По долгу службы.

      В будущем я мало вспоминала о том дне, не имея ни особого желания, ни повода. По итогу Полина все-таки не приехала, поэтому весь июль мы провели с Женей. Это были долгие, жаркие дни, когда наши головы были забиты лишь короткими мгновениями свободы от муштры, субординации и долга, которые мы топили в долгих прогулках, праздности и частом ретивом сексе, везде, где только можно. Кажется, мы обе до конца не понимали в чем причина столь внезапно проснувшейся страсти, однако ни одна из нас не возражала. Затем кончился отпуск и, подписав контракт, мы как ни в чем не бывало разъехались по стране каждая в свою сторону, на прощание пожелав друг другу удачи. Несколько месяцев спустя я впервые получила от матери по почте большой прямоугольный конверт, внутри которого обнаружилось письмо и несколько типовых школьных тетрадок до верху исписанными нотами и текстами предположительно песен. Видимо, это и были те тетради, о которых упоминала Полина во время нашего кухонного откровения, а значит и все содержимое предназначалось мне. Видимо, Морозова пыталась со мной связаться и не нашла другого способа, кроме как отправить все это на адрес матери, который я когда-то давно дала ей, когда сама еще писала ей письма. Что ж, она не прогадала. Таких конвертов в дальнейшем было еще несколько, и их содержимое почти ничем не отличалось, за исключением, пожалуй, последнего, в котором, вместе с тетрадями и письмом от матери, я нашла короткую записку с просьбой наконец ответить и размашистой подписью «Полина Морозова» на пол страницы. Признаться честно, я ни разу не открыла ни одну из присланных рукописей, кроме тех трех в первом конверте, не видела в этом смысла; но я не знала, а просить кого-то сыграть мне по ним казалось глупым. На записку я всё же ответила, почти сразу набрав домашний телефон скрипачки и на удивление застав ее дома. У нас состоялся долгий откровенный разговор, во время которого я большую часть времени пыталась донести до расстроенной Полины полную картину моих умозаключений, а она коротко возражала или же тихо соглашалась. Мы разошлись мирно и больше писем от нее не поступало, однако мать неоднократно упоминала в письмах и по телефону, что она все еще продолжает справляться обо мне. А два года спустя она умерла; замерзла, потеряв сознание от упавшей на голову сосульки недалеко от дома, когда возвращалась с репетиции в сильную метель. Я помню звон стационарного телефона на всю мою маленькую однушку, разрывающий тишину ночи в клочья. Помню, как встали дыбом волосы, когда мягкий, но скорбный голос дежурного врача объявил мне эту новость, ссылаясь на то, что мой номер первым записан у Полины в мед. карте как контакт на случай чп. Помню, как следующим же утром, вытребовав себе увольнение, умчалась скорым экспрессом в Москву на опознание, как содрогнулась, действительно узнав в безжизненном теле Полину и, не веря глазам, начав трясти за плечи и бить по щекам. Помню, как словно бы кипяток прошел по спине и добрался до сердца, когда она так и осталась лежать, холодная и бледная, отражая свет лампы в немигающем взгляде остекленевших глаз. Помню, какие скромные у нее были похороны: короткое отпевание, более-менее приличный гроб, молчаливая церемония и небольшие букеты. Пришедшие члены ее оркестра явились лишь из приличия и ушли тут же, как гроб засыпали землей на прощанье. Помню, как тихо всхлипывала ее троюродная тетка, утешаемая дядей и их сыном, пока я, сунув руки в разрезы карманов шинели, холодно сверлила глазами свежую могилу под надгробьем с гравированным портретом и золочеными именем, фамилией и годами жизни. Помню, как, закуривая, не могла поверить, что ей только исполнилось двадцать пять, а она уже покинула этот мир; в голове не укладывалось, что можно умереть так рано. С тех пор много воды утекло. На моих плечах добавилось по полоске, и звезды увеличились в размере. Ввиду специфики моей должности я редко бываю в столице, однако каждый раз, как есть возможность, я навещаю огороженную заборчиком могилку старой подруги, долго изучаю ее вечно молодой портрет и каждый раз в подробностях вспоминаю нашу невероятную встречу в июне 2010-го…