Гостей не планировалось
12 июня 2023 г., 08:00
Парадная дверь накрепко заперта изнутри, неподалёку от неё стоит потрескавшийся под гнётом погодных условий столик с парой стульев и сложенный зонт. В мутное от солёного ветра окошко видно полутёмный зал: четыре аккуратных — таких же как на улице, но повидавших значительно меньше — столика со стульями, большие окна и пара настенных светильников, бар в дальнем углу, копошение в котором, если не приглядываться, совершенно незаметно.
Мужчина терпеливо обходит кафе снаружи. В три, а то и в четыре раза меньше «Барати», аккуратные, светлые деревянные стены, как и внутри, дощатая палуба. И внутри и снаружи светлое и простое.
Задняя дверь нараспашку Санджи лениво следит за туркой на плите, лицо его скрыто мягкими волнами светлой чёлки, собранные в небрежную косу в тяжёлом солнечном свете волосы кажутся куда более яркими, тёплыми, хотя виски серебрит уже осторожно сединой. Кухня небольшая и уютная, тоже с окнами, с маленьким столом в углу у двери, какая-то слишком домашняя.
В неё заходит громоздкий мужчина с бутылкой руках. Выходит он из зала и замирает в дверном проёме, чтобы по зелёной макушке и огрубевшему смуглому лицу Зефф узнал в нём одного из мальчишек, с которыми двадцать с хвостом лет назад уплыл Санджи.
Винсмок оборачивается на Зоро, минутой позже растерянно переводит взгляд на распахнутую дверь.
— Твою мать! — взвизгивает он, едва не сшибает рукой турку, а опомнившись, выключает под ней конфорку. — Предупреждать надо, тупой старикан!
На Ророноа одни лишь штаны. Распахнутую рубашку Санджи спешит застегнуть, пока мужчина спешно замечает на бледной коже осторожные розоватые следы и оставленные неаккуратно, вероятно, ногтями царапины.
— Разве так встречают старых знакомых после долгой разлуки? — интересуется шеф и блондин закатывает глаза.
— Являться в чужой дом без приглашения — дурной тон. — огрызается он, но с улыбкой.
Зоро садится за стол, оставляет на нём бутылку коньяка, Санджи с улыбкой предлагает кофе, снимая порцию сладко пахнущих гренок со сковороды, отворачивается к доске на столе, взявшись за нож. Ророноа всё так же не любит сладкое, поэтому когда тот оказывался рядом утром готовки немного прибавлялось.
— Ты по этому отвечать перестаёшь? Знаешь, если твои друзья навещают тебя, это не значит, что ты не можешь писать мне. — замечает старший.
Зоро хмурится, Санджи замирает растерянно, собиравшийся на стол поставить пару тарелок. Блондин переводит пристыженно взгляд на мечника, оставляет на столе тарелки, отходит к плите, доставая чашки, хочет, кажется, что-то сказать, но его опережает Ророноа.
— Я тут живу. — заявляет он прямо. — Мы в отношениях. Двадцать лет. — последнее он добавляет особенно хмуро, повернувшись к Винсмоку.
И правда, можно было сообщить об этом Зеффу раньше, но Санджи боялся. Непонятно, чего: мужчина орал на него на чём свет стоит, но по работе, и о бережном отношении к женщинам говорил без контекста — вряд ли он возненавидел бы его, узнай о его связи с мужчиной, но неопределённость заставляла держать мужчину в неведении.
— Нихуя ты, баклажан. — отзывается искренне удивлённый мужчина, Санджи ставит перед ними чашки, отходит за своей, пока Зоро открывает бутылку, щедро отливая в свою алкоголь.
Винсмок закуривает, перехватив бутылку у мечника, наливает себе тоже, немым жестом предлагает и Зеффу — тот не отказывается.
— Двадцать лет… Это же вы когда только съебались, вы уже… — мысленно отсчитывает старший и Санджи кивает на выдохе.
— Немного позже. — отзывается блондин.
— И кто кого? — внезапно интересуется мужчина, отпив, этим вопросом заставляет Санджи подавиться дымом.
— Я. — довольно скалится Зоро, взявшись за бутерброд. — А там разве не понятно было? Пока он тут полуголый стоял…
— Закройся, маримо. — пристыженно шипит Винсмок, тянет на себя пепельницу.
Разговор выходит долгим, Санджи всё время завтрака ни то смущён, ни то горит заживо от стыда, пока Ророноа совершенно открыто выкладывает едва не все подробности их совместной жизни, в том числе интимной.
Пока он моет посуду, стыдливо слушает о вчерашнем вечере, довольный смех Зеффа в ответ на это.
Винсмок показывает ему после завтрака кафе, пока мужчина с видом исключительно важным и грозным изучает небольшое меню, Зоро занимает себя освобождением длинных светлых волос от резинки, распускает лёгкие блондинистые кудри, прочёсывает пальцами, накручивает поблёскивающие редко серебром пряди.
На кухне ещё одна дверь: в небольшом коридоре двери в спальню и ванную, обе комнаты маленькие и аккуратные — уместить что-то лишнее просто негде, но в спальне стоит небольшой диванчик — лёгким движением руки он превращается в ещё одну кравать и находится ещё одно спальное место.
Весь оставшийся день, ленивый и медленный Зеффу приходится наблюдать чужие совершенно абсурдные, наверное, в таком возрасте нежности, но Винсмок выглядит абсолютно счастливым, когда после недолгой экскурсии выходит с Ророноа на улицу, для размеренной тренировки, оставив мужчину исследовать возможности чужой кухни, осваиваться в незнакомом помещении.
У Санджи всё ещё просто волшебная растяжка — это старший узнаёт, когда, выйдя наконец на улицу, застаёт его лениво листающим на чёртовом поперечном шпагате какую-то книжонку, периодически перебрасывающимся словами с мечником, без особого труда тягающим неправдоподобно огромную штангу.
Проходит около получаса мирной, редко прерываемой между этими двумя тишины — после Зоро через кухню доходит до бара, закуривает, усевшись на борту блондин и пятью минутами позже судно сотрясает жутчайший грохот.
Драка не всерьёз — разминка, но даже с осознанием этого страшно смотреть на то, как маниакально улыбается мечник, без капли страха отражая лезвием сильные и резкие удары блондина. Сильный, плавный и быстрый удар подбитым каблуком куда-то в солнышко, грузное тело падает на доски и мужчина наконец отворачивается от выходящего на улицу окошка, чтобы не смотреть, как блондин усядется на мечника верхом, обхватит ладонями смуглое лицо, касаясь почти целомудренно губами чужой довольной улыбки.
Зоро гулко смеётся, когда вечером, за ужином, стыдливо краснеющий повар громко заявляет в ответ на просьбу Зеффа не шуметь ночью, что они и не собирались — от разложенного дивана до кровати нет и метра, Санджи не смог бы сделать что-то настолько постыдное, по этому спать легли тихо, после душа, закрыв двери и выключив свет. Старший наблюдал за тем, как привычно сворачивается едва не клубком блондин, как обнимает его бережно со спины его любовник, прямо поверх одеяла закинув на талию смуглую руку и невольно улыбается.
Двадцать лет — жизни некоторых людей и те бывают короче, а эти ничего, спят в обнимку как какие-нибудь дохрена романтичные малолетки и радуются тому, что есть друг у друга.
