Путь к сердцу

Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок? Возможно. Попробуйте готовить настолько изысканно, чтобы ему хотелось вкушать ваши кулинарные творения снова и снова. Или же путь к его сердцу лежит через уют в доме? Следите за тем, чтобы его вещи всегда были чистыми и отутюженными до хруста и стрелок, о которые порезаться можно. А, может, вы завоюете его благодаря вашему искусству любви? Отдавайтесь ему со страстью профессиональной шлюхи. Или… На самом деле путей к сердцу мужчины бесчисленное множество. Главное — отыскать верный.

***

Чон Чонгук прослыл отличным профессионалом. Его ценили и буквально боготворили все, кто имел счастье работать с этим самородком в одной упряжке. Уже к двадцати годам портфолио фотографа пестрело разнообразием эстетики во всех ее проявлениях. К двадцати одному Чонгук окончательно определился с направлением, в котором хотел развиваться. В итоге, к рубежу своей жизни в почти четверть века он подобрался твердо держась на ногах и исполненным уверенности в своих силах. За спиной — богатый опыт и многолетний багаж приобретенных знаний. Красив, к тому же азиатская внешность добавляла особого шарма. Кореец по происхождению, он выгодно выделялся на фоне стандартных американцев и мгновенно привлекал к себе внимание окружающих. Смоляные волосы, довольно длинные, немного вьющиеся, особенно если использовать немного магии в виде уходовой косметики, блестели и переливались в солнечных лучах. Часы, проведенные в спортзале, компенсировали врожденную стройность, и теперь Чонгук лишь немногим уступал по телосложению моделям, рекламирующим мужское нижнее белье. Огромные как для корейца глаза, в которых будто звезды сияли, утягивали, словно в водоворот, а широкая улыбка располагала к себе даже самого сурового собеседника. Чон Чонгук был счастлив. Особенно учитывая, что рядом с ним находилась не просто девушка — мечта во плоти, за ночь с такой любой отдал бы все, что имеет, а она выбрала Чонгука. За что ему выпала такая удача? Тот и сам не понимал. Да и не задумывался особо. Просто наслаждался жизнью, которая кипела и разливалась вокруг него буйством красок. Модные показы, фотосеты для глянцев, интересные проекты, требующие креативности. Светские рауты, сменяющиеся отвязными вечеринками с алкоголем и легкими наркотиками. Но главное — свобода. Имя, которое Чон сделал себе за годы титанического труда, и высокие гонорары обеспечили все то, о чем он всегда мечтал, глядя на довольно скромное существование родителей, приехавших в Штаты совсем молодыми и осевших в маленьком городке в ста милях от бурлящего, словно океанские воды, Лос-Анджелеса. Сколько себя помнил, Чонгук удивлялся, как родители могли довольствоваться малым — небольшими доходами от магазинчика овощей и фруктов, который им удалось-таки открыть спустя почти десять лет после переезда. И хотя он обожал маму и папу, при этом ненавидел такую жизнь. Ему хотелось иметь крутые гаджеты, брендовую одежду и дорогую тачку. Намджун и Соён, как бы ни лезли из кожи вон, не могли позволить подобных трат, а потому, едва окончив школу, Чон вооружился подержанной зеркалкой, купленной через интернет, и отправился покорять ЛА. То ли он действительно обладал талантом, то ли просто оказался в нужное время в нужном месте, не важно. Главное, что теперь у него было все: просторная квартира в самом центре мегаполиса, даже слишком просторная для двоих; черный «порше» двухлетка; исключительно брендовая одежда, включая нижнее белье. — Я беременна, — донеслось подавленное сквозь шум воды. — Что, милая? — переспросил Чонгук, чуть сдвигаясь в бок из-под упругих струй, бьющих прямо в намыленную макушку. — Я залетела, говорю! — уже на высоких нотах. И Чон офигел. Наскоро смыл остатки шампуня с лица и высунулся из кабинки. — И что теперь делать? — Дженни устало привалилась попкой к умывальнику, растерянно пялясь на тест, где отчетливо проступили две красные полоски. — Хочешь сказать, что я стану отцом? — неверяще поинтересовался Гук, не замечая отнюдь не радостное настроение девушки. — Каким отцом, Чонгук?! — вскрикнула та, нахмурив идеальной формы бровки, только вчера сделанные в дорогом косметическом салоне. — У меня только карьера началась! Я не готова! — Брось, малышка, — как был, мокрый и с остатками белоснежной пены, источающей густой аромат шоколада и сандалового дерева, Чон обнял девушку и прижался к ней настолько близко, что она взвизгнула, когда чужие руки обвили тонкую талию. — В наше время дети карьере не помеха! — Я разжирею! — уже откровенно плакала Дженни. — У тебя от природы идеальная фигура без всяких дурацких диет, — уговаривал Чонгук в перерывах между поцелуями. — Кожа испортится, появятся растяжки! — С этим можно справиться, — заверял он, — кому, как не тебе, знать. — Ты же понимаешь, что в нашем деле полгода простоя равносильно смерти. Кому я нужна буду с пузом?! — Малышка, — Чон отклонился и заглянул в заплаканные глаза, — сейчас беременные в цене. Дай бог, чтобы у тебя было хоть несколько дней перерыва, когда сможешь спокойно родить. Дженни замолкла и, часто моргая, доверчиво смотрела на Гука. — Обещаешь? — все еще шмыгая носом, спросила она, закусив нижнюю губу. — Клянусь! — Чонгук несколько раз кивнул и снова принялся покрывать поцелуями лицо любимой до тех пор, пока всхлипы не сменились протяжными стонами удовольствия.