means of exchange

Чифую все еще находился внутри Такемичи, пока его руки обвивались вокруг хрупкого тела — они оба до сих пор отходили от оргазмов — когда они услышали, как кто-то начал хлопать. — Вау, Чифую, не думал, что в тебе есть что-то такое. Такемичи вскрикнул от внезапного голоса, инстинктивно прячась еще глубже под грудью Чифую, который успокаивающе поцеловал его в висок. — Какого черта? Как ты сюда попал? — Он бросает одной из декоративных подушек в Казутору, которому нужно наклонить голову всего на пару градусов влево, чтобы избежать удара. — Я помню, что я запер эту дверь. — Ты запер. Но ее было несложно взломать, — Казутора смотрит на беспорядок из одежды, разбросанной повсюду, и легонько хмурится, покачивая пластиковым пакетом в руке. — Ты начал без меня. — Не знал, что должен был тебя ждать, — мрачно бормочет Мацуно, с явным нежеланием отрываясь от тела Такемичи. — Такемичи, я ранен до глубины души, — Казутора закрывает дверь, щелчок замка звучит как молоток судьи. — Надеюсь, ты не собирался обо мне забыть. — Казутора-кун, ты меня напугал! — Такемичи садится, морщась, когда на его ноющую задницу наваливается вес его тела. Чифую чувствует, как гордость разрастается в его груди, а возбуждение в члене пробуждается по новой от этого зрелища. — И ты опоздал. Мацуно встает на ноги, чувствуя последствия не только того, что он в одиночку сражался с бандой, но и того, что все его мышцы были сосредоточены на том, чтобы затрахать Такемичи до беспамятства. — Да, если бы мы на самом деле смотрели фильм, ты бы все пропустил. — Ничего страшного. Наблюдать за вашим сексом было намного интереснее, чем смотреть очередную убогую романтическую комедию, — улыбается старший зубастой ухмылкой. Голос Такемичи срывается, когда он кричит. — Х-ха?! Как долго ты смотрел?! — Достаточно долго. Чифую хмурит брови, глядя на простой, подозрительно обычный пластиковый пакет, который держал старший, — должно быть, из-за него он так опоздал. — Ты знал, Такемичи? Что это была моя идея — оставить Тосву, — лжет Казутора, обходя диван, пока не оказывается перед мальчиком поменьше прямо рядом с Чифую. Тот хмурит брови. — Что? Нет, это была… Большая рука внезапно ложится ему в лицо, отпихиввя его назад и заставляя споткнуться о журнальный столик с болезненным выкриком. Его травмы, полученные ранее, и ноющие руки прошибает болью при приземлении, но он в основном просто сбит с толку этим внезапным нападением. У него даже не было достаточно времени, чтобы спровоцировать другого парня. — Чифую! — вскрикивает Такемичи Такемичи заставляет себя встать, несмотря на боль в бедрах и в пояснице, желая дотянуться до Чифую и проверить его травмы. Его бедра болят, протестуя против внезапных движений, когда он встает, но прежде чем он успевает сделать еще один шаг, чужая большая рука хватает его за запястье и откидывает его обратно на диван. Он приземляется на Казутору, ноги падают по обе стороны от бедер более крупного мальчика, а его руки хватаются за хлопчатобумажную ткань чужой рубашки, чтобы сохранить равновесие. — Хей, — Казутора усмехается, равнодушно прижимая голое тело Такемичи к себе на колени, и кладет ладони на тонкую, со следами синяков от пальцев талию, чтобы удержать мальчика на месте. Но беспокойство Такемичи за Чифую слишком велико, чтобы игнорировать своего партнера — он полчаса латал раны парня не для того, чтобы Казутора разнес его тяжкий труд в ух и прах! Он поворачивается, желая убедиться, что зеленоглазый блондин не слишком пострадал при падении. — Чифую, ты в поря… Стальная хватка сжимает челюсть Такемичи, заставляя его посмотреть на него. — Чифую уже получил свое, — Казутора приближает лицо Такемичи к своему, пока их носы не соприкасаются. — Не обращай внимания на другого парня, когда ты со мной. Темный, собственнический взгляд в глазах Ханемии должен был напугать его, заставить его тело напрячься и захотеть избавиться от его мертвой хватки, но подергивания его члена демонстрируют, что страх — это не совсем то, что он чувствует сейчас. — Я надеюсь, что ты будешь умолять меня хотя бы наполовину так же громко, как ты умолял его, — мурлычет Казутора. Такемичи вздрагивает, когда старший мальчик убирает с лица выбившийся локон. Не помогает и то, что Казутора не убирает руку, а кладет ее на шею Такемичи, как будто она там и должна быть — как будто Ханемия владеет им. — Я, гм, Казутора-кун, — запинается Такемичи, чувствуя себя все более взволнованным с каждой секундой. Лицо Такемичи горит, когда он чувствует, как сперма Чифую начинает вытекать из его припухшей дырочки, стекая по внутренней стороне бедер и пачкая джинсы Казуторы. Блондин пытается встать, желая сомкнуть бедра, прежде чем он устроит еще больший беспорядок на джинсах старшего, но тот только сильнее сжимает свою хватку на его челюсти. Рука на его бедре тоже движется, чтобы посадить его обратно на чужие колени. Голос Казуторы тихий, почти угрожающий, когда он спрашивает: — Куда ты идешь? — Я-я должен встать, — шепчет Такемичи, его рука упирается в плечо Казуторы, но это бесполезно, учитывая силу вице-капитана. — Зачем? Такемичи скулит, смущенный, потому что сперма Чифую продолжает вытекать из его зада, а низкий голос Казуторы в сочетании с его собственным послеоргазменным туманом в голове быстро заводит его снова. В его груди нарастает стыд, и он хнычет. — Из меня капает, Казутора-кун. Старший мальчик не сталкивает его с колен, как ожидал Такемичи, и хотя он никогда не может быть прав в предсказании следующего шага Казуторы, он все равно удивляется, когда старший мальчик спрашивает. — Могу ли я увидеть? — Ты можешь… стоп что?! — Такемичи сгорает от стыда под диким взглядом золотых глаз бывшего капитана пятого отряда. Если бы Казутора был собакой, его хвост вилял бы так сильно, что он бы отвалился. — Я хочу увидеть, могу ли я? И Ханемия не дает ему времени ответить или хотя бы полностью осознать его вопрос, прежде чем он меняет их местами и двигает его так, что Такемичи не оказывается спиной к дивану, а Казутора не встает на колени перед ним. — Казутора! — кричит он, инстинктивно пытаясь сомкнуть ноги. Большие руки сжимают его ноющие бедра, раздвигая их еще больше и предоставляя старшему парню место в первом ряду перед его красной и хлюпающей в сперме дырочки. Из-за того, что его ноги так широко раздвинуты, сперма Чифую свободно капала из его измученной дырочки прям на подушки дивана. Слезы скапливаются в уголках его глаз, потому что Казутора смотрит на все это. — Н-не смотри туда, — хнычет Такемичи, пытаясь оттолкнуть лицо Казуторы от его самого интимного места, но парень не сдвигается ни на сантиметр. — Мне стыдно. — Но ты такой красивый здесь внизу, — мурчит Казутора, облизывая губы и лапая его задницу так, словно он хочет ее сожрать. — Твоя маленькая киска такая милая. Его слова заставляют Такемичи инстинктивно сжиматься, а затем заскулить, потому что Казутора начинает водить большим пальцем по его входу, открывая его еще шире — вталкивая оба пальца в его пустое отверстие и растягивая его. — Х-хаа, Казутора! — он стонет из-за растяжения, рука судорожно вытягивается, чтобы схватиться за подушку дивана позади него. Сперма Чифую продолжает вытекать из его входа, собираясь под его ягодицами, а Казутора смотрит на все это с выпученными глазами. — Н-не…! — Чифую не выглядит большим, но, — свистит Казутора, расширяя отверстие Такемичи еще больше и игнорируя крики мальчика. — Он неплохо с тобой поработал. — Заткнись, — ворчит Чифую, поднимаясь, чтобы посмотреть на своего ко-капитана. — Я могу лучше, — Казутора смотрит на Такемичи — его глаза сверкают чем-то, Такемичи не уверен, чем именно, но он полностью ему доверяет. — Хочешь убедиться? Слезы текут по щекам Такемичи, когда он всхлипывает: — Казу-Казутора, мммм, ха! Казутора небрежно двигает кулаком вперед и назад, следя за тем, чтобы костяшки пальцев проходились по тому самому месту Такемичи, чтобы запечатлеть, как тот дергается. Но все это было напрасно. Достаточно было одной руки, чтобы прижать его к дивану, а Чифую тем временем обнял мальчика за грудь — играя и щипая его за соски так, что становилось больно. — Посмотри, как хорошо ты меня принимаешь, малышка, — воркует Казутора, целуя блондина в его дрожащие бедра. Такемичи испускает безмолвный вздох, вытягивая руку, чтобы схватиться хоть за что-нибудь, что поможет ему не сойти с ума. В итоге он хватает Чифую за шею, и более высокий парень пользуется этой возможностью, чтобы наклониться и лизнуть запыхающегося Такемичи за губы. Такемичи слишком растерян, чтобы понять, что его целуют — пожирают, заставляя высунуть язык, чтобы его партнеру было приятнее. Чифую откидывается назад, желая увидеть прекрасное заплаканное лицо Такемичи, когда его заполненное до краев тело бьется в конвульсиях от удовольствия, а его выражение лица умоляет о большем, большем — умоляя их трахнуть его, до беспамятства. — Ты такая шлюшка, Такемичи, — благоговейно бормочет Чифую, пощипывая великолепный розовый сосок. Он хочет играть с ними, пока у Такемичи не вырастут сиськи, черт, он хочет высосать их досуха и покусать их, пока его партнер не кончит досуха. — Нгх, ха-а, — выдыхает Такемичи, все тело дрожит, когда скорость Казуторы увеличивается — длина руки капитана внутри него сводит его с ума. Такемичи не может этого вынести. — Ах, ах, ах, ах! К-кончить! П-пожалуйста, дай мне кончить! Его член пульсирует в штанах так сильно, почти болезненно, но Казутора слишком зациклен на том, как дырка Такемичи сжимается вокруг его кулака, на выпуклость, выступающую на его животе с каждым толчком внутрь… — Не сегодня, принцесса. Это наказание, помнишь? Такемичи всхлипывает, крупные капли слез текут по его щекам, и Казутора их слизывает. Ноги голубоглазого дрожат, пытаясь замкнуться, если бы им не мешало это сделать большее тело Казуторы. Очевидно, Такемичи уже кончил бы, выплеснув свою сперму на весь живот, если бы не специальное колечко у основания его милого маленького члена. — Ты собирался забыть обо мне, не так ли? — усмехается Казутора, медленно вытаскивая кулак, пока самая толстая часть его твердого кулака не упирается в края измученной красной дырочки Такемичи. — Почему я должен позволить тебе кончить? — Я-ик-ик-не забывал, — выдыхает Такемичи, звуча издалека в своих всхлипываниях, и Казутора знает. Он знает, что блондин никогда не забывал о нем — Такемичи слишком милый, чтобы оставить его в стороне, но Казутора хотел сделать это с того дня, как впервые увидел испуганного при виде него мальчишку. Один взгляд в эти яркие голубые глаза, и он понял, что хочет терзать его мягкую круглую задницу до тех пор, пока тот не начнет молить о пощаде. — Я не верю тебе, малышка, — насмехается Казутора, оставляя еще больше следов на этих плюшево-мягких бедрах. — Думаю, мне нужно еще немного поиздеваться над тобой. Однажды, может быть, завтра утром, Казутора проснется от того, что эта задница будет подпрыгивать на его члене, и он превратит ее в свой личный мастурбатор. Он придаст внутренностям Такемичи форму своего члена и раскрасит его кожу кончиками своих пальцев. Ну а пока он заставит Такемичи плакать. — Казутора, пожалуйста! — умоляет его Такемичи, слабо пытаясь свести ноги, но Казутора легко их раздвигает. — Умоляй меня, — издевательски просит его Казутора, впиваясь зубами в дрожащие бедра блондина. Следы, которые Баджи оставил на коже мальчика несколько дней назад, выглядят как призыв к соревнованию, которое Казутора не намерен проигрывать. — Х-нгх-хаа! — кричит Такемичи, его грудь тяжело вздымается, и он пытается спрятать лицо в ладонях — но Чифую прижимает его к своей груди еще сильнее, а Казутора хватает его за челюсть, заставляя смотреть только на него. — Скажи мне, что я хочу услышать, — он глубже вонзает свой кулак, впитывая болезненный вздох удовольствия Такемичи. — Если так хочешь кончить, то умоляй меня. — Казу-зу-тора, пожалуйста, позволь мне кончить! — Ты мог бы сделать лучше, — Казутора сильнее трётся о простату Такемичи, и голубые глаза закатываются. — Я не думаю, что ты хочешь этого достаточно. — Бл… ах! Трахни меня, — стонет блондин, пытаясь сильнее двинуть бедрами в сторону Казуторы, но его удерживает Чифую. — Трахни меня, трахни меня, ну же, трахни- — Я трахаю тебя, — Казутора делает сильный толчок один, два раза, затем снова начинает тереть костяшками пальцев простату Такемичи. — Чего еще ты хочешь, куколка? Такемичи скулит, разочарованно роняя слезы, и наконец говорит то, что Казутора так хотел услышать: — Трахни мою к-киску, Казутора, пожалуйста! Нгх, т-ты так глубоко, такой большой, нгх- пожалуйста, трахни мою киск, дай мне кон- о, мнхаах, ах, ах! Казутора стонет, наклоняясь, чтобы укусить упругие соски Такемичи, и усиливает толчки кулаком. Входя и выходя, глубже и сильнее, и видя, как выражение Такемичи полностью растворяется в блаженстве. — Ну вы посмотрите на это лицо, — мурлычет Ханемия, впитывая в свою память плачущее, покрасневшее лицо Такемичи, пока его дырочка судорожно сжимается вокруг руки старшего. — Вот так, принцесса. Поплачь для меня. Казутора глубоко толкается — один, два раза, прежде чем наконец-то медленно вытащить кулак. Когда его рука полностью выходит, он не может удержаться от того, чтобы потрогать свой пульсирующий член. — Твоя милая маленькая киска сейчас такая растянутая, — благоговейно подмечает Казутора, надрачивая свой член рукой, которая была в Такемичи. Количество использованной им смазки и остатки спермы Чифую делали скольжение еще более легким. — Черт, держи ее раскрытой для меня, малыш. Такемичи икает сквозь слезы, слишком слабый и слишком перевозбужденный, чтобы двигаться, но затем Казутора шлепает его по заднице, причем достаточно сильно, чтобы заставить его завизжать, а Чифую резко дергает его за сосок, и он трясущейся рукой раздвигает ноги шире, демонстрируя свои отшлепанные ягодицы перед голодным взглядом Казуторы. — Блядь, да-а-а, принцесса, — стонет Казутора, быстрее надрачивая свой член и приставляя его прямо к открытому входу Такемичи. — Кончу внутрь, выплесну свою сперму прямо в твою матку. Такемичи скулит, одна рука выскальзывает из захвата из-за обильного количества смазки, но Казутора все равно держит его раскрытым свободной рукой. Он сжимает так сильно — что тому становится больно — красные ягодицы бедного блондина. — Только такая профессиональная шлюшка, как ты, могла выдержать что-то подобное, — хвалит его Чифую на ухо, покусывая шею Такемичи и бродя руками по его дрожащему телу. — Тебе чертовски нравится быть игрушкой для траха для своих капитанов, не так ли? — А, черт, — рычит Казутора, изливая свою порцию в пустую открытую дырочку Такемичи. Несколько капель падают на ягодицы мальчика, и Казутора пальцем вталкивает их обратно в эту проход блондина. — Твоя задница так жаждет этого, принцесса. Заставляет меня переосмыслить твое наказание. — Пожалуйста, пожалуйста, — голос Такемичи срывается, когда он умоляет старшего, бедра приподнимаются в поисках хоть какого-то облегчения. — К-Казутора, пожалуйста- я- я- — Чифую, посмотри на это, — требует Казутора, полностью игнорируя мольбы мальчика. Сперма, которая не попала в Такемичи, втирается в его упругие ягодицы, как метка. Чифую не нужно повторять дважды, его член уже был болезненно твердым с тех самых пор, как Такемичи начал кричать «он не влезет, ха-ха, пожалуйста, он не влезет-» Он осторожно, но быстро встает со своего позади Такемичи и подходит к нему спереди, чтобы увидеть зияющую дырочку их маленькой шлюхи — красную, припухшую и заполненную до краев их спермой. — Блядь, — выдыхает он, наклоняясь вперед, его рука уже надрачивает его твердый как камень член. — Такемичи, детка, посмотри на себя… Такемичи вздрагивает, когда ощущает как его ноющую задницу сжимает чужая рука. — Ч-Чифую… Чифую приставляет свой член ко входу Такемичи. Ему не требуется много времени, чтобы кончить — выплеснув сперму в дырочку Такемичи и заполняя его еще больше — не тогда, когда он провел последний час, слушая, как Такемичи рыдает «он слишком большой», только для того, чтобы Казутора все равно засунул внутрь свой кулак. «Я же говорил, что он влезет,» — эта мысль проскальзывает в глубине извращенного сознания Мацуно. Казутора отталкивает его и просовывает в задницу Такемичи еще одну анальную пробку — на этот раз чуть больше в диаметре чем та, которой изначально воспользовался парень, и которая, возможно, и послужила причиной, почему те двое начали развлекаться без него. — Казутора, — хнычет Такемичи, смотря на него сверкающими от слез глазками. Тот в ответ лишь целует его в лоб, чтобы скрыть свою садистскую ухмылку.

***

Он проснулся от какого-то жужжащего звука. В другой раз его разозлило бы то, что его сон прервали на моменте мокрых поцелуев с Такемичи, но на этот раз Чифую может простить этот проступок, потому что он открывает глаза и видит, как на его груди лежит этот прекрасный парень. Такемичи все еще спит, и спит так крепко — и после той ночи, которую он с ними провел, Чифую не может его ни в чем винить. Но это чертово жужжание все еще продолжается, и оно заглушает звук тихих вдохов Такемичи. — Чифую, — слышит он, как сонно бормочет Казутора с другой стороны кровати. — Заткни эту штуку. Он закатывает глаза, зная, что старший не видит, и слепо хлопает по тумбочке, чтобы поднять трубку. Это Такемичи — судя по фотографии Хины и остальной банды Мизо Миддл на экране блокировки. Этого было бы достаточно, чтобы выключить все это и вернуться обратно в постель, но там несколько сообщений — целый блок из них, которые Чифую обычно не стал бы читать, особенно когда он мог бы снова заснуть и зарыться носом в пушистые кудри Такемичи. Текст вверху — вот что привлекает его внимание. [капитан такаши 🪡]: все в порядке, такемичи? я везде тебя ищу Чифую фыркает, еще сильнее прижимая мальчика к своей груди, пока читает сообщения, оставленные Мицуей, и задается вопросом, зачем старшему капитану мог понадобиться Такемичи прямо сейчас. Затем он смотрит на время. — О, черт, — бормочет Мацуно, моргая, чтобы убедиться, что ему не мерещится. — Хмм? — сонно мычит Такемичи, глубже зарываясь лицом в шею Чифую и оставляя поцелуи на открытой коже. — Мы опаздываем в школу, — прикосновения к его чувствительной шее разгоняют его мозг настолько, что ему требуется всего секунда, чтобы даже сообразить насколько. — На пять часов. — Что?! — Такемичи подскакивает вверх, затем тут же вскрикивает и падает обратно на грудь Чифую, кривясь от боли. — Ха, о-оу! Черт, как больно. Казутора хихикает, обхватывая руками талию Такемичи и кладя лоб на затылок мальчика. — Извини, принцесса. Но я знал, что ты справишься. Такемичи скулит в шею Чифую и толкает свою ужасно ноющую задницу обратно в утренний стояк Казуторы. — Я не смогу двигаться до конца дня. — Ты не сможешь двигаться в течение следующих двух дней, — смеется Казутора — этот сраный садист, — беря Такемичи за челюсть и поворачивая его голову для поцелуя. Чифую щелкает языком при виде этого зрелища, но прежде чем он успевает взять лицо мальчика, чтобы выкрасть поцелуй и для себя, телефон Такемичи начинает звонить. Он стонет из-за упущенной возможности и берет трубку, не глядя на идентификатор звонящего. — Алло. На другом конце пауза, затем: — [Чифую?] — О! Привет, Мицуя, — здоровается Чифую, наблюдая, как Такемичи обменивается слюной с Казуторой, и чувствует, как его член начинает затвердевать под одеялом. — Что случилось? Такемичи тихо стонет в рот Казуторы, отталкиваясь от тела Чифую, чтобы приблизиться к другому парню. Но Такемичи все равно не оставляет его без внимания — слава богу, иначе Чифую устроил бы истерику — хватая его за руку и направляя ее к своим пухлым соскам. — […Зачем тебе телефон Такемичи?] — недоверчиво спрашивает Мицуя. Чифую едва может сосредоточиться на том, что он говорит, когда щиплет и играет с сиськами Такемичи. — Я был ближе всех. — [Ладно… Я не видел вас весь день, где вы? Майки и остальные хотят пойти пообедать.] Такемичи внезапно берет стоячий член Чифую в свою изящную, мягкую руку, при этом все еще целуясь с Казуторой. Мацуно приходится закусить губу, чтобы не застонать во весь голос, когда Такемичи проводит большим пальцем по его сочащемуся предэякулятом кончику. Чифую едва сдерживает свой стон удивления, чтобы не травмировать уши Мицуи, затем резко щипает милый бутончик на груду Такемичи в отместку. — Я и Казутора ночевали у Такемичи, и мы проспали, извините. Мы даже не пришли сегодня, так что вы, ребята, можете продолжать без нас. — [Ладно-о-о, ] — протягивает Мицуя, и Чифую беспокоится, что он может услышать хлюпающие звуки того, как Казутора и Такемичи обмениваются слюной на заднем плане, или даже всхлипы Такемичи. — [Тогда увидимся позже.] — Да, ладно, пока-пока, — Чифую швыряет трубку и стонет, подталкивая бедра вверх в эту крепкую хватку. — Чёрт возьми, Такемучи. Маленький негодяй хихикает, отстраняясь от Казуторы, с ниткой слюны соединяющей их губы, чтобы улыбнуться ему самой дьявольской ухмылкой, на которую был способен: — Извини, Фую, я не смог удержаться. Это было слишком смешно. — Будет не смешно, когда я расскажу твоему капитану, чем ты занимаешься вместо того, чтобы ходить на занятия, как хороший мальчик, — бормочет Чифую, беря лицо Такемичи в свои руки и засовывая свой язык в рот партнера, чтобы вылизать там каждую щель. — Ммф, — стонет Такемичи, затем отстраняется, чтобы надуть губы, уставившись на Чифую с широко открытыми, невинными глазами и влажными губами. — Но я — хороший мальчик, не так ли, Фую? Я вытерпел все, что ты со мной делал, не жалуясь. Разве я не заслуживаю награды? Чифую закусывает губу, когда Такемичи медленно начинает мягко ласкать его все более твердеющий член. — Ты ненасытная угроза. Он знает, что Казутора начал толкаться в их общую шлюшку, когда глаза Такемичи начинают трепетать, а его рот округляется до красивой «о», а сам он начинает заикаться, выдыхая: — А-а, вы, хулиганье. Не дать мне кончить прошлой ночью было так подло с вашей стороны. В ответ Казутора кусает красивую шею блондина и бормочет: — Не волнуйся, мы будем искупать свою вину перед тобой весь день, да? Такемичи мычит, подставляя ему свою шею: — Ммм, вы можете хулиганить со мной столько, сколько хотите, до тех пор, пока остаетесь в Тосве. Чифую и Казутора обмениваются ухмылками через плечо Такемичи. — Мы согласны.