё же смогла их кое-как различить. Сердце ушло в пятки. Меня поймали. И сейчас я умру. Голова бессильно рухнула в снег. Всё было бесполезно. Всё, что я делала, оказалось бесполезным. В душе что-то оборвалось. «Бесполезно…» — звучало раз за разом в голове до самого момента, пока сознание, как та самая проклятая железная опора под влажными пальцами, не ускользнуло от меня.