Время летит

      Разве у кого-то были сомнения, что Луффи станет королём пиратов? У Санджи тоже не было, а у его друзей не было сомнений в том, что блондин найдёт заветный сказочный океан, и что старпом их станет величайшим мечником, прелестная Робин разгадает загадку старого мира, из их канонира вырастет лучший снайпер, превзошедший своего отца, восхитительной Нами достанутся все сокровища мира, а из малыша Чоппера получится лучший в мире доктор. Санни проплывёт весь непредсказуемый и опасный Гранд Лайн — идеал, собранный их плотником переживёт это долгое приключение, а потом случится то, что было неизбежно с самого начала, ведь после долгого путешествия любая душа захочет хоть секунду покоя.       Винсмок спешно нарезает овощи, кидает в сковородку, на соседней конфорке мешает что-то в кастрюле. Кафе было небольшим, уютным, просто потому что больше сам Санджи не хотел, а в пределах Гранд Лайн не так много людей, выходящих в море и заходящих так далеко, чтобы была необходимость в чём-то большем.       Активно шла переписка с Зеффом — упрямый старикан ни в какую не хотел показываться в его заведении и, очевидно, не собирался идти на компромисс, когда оставлял мужчине выбор: либо оставаться у себя и не лезть, либо возвращаться в «Барати» на правах сушефа.       Санджи невольно улыбается, когда слышит чаячьи крики с улицы. Он заканчивает с сервировкой недавнего заказа, выносит в зал, ставит перед клиентом и выходит на улицу, закурив, забирает почту из кармана на груди недовольной ожиданием птицы, убирает выбившуюся прядь за ухо, улыбаясь письму с обратным адресом где-то в Ист Блю.       Опять старикан возмущается.       Под конвертом — второй, помятый, криво подписанный, вероятно, в спешке именем маримоголового мечника. Санджи улыбается ему с той же теплотой, что и предыдущему, но докуривает и спешно возвращается на кухню, где остаётся совсем немного перед очередным выходом в зал, чтобы подать заказ заждавшемуся слегка клиенту — глаза мужчины задерживаются на светлых волосах. Шёлковые волны завязаны узлом на затылке и на прежнем месте лишь скрывающая лицо с левой стороны чёлка.       Винсмоку Санджи уже сорок.       Винсмок Санджи смирился со всем: с болезненным прошлым и таким же болезненным расставанием с накама, ставшим домом судном, спокойствием, пришедшим на замену бесконечным приключениям, даже с тем, что Ророноа Зоро — величайший мечник, учившийся у Дракуля Михоука, до упразнения системы бывшего шичибукаем, а в последствии ставший его последним противником — он теперь его мужчина.       Зоро считал уютное небольшое кафе домом — по крайней мере он так называл его и, вопреки топографическому кретинизму, возвращался каждый раз, когда в бескрайнем синем море одолевала скука. Как — уже совсем другой вопрос.       Блондин улыбается мыслям о нём, возвращаясь на улицу и закуривая. Когда они встретились — ещё тогда взгляд мечника казался Винсмоку странным, в начале он и впрямь думал, что старпом ненавидел его до глубины души — просто подстроился, просто пинал в ответ на удар, просто начинал конфликт сам, чтобы поддерживать эти странные отношения.       Это изменилось только после Триллер Барка, после первого настолько страшного и серьёзного для них сражения, Санджи понял, как на самом деле беспокоился о безмозглой водоросли, понял, как тот беспокоился о нём в ответ, хотя мысли его заняты были совсем другим, когда крепкая, смуглая в мозолях рука тогда ещё юного мечника оттолкнула его.       Он до мельчайших подробностей узнал, что произошло, почему тупой мечник был весь в крови, едва стоял на ногах и последующую почти что неделю был Чоппером едва не насильно привязан к больничной койке — из-за последнего Винсмоку тогда приходилось кормить его с ложки, и пока одним вечером Чоппер убежал ужинать с остальными, произошло то немыслимое, что для Санджи теперь самая тёплая и нежная обыденность.       — Кок. — хрипло позвал тогда глубокий голос старпома и Санджи, собиравшийся с пустой посудой покинуть лазарет, остался сидеть на табурете рядом с мечником, вскинув выжидающе завитую бровь. — Наклонись ко мне.       Блондин нахмурился, отставил тарелку на пол. Зоро смотрел в ответ, серьёзно и хмуро, лунный свет блестел в тёмных карих глазах.       Они молчали с минуту, прежде чем Винсмок исполнил просьбу, а мечник потянулся в ответ, коротко касаясь горьких от табака обветренных губ своими. Кок отстранился так быстро, как мог, слушал сквозь гул в ушах рычащий шёпот, смотрел в потемневшие глаза старпома:       — Слушай сюда завитушка, я чуть не сдох, я хочу, чтобы ты узнал прежде чем я помру… — шёпот глухой и на грани отчаяния. Этот человек говорил, что не умрёт, пока не добьётся своей цели, но сейчас, пока он сбивчиво шептал, смотря Винсмоку в глаза, блондин не мог двинуться с места, кажется, заразившись его отчаянием. — Ты должен узнать об этом, я люблю тебя, чёртов кок!       Санджи вздрогнул.       Он не знал, что чувствует, что должен чувствовать в этот момент.       Тогда, больше двух десятков лет назад он был абсолютно точно уверен, что привлекают его только женщины, что ему будет противно услышать признание от парня, а безмозглого маримо он искренне и всей душой, как и тот его, ненавидит.       Зоро действительно удивил его тогда. Наверняка чёртов мечник не подозревал, насколько новые границы человеческого взаимодействия открыл тогда для кока.       Винсмок тушит окурок в пепельнице, возвращается в зал, забирает опустевшие тарелки, оплату и новый заказ, ускользнув в очередной раз на кухню.       Когда это только началось Зоро был похож на бешеное животное без капли самоконтроля: подросток на гормонах в открытом море без шанса выплеснуть напряжение. Санджи был таким же — их обоих устраивала эта ситуация, хотя сейчас блондину казалось, тогда он мог и помереть — сейчас он точно не выдержал бы нечто подобное.       Он чётко помнил первый раз с Ророноа, помнил, что это случилось незадолго до Сабаоди, прямо на корабле, Санджи хотел занести засидевшемуся в вороньем гнезде парню ужин, но оказался накрепко вжат в стену. Поцелуй был грубым, кусачим, долгим, Винсмоку казалось, он задыхается, сходит с ума, сжатый крепкими смуглыми руками, только успевший привыкнуть к новым, так и не озвученным перед их накама чувствам между ними.       Они сделали это прямо на жёстком деревянном полу, куда блондин сполз спиной по стене, едва лишился опоры в виде сильных смуглых рук. Зоро опустился на колени напротив, целовал снова и снова, ругаясь в его губы с рычанием — Винсмок едва успел остановить его руки, сам избавился от брюк и белья, лишь бы тупой мечник не порвал на нём одежду. Почти без смазки, каждый мозолистый грубый палец он чувствовал внутри, дрожа и огрызаясь, пытаясь пнуть, повалить на пол, упирался пятками в широкие плечи, пока Зоро наконец не оказался его стараниями лежащим на полу.       — С чего ты взял, что это буду я?! — рыкнул он тогда, взмыленный, растрёпанный, но раскрасневшийся и возбуждённый.       Ророноа не ответил, пихнул его на пол, уложил лицом в доски, вздёрнул бёдра, заставив выгнуться и ноги прижал накрепко к полу собственным весом, сжав ладонями крепкую бледную задницу. Санджи помнил, как прошибло его тогда, как дрожь пробежала по позвоночнику, табуны мурашек на собственной спине и хриплый горячий шёпот куда-то в оголившийся под рубашкой и пиджаком кобчик.       — Заткнись, бровастый, я под тебя не лягу. — его пальцы снова были внутри и свободная ладонь крепко сжималась на бледной коже — блондину было интересно, как же он объяснит накама чёрные пятна синяков на бёдрах, когда в очередной раз, не выдержав вони в мужской каюте, потащит вместе с Усоппом капитана в ванную.       Мокрое прикосновение горячих губ к коже, колючих, обветренных, ещё одно, вгрызающиеся в плоть зубы — Санджи чувствовал, его трясло от грубой попытки подчинить, такой животной, бескомпромиссной.       Его дёрнуло неожиданно сильно, он слышал собственный короткий задушенный вскрик, довольное урчание за спиной и шум в ушах, а потом мокрое горячее ощущение повторялось снова и снова от того единственного места внутри, которого пытался не переставая касаться Ророноа. Невыносимая постыдная пытка без возможности отстраниться — чужие руки сильные и держат крепко, не давая сдвинуться с места.       Едва мозолистая ладонь коснулась его члена — он точно помнил, хотя всеми правдами и неправдами отрицал это, когда об этом напоминал Ророноа — Санджи вскрикнул, он кончил почти без прикосновений, растёкся безвольной лужей на полу, дрожащий и задыхающийся. Он не мог сопротивляться, когда горячее сильное тело навалилось сверху, когда внизу растянуло невообразимо сильно — мог только прохныкать что-то невнятно, чувствуя, как возбуждается снова, а тело отчаянно пытается сжаться, то ли тянет глубже, то ли пытаясь освободиться от давления изнутри.       — Расслабься. — рычат над ухом, и Санджи снова прошибает дрожь.       Быстро и по животному — через двадцать минут Винсмок уже был на кухне и мыл после ужина посуду, Зоро сидел на диване с бутылкой саке. У блондина не получалось отказывать с тех пор, как тот признался и дело даже не в этом — старпом начал спрашивать разрешения вместо того чтобы просто ворваться на склад и взять, что надо.       Санджи ставит перед клиентом тарелку, уходит снова на улицу. Ветер жёсткий, солёный, мокрый и холодный, он успокаивает и приводит в чувства, сгоняет с лица накатившую от нахлынувших воспоминаний краску. Солнце приятно греет, немного печёт светлую голову.       Если письмо пришло, значит Зоро скоро вернётся.