Четвёртый — не лишний. Главный бенефис старшей школы

Теперь в наше сумбурное расписание жизни успевали вклиниваться ещё и репетиции вальса. Я не могу сказать, что мне не нравился этот процесс. В конце концов, когда-то в детстве, ещё даже до школы, я сама хотела пойти на танцы. Когда это точнее произошло — не помню. Помню только, как когда-то вечером мы с родителями возвращались с гостей где-то под Новый год. Темнело рано, так что на улице уже горели фонари, фары машин на дороге было видно за много метров от нас, а витрины магазинов на центральных улицах весело подмигивали разноцветными огоньками гирлянд. Тогда мы прошли мимо очередного большого здания, из огромных окон которого лился мягкий свет. Как оказалось, это была танцевальная студия. Я с искренним детским восхищением смотрела на силуэты девочек в зале, на их яркие костюмы и утончённые и слаженные движения, на весёлую преподавательницу, что старательно наблюдала за всеми и исправляла, если кто-то допускал ошибку. Я тогда ещё сказала маме, что когда-то обязательно тоже пойду на танцы. А мама посмеялась и ответила: — Сначала подрасти чуть-чуть. Вдруг потом передумаешь. А потом я подросла и… да, жизнь закрутилась по-другому. Не получилось из меня танцора. Теперь же у меня была возможность прикоснуться к мечте детства. Правда, иногда мне было страшно думать о том, что на нас будет смотреть вся школа. Но Кира со свойственной ей решительностью заявила, что мы запихнёмся куда-то посередине, чтобы не быть на первом плане, но и не с самого зада, и будет всё отлично. С каждой тренировкой всё больше оттачивались наши движения и более уверенно передвигались наши пары по площадке. Но одна проблема конкретно у нас с Артёмом всё же была. Когда-то Артём, сильно заболев, пропустил неделю в школе, тем самым пропустив и тренировки. А у нас и без того шаги вальса получались ужасно. — Так попробуйте отдельно порепетировать, — предложила Кира, когда на очередной перемене я пожаловалась ей на проблему. — Останетесь после уроков — и айда. Я тоже об этом думала. Но зная жизненный пофигизм Артёма, я не могла ручаться, что эта идея будет им одобрена. Однако время шло, а прогресс был таким же незаметным, как муравей, ползущий на ноге. Надо было что-то делать. В тот день у нас отменили последний урок, так что свободное время выкроилось как-то само. — Тёма, можно тебя на минутку? — я подошла к другу, который, как обычно, сидел на парте и о чём-то болтал с Даней. До конца дня надо было пережить только два урока, так что в классе царила малость беспечная атмосфера, когда часть класса уже слиняла, другая — планирует слинять, а третья — уже думает о том, чем заняться сегодня после школы. — Да-да, я весь внимание, — друг спрыгнул на пол и подошёл ко мне. Я высказала своё предложение. Артём, на удивление, согласился: — Окей, я тоже думаю, что это нужно. Можно прямо сегодня. Я облегчённо утвердила: — Ну и отлично. Тогда сегодня после уроков и попробуем. Два урока пролетели неожиданно быстро. Прозвенел звонок. Мы собрали вещи и предупредили ребят, что сегодня не идём с ними, после чего не торопясь пошли на свободную площадку за школьным двором. Тут, во-первых, все мы будем, по словам классной, репетировать, когда на улице станет тепло, а во-вторых, мы тут никому не мешали и не было лишних глаз — когда мы дошли до нужного места, вокруг действительно никого не было, не считая разве что птиц, что уже вовсю распевались. Я включила музыку на телефоне, и мы приступили к тренировке. На удивление, у нас всё было не так плохо, как когда мы были всей кучей. Сейчас на нас никто не смотрел, и мы могли полностью раствориться в танце и друг в друге. Только я, Артём, солнце и ветер. Однако удовлетворены результатом мы были только где-то через час. За это время мы уже успели порепетировать, отдохнуть на какой-то куче камней, снова порепетировать и снова отдохнуть. К счастью, нам никто не мешал, да и мы почти уже и не стеснялись друг друга. Артём по наставлению хореографа внимательно смотрел мне в глаза и уверенно обнимал меня, а я, не чувствуя больше внешних отвлекающих факторов и ощущая поддержку партнёра, смогла выполнять необходимые элементы танца более раскованно и грациозно. К тому же никто не говорил, что и по сколько раз делать, так что мы сами могли регулировать, какой эпизод стоит повторить ещё раз, а какой и так получается неплохо. — Как думаешь, хватит на сегодня? — спросила я друга, когда мы очередной раз присели на камни. — Думаю, да. Ну согласись, это уже лучше, чем то, что было до этого. Я не стала возражать. Мы ещё немного помолчали, после чего Артём, повтыкав куда-то в соседнее дерево, повернулся ко мне: — Слушай. Ты никуда не торопишься? — Да вроде нет. А что? — Я меньше чем через час иду к репетитору. Она тут недалеко живёт, и мне смысла идти домой уже нет, — друг помолчал и нерешительно предложил: — Может, погуляем где-то тут пока что? Я согласилась: — Можно. А где? В итоге, не найдя особо интересных вариантов, мы сошлись на том, чтобы посидеть в соседнем дворе. Ближайший дом из этого двора располагался прямо через забор от школы. Вот, наверное, хорошо тем, кто тут живёт и ходит в нашу школу — можно же прямо за пару минут до звонка выходить. Постоянно об этом думала, когда тут проходила. А проходила я тут в большинстве своём тогда, когда мама просила меня оперативно сбегать и купить что-то из продуктов на рынке, и я тут всегда срезала свою дорогу. А что? Машин особо нет, уютненько. — Люблю старые дворы, — призналась я, опустившись на старую лавочку у клумбы и рассматривая большие серые панельки, что стояли на границах двора. — Почему? — Артём тоже присел рядом со мной. — Не знаю. Мне кажется, они хранят истории. В них какая-то эстетика девяностых или даже нулевых. — А ты романтичная особа, как я посмотрю. — Возможно. А ещё человек, который чувствует природу. — Прикольно. А я, наверное, очень чувствительный вообще. По жизни. Не знаю, это хорошо или плохо. — Хорошо, — не задумываясь ответила я. — Это значит, что ты живой человек, в отличие от массы людей, которые бездумно проживают жизнь в потоке судьб. Наша повседневная беседа случайно перешла в философскую дискуссию. — Можно подумать, мы все тут очень осознанно живём, — заметил Артём. — Ну нет. Мы хотя бы не проявляем апатию к окружающему миру. — Иногда не понятно, что лучше — ничего не чувствовать, или чувствовать, а потом не знать, куда это деть. — Нужно найти людей, которые поймут тебя. — Такое бывает не всегда, — вздохнул Артём. — Лучше поговорить с кем-то, чем держать всё в себе, а оно потом приведёт к непоправимым последствиям. Друг нахмурился: — Это правда. И мы оба, судя по всему, отлично понимали, что имели в виду. Не озвучивали, но понимали. Вспомнили на свою голову. Грохот рядом с нами заставил нас вздрогнуть и обернуться. Неподалёку от нас крутилась компания дворовых ребят лет по десять. Один из них притащил скейт, и теперь они все вместе пытались кататься. Правда, получалось у них это не очень. — Не, шпана, извините, что вмешиваюсь, но вы немного делаете не так, — Артём не выдержал и подошёл к детям, которые недоверчиво косились на незнакомого старшего советчика. — Вы же сейчас поубиваетесь тут все. Друг взял скейт и, став в правильном положении, оттолкнулся и проехал круг. — Вы эту ногу должны ставить позади левой, понимаете? Тогда вы не упадёте. Дети, на удивление, с интересом стали наблюдать за Артёмом. А тот вошёл в азарт и даже сделал пару прыжков и прокруток, предупредив ребят, что делать такие вещи надо только после хорошей базы. — Прикольно, — заметила я. — Не знала, что ты ещё и скейтер. — Ага, — согласился Артём, — есть такое дело. Ещё одно моё увлечение. Я даже на районные соревнования каждую весну хожу. Ну там такое, чисто любительский слёт. — Вот зараза, и даже ничего нам не рассказывал, — упрекнула его я. — Ну в том году я с Даней ходил. А в этом — вот, и тебе рассказал. — И когда он был? — Не был, а будет. Каждое второе воскресенье апреля. Через месяц, получается, плюс-минус. — Ой, класс, — выдохнула я. — Я бы сходила, посмотрела. — Так в чём проблема? — удивился друг, подъехав ко мне ближе. — Пошли со мной. Я ещё и ребят могу позвать, Даньку опять, и тебя с Кирюхой. Там частенько все своих друзей приводят. — Честно? — не поверила я. — Блин, здорово! Довольный Артём сделал ещё пару прыжков и отдал доску детям. — Кру-у-уто, — услышала я сзади себя знакомый голос Крис. А что она тут делает? — Привет-привет, — весело поприветствовал девочку Артём. — Привет! А чего вы ушли? Вы так красиво танцевали! Я смутилась: — Ты что, подглядывала за нами? — Не подглядывала, а смотрела из окна кабинета биологии. Вас там хорошо видно было. А у меня уже уроки закончились! Крис в этом году перешла в пятый класс и теперь жутко гордилась тем, что учится как мы — с теми же учителями и в разных кабинетах, в которых, правда, путалась в начале. Но теперь мы чаще стали её видеть в школьных коридорах. — А как это так получилось, что ты освободилась позднее нас? — удивился друг. — А, ну да, у нас же седьмой отменили сегодня. — Так не честно, — обиженно заметила Крис, — у меня, например, сегодня было все семь уроков. — Семь уроков в пятом классе? — опешил Артём. — Да. У нас на седьмом уроке классный час. Правда, это единственный такой день, — веселее продолжила она, — в остальные у нас шесть уроков, а в четверг и пятницу — пять! — Теперь ждёшь родителей? Кстати, я могу тебя отвести, — вспомнила я, — всё равно мы уже собирались расходиться, не дёргай лишний раз своих. Артём, как он признался потом, в тот момент чуть не словил дежавю с прошлого года. — О, отлично! — обрадовалась девочка. — Тогда до завтра, — махнул рукой Артём. — Не забыла про Данин день рождения? — Не забыла, конечно. Пока! — Ух ты, а у Дани день рождения скоро? — поинтересовалась Крис, когда мы уже разошлись. — Ага. Завтра. Семнадцать ему исполняется. — Передайте от меня поздравления. А почему Артём не пошёл с нами? — и как только у этой девочки ещё столько энергии на расспросы в конце дня? — Он к репетитору пошёл. — К экзаменам готовитесь? Кира тоже занимается. А ты почему не ходишь? — Сама готовлюсь, — я уже привыкла к её расспросам и научилась отвечать на них без особых усилий. Мы ещё немного шли молча, пока Крис, наверное, набиралась сил для новых допросов, а я — для ответов. Однако к следующему её вопросу я, как оказалось, не была готова — он заставил меня смутиться и занервничать одновременно. — А ты любишь Артёма? — Что? Крис, с чего вдруг такие личные моменты? — Не знаю. Мне кажется, вы друг другу нравитесь. Вот Кира… — Про Киру я и так всё отлично знаю, — перебила я девочку. — Они друг с другом давно знакомы. И вообще, сплетничать нехорошо! — Да? Ну ладно, — Крис немного помолчала, но вскоре начала болтать снова. — Вот Костя меня конфетами угощает, а когда-то даже подарил мне целую пачку жвачки! А ещё мы сидим вместе и помогаем друг другу на контрольных! И валентинки друг другу дарим! Я с улыбкой слушала рассказ моей маленькой собеседницы. Вот почему в детстве всё так просто? Как в том стишке: «Вот это стул — на нём сидят. Вот это стол — за ним едят». В надежде, что Крис переключилась на предмет своего обожания и забудет про свой первоначальный вопрос, я не стала её перебивать. Но не тут-то было. — Так а у тебя что? Вы с Артёмом нравитесь друг другу? — вспомнила про изначальную тему разговора моя маленькая собеседница, когда сообщила мне, на свой взгляд, достаточно информации о своём друге. — Он тебе когда-то хоть что-то дарил? Я рассмеялась: — Солнце, любовь ведь — это не только подарки, понимаешь? Это… — я задумалась. Действительно, а как доступно и — главное — правильно объяснить ребёнку, что это? Тут и не каждый взрослый сходу найдёт ответ. — Это, прежде всего, отношение друг к другу. Да и вообще, Крис, в нашем возрасте это гораздо сложнее, чем в вашем. — Ты бы видела, какой он был расстроенный, когда вы ссорились! — внезапно вспомнила Крис. — Это когда? — удивилась я. — В прошлом году. Да что же это за день такой сегодня? — Ну да, — я вздохнула. — Крис, давай не будем об этом. — Но вы же помирились потом, и всё закончилось хорошо, — искренне недоумевала Кристина. — А из-за чего вы вообще тогда поссорились? — По ерунде. Там… сложно всё было. — Он хотел тебя бросить? — испугалась моя собеседница. Я рассмеялась: — Да никто не думал меня бросать, не волнуйся! Всё у нас хорошо. — Но если он тебя будет обижать, ты не стесняйся. По яйцам там… — Крис! — я снова не сдержала смеха. — Ну у тебя и познания, конечно. — А что? Меня Кира так учила. Если меня мальчики в классе обижать будут, чтобы я так делала, — парировала Кристина. — Ну с тобой не поспоришь. И с Кирой тоже. Только он меня не обижает, честно. — Потому что он тебя любит, да? — Я не знаю, — я как-то по-мальчишески взъерошила волосы. — Ну я же говорю, сложно у нас всё. — Чего тут сложного? — пожала плечами Крис. — Подумаешь! Я вот завтра сама пойду и спрошу Артёма. — Не надо! — испуганно крикнула я, но чуть тише добавила: — Ты что, хочешь его окончательно смутить? — Смутить? Ну значит, ты ему точно нравишься, — с умным видом заключила Крис, перепрыгнув очередную ямку на дороге. — Осталось только, чтобы ты определилась. И тут я вправду крепко задумалась. Хотя, глядя правде в глаза, я задумывалась об этом уже не раз за эти два года. Два года, которые начались с нашего соседства по парте и затем плавно переходили всё дальше и уже даже за пределы школы. Вообще, Артём был довольно неплохим человеком. С ним, конечно, не всегда было легко от слова совсем. Но потом, в нормальное время, я чувствовала — он ценит меня. А я ценила его. Правда, за что — я не знала. Просто мне нравилось проводить с ним время. И пусть даже мы иногда и ссорились, но никогда, никогда мы не ссорились настолько, чтобы, например, перестать волноваться друг за друга. Тут сказывался и опыт прошлого года, да и вообще… Нет, к счастью, больше у нас таких конфликтов, как год назад, не было. Но даже если иногда мы и не сходились в мнении о чём-либо, никогда это не становилось поводом для серьёзной ссоры. Это можно считать за любовь? А то, что он в большинстве случаев оказывается рядом в нужный момент? А то, что он пытается как-то проявлять заботу обо мне? Может быть, я себе это всё просто придумала, а он всего лишь считает меня своей хорошей подругой и ничем большим? Может быть, он вообще не хочет пока что об этом даже думать? А может быть, и он для меня не пара, а просто хороший друг? Может быть, судьба мне другую половинку подготовила, а я уже тут себе понапридумывала? Как это понять? Где вообще проходит эта грань между ещё дружбой и уже любовью? Мы как-то об этом не задумываемся. До поры до времени. Или вот как в фильме — есть два героя, а мы принимаем то, что они пара. Как должное. Потому что так режиссёру надо. А тут? А у нас кто режиссёр? «Дружбы между мужчиной и женщиной не существует». Не верю. Существует. Не исключено, конечно же, что потом она может перерасти и в любовь, но может остаться на прежнем этапе. Или вот как когда парочки расстаются, а потом говорят, мол, давай останемся друзьями. Съели? Так, что-то мои мысли ушли чёрт знает куда от первоначальной темы. Крис пытливо смотрела на меня, пока мы стояли на светофоре, видимо, уловив, о чём я сейчас думаю. Но заметив просветление в моих глазах, девочка активизировалась снова: — Смотри, а то точно пойду у Артёма выясню. Всё-таки что-то вы мне недоговариваете! — Ну ладно, нравится, нравится, только отстань уже, — сдалась я. — Ура, я так и знала! — прокричала Крис, весело хлопнув в ладоши. — Но ты же понимаешь, что это — секрет? — Понимаю. Я тут архив всех ваших любовных муток, я уже привыкла, так что можешь расслабиться! Я не выдержала и рассмеялась. Всё-таки Крис так смешно размышляла о происходящем, особенно с «высоты» её возраста, что я уже не смогла сдержаться. Тоже мне, эксперт нашёлся! А с другой стороны, я всегда поражалась мировосприятию детей. У них почему-то любая проблема становится испытанием, сложность — приключением, странные факты — должным. Хотя чему удивляться — мне помнится, когда я была в таком возрасте, как Крис, я тоже никогда не понимала, почему взрослые так парятся из-за каких-то событий, считая, что наша жизнь — как сериал с хорошим концом: из одного события непременно потянутся следующие, ещё интереснее и веселее. А ведь здесь есть и доля правды, если разобраться. Но почему-то с возрастом так думать уже не выходит. Это — закон природы.