Четвёртый — не лишний. Главный бенефис старшей школы

Я облокотилась на тонкие перила балкона и посмотрела вдаль. С этого места открывался замечательный вид на предутренний город, который в большинстве своём ещё спал крепким сном, хотя где-то вдалеке уже начинали ездить первые машины. А выпускной тем временем продолжался. Я решила пойти в уборную для проверки макияжа и по дороге прошла мимо родителей, которые сидели за отдельным столом и что-то обсуждали. В этой толпе мне удалось разглядеть и свою маму, которая со смехом тоже что-то рассказывала маме одной из наших одноклассниц. Тут же я услышала и голос Артёма: — Алиса! Подойди сюда, пожалуйста! Я повернулась на голос. Артём стоял неподалёку от столов родителей с двумя взрослыми людьми. А вот и его родители, походу. И если маму его я видела ещё и на линейке, хоть и мельком — ибо с тем дурдомом было чутка не того, чтобы разглядывать в толпе конкретно кого-то из родителей, то вот его папу сегодня увидела впервые. И буквально первой же моей мыслью было то, что оба оказались, по крайней мере, внешне довольно приятными людьми. И теперь я с уверенностью могла сказать, что глазами Артём пошёл в маму. Пока я подходила, папа Артёма негромко посмеялся: — Ну вот, а то мы столько про неё от тебя слышали, но никогда не видели. Хоть познакомимся с невесткой! Артём легонько пихнул сказавшего локтём, дескать, тихо. А я, стараясь сделать вид, будто бы я ничего не услышала, подошла к ним: — Здравствуйте! — Привет, — мило улыбнулась мама Артёма. — Ну вот теперь мы всех видели, — обратилась она на этот раз уже к сыну. — Даня как вырос-то, например, Господи! Я бы его так и не узнала. — Ладно, бегите, — добродушно предложил папа. — Не будем вам действовать на нервы своим присутствием в этот вечер. Я, всё-таки поправив макияж, снова вышла на балкон, с улыбкой вспомнив первые слова папы Артёма. Вот это он сына подставил, конечно! А потом я снова начала думать обо всём подряд. Скажите, что может быть лучше того ощущения, когда ты отлично сдал все выпускные экзамены, к которым столько готовился, что и вспомнить страшно? Когда осознаешь, что всё позади, а теперь перед тобой — сотни, тысячи перспектив и будущих возможностей, которые изменят твою жизнь? Верно, почти что ничего. И сейчас я стояла тут, на этом балконе ресторана, смотрела на город и о чём-то думала. Ну как о чём-то — мысли были, в принципе, более-менее конкретные. Первое, что я осознала — это то, что сейчас мы в последний раз собираемся вот так вот вместе. Я не говорю про встречи выпускников и тому подобное — это не то. Там атмосфера уже не та. Вот скоро наступит рассвет, ещё немного посидим — и разойдёмся. Больше ничего нас вместе уже держать не будет — линейка — прошла, экзамены — сданы, документы — выданы. Вспомнилась случайно наша та самая последняя линейка. Как суетилась Елизавета Викторовна: то проверяла что-то с директором, то периодически подходила к кому-то из нас и велела поправить ленточку выпускника. И вальс на линейке мы всё же станцевали прекрасно — правда, Даня наотрез отказался танцевать даже после того, как классная предложила ему взять кого-то на замену. А потом мы все даже чуть не заплакали на прощальных речах директора и учителей — хотя многие родители, например, слёз всё-таки не сдержали. А некоторые, видимо, чтобы отвлечься от такого соблазна, нашли себе другие занятия. Например, мама Дани назначила себя фотографом нашего мероприятия — и справедливости ради надо заметить, что фото у неё действительно получились неплохие. Сколько всего мы друг о друге ещё не узнали и могли бы узнавать. Но судьба распорядилась иначе, раскинув нас куда только можно и гарантируя, что в ближайшее время мы все увидимся нескоро. И две мои жизни всё же смогли не только ужиться вместе, но и прекрасно взаимодополнять друг друга. Вспомнила и то, как долго я готовилась к сегодняшнему вечеру. Как мама помогала мне с выбором платья — ибо мы обошли бесчисленное количество магазинов, прежде чем нашли этот прекрасный наряд нежно-розового цвета и даже туфли к нему. А сколько времени ушло на создание полного образа — одной одеждой не обойдёшься, нужны ведь и соответствующие макияж и причёска. И всё в сумме сейчас позволяло мне блистать и чувствовать себя если не королевой, то принцессой как минимум. А потом случайно вспомнила взгляд Артёма, когда я подошла ко входу в ресторан. — Ты чего? — усмехнулась тогда я, пока друг заканчивал свой второй пробег по мне глазами. — Ты просто… красивая сегодня очень, — смущённо выдал он в ответ. — А раньше что, некрасивая была? — пошутила я. — Да нет, тоже красивая, — растерялся он. — А сейчас — совсем-совсем. — Спасибо, — я решила уже больше не издеваться над другом. — Ладно, пошли уже к нашим, пока всё интересное не пропустили, — я кивнула другу в сторону входа, и мы вместе отправились к шумной толпе. Вспомнились и мои детские мечты, когда я представляла себе этот день как самый-самый. Правда, в моих мечтах я была с друзьями. Нет, они, конечно, были — вон и Артём где-то за столом ещё доедает что-то, и Даня рядом с ним. Эти двое, как всегда, вместе. А вот Кира… Сколько планов у нас было на сегодняшний вечер, и всё оборвалось одним только событием, парочкой слов. А подруга плюс ко всему не выходила сегодня на связь. Вообще. Я весь день пыталась до неё дозвониться или хотя бы дописаться — а она была, как утверждал металлический спокойный голос, вне зоны доступа. Понятное дело, что сейчас ей звонить уже не стоило — даже если Кира появилась на связи, уже стояла ночь, и она, скорее всего, давно уже легла спать. Вспомнила я и то, как мы, сдав экзамены, с нетерпением ждали их результатов. Как созванивались и списывались, когда пришли первые баллы и мы, зайдя в свои кабинеты и увидев их, делились радостью и эмоциями как друг с другом, так и с семьями. У нас у всех, в принципе, получилось сдать на такие баллы, на какие мы и рассчитывали. Кира от радости чуть ли не плакала, когда говорила со мной — она получила такие результаты, что с лихвой могла поступать на бюджет хоть на журналистику, хоть на юрфак, потому что подавать документы она решила всё-таки одновременно и туда, и туда. Я тоже сдала все предметы отлично, так что аналогично могла практически не волноваться за то, смогу ли я попасть на бюджет — с той только разницей, пожалуй, что я уже точно решила идти на финансы. Артёму баллы были не столь важны, как нам, но достойный результат получился и у него. Даня сдал всё тоже неплохо, но волновался по поводу того, что конкурс на данную специальность был обычно довольно большим. В воздухе уже стоял тот предутренний холодок, от которого я непроизвольно вздрогнула пару раз. Ночной летний воздух — он особенный. Какой-то не такой, как дневной. С каплей прохлады, свежести и лёгкости. Вкусный. Часы утверждали, что скоро начнёт светать. Впервые в жизни я увидела рассвет в детстве, когда только пошла в первый класс. Было начало сентября, я собиралась вместе с родителями в школу, и, проходя мимо окна их спальни, я мимолётно заметила утреннее солнце над крышами дальних домов, где-то очень далеко и там, где, казалось, я ещё никогда в своей жизни не была. В детстве вообще весь мир казался таким большим и неизведанным, что тебе хотелось быстрее вырасти и начать в себя впитывать его всё больше и больше. Было немного грустно. Я не знала, где мы успели перейти ту черту переломного момента, когда ты осознаешь, что ты и есть тот взрослый, на которого раньше всегда ссылался; когда ты начинаешь принимать решения, что касаются тебя, самостоятельно, и за это больше никто, кроме тебя, ответственности не несёт. Как восхищённо мы смотрели на старшеклассников, когда сами были ещё в начальной школе. Смотрели и думали, что когда-то и мы станем такими же взрослыми дядями-тётями с большими сумками и умениями манипулировать всякими сложными «заклинаниями» по типу «квадрат гипотенузы» или там «валентность». Вот и стали. С каждым днём мы будем меняться. И я уверена, что если через пару лет я вспомню себя тут, стоящую на этом балконе в свой выпускной вечер, то я-сегодняшняя и я-спустя-пару-лет будем сильно отличаться друг от друга. Нет, даже не сколько внешне, сколько внутренне. С другими установками по жизни, с опытом, что будет только расти, и всё дальше от этих беззаботных лет… Шорох за спиной заставил меня обернуться. На балконе возле стеклянной перегородки сзади меня стоял Артём с задумчивым видом. С учётом его повседневного вида, видеть его сейчас в строгом официальном костюме было даже немного непривычно, хоть он ему и шёл. — Тебе не холодно здесь? — начал он разговор, подойдя ко мне ближе и облокотившись рядом на перила. А у меня в тот момент возникло чувство этакого дежавю. Чуть подумав, я вспомнила, что эта сцена немного смахивает на то, как мы стояли так вдвоём на балконе, когда ездили в горы. — Не холодно, не переживай, — я осмотрела себя. Модель платья оставляла плечи практически оголёнными, пересекая их только лишь тонкими бретелями. Да, было немного прохладно, но ещё не критически. — Ну что вы там, все запасы шампанского опустошили или ещё что-то осталось? — шутливо поинтересовалась я у друга. — Что осталось, то Даня сейчас допьёт, — в тон мне ответил Артём. Мы ещё какое-то время постояли молча, пока друг не начал разговор снова: — Жалко его. — Кого? — не поняла я, снова отвлёкшись на свои мысли. — Даню. Мы оба заглянули в помещение. Даня всё ещё сидел за столом. — Я пыталась сегодня дозвониться Кире. Не вышло. — Интересно. Может быть, она решила себя не мучить? Я пожала плечами: — Возможно. Мне на её месте тоже было бы обидно, а она девушка весьма сообразительная… — Ты тоже, — возразил Артём. — Ярик сказал, что нудная, — я вспомнила нашу с ним встречу после экзамена. — Приду-у-урок, — протянул друг — мне показалось даже, что он малость расстроился, — но тут же встревоженно спохватился: — Это когда? — Когда я последний экзамен сдавала, — объяснила я. — Пересеклись с ним во дворе после экзамена, он со мной начал говорить. Сказал ещё, что на нас всех уже не обижается, но мы — идиоты. Что-то типа того. — Нужно поменьше слушать людей вокруг тебя, особенно если это не доброжелатели, — вздохнул Артём. — Да и вообще, если бы мы все слушали Ярика, где бы мы сейчас были? Где бы мы сейчас были? С кем бы мы сейчас были? Артём был прав. — Кстати, как видишь, и гадания не всегда сбываются. Помнишь, что тебе одноклассница нагадала? — А, помню-помню, — я улыбнулась. — Действительно, не сбылось. Из зала доносились нестройные пьяные голоса, которые старательно напевали мотив какой-то песни. Вероятно, подвыпившие одноклассники решили немного развлечься. — Что бы там ни было, они друг другу нужны, — продолжил Артём. На этот раз я без труда догадалась, о ком снова пошла речь, и согласно кивнула. — И знаешь, — заметил друг, помолчав и отведя взгляд, — вы мне тоже нужны. Очень-очень. И я совсем не хочу уезжать. — Ничего, ты, главное, пиши, — заметила я, — звони. Рассказывай, как ты там. Будет трудно… И я задумалась. А чем мы ему сможем помочь, даже если очень захотим? — …пришлю Говоруна! — весело подхватил Артём, заметив моё замешательство. — А подземка там есть? — вспомнила я с улыбкой. — Нету, нету, — успокоил меня Артём, тоже смеясь. Я снова немного подумала и нерешительно спросила: — Ты вернёшься? — Куда? — После учёбы. Сюда. Замерла. Какой ответ я ожидала услышать? Кого обманывать — положительный, естественно. — Если будет ради чего. Или кого. Я радостно улыбнулась и неожиданно для себя самой выдала: — Мы будем ждать тебя. — Ну вот ты сама и ответила на свой вопрос. Значит, вернусь, — пообещал друг и, поглядев в сторону зала, озадаченно добавил: — Так, надо его вытаскивать, пока он там совсем не захмелел. Я сейчас. Через какое-то время ребята вернулись. Даня, пошатнувшись, стал возле нас. — Не, если он сюда дошёл сам, значит, ещё не сильно пьян, — засмеялась я, оценив пришедшего. — Ага, можно подумать, вы не пили, — прищурился тот. — Ну я только чуть-чуть и за компанию с тобой, — оправдался Артём. — Да, а я лично только один бокал, — тоже заметила я. — А тебе на утро точно плохо не будет от такого количества выпивки? Ты же никогда столько не пил, — заметила я, увидев, что Даня едва фокусируется взглядом на нас. — Да ему уже плохо, по-моему. Идёмте к воде, Даню надо раскачать, — Артём вздохнул. — Пошли, на свежем воздухе быстрее оклемаешься, — обратился он уже к другу. И мы пошли к морю, благо что лестница из ресторана позволяла быстро спуститься прямо по склону на небольшой пляж. Артём по дороге за моей спиной продолжал поучительно ворчать Дане о том, что нужно знать меру и вообще… Начинались предрассветные сумерки, но море всё ещё оставалось мраморно-тёмным и загадочным. Мы с Артёмом уселись на скамейке в начале берега, а Даня ушёл совсем близко к воде. — Э, ты там топиться не надумал, случаем? — окликнул друга Артём. — Та не, всё нормально, — отмахнулся тот и сел на песок. А я смотрела на побережье. Чайки с привычным криком уже начинали летать над водой, которая тихо и с успокаивающим шелестом прикатывалась на берег и после уходила обратно. На море был штиль. Зная, сколько обычно тут бывает людей, видеть сейчас это место безлюдным было очень необычно. Практически безлюдным — где-то очень далеко я увидела одинокий силуэт, идущий вдоль стены. Ещё немного понаблюдав за ним, я пришла к выводу, что он быстро шёл по направлению к нам. — Тёма, — пихнула я друга, — что там, тебе не видно? — и указала на силуэт. Артём долго приглядывался. — Не знаю, — сказал он наконец, — по-моему, какая-то девушка. То, что это была девушка, я тоже уже могла убедиться — было видно силуэт недлинного светлого платья. Силуэт становился всё ближе… Что-то в нём было знакомое. Слишком знакомое. Даня тоже заметил бегущую и теперь, встав на ноги, пристально смотрел на неё. — Кира! — радостно крикнул он и замахал руками. Я не могла поверить. Но это была правда — теперь мы чётко видели и эту весёлую знакомую улыбку, и длинные волосы, что колыхались от быстрой ходьбы, и ещё всё то, что мы видели и раньше каждый день. Кира поравнялась с нами, а затем и с мгновенно подбежавшим Даней, и ласково обнялась со всеми. — Ты как тут оказалась? — спросил Даня, когда объятья закончились. — Да очень просто, — весело откликнулась Кира, поправив растрепавшиеся волосы. — Я самолётом прилетела, только я хотела хотя бы на середину успеть, а тут рейс задержали… — Ничего, ты как раз вовремя. — Ну я просто не могла не прилететь, — продолжала объяснять подруга. — Ну не могла я, и всё тут! — А я тебе звонила, писала весь день, — смеялась я. — И я, — признался Даня, организм которого, судя по всему, от таких событий мигом забыл, что хозяин был чуток пьян. — Рассвет! — крикнул Артём. Мы обернулись в сторону моря. Солнце и вправду вставало из-за горизонта, оставляя на воде ярко-оранжевую дорожку. Небо раскрасилось удивительными красками. — Загадываем желание, — Даня довольно приобнял нас всех сзади за плечи. — А что же с нашим спором, Артём? — вспомнила я, пока ребята отошли в сторону. — Выиграли все, — ответил он не задумываясь. Мы вчетвером встали возле воды. Теперь солнце уже совсем вышло из-за кромки воды. — Я хочу кое-что сказать, — немного взволнованно произнёс Артём. Мы все повернулись к нему. — Если бы у нас сейчас был алкоголь, я бы сказал, что это — тост. Но так как мы здесь, пусть это будет просто… просто мысли вслух. Друг перевёл дух и продолжил: — Знаете… я ведь пришёл сюда только два года назад. И почти ни разу об этом не пожалел. За свою жизнь я видел множество людей, но никогда и ни с кем я не смог установить такое… доверие. А вы такие — первые. Нет, с Даней я был знаком давно. А вот вас встретил впервые. Вместе мы создали идеальную схему, систему — называйте как хотите. Да, было сложно. К сожалению, на нашем пути было много проблем. Но мы смогли пройти и преодолеть их. Почти без потерь. А сейчас… сейчас я просто счастлив. Счастлив, что мы встретились. И очень надеюсь, что мы не раз ещё вот так вот станем и будем вместе… и будем… да. Просто будем вместе. И давайте загадаем и пообещаем друг другу обязательно встретиться снова во взрослой жизни. Это сейчас, на период учёбы, нас всех раскидает, но потом мы просто обязаны… в общем, вы поняли. Не теряйтесь, ребят, я вас очень прошу! Не теряйтесь. Мы должны быть вместе. От таких слов у меня чуть не навернулись слёзы на глазах, да у Киры с Даней тоже. — Подписываюсь под каждым словом! — улыбнулся Даня. — Считай, что это и было наше желание по спору друг другу, — шепнул мне Артём, подойдя ближе. Выпускной подходил к концу; по крайней мере, некоторые уже стали разъезжаться. Мы понимали, что это наша последняя страница в этой главе жизни — но нам так не хотелось её заканчивать. Сейчас нам было хорошо — только море и мы вчетвером. А другого нам и не надо было…