Путь к сердцу

— Мы закончили, всем спасибо, — устало, но с нескрываемым удовольствием проговорил Чонгук, отложив камеру на стол с оборудованием. — Уверен, заказчик будет доволен. Модели одна за другой поблагодарили Гука, а самая младшая, девочка лет двенадцати, обняла его, прижавшись щекой к мужской груди, и пробормотала: — Спасибо, Чонгук, мне было так страшно. — Ты держалась молодцом, Карин, — усмехнулся Гук, потрепав ее по волосам и взъерошив идеальную укладку. — Если бы не знал, в жизни не подумал, что это твоя первая съемка. Девочка доверчиво заглянула ему в глаза своими, огромными и влажными, как у олененка. — Теперь-то Лайза не посмеет назвать меня неумехой. А то она вечно хвастается, что еще год назад снималась у Кэри Моргана. — Кэри Морган — замшелый старик, не подозревающий о новых веяниях в фотографии, — заговорщически подмигнув девочке, прошептал Чонгук. — Вот и я ей так сказала, — в тон ему ответила модель. — Зато у меня в портфолио будут фотографии от самого Чон Чонгука. Гук даже смутился от того, какой восторг звучал в голосе юной красавицы. Она говорила с придыханием, в то время как глазенки ее искрились счастьем. Уже сейчас профессиональный глаз Чонгука видел в этом неоперившемся птенце огромный потенциал. И в первую очередь не потому, что Карин обладала поистине кукольной внешностью. Нет! В девочке чувствовалась харизма. Сейчас она лишь тянулась за ней едва ощутимым шлейфом, однако Гук пребывал в уверенности, что через год-два эта малышка расцветет и покажет всем, на что способна. — Вы закончили? — с громким возгласом в студию вломился взъерошенный Чимин. — Давай быстро дуй домой. Через три часа самолет до Лос-Анджелеса. — Какой самолет?! Я устал, — выдохнул Чонгук, когда Карин попрощалась и выбежала из помещения, оставив мужчин одних. — Пощади, Чимин! Мне уже не двадцать лет. Мне нужен нормальный здоровый сон длиной не менее восьми часов, а я уже третий месяц в режиме нон-стоп. Я вымотался! — Что ты ноешь, как девчонка? — хмыкнул Пак, помогая Гуку раскладывать объективы по ячейкам кофра. — И это важно! Там будет вся модельная элита, и мы можем попробовать заполучить себе кого-нибудь из них. — Кого именно ты хочешь? — осипшим голосом поинтересовался Чон, запаковывая камеру. За минувшие два месяца активных съемок он успел войти в курс дела, и его осведомленность в моделях повысилась пусть и не до того уровня, что семь лет назад, но максимально приблизилась к нему. — Вот ты и скажешь, к кому следует подкатить, — выпалил Чимин. — У нас целый сектор простаивает. — Хочешь кого-то на молодежку? — приподнял брови Чонгук, понимая, о чем речь. — Я и так скажу, кого стоит взять. Или Шейлу, или Миро. — Все такие умные, Гук-и, — хмыкнул Пак. — У них все расписано на три года вперед. Мы к тому времени всю коллекцию распродадим. — Есть кто-то другой на примете? — Они уже покидали студию, продолжая обсуждение. — Есть кое-какие наметки, но я не уверен, что ты одобришь. — Мы вполне можем обсудить все сейчас, — фыркнул Чонгук. — Для этого мне необязательно тащиться через всю страну. Я серьезно, Чимин! Я скоро свалюсь где-нибудь на подходе к студии. К тому же обещал своим, что поужинаю с ними хотя бы по видеосвязи. У отца день рождения. — Гук-ииии, — жалобно проскулил Пак. — Я все понимаю, но пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Всего один разочек! Во-первых, на месте ты быстрее сориентируешься. А во-вторых, ничто не убеждает моделей лучше, чем крутой фотограф. Они все просто мечтают сниматься у тебя. Меня они будут посылать, а тебя — не посмеют! А там уже и до Ламонта рукой подать. Поедешь сразу после показа. Обещаю, что выбью дня три выходных. Моляще-мученическое выражение на лице Чимина больно ударило по совести Чона. Он просто не посмел отказать человеку, который вернул его в профессию. — Ладно, встретимся в аэропорту, — обреченно выдохнул он. — Обещаешь?! — с плохо сдерживаемым восторгом переспросил Пак. — Обещаю! — Мне точно не надо приезжать за тобой лично? — Я никогда не нарушаю данных обещаний.

***

— Но ты же обещал, пап! — уже даже не пытаясь сдержать слез, упрекнула Джуми, и у Чонгука болезненно сжалось сердце. Всего полчаса назад он заверил Чимина, что никогда не нарушает данных обещаний, и тут же делает обратное, только по отношению к дочери. — Послушай, Джуми, — начал Гук, — я приеду сразу после показа. — Но это будет уже поздно ночью! А мы всегда вместе ужинаем у Чарли в день рождения дедушки! — Джуми, прости, но я обещал Чимину, — попытался оправдаться Чон, но девочка выпалила: — Мне ты тоже обещал! И намного раньше! — Джуми! — позвал Чонгук, но дочь уже убежала в слезах. — Черт, — выругался он, покачав головой. — Она права, Гук, — проговорил Тэхён, и впервые с момента отъезда Чона в Нью-Йорк в его голосе явно сквозил укор. — Ей ты раньше пообещал. — Господи, Тэ, ну ты-то хоть должен понимать, что это работа, — раздраженно бросил Гук. — Это как раз я понимаю, — выдохнул парень. — Не понимаю другого: почему ты считаешь, что работа важнее дочери? — Потому что из-за дочери я и работаю! Чтобы она ни в чем не нуждалась, чтобы получила хорошее образование, чтобы у нее было все! — взорвался Чонгук. — Но у нее и так есть все, что нужно! — не выдержав, выкрикнул Тэхён. Он терпеливо молчал два месяца, но терпение иссякло в тот момент, когда он увидел сегодня слезы Джуми. — Что именно, Тэ? Жизнь в нашей дыре? Учеба в школе, где из нормальных учителей только физрук? Мой раздолбанный пикап? Что она видит? Магазинчик Юнги и твой книжный — на этом ее культурная программа заканчивается! Но это все, что я могу ей дать, работая в нашем чертовом магазинчике! — У нее есть отец! — прошипел Тэхён, удивляясь тому, как Чонгук мог не понимать элементарных вещей. — Отец, который всегда рядом, а не призрачное существо, вечно пропадающее где-то, у которого даже нет времени нормально пообщаться с ребенком. Который вырубается от усталости на полуслове. — Это бесполезный разговор! Я должен туда поехать. После окончания сразу беру напрокат машину и еду в Ламонт. Думаю, часа в четыре утра буду дома. — Мы уже будем спать. Наверняка устанем, — довольно резко ответил Тэ. — У нас на вечер запланирована довольно обширная программа. — В смысле программа? — недоуменно спросил Чон, смутившись своей неосведомленности. — Она готовилась, Чонгук, — тоном государственного обвинителя сообщил Тэхён. — И очень ждала этого вечера, даже зная, что ты будешь с нами всего лишь по видеосвязи. — Черт, Тэ, ну хоть ты пойми меня! — попытался продолжить разговор Чон, но его собеседник извинился за занятость и отключился. Просто отключился, мать его!

***

Всю дорогу в самолете Чонгук спал, как убитый. Ему не мешал ни плач ребенка с переднего сиденья, ни трескотня Чимина, ни недовольное ворчание бабки, сидевшей по левую от него сторону, и ее постоянные хождения в туалет. Проснулся он перед самой посадкой, когда Пак бесцеремонно растормошил его и заставил пристегнуться. По дороге из аэропорта к месту проведения показа он еще немного подремал в арендованной Чимином машине, а потому появился в зале слегка помятым. — Немного приведу себя в порядок, — бросил он Паку и направился в туалет. Умылся, пригладил растрепавшиеся волосы, поправил одежду и, оценив свой внешний вид в отражении огромного зеркала, удовлетворенно кивнул. Не идеально, но не стыдно показаться среди моделей. А еще в памяти постоянно всплывали реплики Тэхёна о его образе Аполлона, и восторг в карамельных глазах, когда парень жадно разглядывал его тело, когда они занимались любовью. Чонгук тряхнул головой, прогоняя откровенные картинки, тут же возникшие в голове. И снова сердце резко дернулось, стоило вспомнить их последний телефонный разговор. За все время, пока Гук был в Нью-Йорке, Тэ ни разу не упрекнул его, ни разу не пожаловался, просто тихо говорил, что скучает. И смотрел с такой тоской, что у Чонгука потом еще долго кошки на душе скреблись. Но сегодня Тэхён высказался довольно резко, и Чон понимал, что это не минутный порыв — негодование зрело в нем долго и просто нашло выход в тот момент, когда Джуми расплакалась. — Черт! — прошипел Чонгук, вспомнив заплаканное личико дочери. И это давило еще больше, чем злость, сквозившая во взгляде и голосе любимого мужчины. Они — взрослые люди и вполне могут справиться с проблемами, но Джуми… Она, привыкшая к тому, что папа всегда рядом, вдруг осталась одна. Понятное дело, что с ней Намджун и Тэхён, практически перебравшийся к ним в дом на правах парня Гука. Но это совершенно другое. И чем дольше Чонгук всматривался в свое отражение, упершись ладонями в раковину, тем больше понимал смысл слов Кима. И не мог не признать, что за последние два месяца Джуми грустила и плакала чаще, чем за все семь лет. И так ли важна та гимназия, которую присмотрел Чон в Нью-Йорке, шикарная квартира в центре шумного мегаполиса, из которого сбежал Тэхён, спортивная тачка и куча денег на банковском счете, если девочка лишена самого главного — любящего и заботливого отца, коим и был Чонгук для нее с самого рождения? И если он идет в комплекте с маленьким городком, простой общеобразовательной школой и стареньким пикапом, но при этом любит ее безгранично, является защитой и поддержкой во всех, даже самых бредовых начинаниях, возможно, это действительно важнее? Чон остановился в просторном холле перед входом в зал для показа, выискивая взглядом Пака. Тот стоял чуть поодаль в компании нескольких американцев и о чем-то оживленно беседовал с ними. Гук уже сделал несколько шагов по направлению к ним, но замер, услышав за спиной голос из далекого прошлого: — Чонгук? Он обернулся и застыл, уставившись взглядом в по-прежнему удивительно красивое лицо девушки, которая так и не стала его настоящей женой. Дженни совершенно не изменилась. То ли корейская кровь помогала сохранять молодость и свежесть, то ли дорогая косметика, то ли отсутствие раздражающих факторов в лице мужа и дочери… Гук мысленно одернул себя, понимая, что разозлится в считанные секунды, но не хотел давать волю чувствам. — Привет! — Дженни приблизилась и, положив миниатюрную ручку с дорогими украшениями на запястье и пальцах на плечо мужчины, коснулась его щеки своей, издавая негромкое «чмок». — Не ожидала увидеть тебя здесь! Слышала, ты ушел из профессии. Чонгук молчал. Во-первых, потому что не знал, что ответить. Во-вторых, боялся сорваться. — Как ты? Мы так долго не виделись! Серьезно?! Дженни делала вид, что ничего не произошло. Будто не она бросила Гука с младенцем на руках и просто сбежала, прислав одно гребаное сообщение. И теперь спустя семь лет спрашивает, как он? — О, Чонгук, познакомься, это Гейл Паркер, мой менеджер, — она ближе подтянула широкоплечего блондина, возвышавшегося над ней на полторы головы. — И жених по совместительству, — усмехнулся тот. У Чона внутри все перевернулось от этой фразы. События семилетней давности вернулись с новой силой, разрываясь в грудине и впиваясь во внутренности острыми осколками. Он был уверен, что обида утихла, особенно с появлением в его жизни Тэхёна, но нет! Она никуда не делась! Все еще жалила разъяренным осиным роем. Рвала на части, выдирала чувства с кусками мяса по живому. Чонгук до сих пор помнил тот день, когда понял, что Дженни уехала, бросила и его, и свою дочь, которую девять месяцев носила под сердцем. А он ждал. Все семь лет ждал, что она объявится, как минимум поинтересуется, как Джуми, что с ней. И сейчас Чон смотрел в подведенные изящными черными стрелками глаза, пытаясь разглядеть там хоть тень раскаяния, хоть каплю сожаления, но ничего. Они искрились, отражая яркие светильники, рассыпанные по потолку, но при этом оставались холодными и безразличными. И Чонгук понял, что все еще ненавидит Дженни, наверное, даже еще больше, чем тогда, семь лет назад. И жаждет мести! Пусть она будет выглядеть мелочной и жалкой со стороны, но хоть немного утолит нестерпимую жажду. — Что ж, надеюсь, у вас дойдет до свадьбы раньше, чем Дженни решит подписать контракт на другом конце света и сообщит Вам об этом в сообщении, — прошипел Гук, поддавшись эмоциям. — Чонгук, прости, — проворковала девушка, — знаю, что поступила неправильно, однако ты должен понимать — мне было всего… — Неправильно? — усмехнулся он с нескрываемым удивлением на лице, но вдруг взгляд его наполнился металлическим холодом. — Да хрен со мной, Дженни, — рыкнул Гук громко ровно настолько, чтобы бывшая расслышала каждое слово, и при этом не привлечь излишнее внимание посторонних. — Ты бросила собственную дочь. И ни разу за семь лет даже не поинтересовалась, что с ней. И сказала уже столько всего, но ни слова — о Джуми. Ты, видимо, вообще предпочла забыть об этом неловком недоразумении, случившемся в твоей жизни. — Дочь? — удивленно переспросил жених. — У тебя есть дочь? — Я потом все тебе объясню, Гейл, — поспешила оправдаться Дженни, но голос Чона заглушил ее собственный: — Не переживайте. Девочка, которую Дженни выносила и родила семь лет назад, уже давно приняла тот факт, что матери у нее нет. — Гук бросил раздраженный взгляд на втянувшую в плечи голову Дженни и добавил: — Простите, мне как раз нужно к ней. У нас на сегодня совместные планы. Не обращая внимания на ссору, разразившуюся за его спиной, Гук почти бегом направился к Паку. Его словно громом поразило осознание того, насколько глуп он был последние месяцы. С головой окунулся в страсть, которой являлась для него профессия, позабыв о самом важном. Единственно важном для него! О чертенке с огромными черными глазищами, в котором сосредоточился весь его мир, его счастье и его любовь! — Прости, Чимин, я должен ехать, — выпалил Чонгук тоном, не требующим возражений: — Но… — Никаких «но», дружище, — помотал головой он. — Обещаю, мы что-нибудь придумаем с моделью. Я постараюсь добыть для тебя самую лучшую по самой выгодной цене. Но сегодня я должен ехать! Во взгляде черных глаз сквозил такой коктейль эмоций, что Пак просто не решился противиться. Он молча достал из кармана ключи от арендованного ягуара и протянул их Гуку: — Эта малышка домчит тебя до Ламонта быстрее ветра. — Спасибо, Чимин-и, — улыбнулся Чон, принимая брелок-ключ. — И это… — бросил Чимин в спину Чонгуку, — передай от меня привет ворчливому пенсионеру.

***

Всю дорогу до Ламонта Чонгук одергивал себя, не позволяя развить слишком большую скорость. Это было непросто осуществить, поскольку «ягуар» мгновенно реагировал на малейшее прикосновение ноги к педали газа. И если в далеком прошлом, гоняя на своем «порше» по трассе, Гук, не задумываясь, укладывал стрелку спидометра до максимума, то теперь осторожничал, ибо думал о том, чтобы добраться до дочери живым и невредимым. Этим и отличался Чонгук от себя в молодости. Тогда в его жизни не было людей, за которых он бы держался настолько сильно. Или уверен, что не было. Теперь же он в первую очередь думал о семье. О том, что будет с ними, случись с Гуком что-то непоправимое. А он хочет видеть, как растет его дочь, как взрослеет. Хочет познакомиться с ее первым парнем и пригрозить отцовским ружьем, что пылится где-то на чердаке. Хочет лично отвезти ее в кампус университета и бормотать отеческие наставления, чтобы не смела прогуливать занятия и пить на вечеринках, а потом возвращаться домой с невероятным ощущением того, что его девочка стала совсем взрослой. Хочет повести ее к алтарю в роскошном белом платье. Лет в тридцать пять, не раньше, но очень хочет. И топтаться нетерпеливо в коридоре больницы в ожидании слов врача: «Поздравляю, Вы стали дедушкой!». И Гук уверенно держал скорость около ста. Уж лучше он немного опоздает на традиционный ужин в честь дня рождения отца, чем не приедет вовсе. Он улыбнулся, когда из-за поворота показалась вывеска «Ламонт», и направил автомобиль к бару. Припарковался рядом с внедорожником отца и еще через минуту уже входил в помещение, наполненное приятными звуками неторопливой мелодии, ласкавшей слух. На небольшой сцене, где по вечерам играл на гитаре хозяин бара, стояли Джуми и Тэхён, а перед ними — два микрофона на стойках. Парочка синхронно двигалась из стороны в сторону в такт мелодии, отщелкивая ритм пальцами. Так вот, что имел в виду Тэ, когда говорил, что Джуми готовилась! И почему было так важно, чтобы Чонгук хотя бы по видеосвязи был в этот вечер с ними. Гук мысленно поблагодарил свою бывшую за то, что дала ему такой мощный пинок под зад. И главное — вовремя. Он успел. Когда первые звуки бархатного голоса Тэхёна рассыпались в воздухе, у Чонгука сердце замерло, и он будто забыл как дышать. Парень пел настолько легко, едва открывая рот, что казалось, он вообще не прилагает никаких усилий. Чон улыбнулся, сунув руки в карманы брюк, и подмигнул Джуми, поймав на себе ее восторженный взгляд. Вот оно — счастье! Видеть самых любимых людей, дышать с ними одним воздухом, слышать их голоса и наслаждаться умиротворенным течением жизни. Когда не нужно никуда спешить. Не нужно урывать редкие моменты единения. Когда можно просто жить. Тэхён с Джуми смотрелись на сцене великолепно. Их голоса переплетались, складываясь в искусный коктейль, а улыбки, цветущие на лицах, выдавали искренние эмоции. Ким не сводил взгляда с Чонгука, пока пел, а Джуми хитро поглядывала то на отца, то на своего напарника по сцене. Гук даже не подозревал, что его дочь так хорошо поет. И сейчас, слушая ее чистый голосок без тени фальши, испытывал одновременно и стыд за собственную неосведомленность, и отцовскую гордость. А еще благодарность Тэхёну, что поддержал Джуми, когда его, Чонгука, не оказалось рядом. И в эту минуту понял, что любит этого невероятного парня. Любит до самых кончиков волос. Искренне и безоглядно. Любит за то, что тот подарил ему самое драгоценное — семью. — Папочка! — крикнула Джуми, стоило только последним звукам музыки стихнуть, спрыгнула с невысокой сцены и подбежала к Чону, угодив прямиком в распахнутые объятия. Он подхватил дочку на руки и крепко прижал к себе, целуя в мягкую щечку. — Ты приехал! — Конечно, приехал, — выдохнул он, прикрыв глаза и вдыхая такой привычный любимый аромат — Джуми пахла ирисками и какао. Но для Чонгука это был запах счастья. — Надолго? — настороженно поинтересовалась девочка, чуть отклонившись назад. — Навсегда.

***

— Чимин просил передать тебе привет, — перехватив дядю на пути к внедорожнику отца, проговорил Чонгук. Юнги сначала фыркнул что-то нечленораздельное, но судя по тону не очень цензурное, но потом все же глянул на племянника из-под нахмуренных бровей и спросил: — Как он там? — Цветет и пахнет, как майская роза, — ехидно улыбнувшись, произнес Гук, отметив, как на скулах под бледной кожей заиграли желваки, а сжалившись, добавил: — Но очень скучает по одному несносному ворчливому деду. — А если в зуб, племяш? — Я бы посоветовал не тратить зря время, — хмыкнул Чон, доставая из кармана ключи от «ягуара». — У тебя его не так уж много. — И ответил на вопросительно приподнятые брови: — Он пробудет в Лос-Анджелесе до утра, а потом у него самолет до Нью-Йорка. Юнги минуту смотрел на протянутый ему брелок с логотипом дикой кошки, словно не решаясь на окончательный шаг, но потом все же взял и, тихо поблагодарив Чонгука, направился к спорткару. — Ого, — воскликнул Намджун, остановившись рядом с сыном. — Хорошая крошка, — вздохнул Гук и окончательно попрощался с мечтой, когда габаритные огни «ягуара» скрылись за поворотом. Отныне у него другая — сделать счастливыми любимых людей.

***

— И что ты решил по поводу контракта? — негромко спросил Тэхён, скользнув кончиком пальца по переносице и спустившись к пересохшим от тяжелого дыхания губам. Гук крепче прижал стройное тело к себе, наслаждаясь долгожданной близостью, и принялся водить коротко остриженными ногтями по обнаженной спине Тэ, пуская толпы мурашек. — Я так подумал… — он сделал многозначительную паузу и коснулся губами темноволосой макушки, — Ну его, этот Нью-Йорк. Чего я там не видел? — А как же шикарная квартира, тачка и сумма с шестью нулями? — не унимался парень. Он приподнялся на локте и заглядывал в разнеженное лицо Чонгука. — Зачем мне все это, если вас с Джуми не будет рядом? — вопросом на вопрос ответил он. — А фотография? — шепнул Ким, решив разобраться с этим до самого конца. — А что фотография? Можно подумать, в Ламонте нечего фотографировать, — фыркнул Гук, выпутался из тэхёновых объятий и поднялся с кровати. Голышом прошлепал к шкафу, а когда вернулся, в руках его была камера. — Вот ты, например, чем не модель? Он сделал первый снимок и улыбнулся. Тело Тэхёна смотрелось великолепно на фоне белоснежного постельного белья в лунном свете, льющемся через окно. — Самая любимая модель, — сделав еще несколько кадров, шепнул Чонгук, отложил фотоаппарат на тумбочку и накрыл любимого собой.

***

Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок? Возможно. Попробуйте готовить настолько изысканно, чтобы ему хотелось вкушать ваши кулинарные творения снова и снова. Или же путь к его сердцу лежит через уют в доме? Следите за тем, чтобы его вещи всегда были чистыми и отутюженными до хруста и стрелок, о которые порезаться можно. А, может, вы завоюете его благодаря вашему искусству любви? Отдавайтесь ему со страстью профессиональной шлюхи. Или… На самом деле путей к сердцу мужчины бесчисленное множество. И Тэхён отыскал верный, который привел Чонгука к семье…