Время летит

      Санджи просыпается от горячих, нежных и мокрых прикосновений к шее сзади, крепких объятий разгорячённого тела за спиной.       — Зоро!.. — сонно, хрипло и с некоторой злобой шепчет он, судорожно вспоминая о том, что прошлым утром впервые за столько лет на пороге увидел Зеффа.       — Он на кухне. — отзываются хрипло на ухо, смуглые руки лениво сползают под одеяла, задирают мягкую ткань пижамной рубашки, касаясь напрямую.       Ророноа открыл глаза, едва в комнате раздался первый невнятный шорох, просто по привычке. Застал мужчину поднимающимся медлительно и сонно с постели — тот только хмыкнул хрипло, махнул рукой, оделся и вышел. Мечник посчитал это сигналом к действию.       Санджи иногда казалось, тот понимает слишком много, даже в детстве так думал.       В очередной раз невольно растекаясь под чужими нежными прикосновениями он вдруг захотел представить, как это будет выглядеть, когда они станут ещё старше. В пятьдесят? А в шестьдесят лет?       Он был уверен, что либидо у Зоро поубавится — хотел надеяться на это, по крайней мере, потому что даже сейчас хотелось, наверное, не столько секса сколько банальной, но такой тёплой и нежной романтики. Винсмок был более чем уверен, что мечник почти не поменяется внешне, разве что на смуглом, вечно хмуром лице прибавится морщин и поседеют зелёные волосы. То, что сейчас Ророноа совершает совершенно спонтанно, пусть, несколько реже, чем раньше, станет вещью заранее запланированной, станет куда чувственней, медлительнее, нежнее.       Санджи стонет тихо и глухо, когда пара влажных пальцев осторожно проникает внутрь. Одеяло давно откинуто, штаны с повара стянуты лишь до калена вместе с бельём, чужие губы продолжают касаться тех немногих доступных мест и свободная рука компенсирует это, находя каждый не тронутый за утро уголок его тела.       За дверью — двумя — где-то там занят на кухне Зефф и будет чертовски стыдно, если он услышит их, но Санджи не находит в себе сил сдержаться, когда мечник медленно проникает внутрь, ладонь уложив на его возбуждённый член.       Лениво, медленно, с горячим, хриплым шёпотом в самое ухо, неразборчивым и почти задыхающимся, с нежными и крепкими объятьями свободной рукой поперёк бледной груди, мокрыми поцелуями, за ухом, на шее сзади и блондинистом затылке.       Санджи с трудом поворачивается и его губы тут же накрывают чужие. Интересно, сможет ли он так же в будущем? Или Зоро, наконец, и думать забудет брать его со спины? Может, он запомнит наконец, как Винсмока пьянят его поцелуи, как нравится видеть его лицо, касаться его в ответ, обнимать крепко сильные плечи.       Если да — Санджи это не понадобится, впрочем, растяжка была вещью, удобной в любой ситуации.       Винсмок укладывает ладонь поверх чужой и, скуля совершенно разбито, подаётся навстречу смуглой руке на своём члене.       На кухню Зоро пойдёт один — Санджи останется отдыхать после утреннего секса в постели. Он уснёт скоро, оставив растерянного Ророноа стоять в дверях с подносом с завтраком — надоумит его на это именно Зефф, зная досконально воспитанную им романтичную натуру и сам же запретит будить, слушавший несколько смущённо, как блондин иногда вскрикивал особенно громко в спальне.       На всякий случай он расскажет мечнику ещё пару вещей, которые, возможно, где-то глубоко в душе молчаливо ожидает от Зоро романтичная натура Винсмока, прежде чем тот наконец проснётся, уже с сигаретой выскользнет на улицу за почтой, прервав их разговор и мужчин застав в неловком молчании, сонный, растрёпанный, такой мягкий и нежный, что Ророноа про себя кивнёт: и цветов, и завтраков постель, и чтения холодными вечерами в обнимку под пледом тот более чем достоин — всё это должно стать для него, именно этого человека приятной и тёплой обыденностью.