Дракон и его принцесса

— Кости для короны готовы? Губы мейстера Колемона вытянулись в нитку. — Готовы, — ответил он как бы нехотя, — я отдам их кузнецу, чтобы он оправил их в золото… — Никакого золота, в моём королевстве его нет, только пепел, кости и голые камни, — Деймон протянул Колеману скрученный пергамент: — Вот, я сделал наброски... — Я передам их Уоррику, а сейчас дайте-ка я вас осмотрю. Деймон закатил рукава до локтей и со вздохом протянул мейстеру руки, которые тот сперва тщательно изучил взглядом, а затем ногтем надавил на изрядно покрасневшие подушечки пальцев. — Что-нибудь чувствуете? — Да, — буркнул Деймон, представляя, как загрубеют его пальцы к тому моменту, как он вернётся в Королевскую Гавань и сожмёт наконец в объятиях свою жену. Он бы хотел чувствовать шёлк её кожи, жар её скользкого лона — всего, чего он был лишён эти проклятые четыре года, воюя с ублюдками Драхара. — Скоро прибудут представители Триархии, хочу, чтобы они были свидетелями моей коронации. Надеюсь, к тому времени я сумею выйти наконец из этого проклятого шатра? Мейстер кивнул. — Я уверен, что вы здоровы, мой принц, но всё же вам лучше потерпеть день-другой, чтобы показать людям пример дисциплины. — Новые больные? — Нет, слава богам, болезнь утихла. Я думаю, самое страшное мы миновали. Я уже видел эту заразу в Волантисе: она унесла около двух третей населения, а потом внезапно иссякла. Она может долго спать, и никогда не знаешь, когда и как вернётся — в виде серой хвори или серого поветрия… — Да, да, — оборвал его Деймон, — что-то ещё? — Мне нужно осмотреть сира Лейнора. И вот ещё что — лорд Корлис хочет его видеть, а я больше не могу ему препятствовать. Сир Лейнор не болен и физически… вполне восстановился. Деймон хмыкнул: — Хорошо, я сам поговорю с ним. И, жестом отпустив Колемона, он вернулся в свою половину шатра, который делил с Лейнором Веларионом, пока они были на карантине. Своего соседа Деймон видел всего однажды — с тех пор, как принёс его окровавленного и без сознания в лагерь и передал на попечение лекарей. Однажды он зашёл к нему, но Лейнор сделал вид, что спит, и Деймон не стал его тревожить. Да и говорить им было особенно не о чём. Думая о том, что произошло, Деймон ощущал лёгкий холодок в паху. Нет уж, лучше смерть. Но это для него, а Лейнор — другой. Он и раньше был мужчиной только наполовину, если так подумать. Деймон не осуждал его выбор. В конце концов, жизнь на то и дана, чтобы черпать удовольствие из многих источников. Но что, во имя Богов, может быть слаще ласк любимой женщины? Звон стали и свобода небес? Да, но одно не может заменить другое. Когда Колеман ушёл, Деймон сразу же направился к Лейнору, чтобы не дать ему и на этот раз ускользнуть от разговора. — Твой отец желает с тобой поговорить, — начал он без всяких предисловий, глядя на посеревшее, искажённое гневом лицо юноши. — Я велел слуге никого не пускать! — процедил тот, отворачиваясь. — Твой слуга не мог помешать мне, так что не вини его. Война окончена, скоро прибудут делегации от Триархии, и состоится моя коронация. — А мне-то что? — Я хочу, чтобы все прошло гладко и без драм. — Ты думаешь только о себе! — Да приди же в себя, будь уже мужчиной! — вспылил Деймон, неосознанно надавив на самое больное. Щека Лейнора дёрнулась, словно от удара, затем последовал высокий истерический смех. — Я отдаю тебе должное, дядюшка: столь бессердечного мерзавца трудно встретить во всех Семи королевствах и за их пределами! — Надеюсь, у тебя не будет повода взять свои слова обратно, племянничек. Кроме того, ты уже подзабыл, что обязан мне жизнью? — Жизнью?! А ты подумал, какой теперь будет моя жизнь?! — ядовито произнёс Лейнор, приподнимаясь на ложе. — Для отца я стану бельмом на глазу, мать будет жалеть меня, а Веймонд — презирать. Я стану изгоем. — Изгоем на драконе и с мечом в руке! Ну-ну.. — Я больше не мужчина! Не рыцарь! — Ты -- рыцарь! Назови-ка мне в рыцарской клятве место, где говорится про член. — Я не смогу быть с женщиной, жениться и продолжить свой род. — А раньше, можно подумать, все шлюхи на Дрифтмарке ходили в раскоряку?! А леди ожидали тебя в своих постелях, раздвинув ноги?! Лейнор залился краской. — То был мой выбор, да! Но я знал, что однажды смогу продолжить род, а теперь… — А теперь твой отец отстанет от тебя с женитьбой и махнёт рукой на твои отношения с Джоффри. — Ты должен был убить меня или, по крайней мере, дать мне умереть! — отчеканил Лейнор. — Ничего я тебе не должен. Хочешь лишить себя жизни — вперёд, бросайся на меч, вскрой себе вены, мне похую. И он оставил Лейнора переваривать сказанное. В конце концов, у мальчишки всего два пути: либо принять случившееся, либо свести счёты с жизнью.

***

Деймон шагал к самому сердцу лагеря, где собирались на военные советы. Над шатрами трепетали знамёна с алыми драконами, ткань хлопала на ветру. Солдаты, завидев его, выкрикивали «Слава принцу Деймону Таргариену!», но он не смотрел по сторонам. Слуги приготовили для него роскошное облачение — чёрная парча, густая, как ночь, с подкладом из тёмно-красного бархата, но Деймон коротко велел убрать его. Вместо этого он надел свой старый кожаный нагрудник — потёртый, иссечённый зарубками, пропитанный потом, солью и резким запахом уксуса, въевшимся после карантинных ухищрений мейстера Колемона. В этом доспехе он прошёл сотни боёв, и именно он казался сейчас единственно уместным. Деймон окинул взглядом море: внизу покачивались на якоре остатки веларионского флота и дюжина красивых, похожих на изящных лебедей кораблей посланников Триархии. Люди окружили камень, перед которым стояли Корлис Веларион и старый септон Тадеус. К ним вёл коридор из солдат, выстроившихся в два ряда. Увидев Деймона, они хором воздали ему хвалу. Он прошёл под скрещёнными лезвиями мечей и, остановившись перед септоном, молча преклонил колено. Слушая дребезжащий голос старика, Деймон с горечью думал, как судьба все-таки посмеялась над ним. После помазания Корлис Веларион возложил на его чело корону и громко произнёс: — Деймон Таргариен, первый своего имени, лорд Ступеней и король Узкого моря. Встань пред ликом богов! Да будет твоё царствие долгим! Его голос потонул в шквале оваций, запели рога, и, перекрывая все остальные звуки, пронзительно закричал Караксес, заставив всех замолчать. Убрав с глаз непослушную прядь — волосы, покрытые кровью, пришлось отстричь по настоянию мейстера, — Деймон медленно оглядел собравшихся. От войска, выступившего четыре года назад из Дрифтмарка, не осталось и трети. Большая цена за голые, обожжённые солнцем камни. Когда-то он мечтал, как верховный септон помажет его в Драконьем логове на глазах тысяч человек, его коронуют венцом Эйгона Завоевателя, а после с почестями проводят в Красный замок, где он займёт Железный трон. Сколько всего он собирался свершить, сколько новых мечей добавить к трону — и все эти мечты пошли прахом. Теперь его корона из костей и кожи, а троном служит старый камень. Но всё-таки он больше не младший сын, у которого нет ничего: он -- король, пусть и захудалого королевства. И на его статус, и на брак с наследницей отныне будут смотреть по-другому. Люди, затаив дыхание, ожидали его слова. Деймон взглянул на посланников Триархии: все они были толсты, их стражи Безупречные, одетые в яркое и пёстрое, с волосами и бородами, выкрашенными в синие, пурпурные и розовые оттенки, воняли специями и притираниями — словом, отвратительны. Среди них выделялся только посланник Лиса, вернее, посланница. Прекрасная леди Сванн, самая богатая и известная куртизанка в этом царстве удовольствий. При встрече она поблагодарила его за то, что он вернул ей дочь, и намекнула, что это окончательно склонило чашу весов в пользу мира. Деймон поднял руку и звучно произнёс одно слово: «Дракарис». Костёр, сооружённый на холме со столбами посередине, к которым были привязаны захваченные союзники Драхара, вспыхнул ярко-малиновым пламенем. Дрова, столбы и люди моментально обратились в пепел. Караксес выгнул шею и издал боевой клич. Это произвело нужное впечатление: по толпе прокатился испуганный вздох, а посланцы — особенно те из них, кто никогда не видел дракона, — едва не обратились в бегство. Сила и мощь Валирии, подчинившей весь континент, всё ещё жива — она перед вами в моём лице. Эти несказанные вслух слова заставили их задрожать. — Я обещал, что каждый получит по заслугам, не так ли? Сир Рендил Баррет, ты преданно служил мне все эти годы. Старый боевой товарищ вышел вперёд и преклонил колени. — Я пойду за вами даже в Седьмое пекло, мой принц… мой король… Деймон хрипло рассмеялся. — В пекло я пока не собираюсь, у меня есть дела в Вестеросе, но я ценю твой порыв... Он вытащил меч из ножен и коснулся плеча рыцаря. — Встаньте, сир Баррет, лорд Кровавого камня! В глазах солдата блеснули слёзы: он был сыном простого кожевника и не мыслил себе, что поднимется так высоко. Следующие два часа Деймон посвятил награждению отличившихся воинов. Бастарда Ульфа он возвёл в рыцарское достоинство, одарил золотом и пообещал написать коменданту Драконьего Камня, чтобы тот подыскал ему службу в замке. Следом он вместе с Корлисом и посланниками Триархии подписал мирный договор, в котором, среди прочего, был указан размер контрибуций, обязанных к выплате. Это оставалось лишь формальностью — согласованию всех условий посвятили весь предыдущий день. После завершения всех процедур Деймон подал знак к началу праздника. Провизии было в достатке благодаря Марильде; к тому же посланники привезли дюжину бочек с самыми разными напитками — от летнийского рома до сладкого грушевого бренди. К их пойлу он не притрагивался, предпочитая вино из собственных запасов. Тратить время на попойки Деймон не собирался — он хотел как можно скорее уладить все дела и вернуться в Вестерос. Заметив, что Корлис изрядно захмелел, Деймон тронул его за плечо. — Пройдёмся? Я устал от этого шума, да и тебе не помешает. Их уход остался незамеченным — все взгляды были прикованы к полуобнажённым танцовщицам, которых привезла леди Сванн. Деймон скользнул быстрым взглядом по белокурой точёной красавице, чьи бёдра плавно двигались в такт тамбурину, и на мгновение ощутил почти болезненное желание — увидеть Рейниру, слиться с ней, исчезнуть в её пламени. Но тропа уже уводила их в ночь, прочь от огней и наваждений. Сердитый рокот волн становился всё громче, а прохладный ветер быстро рассеял тягучую негу от выпитого вина. Корлис шёл нетвёрдо, опустив голову, и Деймону приходилось придерживать его, чтобы тот не оступился. — Ничего, море быстро приведёт тебя в чувство, дружище, — пробормотал он. Добравшись до берега, они опустились на мелкую гальку, прислонившись спинами к большому валуну.

***

В шатёр Деймон вернулся уже под утро, предвкушая долгий и спокойный сон. У самого входа его окликнул тихий женский голос. Ночная гостья была закутана в шёлковый плащ, а капюшон скрывал лицо. Деймон нахмурился, решив, что ему прислали очередную наложницу. Архонты Триархии привезли множество даров и среди них — красивых рабынь, от которых они с Корлисом сразу отказались. Один тирошиец даже взял с собой дочь и настойчиво предлагал Деймону разделить с ней ложе, уверяя, что она обучена искусству семи вздохов. «Похоже, сукин сын не понимает слова «нет»... — Если кто-то пожелает меня видеть, пошли их в пекло от моего имени, — велел Деймон стражнику и уже потянулся к пологу шатра, но в этот момент незнакомка откинула капюшон. Перед ним стояла леди Джоханна Сванн. Смоляные кудри, за которые её прозвали Чёрным Лебедем, рассыпались по плечам. — Прошу прощения за столь поздний визит, но я хотела бы поговорить с вами… наедине. — Входите, миледи, — произнёс Деймон после короткой паузы. Оказавшись внутри, леди Джоханна неторопливо прошлась по шатру, с любопытством разглядывая и трогая изысканную мебель, бронзовые и серебряные безделушки. В углу небрежной грудой лежали богатые дары. Джоханна наклонилась, выудила маленький золотой кувшинчик, вынула пробку и вдохнула аромат. — Агаровое масло... После начала войны цена на него выросла втрое. — Возможно. Если вы пришли обсуждать пошлины… — О, вот оно! — перебила его леди Джоханна, извлекая из-под вороха тканей пузатую амфору. — Вино с личной винодельни Рогаре. Сорт редкий, но ещё более необычен способ его изготовления. Лисандро отбирает самых красивых юных дев, чтобы они давили виноград. Говорят, это напрямую влияет на вкус. Она разлила вино в серебряные кубки и один протянула Деймону. Заметив его секундное колебание, она тихо рассмеялась — мягко и завораживающе — и первой пригубила напиток. — Не отравлено. Пейте! Деймон сделал большой глоток. То ли девы действительно постарались, то ли урожай выдался удачным — но вино оказалось на удивление хорошим. Джоханна сбросила плащ. Под ним была длинная полупрозрачная туника, перехваченная под грудью золотым поясом с двумя чёрными лебедями, смотрящими друг на друга. В Вестеросе подобное одеяние было бы уместно разве что в спальне, но в Лисе куртизанки позволяли себе и более смелые наряды. Они расположились на тахте, медленно потягивая вино. Джоханна Сванн много смеялась, её голос звучал легко и притягательно, но Деймон не терял бдительности. Он почти не говорил, лишь иногда усмехался в ответ на ловко замаскированные под обычную беседу похвалы и комплименты. Джоханна искусно владела языком тела, и если бы Деймон не прожил столько времени рядом с Мисарией, он, возможно, принял бы её игру за искренность. О да, она всегда мечтала познакомиться с принцем-драконом; она знала о нём немало — слышала о его победах в Пентосе и на турнирах. Вино и мягкий свет масляных ламп делали её ещё красивее — и она это прекрасно осознавала. Поначалу Деймону было любопытно, к чему приведёт эта игра, но вскоре она начала его утомлять. Он поставил кубок и подался к ней, будто собираясь обнять, но вместо этого тихо процедил ей на ухо: — Довольно, миледи. Чего вы добиваетесь? — Вас, — заявила Джоханна бестыдно глядя прямо ему в глаза. Деймон откинул голову и рассмеялся. — И что вас так рассмешило? — спросила она, стараясь сохранить игривость, хотя в голосе уже звенело напряжение. — Просто я неплохо знаю природу шлюх. Тело богини, но в голове лишь холодный расчет — только так можно достичь успеха в вашем ремесле. Джоханна не стала спорить, только чуть повела плечом. — Те, кто думает лишь о забавах, заканчивают быстро и плохо. Но я не так бессердечна, как вам кажется. Я, например, люблю своих детей. — Возможно, и я тоже, — невесело усмехнулся Деймон. — Мой сын появился на свет без меня, ему уже три года. И если ебаная Триархия снова вздумает поднять голову, я превращу ваши города в пепел. — Не вздумает. По крайней мере, за Лис я могу ручаться. Но когда вы уйдёте, соблазн станет слишком велик. Кто-то всё равно должен будет удерживать порядок на Ступенях. Ваш брат, король, намерен прислать сюда войска? Деймон помрачнел. Рендилл оставался вместе с частью Младших сынов, переживших войну. Но их было слишком мало — ни для настоящего контроля, ни даже для защиты от налётов пиратов и корсаров. А Визерис… на него рассчитывать не приходилось. — Не думаю. — С поддержкой Лиса ваши люди смогут закрепиться здесь и со временем собрать серьёзные силы. — И от кого исходит это предложение? От магистров? Теперь рассмеялась Джоханна. — Магистры? Да кому они вообще нужны! Лисом правит Дом Рогаре. Считайте, что моими устами говорит сам Лисандро. — И это он велел вам меня соблазнить? — Нет, это уже моя инициатива. Лисандро ревнив — он хотел давить на ваше честолюбие, но я решила, что скрепить договор постелью не повредит. — Четыре года назад я уже заключил одну сделку таким способом. С тех пор предпочитаю обходиться без этого. — Какой верный муж! — Мечта всех женщин, не так ли? Леди Сванн лишь пожала плечами. — Для, нас, куртизанок это худшие представители мужского племени. — Я не из их числа. Я умею ценить женщин не только за плотские утехи. Могу быть щедрым союзником и покровителем. — Ваше золото мне ни к чему. Я богаче вас. Деймон чуть склонил голову, внимательно вглядываясь в её лицо. — Тогда чего вы хотите? — Каменный Шлем. Родовое владение Сваннов. Он удивлённо приподнял бровь. — Кажется, вы говорили, что Вестерос — грязная дыра? — По сравнению с Вольными городами — да, но там больше возможностей. К тому же Каменный Шлем связан морем со Ступенями. — Вы готовы променять роскошный особняк в Лисе на холодную крепость без удобств? — О нет, вовсе нет! Мой старший сын в шестнадцать водит свой баркас. Он -- смелый и способный юноша, не боящийся трудностей. — Бастард... В Вестеросе к таким относятся… не слишком тепло. — Слышала, король может это исправить... — Если сочтёт нужным. Но есть одна проблема: нынешний лорд Сванн жив и здоров, и у него растёт наследник. Сир Борос… или как его? — Байрон. Он повсюду следует за своим юным лордом — сиром Борросом Баратеоном. И скажу прямо: эти люди не друзья ни вам, ни принцессе Рейнире. И Байрон, и Боррос уверены, что сын должен идти впереди дочери. Для моего дяди это особенно важно — ведь он сам обошёл меня, единственное дитя моего отца, в праве наследования. — И откуда вам это известно? — Я живу в Лисе, но это не значит, что мне безразлично, что происходит на родине. Дядя, сам того не желая, оказал мне услугу… но однажды я всё равно потребую с него плату. — Всё было бы куда проще, родись вы Таргариеном, не так ли? — Дядя женился, когда мой отец ещё был жив. Но вздумай он претендовать — в ту же ночь лишился бы своего мужского достоинства. — Да, неприятно, — протянул Деймон, с усмешкой разглядывая её лицо. — Лебеди, говорят, коварные птицы. Значит, у вас повсюду осведомители? — У Лисандро. Он банкир и делец — ему положено знать, что творится в чужих землях. Но если мой сын… наш сын станет лордом Сванном, он поделится с вами сведениями. И это не считая помощи на Ступенях. Увы, не только Боррос Баратеон и мой дядя считают, что у Эйгона больше прав на трон. — Пусть думают что угодно, это не запрещено, но если начнут говорить вслух — я отправлю их подумать в Пекло. — Лучше обдумайте моё предложение, Ваша Светлость. — Король — мой брат, но вряд ли он станет меня слушать. Наши отношения далеки от доверительных, как вам уже известно. — Зато ваша жена — его любимая дочь. Драгоценное дитя, которое он назвал наследницей, пренебрегая законами и традициями. — В любом случае это займёт время. А пока докажите, что вам можно доверять, миледи. — Я постараюсь. Она накинула на плечи плащ и уже направилась к выходу, но у самого полога остановилась, обернулась и достала из складок одеяния бархатную коробочку. — Моя дочь просила передать это вам. В благодарность за то, что вы вернули её домой. Оставшись один, Деймон открыл коробочку. На бархатной подушке лежала брошь в виде трилистника. Приглядевшись, он заметил: каждый лепесток выполнен в форме драконьего яйца — белого с золотыми полосами, зелёного с золотыми крапинами и чёрного с алыми прожилками, похожими на трещины.

***

Когда все дела были завершены и посланники Триархии наконец покинули лагерь, Деймон начал готовиться к возвращению домой. Принадлежавшая ему галея, нагруженная богатой добычей и названная «Отрадой королевства», должна была прибыть в Королевскую Гавань вместе с флотом Веларионов. Командование он доверил Джоффри Лонмауту, чем тот был безмерно горд. Деймон намеревался сделать «Отраду» флагманом флота наследницы, а также подумывал о строительстве нескольких боевых галеонов. Он даже пытался обсудить это с Корлисом, надеясь хоть немного вывести его из мрачной замкнутости, в которую тот погрузился после битвы с Драхаром. Деймон был уверен: если бы Лейнор действительно погиб, Корлису было бы легче пережить утрату. Самому Лейнору он, разумеется, говорил иное, но по глазам видел — тот всё понимает. Раны юноши давно затянулись, однако он по-прежнему избегал людей. Помимо кузена Деймиона, он пускал к себе только Джоффри — и то без особого желания. В лагере между тем начали ползти слухи, Деймон подозревал что это дело рук Веймонда. Тот ходил довольный, хотя в присутствии брата натягивал на лицо скорбную мину. Деймон ухмылялся, глядя как неумело Веймонд скрывает свою радость. — Тебе всё равно ничего не достанется, — заметил он во время прощального ужина, когда они случайно оказались рядом. — У Лейны родится ребёнок, и Корлис объявит его наследником. — Я буду только рад. Веймонд поджал губы. — Если ребенок родится, — добавил он ехидно. И в этом была доля правды. Насколько знал Деймон, за четыре года брака Лейна так и не понесла.

***

Деймон отправлялся в полет налегке. Он обнялся с Корлисом, обменявшись с ним дружескими заверениями. — После возвращения ты обязан прибыть в Королевскую гавань вместе с семьей. — Я четыре года не был дома. — Я понимаю, и все же не тяни. Дрифтмарку следует примириться с короной, чтобы окончательно рассеять все сомнения. Корлис кивнул. — Ты прав. Мы прибудем, но сперва я наслажусь домашним уютом. «И залижешь раны» — Договорились. Лейнор тоже явился попрощаться с ним, но стоял в стороне бледный и насупленный. Деймон подошел к нему и похлопал по плечу. — Помни, что ты рыцарь, пока в твоей руке меч. Учись держать его крепче, кузен. Однажды ты получишь место в Королевской гвардии и, может быть, даже возглавишь ее. Лицо Лейнора просияло. — Ты... сделаешь это?! — Поговорим об этом, когда я сочту твои навыки достойными. Рендиллу Барету Деймон крепко пожал руку. Накануне они долго обсуждали судьбу Ступеней. Деймон хотел превратить их в укреплённый форпост. Он всерьёз обдумывал предложение Рогаре, но для этого пришлось бы избавиться от нынешнего лорда Сванна. К тому же это неизбежно осложнило бы отношения со Штормовым Пределом. Решение требовало времени и тонкого расчёта — а мысли Деймона всё равно возвращались к одному: он скоро увидит жену. Последние дни тянулись мучительно долго. Он пытался отвлечься, выбросить её из головы, но безуспешно. Её образ преследовал его повсюду — в воде, в облаках, в очертаниях скал. И вот теперь он летит домой. Легко вскочив на спину Караксеса, он ощутил знакомое, ни с чем не сравнимое чувство — будто становится с драконом единым целым. Словно на собственных крыльях он поднимался всё выше, стряхивая с себя пыль и пепел войны. — Aōt, Caraxes… , — прошептал он. Дракон ответил радостным криком и взял курс на северо-запад.