Путь к сердцу

— Ты н-ни п-по-н-нимашь, любовь это… — пробормотал Тэхён, но запнулся, споткнувшись о собственные ноги, и обязательно рухнул бы, не окажись рядом с ним надежного человека, вовремя схватившего за шкирку. — Господи, как можно было упиться до такого состояния с трех бокалов пива! — покачав головой, проворчал Чонгук. — Эммм… я… — Тэ громко икнул и глупо хихикнул, прикрыв рот ладонью. — Прсти… — Не умеешь пить, не пей! — поучительно выдал Гук, но все же подхватил шатающееся тело и практически взвалил себе на плечо. Тело, конечно, пыталось передвигать конечностями, но получалось у него это не особо хорошо. Оно то и дело кренилось в стороны и норовило прилечь. А еще забавно хихикало, когда чужие пальцы слишком сильно давили на ребра. — Живешь-то ты где? — поинтересовался Чонгук, пройдя квартал. — Там! — воскликнуло тело в его руках и ткнуло вперед. — М-да, — протянул Гук, понимая, насколько понятие «там» растяжимо. — Ладно, идем, — тяжело вздохнул он и, перехватив парня поудобней, взял курс на свой дом.

***

— Когда я говорил, что тебе надо расслабиться, — едва сдерживая смешок, проговорил Намджун, — то не имел в виду спаивать незнакомцев и притаскивать их домой. Я понимаю, что ты все еще обижен на весь женский род, но это же не повод… — Что ты несешь?! — прошипел Чонгук, сгрузив уже отключившегося Тэхёна на диван в гостиной и уставившись на отца. — По-твоему, я должен был бросить его в баре? Все разбежались, а он… — Гук ткнул в сторону громко сопевшего парня и покачал головой. — Что самое обидное, выпил совсем немного, всего пару пива. — Бывает, — хмыкнул Намджун. — Каждый по-своему переносит алкоголь. Чонгук покосился на Тэхёна, сведя брови к переносице, и вспомнил, как еще час назад тот пытался убедить его, что любовь является основой мироздания. Да уж, романтизм у него в крови зашкаливает. Теперь уже Гуку стало интересно, что это чудо забыло в их маленьком городке. Сюда редко приезжали чужаки. Из молодежи в основном жили те, кто родился в Ламонте, да и те перебирались поближе к мегаполисам, если возникала такая возможность. Про Тэхёна же известно лишь то, что он променял Нью-Йорк на их скромный городок, чтобы открыть книжный магазинчик. Как будто нельзя было это сделать в любом другом городе. В Нью-Йорке Чонгук бывал довольно часто в бытность свою фотографом, и согласился бы с тем, что это очень своеобразный город. Нужно слишком сильно любить его, дабы мириться с вечными пробками, переполненным грязным метро и бешеным ритмом жизни. Тэхён мог осесть в любом другом месте, вроде Сан-Франциско, Сиэтла или Балтимора, но вместо этого предпочел забраться сюда, и Чон решительно был настроен выяснить причины того, почему молодой, красивый парень выбрал именно Ламонт. Красивый… Слово это промелькнуло неосознанно, но отпечаталось, выделившись из вороха других. Пока отец ходил наверх за пледом, чтобы укрыть ночного гостя, Чонгук позволил себе немного попялиться на него. Еще в баре он внимательно рассмотрел его. Прямой нос, красиво очерченные, чуть полноватые губы, раскосые, довольно большие для корейца глаза и густые, прямые брови. Здесь, среди местных американцев, Тэхён смотрелся такой же редкой драгоценностью, как и сам Чонгук, его отец и Юнги с Сокджином, составлявшие местную корейскую общину. И Гук поймал себя на мысли, что хотел бы познакомиться с Кимом поближе. Возможно, даже сходить на… — Держи, — раздался за спиной шепот и Чонгук дернулся, словно его застукали за непристойным занятием. Быстро прикрыл сопящее тело пледом и поспешил к себе под пристальным взглядом отца.

***

— Доброе утро, — звонкий голосок прорвался сквозь сон, больно резанув по ушам. — А что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал? Тебя папа пригласил? А почему ты не ночуешь у себя дома? У тебя нет дома? Вопросы посыпались, как из рога изобилия, стоило только приоткрыть глаза и посмотреть на девочку, сидевшую на коленях возле дивана и с любопытством разглядывавшую его. — Джуми, не мешай Тэхёну, — шикнул Чонгук, заметив сморщившееся лицо. Он давно уже не напивался до такого состояния, однако помнил, каким отвратительным оно могло быть — когда яркий свет и резкие звуки причиняли острую боль. — Я не мешаю, — возразила девочка, — просто мне интересно… — Джуми, — настойчиво повторил Гук и чуть нахмурился. Подействовало безотказно — малышка поднялась с коленок и побежала к папе. — А почему Тэхён-оппа стонет? — довольно громким шепотом поинтересовалась она. — Потому что у него болит голова, — пояснил терпеливо отец. — А почему у него болит голова? — не унималась почемучка. — Потому что вчера он… — Чон осекся, придумывая достойную отмазку, дабы не осквернять светлый образ Кима, подарившего Джуми книгу про древнегреческих богов. — Завтрак готов, — сообщил Намджун, опуская в центр стола блюдо с горячими бутербродами. — Кто голодный — налетай. — Я голодная! — пропищала Джуми и понеслась в кухню, а Гук мысленно поблагодарил отца за возможность передохнуть от бесконечных вопросов дочери, порой ставивших его в тупик. Он подошел к дивану, на котором уже сидело стонущее тело, державшееся за голову. — Ванная под лестницей, — сообщил он, улыбаясь, но вовсе не злорадствуя. Просто вот такой Тэхён, сонный и взлохмаченный, напоминал домовенка из мультфильмов. — А я пока найду аспирин. Тело угукнуло и, с трудом приняв вертикальное положение, потопало по направлению к уборной. Сейчас Ким мало походил на парня из книжного, опрятного и приветливого. И красивого… Снова это прилагательное всплыло в голове, прочно прицепившись к Тэхёну. Да, даже сейчас Чонгук считал его красивым. Пусть лицо его опухло, а под глазами отчетливо проступали синяки. Пусть одежда была помятой, а волосы пребывали в полном беспорядке. Все это лишь придавало ему особого шарма. Но что удивляло Чона больше всего — именно этот парень, любивший порассуждать о высоких материях, вызывал в нем те эмоции, которые он ни к кому не испытывал с того дня, как Дженни бросила его. Нет, Чонгук не принимал обет безбрачия, не отказывался намеренно от отношений, просто в последние семь лет приоритетом для него была Джуми. Не всегда хватало времени отдохнуть, тем более глядеть по сторонам. Малышка росла настоящей чертовкой, давала прикурить всем, а отцу в первую очередь. Из личной жизни у Чона остались редкие походы в бар и самоудовлетворение с завидной регулярностью, потому что тело требовало разрядки, несмотря на все остальные переменные. Чонгука не шокировало понимание того, что внимание его привлек именно парень. Будучи «глянцевым» фотографом, он вращался в модных кругах, где многие границы стирались, а потому перепробовал он довольно много и уже тогда осознал, что ему одинаково приятно быть и с девушками, и с парнями. Но почему именно Тэхён? Он же являлся полной его противоположностью в вопросах отношения к жизни. Прошлым вечером они проговорили несколько часов, усевшись за столик после странного вопроса Кима. И Чонгук понял, что их взгляды расходятся практически во всем. Подтверждает ли это общепринятое мнение о том, что противоположности притягиваются? Возможно. Гук не хотел углубляться. Все, чего ему хотелось сейчас — продлить ощущения, которые он испытывал в этот момент. Если всего один вечер в компании этого парня разбудил его впавшую в летаргию душу, то что будет, пообщайся он с Тэхёном неделю, месяц, год? Чонгук тряхнул головой, избавляясь от странных мыслей о столь далеком будущем. Но когда Ким появился на пороге кухни, посвежевший от водных процедур, с влажными волосами, закрутившимися колечками, не смог отвести глаз. Ловил виноватую улыбку, направленную обитателям дома, сидевшим за столом, и немного растерянный взгляд. — Садись рядом со мной, оппа, — с набитым ртом предложила Джуми и похлопала ручкой по стулу возле себя. — Попробуй бутерброд. Деда готовит их по своему собственному рецепту, и это ооочень вкусно! — Скажешь еще, — проворчал немного смущенно Намджун, взъерошив распущенные волосы внучки. — Можно подумать, это единственное, что я готовлю вкусно. — Нееет, деда, — заливисто засмеялась Джуми, — ты все готовишь очень вкусно, но горячие бутерброды лучше всего! — Ладно, проказница, кушай, — снисходительно буркнул Намджун и, взяв блюдо, протянул его Тэхёну. — Угощайтесь, — а когда парень, кивнув, положил один бутерброд себе на тарелку, с улыбкой проговорил: — Мой невежественный сын не представил нас, а потому сделаю это за него. Чон Намджун, отец этого великовозрастного балбеса, — он кивнул на Чонгука, — и дедушка маленькой проказницы. — Очень приятно, Намджун-щи, — соблюдая формальности, кивнул Тэхён, на что старейшина семейства помотал головой: — Никакого официоза. Мы же не в Корее, так что я для всех просто Намджун. Особенно для людей, вхожих в этот дом. Ким кивнул и откусил хрустящий тост с ветчиной, помидором, сыром и каким-то совершенно восхитительным на вкус соусом. — Кто будет кофе? — заставив себя оторваться от созерцания Тэхёна, поинтересовался Чонгук, поднявшись из-за стола. — Мне какао! — воскликнула Джуми и тут же повернулась к Киму: — А ты будешь какао, оппа? Тэхён смутился еще больше от того, насколько тепло относились к нему по сути совершенно незнакомые люди. Это было и приятно, и немного странно одновременно. Точнее, непривычно. Он видел, как близко общаются между собой жители городка, встречая друг друга на улице или в книжном магазинчике, но сам пока еще чувствовал себя инородным телом в этом организме. И вдруг стал его частью. — Думаю, Тэхёну лучше выпить крепкого кофе, — прервал его размышления Чонгук, включая кофемашину. — Кстати, вот аспирин, если хочешь, — он протянул стакан воды и пластиковый бутылек с «шипучками», однако Тэ покачал головой. — Лучше все же кофе, — негромко проговорил парень. Завтрак протекал за неторопливыми разговорами, разбавляемыми вопросами от почемучки и ее же звонким смехом, а когда Гук принялся убирать со стола, Джуми спрыгнула со стула и, схватив Тэхёна за руку, потащила в сторону лестницы, ведущей на второй этаж со словами: — Пойдем, оппа, покажу тебе свою комнату. — Ну все, он, кажется, попал, — хохотнул Намджун, глядя парочке вслед. «Я, кажется, тоже», — добавил про себя Чонгук и улыбнулся. В груди приятно потеплело, а по внутренностям прокатилась легкая дрожь.

***

— Господи, Чимин, напомни, что мне нельзя пить, если я еще хоть раз возьму в руки стакан с алкоголем, — простонал Тэхён, едва в трубке раздался голос друга. Воскресенье, проведенное с семьей Чонгука, завершилось совместным ужином, во время которого к ним присоединился двоюродный брат Намджуна, странный хмурый мужчина, несколько раз приходивший в магазин, но так ничего и не купивший, и за игрой в монополию. Она, правда, завершилась довольно быстро банкротством Чона-младшего, после чего тот хлопнул ладонью по столу с такой силой, что кубики и фишки подскочили, а одна даже упала на пол, а комната наполнилась многоголосым смехом. — Выкладывай, что стряслось, — хрипло проговорил Чимин, для которого вчерашний корпоратив тоже, видимо, не прошел бесследно. — Я умудрился отключиться после нескольких бокалов пива, а очнулся сегодня утром в доме совершенно незнакомых людей, которые отнеслись ко мне, как члену семьи. Хотя мы едва ли перекинулись парой слов до этого. Тэхён закрыл лицо ладонями и снова застонал. Ему было стыдно за свое поведение перед Намджуном и малышкой Джуми. А перед Чонгуком — за собственные крамольные мысли в его сторону. Весь день Ким не мог отделаться от навязчивого желания смотреть на этого мужчину, а когда сталкивался с ним взглядами, краснел до кончиков ушей. По крайней мере так ему казалось. — Ого! — воскликнул Пак. — Да ты и без меня приключения нашел! — Видимо, это передается воздушно-капельным путем, как грипп, — констатировал Тэхён и добавил: — А еще мне, кажется, нравится этот неромантичный до мозга костей Чонгук, и я понятия не имею, что с этим делать. — Ну все, — выдохнул Чимин, — иду собирать чемодан. Через два дня буду у тебя, жди!