Актёр погорелого театра

***

      Шаги Фэнга слегка торопливые, но размеренные. Он не сбивался с ритма, но время от времени цеплял носком ботинка штанину, потому что его подгоняло желание провести выходной день приятнее, чем каждый из рабочих. Он шёл туда, где от него не должны что-то требовать – в магазинчик Колетт и Эдгара.       Ветер глумливо завывал в ушах, прохожих кот наплакал, а солнце сегодня неожиданно хорошо грело. Щеки покалывало снежинками, но они моментально таяли даже на ресницах.       Мегаполис расступался угрюмой аркой над вывеской нужного ему магазина. Подсветка в последней букве названия не работала, «I» постоянно моргала – это вызывало тёплую улыбку. Он страшно соскучился по болтовне с Колетт, перебору ярких значков и даже по Эдгару, который каждый раз с пеной у рта доказывал, что кепка с плюшевым кактусом на козырьке – безвкусица.       Фэнг неуклюже завалился в магазин, споткнувшись о порог, резко выпрямился и потер руки. За кассой стоял Эдгар, видимо, пересчитывал деньги. Он быстро посмотрел на Фэнга и вновь ткнулся носом в купюры. Взгляд его не предвещал ничего хорошего. Фэнг заметно напрягся и выпрямил спину так сильно, что лопатки сомкнулись липкие от пота.       – Привет, а... – начал Фэнг, проходя глубже и почесывая лоб под челкой, – а где Колетт?       Эдгар оторвал взгляд от денег, глядя Фэнгу в ноги, что-то недовольно прошелестел и принялся пересчитывать.       Фэнг совестно замолчал, решив подождать, когда Эдгар закончит. Тот перебирал бумажки уже на рефлексах, не пропуская ни одной, но когда закончил и сложил их обратно в кассу, то просто взял какой-то журнал.       – Эдгар? – Фэнг насторожился. Эдгар, конечно, переменчивый парень, но это первый раз, когда он решил помучать Фэнга тотальным игорном. На этот раз он даже бровью не повёл. – Всё нормально?       – Ага.       Атмосфера повисла очень не располагающая к разговору. Фэнг специально выбрал день, когда они оба будут работать, но Колетт отчего-то не было на месте и это очень напрягало. Она была самым верным посредником во взаимоотношениях Фэнга с Эдгаром, а теперь отсутствовала, и Фэнг даже не знал, как ровно встать, что сказать и как посмотреть в сторону Эдгара без неловкости. Тот будто оброс шипами и до него не дотянуться даже семиметровой палкой.       – А мне кажется, что что-то случилось. Так где все-таки Колетт?       Эдгар нахмурился, всё ещё не отрываясь от журнала, поджал недовольно губы и подпëр голову рукой так, чтобы его глаз не было видно. Фэнг растерянно потоптался на месте, прокручивая в голове все варианты причин злости Эдгара и отсутствия его подруги, но ни один из них Фэнга не обрадовал. Спектр получился от "может быть, она заболела" до "а вдруг её сбила машина". Фэнг и сам понимал, что чем хуже, тем бредовее, но на ум больше ничего не шло.       – Эдгар, пожалуйста, прекрати делать вид, что я мебель. – взволнованно протараторил Фэнг, тщетно пытаясь обратить на себя внимание. – Я не хочу просто сотрясать воздух пол дня.       – Тебе то какое дело? – Эдгар неожиданно резко поднял голову и посмотрел на Фэнга так злобно, будто на последней их встрече не они спокойно курили траву и разговаривали, а в суде делили имущество.       Фэнг ошарашенно и даже оскорбленно посмотрел в ответ. Его лицо тут же ошпарило горячим облаком злости, ведь Колетт тоже его подруга и он явно имеет право беспокоиться за неё.       Он со шлепком уложил ладони на стойку, глубоко вдохнул, чтобы не разозлиться сильнее и чуть пригнулся.       – Как это какое, – проговорил Фэнг, сжимая зубы. – Ты не единственный её друг, в курсе?       – Ага.       – Прекрати вести себя как маленький! – вскрикнул Фэнг, тут же прикусывая язык. Их отношения итак держались только руками Колетт, редким хорошим настроением Эдгара и неловким страхом Фэнга, который – удивительно – но сначала думал, что сказать, а потом только говорил. Перспектива разрушить это хрупкое, но медленно развивающееся зарождение приятельства, как только Колетт ступила за порог, не хотелось. Они ужасно её расстроят.       Чем больше Фэнг донимал Эдгара, тем сильнее в его голове укреплялась мысль, что действительно что-то случилось. Эдгар ведь не станет утаивать обычный отпуск или отсутствие по болезни, даже если с утра он уронил бутерброд маслом вниз и нашел дырку на любимых носках.       – Эдгар, мне просто...       – Её уволили! – практически прорычал Эдгар и злобно швырнул журнал на стол.       Повисло гробовое молчание. В нём слышался только стук сердца Фэнга и короткое потрескивание электричества, образовавшегося от того концентрированного раздражения, которое Эдгар выбросил в воздух лишь двумя словам.       – Как уволили? – Фэнг наклонился еще сильнее.       – По трудовому.       – Ты понял, что я имею в виду.       – Взяли и уволили. Думаешь, Грифф так сильно цеплялся за работников? – рявкнул Эдгар. В кривых тенях, падающих ему на лицо, было видно, как раздраженно дернулась его верхняя губа.       – Из-за чего уволили? Не просто же так?       – Не просто так, – поддакнул Эдгар. Звучали его слова иронично настолько, насколько человек вообще способен иронизировать.       Вновь тишина, разрывающая грудь неприятным нытьем. Фэнг сдавленно вдыхал, непроизвольно сжимал кулаки и слышал лязг собственных мыслей в голове, которые противно царапали череп изнутри.       – За что тогда? – тихий голос Фэнга разрезал кисельно густую духоту в воздухе.       – По чьей-то прихоти. – Эдгар неоднозначно махнул рукой и медленно встал. Было слышно, как тихо хрустнул его позвоночник.       – Чьей? – еще тише спросил Фэнг, не узнавая собственный голос. Он напоминал шуршание пергамента, но точно не самого себя.       – Чьей? – начал Эдгар, вновь хмуря брови и надевая неприязненную гримасу. – Этот тот, кого ты хорошо знаешь. По её желанию и уволили Колетт.       Фэнг глубоко вдохнул и выдохнул разом всё своё негодование и отчаянные попытки обмозговать это. Стало стыдно за агрессию, за то, что он узнал об этом, вероятно, самым последним.       – Ты знаешь кто это был?       – Фэнг, – резко выплюнул Эдгар, – ты всю эту кашу заварил, вот теперь сам ее и расхлебывай.       Эдгар больше ничего не говорил, ждал, когда Фэнг спросит что-то ещё или просто уйдёт. А Фэнг не успевал за собственными мыслями. Они метались от одного к другому, не имея чёткой линии, поэтому Фэнг ещё раз глубоко вздохнул и, слабо махнув на прощание, вышел из магазина.       Побрел по улице, пытаясь уцепиться за хвост всей этой Санта-Барбары и понять, о чем ему вообще думать.

***

      Взявшийся не пойми откуда перфекционизм проглотил Фэнга и даже не прожевал, как раз тогда, когда у него начался недельный перерыв после съемок. Раньше он никогда не замечал за собой желание раскладывать носки по цветам и делить их на категории: ряд для однотонных и ряд для рождественских. Однако сейчас, когда он видел, что если носки лежали не в своем ряду, это вызывало колючее раздражение в груди.       Фэнг заболел не только перфекционизмом, но и чистоплотностью, которой раньше он не болел. Также Фэнг и глазом моргнуть не успел, как в правой руке оказалась тряпка, а в левой средства для мытья зеркальных поверхностей. Стекло противно скрипело под нажимом тряпки, однако это не раздражало, наоборот успокаивало. Вовлекало в легкий и укачивающий ритм.       Когда он отмыл всю скромную квартиру, то упал на кровать без сил. Сразу вспомнились мучительные месяца, когда он драил все поверхности в павильоне до блеска. Ноги болели пульсирующей болью точь-в-точь как после первого рабочего дня.       Поначалу Фэнгу доставляло удовольствие свалиться без сил и чувствовать, как последствия уборки длиною в не одну пару часов влияют на тело. Прежняя пустота, которая была в голове, пропала. Правда, вскоре он поймал себя на тревожной мысли, что нужно что-то сделать. Ему нужно чем-то себя занять. Лежать вот так на кровати, раскинув руки, глядя в постепенно сереющий потолок, казалось неправильным.       Фэнг нахмурил брови. Полка в гостиной рядом с диваном грустно пустовала. Он заметил это на третий день своих выходных. На четвертый он все чаще обращал к ней взор. На пятый пошел в цветочный магазин и купил цветок в горшке.       В субботу и воскресенье, последние дни перед очередными рабочими месяцами, обессиленно пролежал на кровати. Он не мог, хотя, наверное, элементарно не хотел брать телефон в руки. Листать ленту в твиттере и ощущать еще большую тревожность не хотелось. Он целую неделю просидел как на иголках. Его тело постоянно рвалось выйти из дома. Он то и дело открывал холодильник, хотя есть не хотел, без конца наливал в стакан воды, хотя жажда не мучила.       Он лежал на кровати и искренне старался дать себе возможность полежать, подремать, если вдруг надоест, разглядывать скромно обставленную спальню. Но глаза не закрывались. Фэнга поглотили размышления.       Он невольно вспомнил Эдгара с их последней встречи. Фэнга не на шутку встревожили его слова, поведение, изменившаяся манера речи — все было так, словно они откатились к тому моменту, когда впервые увидели друг друга. Фэнг нахмурился, но поймал себя на этом и провел руками по лицу, разглаживая мышцы.       Чем больше Фэнг старался вспомнить его последний диалог с Эдгаром, тем сильнее злился на него. Эдгар вечно чем-то недоволен, вечно ходит раздраженный. На него иногда и без труда не взглянешь: лицо как у пленного, над которым изощренно издевался тюремщик Фэнг. Что ни слово, так вечное "ага" и "я знаю, хорошо, спасибо". Эти рабочие фразы раздражали не хуже несмешной комедии.       Фэнг не хотел спорить, что работа с людьми, особенно торговля — дело трудное, изматывающее. Однако Коллет, в отличие от Эдгара, сохраняла позитив и радостный настрой к жизни. Даже Фэнг умел абстрагироваться от своей душной работы. Губы поджались от несправедливости.       Фэнг вспомнил день рождения в особняке. Вспомнил и Эдгара на балконе. Фэнг только успел обрадоваться, что напряжение между ними спало, только вдохнул смелее и свободнее, как и месяца не прошло! Все коту под хвост! Фэнг безболезненно прикусил нижнюю губу. Да у него даже нет никаких теплых и светлых чувств к Эдгару. Так о какой дружбе с ним может идти речь? Он старался найти с ним общий язык, только из-за Колетт, ведь прекрасно видел по глазам, как он ей дорог. А Эдгар, кажется, и не старался вовсе.       Фэнг приложил руку ко рту, когда ощутил металлический привкус на языке. На пальце осталось немного крови. Острая боль дошла только, когда он осознал, что сделал. После боли пришло облегчение, а за облегчением и стыд. Как Фэнг мог подумать, что Колетт не дорога Эдгару?.. Если бы ему, правда, было бы на нее наплевать, то он бы не стал злиться из-за ее увольнения.       Фэнг вспомнил: уволили ее не потому что она плохой работник, а просто так. "Кое-кто кто кого ты хорошо знаешь". Хорошо Фэнг знал только Эдгара и Колетт. Друзей у него было мало. Знакомых тоже не шибко много, хотя, казалось бы, в Броуливуде он уже давно.       Оставшееся время Фэнг пытался вспомнить, о чем говорил Эдгар, но так и уснул.       Рабочая неделя началась, откровенно говоря, отстойно. Фэнг не чувствовал бодрости ни в одном глазу, ни в одной мышце. Внимание и концентрация на работе испарилась. Он мало слушал, мало говорил, его самого было очень мало. Увольнение Коллет не давало покоя. О Гриффе — начальнике Гифт-шопа — Фэнг почти ничего не знал. Он мог говорить о нем словами Эдгара, который босса своего, кажется, ненавидел до пены во рту и закрывающихся глаз. Грифф циничный, жадный, часто падал до раболепия. Колетт же, когда слышала, как Эдгар описывал босса, смеялась и говорила, что они работают в Красти Краб. Если верить, что Грифф вылитый Мистер Крабс, то легко поверить, что он, правда, уволил Коллет за определенную сумму денег.       Пока кисточки визажистов поглаживали лицо, Фэнг вспомнил: Эдгар вскользь упоминал, что Коллет больше не будет в Гифт-шопе из-за её прихоти. Женщина? Кто у него из знакомых женщин есть?       Джанет.       Они часто проводили перерывы вместе или дурачились на двенадцати часовых съемах. Однако Фэнг не может поверить в то, что столь светлая и добрая Джанет способна на такую дурость. Она всех понимает, всех принимает. Фэнгу иногда казалось, что она злиться элементарно не умела, как и обижаться, и хранить обиду долгое время.       Утюжок для волос приятно скрипел рядом с ухом. Теперь челка опрятнее спадала на лоб. Глядя на свое отражение в зеркале, Фэнгу вспомнилась Лола. Яркая, сексапильная женщина, которая производила фурор на всех вокруг. На Фэнга она произвела тоже немалое впечатление. Его накрывал мандраж, даже от упоминания её имени.       Несмотря на то, что она была груба с ним в те разы, когда они сталкивались, Фэнг от этого не перестал уважать ее меньше. Она же его старшая коллега по работе, своеобразный наставник, который может многому научить, столь зеленого Фэнга.       Фэнгу было известно, что о Лоле ходило много слухов. В основном благодаря Баззу. Фэнг часто вслушивался в сплетни рабочих во время подготовок к съемкам. Чаще всего мусолили одну излюбленную тему в павильоне: Лола стала актрисой через постель.       "Да ты помнишь, как она ему глазки строила, когда была стажеркой? Конечно, она у него занимает только главные роли и у нее больше всех экранного времени".       Взгляд моментально метнулся в сторону, когда Фэнг услышал громкий шепот работников в гримерной. Им неважно: есть Лола рядом или нет; они обсуждали ее, кажется, чаще, чем работу. Хлебом не корми — дай посплетничать.       "Но игра ее, действительно, хороша".       Фэнг встретился взглядом с одной из работниц, приветливо улыбнулся, и вернул взгляд к зеркалу.       "Игра игрой, но ты слышала о том, как она обращается с персоналом? Помнишь, когда у нас стали массово увольняться визажисты, стилисты? Говорят, что это из-за нее. Кто-то видел, как она ударила визажиста из-за того, что ей не понравился ее подход к работе".       Амбер с Джанет как-то мельком обсуждали эту сплетню при Фэнге. Амбер сама ничего не знала, не была уверена, правда ли это, ведь с Лолой ей удалось поработать ни один раз. Амбер звучала убедительно, когда рассказывала, как Лола вежлива с людьми, которые ее окружают. Однако шумихи в те времена навели много. Кто-то до сих пор не любил или не горел желанием работать с ней, припоминая то, чего они не видели.       Дверь за спинами девушек закрылась и Фэнг остался почти один в гримерной. Шёпот сплетен пропал и резко стало тихо. Лола могла показаться действительно тем человеком, который мог бы поспособствовать увольнению Колетт. Но тогда вставал вопрос: зачем оно ей надо; какую выгоду она может получить от этого? Фэнг как бы не старался не мог ответить на эти вопросы. Лола не знала его, а он не знал ее. Фэнгу казалось что ей было известно о нем только самое базовое начиная цветом волос заканчивая возрастом. В общем: ничего толкого. Да и Амбер хорошо и убедительно отзывалась о ней.       Пока его гримировали, то его менеджер, Молли, вкратце рассказала, когда начинается фан-встреча, посвященная фильму "Иллюзии", кто из журналистов будет сидеть в зале. Фэнг откровенно слушал ее в пол уха. Ему хотелось спать, пить, есть, а желательно все это сразу. Колетт сейчас точно попыталась бы его взбодрить, развеселить, чтобы тот хотя бы изобразил подобие улыбки. Колетт.       Точно Колетт. Ему сильно не хватало ее в тяжелой и скудной на эмоции жизни. Колетт приносила радость одним своим присутствием, одной острозубой улыбкой. Еë вечная болтовня помогала Фэнгу на пару часов забыть о тяжелых съемках, о растущем на него спросе, о Баззе. Он мог бы слушать о том, как прошел ее очередной долгий рабочий день в Гифт-шопе и при этом не сказать ни одного слова. И после проведенных выходных с болтливой Колетт Фэнг не уставал, наоборот: с ней он отдыхал.       Сейчас ему бы очень хотелось после фан-встречи встретиться с ней, однако за прилавком магазина он больше не увидит ее. Она, скорее всего, так же, как и Эдгар злилась на него, скорее всего, также не имела желания с ним разговаривать. От этих мыслей воодушевленный настрой перед фан-встречей утекал, как вода сквозь пальцы. Фэнг опустил взгляд на руки и заметил, как от накатывающей тревоги дрожали пальцы.       — Как настрой? Готов отвечать на каверзные вопросы фанатов?       Шутливый тон Молли, которым она пыталась передать ему более-менее радостное настроение, не произвел на Фэнга никакого эффекта. В груди у него будто вакуум — сердце, казалось, не билось. В мыслях то тут, то там с периодичностью появлялась мысль, что ему надо что-то сделать, что-то предпринять, пока не стало слишком поздно.       — Немного волнуюсь, — поднимая взгляд на Молли, ответил Фэнг.       — Это нормально. Но боятся тебе нечего, если что, старшие коллеги помогут тебе, да и Базз подстрахует.       У Фэнга засосало под ложечкой.       — Он здесь?       Молли пару раз кивнула головой. Сердце в приливе адреналина забилось быстрее. Его тело заполнило навязчивое желание убежать, спрятаться. Правда, чтобы не подать виду, Фэнг попытался изобразить приятное удивление на лице.       — Кто бы мог подумать что наш нелюдимый режиссер решит поприсутствовать на фан-встрече, — с усмешкой произнесла Молли.       Фэнг улыбнулся в ответ и закивал, вновь заглядывая в зеркало, чтобы глянуть на свое отражение: лицо он держать научился, только глаза выдавали его тревогу, тихо перерастающую в панику. Прятать глаза на публике он не сможет. Ладно, он справится. По крайней мере, постарается. Ради себя. Ради того, чтобы Базз, который будет на встрече, не разочаровался.       — К тебе, кстати, пришел кое-кто.       На лице Молли была улыбка, которую Фэнг боялся больше всего: не то она злорадствует, не то радуется. Фэнг развернулся к ней грудью.       — Кто?       — Вообще её не хотели впускать. — У Фэнга сердце, кажется, остановилось. Её. Он боялся подумать о том, кто это мог быть. В ушах уже звенел ответ, но он помотал головой, чтобы заткнуть его и услышать, что Молли скажет дальше: — Но я убедила наших здоровяков, что она свой человек. Она вот-вот будет, а я побежала по делам.       Фэнг вяло помахал ей на прощанье. Господи, пусть это будет Колетт. Он только на секунду обрадовался, когда светлые волосы первыми показались в дверном проеме. Но когда в глаза бросились веснушчатые щеки, светло-розовые волосы и милое личико Джанет, Фэнг погрустнел. Как он вообще мог подумать, что Молли впустила сюда за кулисы Колетт? Она не допустила бы этого.       Джанет была искренне рада видеть Фэнга. Она с восторгом рассказала, как много людей уже сидят в зале и ждут начала. Джанет тоже там будет, но пока выдалась возможность, она решила пожелать Фэнгу удачи и обнять, чтобы наверняка.       Благодаря Джанет, Фэнг почувствовал себя легче. Но дискомфорт все равно ощущался ноющей болью в животе. Фэнг был уверен, что будь в зале Колетт, он успокоился бы за считанные минуты. Даже коллеги по работе, которые сидели в общей комнате, не смогли отвлечь его своей болтовней. Фэнг все озирался по сторонам, когда слышал и видел краем глаза, что дверь открывалась и через нее входили и выходили люди. Сердце охваченное холодом ждало, что Базз рано или поздно тоже зайдет сюда, чтобы проверить на месте ли он. Но он так и не зашел до начала фан-встречи.       В зале, и правда, было много народа. На премьере фильма, конечно, было куда больше, но это не заставляло Фэнга паниковать меньше. Ладони вспотели, стоило девушке вручить Фэнгу микрофон. Когда организатор объявил режиссера Базза, ладоням стало холодно. Сердце остановилось, когда тот сел рядом с Фэнгом. Приплыли.       Фэнг, как ему казалось, изредка бросал взгляды на Базза, искренне надеясь, что он не смотрит на него своим нечитаемым взглядом. Однако, кажется, Базз был заинтересован только в вопросах, которые задавали фанаты и ведущий фан-встречи. Фэнг старался успокоиться как мог, но все коту под хвост. Паника нарастала в нем, как писклявый отдаленный визг колокольчика. Он был звонче и ближе с каждой минутой.       Пока Фэнг отвечал на вопросы, вспышки камер привычно слепили глаза. Ладони откровенно дрожали. Фэнг был рад тому, что дрожи не было заметно, потому что он вцепился обеими руками в микрофон. По началу язык был деревянным. На третьем вопросе стало полегче. А когда следующий вопрос затронул его коллег, то Фэнг оглядел всех справа налево; повернулся к Баззу и оборвался на полуслове. На секунду он прочитал в глазах Базза недовольство вперемешку с раздражением. Он сказал что-то не то? Лишнего наговорил?       Фэнг как немая рыба в руках рыбака.       Пауза держалась с десяток секунд. Фэнг считал удары сердца, так и глядя на Базза с микрофоном у губ. Базз бросил взгляд на переполненный зал и, включая микрофон, сказал:       — Видимо, Фэнг не может подобрать слов о той работе, которую проделали я, как режиссер, и остальная команда. — Зал, кажется, задержал дыхание вместе с Фэнгом: Базз впервые с начала фан-встречи заговорил. — Либо он потерял дар речи, — Базз посмотрел Фэнгу в глаза, нахально улыбнулся и, прислонив микрофон ближе к губам, продолжил: — как Ариэль.       Зал засмеялся. Послышались восхищенные крики, хлопки. Фэнг же даже не моргал. Кажется, так и застыл подобно скульптуре. Сравнение с Ариэль против воли напомнило о его первом разе. Он вспомнил, как Базз тогда назвал его русалочкой. Фэнга передернуло, но он скрыл это за смехом. Что ж… Все будет хуже, чем Фэнг надеялся.       С каждой минутой вопросов для Фэнга становилось больше. Кажется, все внимание фанатов и пары журналистов сконцентрировалось исключительно на нем. Подобное должно льстить ему, молодому актеру, который недавно дебютировал, ещё и весьма, и весьма успешно. Но чем больше взглядов на себе Фэнг замечал, тем быстрее ему хотелось уйти. Восхищенные, почти влюбленные, взгляды фанатов пугали не так сильно, как Базз по левое плечо. Фэнг глянул на него один раз и этого хватило, чтобы сердце куском льда застряло в горле. Давно он не видел его лицо столь раздраженным и скучающим одновременно. Фэнг будто снова очутился на съемках в начале своего обучения.       Писк в голове прекратился, оставив после себя тишину. Фэнг от нервов тараторил, проглатывал слова. Он прокручивал ответы, осознавал какую глупость говорил и чувствовал, как врос в кресло, как руки срослись с микрофоном. Базз ни единожды обрывал его речь, при этом, будто в успокаивающем жесте, клал ладонь на колено, слегка сжимая. От этого мурашки бежали по спине, по лопаткам, заставляя их сводить сильнее, отчего он неестественно выпрямлялся в кресле.       Фэнг искал глазами светло-розовую макушку Джанет, хотя понимал, что, скорее всего, она в головном уборе и очках, чтобы как можно меньше людей ее узнало. Ему было бы достаточно поймать ее взгляд, увидеть, как она улыбается ему и вскидывает кулак в жесте поддержки. На съемках это помогало, помогло бы и сейчас. Но он не видел ее. Даже кудрявой рыжей головы Молли не было в последних рядах. Никого не было рядом, чтобы помочь, чтобы спасти его из колючих лап репортеров, журналистов и Базза.       Очередной вопрос для Фэнга. Он поднес микрофон ко рту, помолчал, пытаясь за пару секунд собрать мечущиеся мысли строго по шеренге. Кажется, спросили, планирует ли он дальше работать вместе с Баззом. Будь его воля он бы ответил, что нет. Однако он даже положительно ответить не мог. Просто сидел и молчал. Базз вновь вмешался.       — Давайте не будем смотреть так далеко в будущее. — Фэнг глянул на Базза из-под полуопущенных от стыда ресниц. Во взгляде режиссера шипели и сверкали искры. — Однако я надеюсь, что мне еще удастся поработать над проектом с Фэнгом будь тот в главной или второстепенной роли. Мне крайне понравилось работать со столь трудолюбивым и талантливым мальчиком.       Тяжелая рука Базза легла на плечо, сжимая и поглаживая его. Фэнг показательно улыбнулся и кивнул головой. Вспышки камер не затухали. Фэнг уже представлял кто будет самой обсуждаемой личностью завтра во всех социальных сетях.       Ведущий задал завершающие вопросы и сообщил, что после можно будет с разрешения менеджеров сфотографироваться с актерами в фото зоне у входа. Фэнг только облегченно выдохнул, как, выйдя со сцены, увидел встревоженную физиономию Молли. Она тут же подошла к нему, положила руки тому на плечи и, глядя в глаза, спросила:       — Ты в порядке? Большую часть фан-встречи ты выглядел так себе. Что-то болит? Тошнит? Тебе заказать такси до дома?       Учащенно бьющееся сердце наконец успокоилось. Фэнг пару раз глубоко вдохнул и на выдохе ответил:       — Просто перенервничал. Я в полном порядке.       — Точно?       Фэнг улыбнулся. В глазах Молли читалось искреннее желание помочь, от которого ему не хотелось убегать.       — Точно.       — Слава богу. — Она убрала руки с его плеч и уложила их на бедра. Фэнг продолжал улыбаться, глядя на уже привычную Молли. — Я все смотрела на тебя из-за кулис и ждала момента, когда можно выбегать с бутылкой воды и нашатырного спирта. Эй, не смейся! Ты, правда, выглядел на сцене так, будто сейчас потеряешь сознание!       — Так плохо, что все слова растерял.       Фэнг вздрогнул от методичного голоса и обернулся. Базз стоял позади по правую от Фэнга сторону. Сердце вновь начало свой разгон, учащенный и сбивчивый. Дыхание стало глубже и реже. Фэнгу было трудно вздохнуть — ему казалось, что воздух вокруг пропитался негативной аурой Базза. По одним его нахмуренным бровям и поджатым к шее плечам было видно, что он был жутко чем-то недоволен. Фэнг сердцем чуял — это из-за него. Он опять все испортил.       — Фэнг у нас парень нервный, его можно понять, Базз, — ласковым тоном, кардинально отличающимся от тона Базза, ответила Молли.       Базз потупил взгляд в сторону, пристально кого-то рассматривая, потом неодобрительно взглянул на Фэнга сверху вниз. Под этим взглядом хотелось не просто провалиться под пол, а умереть, желательно быстро и безболезненно, что навряд ли возможно.       — Фэнг, отойдем поговорить на пару минут... По делу.       Интонацией Базз так выделил "по делу", что Фэнг почти безвольно пошел за ним, если бы не Молли, взявшая его за рукав блузки. Она приподняла брови в немом вопросе и стрельнула глазами на медленно удаляющуюся спину Базза. Фэнг растянул на лице кислую улыбку и беззвучно проговорил: "Я быстро". Она нахмурилась, прищурила глаза и только после пары секунд отпустила, не забыв постучать пальцем по циферблату часов, нехитро напоминая про расписание. Фэнг кивнул ей, кажется, с десяток раз и только когда Базз скрылся за коридором, пошел за ним.       Базз раздражен, почти взбешен, ненашутку. Фэнг особенно хорошо это читал в его походке со спины: уведенные вперед лопатки, короткий, но быстрый шаг, спина округлая. Базз ходил именно так настолько редко, что даже после двенадцати часового рабочего дня его тело не выдавало раздражения или усталости.       Фэнг слышал, как тяжело и громко цокали каблуки туфлей. Он видел с каким удивленным взглядом проходили мимо них сотрудники: видимо, взгляд у Базза еще злее. Фэнг старался держаться от него на расстоянии, чтобы его присутствие не чувствовалось за спиной, шел тихо, чтобы шагов не было слышно, и не пытался сравняться с ним или заговорить. Если он сделает подобное сейчас, есть возможность поцеловать дуло пистолета.       Базз резко распахнул какую-то дверь и остановился, обернулся на Фэнга и махнул головой в комнату. Базз прикрыл за собой дверь, оставив щель. Сердце пробралось к горлу. Фэнг боялся строить догадки по какому делу они сюда пришли.       — Ты в порядке?       В порядке? Точно нет. Рядом с ним — никак нет.       — Вы второй человек, который спрашивает меня об этом.       — Я не услышал ответ на свой вопрос.       Фэнг поджал губы, сжал ладони в кулаки и после сразу же разжал. Он опустил взгляд — не выдержал взгляда Базза, в котором виднелись алые искры раскаленного металла.       — Со мной все хорошо.       Тишина. Тишина, в которой слышно размеренное дыхание Базза, в которой, оглушая и заглушая всех, билось сердце Фэнга в лихорадочном ритме.       — Ты хорошо справился. — Базз сложил руки на груди, брови его расслабились, морщинки между них разгладились. — Для первого раза.       — Спасибо, — промямлил Фэнг.       Похвала от Базза всегда вселяла чувство легкой уверенности и мотивировала работать больше и усерднее. Однако сейчас от этой похвалы Фэнгу ни горячо, ни холодно.       Они снова стояли в тишине. Фэнг не хотел говорить что-либо, а Базз, кажется, ждал от него именно этого; давящее ожидание заставляло шестеренки в голове работать на износ.       — Тебе просто нужно вести себя чуть смелее. — Фэнг был уверен, что Базз привел его сюда, чтобы отчитать за халатность и витание в облаках на протяжении всего мероприятия. Однако на его лице виднелось малость недовольства. Только глаза Базза сохраняли более-менее четкую картинку: злость и разочарование. Фэнг не мог понять, почему его глаза смотрят на него именно так. — Тебе надо научиться держать фанатов и репортеров с журналистами на расстоянии, понимаешь? — Фэнг кивнул головой. — Просто будь упертым, как ты умеешь.       А вдруг... Фэнг задержал вдох в легких. А если Базз уволил Колетт, узнав, что она помогла Фэнгу во второй раз незаметно пробраться в павильон? Принципиальный Базз точно бы не оставил эту выходку без внимания.       — У тебя руки ледяные. — голос Базза прозвучал ближе и от того тише. Его привычный рабочий тон сменился на расслабленный, которым можно без зазрения совести разговаривать в стенах дома. Он взял ладони Фэнга в свои, слегка сжимая. Фэнг проглотил сердце, застрявшее в горле. Он попытался осторожно вытянуть ладони из рук Базза, но тот сжал их крепче, не давая выбора. — Ты так напряжен.       Ладони Базза с нажимом проскользили к плечам. Фэнг поморщился: мышцы неприятно заныли.       — Я могу помочь тебе расслабиться.       Фэнг вздернул подбородок и столкнулся лбом о лоб Базза. Его прерывистое дыхание сбивало. Фэнг невольно подстраивался под него. Из-под полуопущенных ресниц Базз бросал взгляды то на глаза, то на губы Фэнга.       — Дверь... — сорванным тихим голосом вымолвил Фэнг. Он протолкнул сердце в желудок. Живот скрутило, и внутренности обдало жаром.       — Если ты будешь думать о двери, то напряжение никуда не уйдет. — Беспечная усмешка растянула губы Базза.       Уверенным движением рук Базз притянул его ближе. Фэнг почувствовал, как его живот прижался к горячему и крепкому прессу. Сквозь рубашку Базза Фэнг чувствовал, как сердце бьется быстрее и быстрее в томительном ожидании. Это сводило с ума, как и незакрытая дверь, как и снующие работники здания за ней. Перед глазами все дрожало: ресницы напротив, взгляд, губы. Медленный поцелуй в уголок рта, распыляющий сердце в животе, заставил Фэнга задержать воздух и зажмуриться.       Поцелуй в губы выбил весь воздух из легких, отчего они адски горели. Руки покалывало от крепкой хватки. Базз раздраженно выдохнул у лица, отчего Фэнг вцепился в его предплечья.       — Расслабься — это же не так сложно, — голос Базза подрагивал почти незаметно для слуха.       К губам Фэнга припали напористее. Он не успел дать себе минутный таймаут, чтобы перевести дыхание, как влажный язык приласкал нижнюю губу, как ее обдало жаром из-за разгоряченного дыхания. Непонятные мурашки прошлись по каждому позвонку, и Фэнг попытался отстраниться, но Базз вновь потянулся к нему, прижимаясь к губам поцелуем.       Базз резко стал казаться выше, больше и сильнее, чем был на самом деле. У Фэнга поджилки тряслись от страха. Базз с каждым поцелуем словно становился злее: сжимал в объятиях крепче, Фэнгу казалось, что его поймали в тугие тиски, зажимали в мнимый угол, из которого он не сбежит. Когда ладони проскользили ниже, сжимая и блаженно перебирая кожу сквозь одежду, Фэнг уперся обеими руками тому в грудь, отталкивая.       Разгоряченная ладонь обхватила Фэнга за челюсть, надавливая на жевательные мышцы. От острой и яркой боли захотелось вырваться, но Фэнг смог только слабо дернуться и промычать, что видимо, восприняли за нечто иное. Хватка на челюсти ослабла, принося облегчение. Базз вновь склонился для поцелуя, коснулся губ Фэнга пальцами, приоткрывая их.       — Базз, тебя ждет твой менеджер.       Как вдруг голос впереди у двери. И нет, не за ней. Голос звучал внутри комнаты. У Фэнга сердце остановилось. Это был женский голос, но не такой высокий, как у Лолы, и не такой мягкий, как у Молли. Он был низким, чуть хриплым, но ласковым. Стало страшно. Он не знал, кто зашел к ним.       Базз, кажется, не услышал, либо не предал значения: смял губы Фэнга в поцелуе. Он остановился только, когда Фэнг с десяток раз ударил его в грудь.       — Может, хотя бы посмотришь на меня, а, Базз?       Голос женщины выдавал ее раздражение. Губы Базза оставили на щеке Фэнга легкий, почти прощальный, поцелуй. Когда Базз отошел от него и открыл вид на женщину, зашедшую к ним, его начало не на шутку лихорадить. Вначале в груди был жар, потом холод расползался по телу при виде властного и усталого женского взгляда. Боже правый, она видела как они целуются, а если бы она зашла когда они... Щеки Фэнга заалели, жар вновь растекся по телу.       — Что ты говорила, Белль? — интимный шепот Базза сменился на официально-деловой тон.       — Говорю, менеджер тебя ждет. Репортеры и журналисты требуют твоего внимания.       Тяжкий вздох Базза, в котором Фэнг готов был раствориться. Атмосфера между женщиной, Белль, как ее назвал Базз, и режиссером была напряжена до предела. Фэнг встал недалеко от Базза и откровенно остолбенел: руки и ноги будто свело острой болью — не пошевелить; взгляд застыл на Белль, на ее руках, сложенных на груди, и нахмуренных бровях. Только сердце Фэнга билось и легкие вбирали воздух.       Базз провел рукой по волосам и обернулся на Фэнга. Он хотел бы сглотнуть тот стыд, тот холод, которые осели в груди, но не получилось.       — Мой менеджер потом свяжется с твоим. Спасибо за работу, Фэнг, до встречи.       Фэнг только головой кивнул, когда Базз махнул ему на прощание рукой и вышел из комнаты. Белль придержала для него дверь и, бросив пристальный взгляд на Фэнга, тихо закрыла ее. Только в этот момент Фэнг вдохнул полной грудью, и его тело вновь смогло двигаться.       Он схватился за горло, потер его в надежде вдохнуть хоть чуть-чуть легче. Хоть Базз с Белль и ушли, но ему все равно казалось, что на него смотрят тем разочарованным взглядом, в котором появляется отвращение.       Казалось, что к рукам и лицу все еще прикасается Базз. Фэнг огладил руки, прогоняя мнимое ощущение чужой крепкой хватки на них. Провел ладонями по лицу, когда почти наяву ощутил, что к уголкам губ прислоняются поцелуем. Когда вновь влажное и жаркое дыхание фантомом почудилось на лице, он с нажимом потер его ладонями. Едкое: "Блядь", — вырвалось у Фэнга. Он вспомнил, что на нем макияж.       К счастью, в комнате было зеркало, и он убедился что ничего не смазал. Он разглядывал свое лицо в зеркале еще пару минут. Фэнг хотел убедиться, что касание к щекам и губам ему кажутся, что позади него точно нет никого, кто мог обнять со спины, прижаться влажными губами к шее.       Кое-как собравшись с мыслями, он вышел и вернулся к Молли. Они сразу же сели к ней в машину, и она отвезла его домой.       — Но у меня же еще планы были по работе на сегодня, — начал Фэнг, потирая руки.       — Мне не нравится твое бледное лицо. Вызови врача, померь температуру как будешь дома.       — Со мной все…       — Мне удалось перенести сегодняшнее интервью на пятницу, поэтому постарайся как следует отдохнуть. Вечером я тебе пришлю информацию где, когда и во сколько.       — Спасибо.       Фэнгу, и правда, сейчас не помешало побыть одному. Он испытал слишком много всего за один день. Ему нужно все хорошенько обдумать. Подготовиться к худшему.

***

      С неделю Фэнг мучился бессонницей. Он старался уснуть, ведь слова Молли о качественном отдыхе давили на совесть, но как бы он не старался, все шло из рук вон плохо.       Фэнг не спал и не бодрствовал. Просто проживал дни до пятницы, до интервью, которое перенесли. Он чувствовал себя неспособным младенцем, который что и может так это лежать и плакать. Только он и плакать не мог. Слезы не текли, даже когда по телевизору крутили мелодраму.       Фэнг вставал с кровати, чтобы доползти до туалета на негнущихся ногах и свалиться обратно на пятиминутный сон, который будет повторяться на протяжении всего дня. Иногда он вставал и шел к холодильнику, потому что живот сдавливало и скручивало тошнотой от голода. Однако когда он разогревал еду, брал вилку, то не мог и куска положить на язык. Он ел в день половину ячменного зернышка, как дюймовочка, и выпивал половину капли воды. Он не мог понять что с ним. Врачи тоже вряд ли помогут. Он здоров: температура в норме, дыхание отличное, сердцебиение идеальное. Так почему сна ни в одном глазу и кусок в горло не лезет?       Каждую ночь он лежал на кровати в обнимку с подушкой и нервно листал популярное в твиттере, и открывал новостные сайты в гугле. Сердце каждый раз останавливалось, когда он обновлял запросы и страницы, в надежде не увидеть там новость о себе и Баззе. Но каждый раз одно и тоже. Он видел новости только о фан-встрече и Баззе, который показался на глазах общественности спустя долгое время. Ничего другого не было, и от этого легче не становилось.       Он пытался найти в интернете информацию о женщине, Белль, которая видела его с Баззом. Но, кажется, о ней не было ни слова. Фэнг смог найти только пару фотографий, на которых Баззу двадцать с чем-то, на которых рядом она тоже молодая, но очевидно, чуть старше него. Даже на этих фотографиях пары летней давности Фэнг смог разглядеть те же взгляды, ту же натянутую атмосферу между ними, что и в понедельник.       Фэнга мучал вопрос, кто же Белль такая. Она явно не была просто подругой или знакомой у нелюдимого Базза. Но точно не кем-то последним из кино-индустрии. И эта мысль выбивала воздух из легких. Если она расскажет, напишет, продаст информацию газетам и прессам, они точно ее примут и раздадут как горячие пирожки. А Фэнга раздербанят, не оставят и костей. Фэнг выключил телефон, отложил его и приложил ладони к лицу.       К нему вновь прицепилось навязчивая мысль что-то сделать, которая усиливала желание сбежать. Сердце желало собрать вещи, не оставить ничего в громадном и страшном, подобно чудовищу, Броуливеду и уехать домой. Чтобы еще раз вдохнуть полной грудью чистый воздух весны, который щекочет нос ярким благоухающим ароматом цветущих яблонь.       Фэнг крепче обнял подушку и сжался, глядя в темный угол спальни. Он дрожал, как от волглого ветра. Он глубоко вдохнул и вспомнил, как матрас прогибался, когда мать присаживалась к нему на кровать, как она осторожно гладила его по волосам перед сном, как длинные волосы путались от ее ладоней. Руки матери всегда были нежными и теплыми. Ее тепло и мягкость успокаивало, а тихие речи, которые были полны бесконечной материнской любви, помогали быстрее заснуть.       Отец был против этого, как и против того, чтобы Фэнг будучи шестилетним мальчиком прибегал к ним по ночам в спальню со слезами на глазах от очередного кошмара. Но мама рано или поздно приходила сама, чтобы утешить. Она звала его, почти не размыкая губ и не подавая голоса. Она, как и Фэнг, боялась второй раз за ночь потревожить чуткий сон отца. Но Фэнгу, кажется, не нужно было слышать, как мать зовет его, он прекрасно слышал ее осторожные, почти невесомые, шаги.       Фэнг потерся щекой о подушку и зажмурился. Он бы отдал все, что у него есть, лишь бы вновь уткнуться матери в живот и сжать ее в объятиях. Ее щека на макушке приносила чувство комфорта, защищенности от той тревоги, которая была с ним всегда, кажется, с самого рождения.       Фэнг зарыл нос в подушке, вздохнул и задержал дыхание. Он, правда, скучал по родителям, по их дому, в котором его хоть кто-то изредка утешал. Но он сбежал из него, ведь не смог больше жить в страхе за каждое слово, действие и взгляд. Видимо, побег не увенчался успехом. Он вновь дрожит, не спит, не ест. Только нежная и невесомая рука матери не пригладит волосы на макушке, поэтому Фэнг накрыл голову рукой.       Утро началось ужасно. Телефон без перерыва трезвонил под ухом. Кто-то пытался до него дозвониться. Причем очень настойчиво.       Поначалу у Фэнга получалось игнорировать звонки. Он пару раз проваливался в сон, который все-таки сжалился над ним и нашел его спустя долгое время. Однако чем дольше Фэнг пытался игнорировать звонки, тем они становились чаще. Если раньше они были с большими перерывами, то теперь их не было. Одышка была в десять секунд, не больше.       Рингтон, кажется, стал звучать громче. От этого начинала раскалываться голова. Фэнг через силу заставил себя приподняться с кровати. Острая, стягивающая боль пронзила руки с ногами, голову и глаза, которые он попытался раскрыть, чтобы взять трубку. Палец лениво проскользил по экрану, и Фэнг вновь свалился на кровать, еле удерживая телефон в руках, прижал его к уху.       — О, наконец-то трубку взял. — Бодрый мужской голос на том конце. Фэнг через силу смог различить бытовой шум: что-то переставляли, колесики скрипели и жужжали по полу, женские приглушенные голоса и редкие мужские. Фэнг в ответ только что-то промычал и перевернулся на бок, зарывая лицо в складках подушки, надеясь, что ее мягкость поможет избавиться от теперь пульсирующей головной боли. — Фэнг, ты что, спишь до сих пор? Боже, время уже к вечеру близится.       — Что?..       Смех рядом с ухом, размеренный и расслабленный. В горле пересохло. Фэнг раскрыл рот, попытался смочить губы. Он отнял телефон от уха. Экран загорелся. И правда, часы показывали начало трех дня. А еще телефон показывал, что он говорил с Баззом. Фэнг втянул носом воздух и тут же пожалел об этом, так как зашелся в кашле. Воды.       Он подорвался с кровати и на негнущихся после сна ногах рванул на кухню. Из телефона, который он держал в руке, доносился голос, который пару раз позвал его и спросил, что происходит. Однако Фэнга мало волновало это. Вода, ему нужна вода. Даже капли на языке хватит, чтобы вернуть его горло к жизни.       Фэнг припал губами к стакану с водой словно животное, которое мучилось жаждой.       — Фэнг?       — Да тут я!.. Тут, тут... — Фэнг сорвался на крик, однако когда осознал, то голос его потерял силу. Он приложил телефон к уху: слышно было только размеренное дыхание и тот же посторонний шум. Почему Базз ему позвонил? Что-то случилось? Он надеялся что ничего. — Я просто... Что-то случилось?       — Нет-нет, я по другому поводу. — Фэнг сел на стул. Кажется, он начал вспоминать по какому поводу. — Ты свободен вечером?.. Если нет, то отменяй все, ты идешь со мной в театр.       Что, простите?       — Театр?       — Да, все верно. — По ту сторону где-то вдалеке послышался знакомый мужской голос: менеджер Базза. — Ладно, заеду за тобой в семь, и скинь мне в сообщениях твой адрес. До встречи.       Фэнг даже попрощаться не успел. Ему не дали этого сделать — Базз быстро сбросил трубку. Фэнг зачесал назад растрепавшуюся челку. Что ж, видимо пора начинать просыпаться.       Контрастный душ, чистка зубов, ленивый и долгий завтрак, который растянулся на час, если не два. Театр. Они вдвоем пойдут в театр, не согласовав этого ни с кем. Фэнг почему-то был уверен, что Базз не сообщил об их встрече своему менеджеру. Молли, наверное, не стоит об этом говорить. Она лишь начнет сетовать на то, что у Фэнга вообще-то завтра интервью и ему нужно как следует к нему подготовиться, выспаться, в конце концов, чтобы выглядеть в кадре свеженьким. Фэнг так и не осмелился сообщить Молли о нарисовавшихся планах на вечер, даже когда она ближе к пяти написала ему сообщение, в котором напомнила про расписание на завтра.       Когда время перешло порог шести, Фэнг заметил, что уже второй час сидит на диване и выковыривает красную кнопку включения на пульте от телевизора. Оставив пульт в покое, он включил телевизор. Театр. Он не был там с тех самых пор, когда состоял в театральном кружке. Сердце охватило два чувства: необъятная любовь к сцене и тревога, которая мучила его в последнее время слишком часто. Он давно был наедине с Баззом, особенно в другом месте, вдали от каких-никаких знакомых, к которым он мог убежать и спрятаться за их спинами, лишь бы его не трогали лишний раз.       Фэнг обнял подушку, положив на нее подбородок. Ладно, это просто совместный поход в театр: ни больше, ни меньше. Не произойдет ничего страшного, верно?.. Да кого Фэнг пытался обмануть? Себя, конечно же... Получалось исключительно плохо — вот вцепился в подушку, как утопающий, потому что пальцы пробрал пугающий мандраж. С ним такого раньше не было, только когда он плакал перед отцом.       Часы на телефоне показывали половину седьмого. Еще тридцать минут и все — пиши пропало. И эти тридцать минут пролетели за секунду. Фэнг не успел понять, как ему пришло сообщение от Базза, что он подъехал, что можно выходить. Ладно, хорошо, ничего сложного. Просто два, может, три часа в компании Базза и снова дом.       Когда Фэнг закрыл дверь квартиры, ему показалось, что он оставил там внутри свои сердце, гордость и совесть. Он с трудом выпустил ручку двери, и лифт медленно отвез его на первый этаж. Колени не гнулись. Ноги не хотели идти. Мышцы будто одеревенели, напряглись как никогда до этого. Фэнг совсем остолбенел, когда увидел Базза, который стоял у своей новой машины, покуривая сигарету, пока что-то печатал в телефоне.       Базз его еще не увидел, у него был шанс развернуться и уйти. Ноги уже явно были готовы: носки ботинок смотрели в сторону. Однако только Фэнг хотел со всего лиху убежать домой, как Базз поднял на него взгляд.       Занавес.       Фэнг все удивлялся какой непревзойденный эффект на него оказывали желтые глаза Базза. Стоило Фэнгу чуть почувствовать его взгляд на себе, как он выстраивался по стойке смирно, как военнослужащий, готовый слушать указаний. Он боялся сделать лишний шаг. Шаг, который мог сойти за вольность, право, на которую ему не давали. Глаза Базза разрешали ему ответить, спросить о чем-то, сделать шаг навстречу, поднять или опустить руку — вот и сейчас Фэнг, как собака Павлова, подошел ближе и дал ненавязчиво взять себя за руку. Хотя Базз больше обхватил его пальцы.       — Готов к представлению?       Фэнг не знал куда смотреть, как реагировать, как отвечать. Парфюм Базза заменил кислород. С каждым вдохом Фэнг чувствовал его маслянистую тяжесть, кажется, он оседал на легких.       — Готов. — Фэнг увел взгляд влево и дернул плечами. Ритм его сердца заметно ускорялся, стоило ему подумать, что они едут в более общественное и доступное место, нежели ресторан для богатеев и снобов.       — По дороге расскажу подробнее. Запрыгивай в машину, — Базз оглядел Фэнга с головы до пят оценивающе, томно; в его взгляде виднелись силуэты грязных фантазий, — красавчик.       Лицу стало жарко. Фэнг поджал губы, провожая взглядом то, как Базз обошел машину и исчез в салоне.       Прошлая машина была кабриолетом, теперь же это был черный лакированный внедорожник. Темно-серый салон, привлекательный на глаз руль, к которому так и тянулись руки. Пока Фэнг пристегивался, то подумал, что Базз умеет выбирать машины.       В салоне витал еле заметный шлейф парфюма. Воздух пропитался ароматом кожи и лака. Фэнгу было тяжело вдохнуть, поэтому он приоткрыл окно и с наслаждением закрыл глаза. Голова и глаза все еще болели. Он не выспался ни на час вперед. Он был уверен, что если спектакль будет нудным, то он заснет прямо там. Хотя Фэнг бы уже сейчас с удовольствием опустил спинку сиденья вниз и уснул в машине. Сиденье мягкое, оно почти обволакивало ноги, руки, спину и голову. Да и Базз как назло ехал без радио, а размеренные звуки автомобиля успокаивали, подобно морскому бризу.       — Фэнг. — голос Базза, вибрирующий от усталости, не выделялся на фоне глубоко уходящего гудения двигателя. Поэтому Фэнг раскрыл глаза, повернул голову на Базза и тут же столкнулся с ним взглядом. — Как ты думаешь. — Базз нажал педаль газа, стоило светофору переключиться на зеленый. Машина плавно тронулась, набирая скорость. — Почему именно театр?       Это был бы просто отличный вопрос, будь Фэнг чуть более выспавшимся. Ему не хотелось думать о чем-либо. Просто отвезите его домой, накормите супом с ложечки, уложите спать и не забудьте погладить по головке, чтобы засыпалось лучше.       — Не знаю, — ответил Фэнг, возвращая взгляд вперед на дорогу. Ему было некомфортно смотреть на Базза, пока тот не смотрит на него. Ему казалось, что он делает что-то постыдное. Рукой он потянулся к козырьку кепки, чтобы надвинуть ее на глаза, но схватил лишь воздух. Точно. Кепку он оставил дома. Без нее он почувствовал себя вмиг голым.       — Ты даже не пытаешься подумать. — хоть в голосе Базза и слышалась добрая, совсем не злобная, усмешка, Фэнг почувствовал укол в сердце. — Да и мне интересно услышать твой вариант, почему именно в такое место мы идем.       Боже, просто отстаньте от него.       — Духовно обогащаться?       Грудной смех Базза раздался по салону.       — Не совсем. — Рядом с ухом раздражающе тикал поворотник. — Больше в образовательных целях, — Базз сделал паузу, пока поворачивал налево, и только потом продолжил: — Я хочу, чтобы ты увидел, откуда берутся эмоции у твоих персонажей. В “Иллюзии” тебе не хватило этого. А театр как раз отлично это покажет более гиперболизировано.       — Спасибо, наставник.       Фэнг попытался передразнить рабочий тон Базза. Однако в ответ услышал лишь смешок и фразу: "Все для моего любимого мальчика", — и от нее сердце в груди словно стало больше, отчего заполнило всю грудную клетку. Фэнг с трудом сделал вдох. На его щеки будто дул горячий воздух, который обжигал кожу до красна. И чтобы это скрыть, Фэнг отвернул голову и приложил руку к щеке.       Фэнг хотел, чтобы этот вечер закончился как можно скорее. И поначалу все шло именно так. Дорога пролетела за мгновенье. Только стоило Фэнгу выйти из машины, как время замедлилось, стало тягучим и вязким, как тесто. Людей было много даже у входа. Белые огни освещали баннер с названием постановки.       — “Игрок”? — Гласил баннер.       — Это постановка по русской классике, — ответил Базз и указал рукой на главный вход где толпились люди. Они не спеша направились туда. — Слышал про Достоевского?       — Это который "Преступление и наказание" написал?       — Да, это он. "Игрок" еще одно его популярное произведение, думаю, тебе понравится.       Больше Базз и слова не сказал. Они молча ждали пока очередь дойдет до них.       Вышибала проверил билеты и указал куда проходить дальше. Внутри просторного зала было еще больше народа. Публика была самой разной: семьи с детьми, кажется, даже была толпа из школьников, много взрослых и молодых людей. Однако это было не столь важно. За то время, которое Фэнг успел прожить в Броуливуде, он привык к скоплению людей в одном месте. Его больше настораживали долгие взгляды на него и Базза... Или ему только казалось? Фэнг слабо верил в то, что успел стать таким популярным за короткий срок.       — Все смотрят на нас, — прошептал Фэнг, неосознанно пододвинулся ближе к Баззу, будто тот мог увезти его отсюда. К долгим и изучающим взглядам начали подключаться шепотки. Фэнг увидел, как кто-то достал телефон.       — Интересно почему.       Насмешливые глаза Базза глядели на Фэнга сверху вниз. Он вновь почувствовал себя последним идиотом рядом с ним. Нахмурившись, Фэнг сделал шаг от него. Хотелось поскорее сесть на свои места в зале, посмотреть спектакль и вернуться домой. Если Базз его, конечно, так легко отпустит.       — Кажется, в зал уже пускают, — бросил Фэнг через плечо, не отводя взгляда от массивных дверей, открытых на распах, которые открывали вид на амфитеатр. Что-то завораживающее было в этом: в том как зрители сновали и вращали головами в поисках своего ряда и места, то как капельдинеры проверяли билеты и указывали зрителям нужное направление. Фэнг совсем забыл каково это быть в театре.       К дверям партера начала шумно и гулко подходить толпа детей с сопровождающим. Фэнг помнил, как пару раз летом он вместе с классом ходил в театр на Шекспира, на Жизель, на Ромео и Джульетту. Помнил, как каждый раз с дрожащим в груди от предвкушения сердцем ждал начала спектакля. Пару раз он ходил с мамой, правда, это было так редко, но не менее прекрасно. Мама душилась дорогим и всепоглощающим душу и голову ароматом-дурманом, который ей подарил отец на день рождение, а Фэнг надевал лучшее что было: рубашки, брюки, лакированные туфли. Мама старательно делала укладку не только себе, но и сыну.       Фэнг невольно поправил ворот рубашки — он даже не принарядился. Самые обычные брюки палаццо в цвет серого пиджака. Голубая рубашка навыпуск. Все так поменялось, или он просто уже не тот кроха Фэнг?       Он продолжал тереть сквозь пальцы хлопковый ворот рубашки, словно в трансе, смотрел в никуда, до тех пор пока краем глаза не увидел, что к нему кто-то подходит. Он не спеша повернул голову и обомлел. Девушка. Девушка с невероятно счастливой улыбкой на лице, неверующим блеском в глазах и трясущимися руками.       — Привет, Фэнг. О боже, я... я твоя фанатка. — Фэнг опомниться не успел, как его аккуратно схватили за руки. Девушка крепко держала его и тараторила, кажется, не дыша: — Твой герой в "Иллюзии" так тебе подходит! Ты в его образе просто невероятен!! Я была в полном восторге, когда смотрела фильм! Поверить не могу, что встретила тебя тут, какая удача!! Можно с тобой сфотографироваться на память?!       — Да, да, конечно можно. — Фэнг неловко улыбнулся. Его так крепко держали за руки, что он боялся дернуться. Хоть девушка и была низкого роста, хрупкого телосложения, к нему почему-то прицепилась мысль, что лучше ей не возражать.       Девушка старалась как можно быстрее со своими дрожащими руками достать телефон из сумочки. Пара селфи, и, кажется, ее счастью не было предела.       — А можешь еще оставить автограф?.. Вот тут? — она протянула небольшой блокнот, а следом ручку. Фэнг не хотел знать, зачем блокнот и ручка в сумке у девушки.       — Я только на секунду отвернулся, а ты уже автографы раздаешь.       Фэнг вздрогнул, пока протягивал ручку обратно девушке, правда, протянутая рука прижалась поближе к сердцу, не дай бог выпрыгнет. Базз подошел сбоку. В его глазах плясали огоньки, а усмешка на губах готова была вот-вот растянуться в стебную улыбку.       — Базз, и вы тут? О боже, распишитесь, пожалуйста! Ваши фильмы — это не фильмы, а настоящее произведение искусства!! Каждый раз сердце останавливается от красоты!       Фэнг усмехнулся. К нему на ты, а к Баззу на вы.       — Не стоит благодарностей. — Базз по-лисьи прищурился, пока рассматривал девушку перед собой. Фэнг, кажется, даже если бы прищурился, не смог бы заметить в ней чего-то странного: выглядела та обычно. Он все еще разглядывал Базза без задней мысли, однако когда тот глянул на него, то хищно, почти довольно, улыбнулся. Фэнг вздрогнул, когда Базз нежно выхватил из его ладони ручку и, наклонившись к блокноту, оставил рядом с автографом Фэнга свой. — Что ж, не будем вас больше задерживать. Кажется, скоро прозвенит второй звонок.       Базз в мгновенье ока отдал девушке ручку и, схватив Фэнга за запястье, потащил в сторону дверей амфитеатра. Фэнга охватила мелкая дрожь. Это даже не балкон, на котором в разы меньше людей и взглядов. Он никогда не сидел в амфитеатре, но ему было хорошо знакомо, что места там самые лучшие, а еще там большой простор для различных взглядов. Так еще и места их оказались в середине. Он что, специально выкупал у других людей эти места или ему так удачно подарили билеты?       Пока Фэнг разглядывал синий бархатный занавес, прозвенел второй звонок. Людей стало больше. Зал почти заполнился. Взглядов на него и Базза меньше не стало. Он вновь увидел, как кто-то достал телефон. С тихим мычанием Фэнг скатился на кресле, упираясь коленями в спинку напротив, и пожалел, что не захватил кепки. Ее козырек смог бы хоть на грамм скрыть его лицо. Базза рядом, кажется, забавляла вся ситуация — Фэнг услышал его смех у левого уха.       — Могли выбрать место еще многолюднее?       — Приму замечание к сведению.       Фэнг лишь бросил нахмуренный взгляд на Базза, надеясь, что тот перестанет подшучивать над ним, но шутливый и довольный собой блеск в глазах говорил об обратном. Смирившись с ситуацией, Фэнг вновь выпрямился в кресле и положил руку на правый подлокотник. Ладно, театр, в первую очередь, — место где люди расслабляются, почти как в кино.       Только расслабление не возвращалось, пока горели золотые люстры и бра над дверями. Кто-то постоянно оглядывался, кого-то искал, кто-то как бы незаметно указывал в сторону Базза и Фэнга. Когда же третий звонок? Стоило Фэнгу подумать об этом, как он прозвучал. И через минуту погас свет. В зале воцарила тишина. Наконец-то никто не увидит его ближайшие два часа или сколько там длится спектакль "Игрок"?       Если честно, Фэнгу всегда давалось с трудом вникнуть в суть происходящего в начале фильма или театральной постановки. Размеренное начало всегда ему казалось не втягивающим, как и сейчас. Скукотища. Сюжет начнет его интересовать только на середине, он это знает как свои пять пальцев.       В такой незаинтересованной обстановке пролетело половина спектакля. Единственный кто привлекал его внимание — актер, который искусно передавал манеру речи и характер типичного англичанина. Его позы, жесты, лицо и акцент, который так похож на классический британский акцент, завораживали. Фэнг смотрел кажется только на него и, может, на главного героя, который не вызывал в нем никаких светлых чувств.       Пока он вновь засмотрелся на главного героя, не с первого раза заметил, как Базз придвинулся к нему поближе и дотронулся до плеча. Он поманил его быстрым движением руки. Фэнг послушался.       — Обрати внимание, как Алексей, главный герой, играет в рулетку, — совсем близко с ухом прошептал Базз. У Фэнга пробежались мурашки вверх по рукам, уходя на спину и спускаясь вниз. Голос Базза обычно итак гулкий, в нем полно живых звуков, вибраций, однако сейчас он стал будто гуще, сконцентрировался в одной точке. Сексуально — это факт. — Видишь, как актер судорожно вертит головой, как его руки дрожат, а нога отбивает ритм? — Фэнг совсем легонько кивнул. Он боялся, что если сделает это активнее, то губы Базза невольно мазнут по уху в подобие поцелуя. — Он так показывает, что его героя волнует лишь сама игра. А сейчас смотри. — Рука Базза встрепенулась и застыла в воздухе, словно хотела поймать нужный момент. — Он выиграл огромную сумму, но что он делает.       Фэнг понимал о чем говорил Базз. Мысль кристальна и чиста, как вода в роднике. Но он не мог думать уже о спектакле. Горячее дыхание Базза рядом с ухом, которое переходило на щеку. Вся концентрация на спектакле полетела к чертям. Вода в роднике, словно вода в кастрюле на плите: бурлила и кипела. Сердце прыгнуло в горло и неровно забилось. Лишь бы никто не увидел, не обратил внимания. Они привлекли его к себе слишком много еще до начала спектакля.       Прошло больше пары минут, а Базз уже не сидел к Фэнгу ближе, однако тот все равно ловил себя на том, что поглядывает на него. И все-таки решил посмотреть на него. Почему-то Фэнг представлял, что тот будет сидеть с примерно таким же лицом, как и на съемочной площадке: сведенные брови, сосредоточенный взгляд, который пытается поймать, что не нравится и некрасиво бросается в глаза. Однако тот выглядел больно счастливым, и Фэнгу стало непривычно, не по себе. Он никогда не видел, чтобы глаза Базза блестели от нежных чувств. Да на его лице было все написано. Бери, читай как книгу, которая упала на пол и раскрылась на кульминации сюжета!       Фэнг засмотрелся на него, сам того не понимая. Его притягивал острый профиль лица Базза в мягких тенях зала; притягивал блеск в глазах; притягивала еле заметная улыбка на губах, которую он пытался скрыть ладонью. Фэнг хотел бы запомнить это выражение лица Базза надолго, чтобы оно служило напоминанием, что он тоже человек.       Фэнг бы и продолжил на него смотреть еще минуту, может, две, если бы Базз не поменял руку. Из-за этого он опять оказался к Фэнгу чуть ближе. Вмиг стало неловко. Взгляд Фэнга смущенно бегал по закрытому профилю Базза, как вдруг ему показалось, что его ладони чего-то не хватает. Кольца. На безымянном пальце не хватала помолвочного кольца! Фэнг был уверен в этом, ведь кожа пальца промялась от долгого ношения.       Фэнг совсем забыл про продолжающийся спектакль на сцене, который подходил к развязке. Отсутствие кольца на пальце лишило всех чувств, пока Базз искоса не посмотрел на него. Сердце обдало холодом от стыда, когда Базз усмехнулся и указал рукой на сцену, мол, смотри не на меня. Фэнг сел в кресле пониже, желая свернуться калачиком и дождаться на полу конца спектакля.       Слава всем богам, закончился он быстро. Актеры поклонились. Первые ряды дарили букеты. Зал аплодировал стоя. Базз тоже. Фэнг отставать не стал, поднялся за ним и, поймав его взгляд, кротко улыбнулся.       Когда они выходили вслед за толпой, то Фэнг вновь ощутил, как ноги не гнутся от того, что он увидел. Он лишь глупо улыбался и глядел по сторонами пытаясь не потеряться.       Они остановились у одной колонны недалеко от выхода, дожидаясь, пока бóльшая часть людей выйдет на улицу. Вокруг стоял галдеж. Фэнг был несказанно рад ему, ведь Базз не сказал и слова, как закончился спектакль. И молчание между ними заполняло множество чужих разговоров.       — Я уже могу начать пытать тебя вопросами про игру актеров? — неожиданно спросил Базз, заглядывая Фэнгу в лицо и заводя руки за спину. Фэнг только взгляд отвел. Он вновь почувствовал себя школьником, который не прочитал параграф по истории. — Ладно-ладно, не буду.       Фэнг только сложил руки на груди на усмешку Базза, правда, это вызвало смех. Что же в нем такого смешного?..       — Могу я кое-что спросить у вас? — Фэнг разглядывал, как толпа медленно, словно вода, утекала через главный вход театра.       — Ты уже спросил.       — Почему вы улыбались во время спектакля? — Фэнг проигнорировал ответ Базза. Его интересовало другое.       — А ты разглядел, как ни посмотри. — Прищуренные в подозрении глаза не смогли скрыть все еще блестящий от нежных и теплых чувств взгляд. Базз молчал, не торопился отвечать, словно ждал, будто Фэнг от нагнетающей тишины отступит, но он стоял на своем. Был упрямым. У него же это прекрасно получается. — Ты знаешь, что я начинал с театральных постановок?       — Да, конечно, — начал Фэнг. Он невольно сделал шаг к Баззу и развернулся к нему грудью. — Вы раньше были театральным режиссером-постановщиком. Это уже потом перебрались в кино-индустрию.       — Да, верно. — Улыбка Чеширского кота вновь появилась на лице Базза. Фэнг захотел ударить себя по губам. — Я неспроста выбрал именно этот театр. — Базз глянул на все еще заполненный вестибюль. Его взгляд ностальгически поблескивал. — Когда я был моложе, то ставил свои первые спектакли тут… Столько времени прошло, а кажется, вчера вечером была генеральная репетиция.       Фэнга кольнули в сердце. Базз так смотрел на обстановку вестибюля, что казалось будто вот-вот заплачет: настолько сильно блестели его глаза-стекляшки. Его кадык подрагивал. Он то и дело сглатывал. Фэнгу казалось, что он проглатывал слова, которые хотел сказать. Он по глазам видел, впервые понимал его по глазам. Из-за этого хотелось похлопать его по плечу и сказать, что он прекрасно понимает его и разделяет его чувства. Но Фэнг не успел ничего сделать, ведь Базз вмиг подобрался, тряхнув головой, сказал:       — Ладно, пойдем к машине. Не хочешь сходить выпить куда-нибудь? Например, ко мне.       Фэнг опешил. Нет, пить ему противопоказано особенно в компании Базза. Ничем хорошим это точно не закончится. Надо попытаться отказаться, но как-нибудь аккуратно и тихо сдать назад, чтобы он ничего не заподозрил. Фэнгу с лихвой хватило театра где их видел, кажется, каждый. Не хватало, чтобы люди увидели, как они уедут на одной машине в сторону квартиры или дома Базза. Тогда точно можно было звонить Молли и просить, чтобы она написала везде, что он пропал без вести.       — Я бы с радостью, но, — Фэнг попытался придать своему голосу нотку разочарования, кажется, выходило так себе, — у меня завтра с утра съемки. Надо выглядеть свежим в кадре, а не опухшим.       Базз многозначительно поджал губы и кивнул головой.       — И то верно.       — Да и Молли не хочу подставлять.       Фэнгу показалось слишком мало одной отмазки. Лучше перестраховаться, чем не застраховаться вовсе. Хотя его сердце все равно не сбавляло лихорадочного темпа. Он сердцем чуял что Базз что-нибудь да придумает. Он не станет ждать Фэнга слишком долго.       — Что ж, выпьем в другой раз, — бросил Базз и открыл дверь машины для Фэнга.       Та атмосфера, в которой они ехали была, мягко говоря, ужасной. В воздухе витало точно такое же напряжение, как в их первое свидание в отеле. Фэнг не знал куда смотреть. Базз, кажется, спешил. Неужели хочет скорее приехать домой и лечь спать? Хотя Фэнг думал, что тот приедет домой и будет работать.       — Как тебе спектакль? — Базз вытянул шею в поисках незанятого места на парковке.       — Понравилось, — Фэнг помолчал с минуту, а потом продолжил: — Правда, очень понравилось. Я давно не был в театрах, так еще и на русском произведении. Не думал, что сюжет будет таким насыщенным. А концовка! Я ожидал совсем иного, если честно…       Он врал.       Пока Фэнг рассказывал, то смотрел на руки, облаченные в привычные белые перчатки. Он переплел пальцы и старался держать руки на коленях, хотя очень сильно хотелось подкрепить слова жестами рук. Фэнг закончил, когда Базз припарковал машину. Вокруг была мертвая тишина. Время близилось к двенадцати. На улице ни души, и свет уже почти ни у кого не горел. Его квартал давно лег спать.       Фэнгу бы стоило как можно скорее выйти из машины и подняться на свой этаж, но почему-то ни он, ни Базз не стремились прощаться. Между ними висела недосказанность, Фэнг чувствовал это всем телом. Он, правда, хотел попрощаться сказать: “Спасибо за вечер, было круто, классно, а теперь я пошел” — и выйти из машины. Но он словно прирос к креслу, а руки приросли к ногам. Он ждал, что Базз скажет первое слово.       — Это хорошо. — Голос Базза стал глубже, тише, Фэнг с трудом понимал, что тот говорит, поэтому он повернул голову на него. Фэнг гулко сглотнул, когда Базз запустил руку в волосы, зачесывая их назад и оставляя ладонь на затылке на пару секунд. — Я бы даже сказал очень. Думаю, что заслужил благодарность за сегодняшний вечер, — закончил Базз и развернулся к Фэнгу.       Его зрачки непонятно подрагивали. Грудь размеренно вздымалась. Фэнг застыл. То, что он имел в виду под: «Заслужил благодарность», — это могло быть что угодно. Фэнг туповато отвел взгляд. Он боялся вновь сказать какую-нибудь глупость, которая в очередной раз рассмешит Базза.       — Спасибо, что пригласили.       Фэнг так и не решился поднять на него глаза. Он решил глянуть на него только потому, что любопытство взяло над ним верх. Базз молчал. Фэнг даже не слышал его глубокого и ровного дыхания в тишине вокруг. И если бы у Фэнга была возможность вернуться в прошлое, то он бы не стал смотреть на него. Базз рассматривал бегающими зрачками его лицо с приподнятыми бровями. Фэнг видел в его глазах только привычную усмешку, которая начинала его не на шутку раздражать.       — Что не так?       Фэнг, правда, старался сдерживаться до конца вечера, однако уставший тон голоса вперемешку с раздражением всплыл на поверхность. Он был в паре метров от того, чтобы сгрести свои силы в кулак и высказать Баззу все, что в нем накипело за эти месяцы.       — Боюсь одного «спасибо» тут будет недостаточно.       Голос Базза стал тягучим и вязким. Его глаза прикрылись в предвкушении наслаждения. Весь сегодняшний вечер приносил ему лишь приятные эмоции, и Фэнга это тоже раздражало. И пока он поверхностно глядел Баззу в лицо, не уследил, как тот схватил его за край пиджака на груди и притянул к себе, придвигаясь тоже. У Фэнга одним ударом выбили воздух из легких. Он схватил Базза за запястье, не давая придвинуться ближе: кончики их носа из-за не навязчивых движений касались друг друга.       Что, простите? Фэнг дернулся, но рука, держащая его за пиджак, не отпустила, а на бедро легла вторая рука. Постойте, Фэнгу нужно подумать, принять, что у него не остается выбора, попытаться успокоить сердце в горле и только потом может быть…       Пока он молчал, рука Базза на бедре спустилась ниже, слегка сжимая ногу. Фэнг чувствовал через тонкую и легкую ткань брюк обжигающий жар ладони Базза. Фэнг был уверен, что если Базз уберет руку с его ноги, серая штанина брюк почернеет, станет похожа на копоть и останется прожженная дыра.       Рука Базза отпустила ворот пиджака. Это было так быстро, столь легко, что Фэнг даже не заметил этого, пока глядел на ладонь на бедре. Горячие пальцы Базза на прохладной щеке Фэнга. Больно. Фэнгу казалось, что у него точно останется ожог на щеке, как клеймо, которое потом будет ныть и гореть от одного воспоминания. Горячие, почти нежные, податливые губы напротив смяли онемевшие губы Фэнга.       Дыхание Базза на губах и щеках между поцелуями словно кипяток на кожу: Фэнг дернулся, попытался отпрянуть от струи воды, но в его второй руке чайник, который разливает только больше кипятка на тело. Фэнга пробила мелкая дрожь, которую он старался скрыть. Он весь сжался, плечи прижались к ушам.       В просторной машине за пару секунд стало теснее, и Фэнг не понимал почему: не то ему некуда было сбежать, не то его загнали в угол. Поцелуи долгие глубокие, от них сердце кровью обливалось, а от рук, напористых и терпеливых, хотелось закрыться. Фэнг слепо шарил рукой по сиденью, пытаясь на ощупь найти ручку двери. Но стоило ему почти найти ее, как спинка кресла упала вниз. Фэнг от неожиданности зажмурился в страхе, вцепился в кресло.       Быстрый стук сердца отдавался гулким эхом в голове. Фэнг раскрыл глаза, и все внутри него умерло: Базз забрался к нему на сиденье, сбрасывая с плеч пиджак на соседнее кресло. Его глаза прикрыты — это пугало больше всего. Фэнга терзало два чувства: любопытство, ведь ему хотелось увидеть его глаза, дикие и дрожащие, и страх. Чертов страх. Из-за него мышцы каменели с каждой минутой сильнее. Фэнг боялся согнуть ногу в колене или сжать пальцы на вороте пиджака, чтобы запахнуть его.       Фэнг уперся руками в кресло и сдвинулся назад, когда Базз поставил одну руку возле его плеча. Фэнг согнул ноги и сдвинулся назад еще, когда вторая рука оказалась рядом с его шеей. Он уперся руками в грудь Базза, когда тот склонился к нему, чтобы поцеловать.       Базз застыл с наклоненной вправо головой с прикрытыми глазами и приоткрытыми губами. Он был так близко, так низко, что его дыхание, разгоряченное от желания, не успевало остывать, отчего обжигало лицо, сжигало волосы. Фэнг отвернул голову и поджал губы. Он сейчас сгорит и превратится в пепел либо из-за Базза, либо из-за пекла своих чувств.       — Не нравится?       Странный вопрос, на который у Фэнга нет ответа и вряд ли будет. Он даже не смог мельком глянуть на Базза. После этого вопроса стало в разы хуже. Воздух в машине теперь пропитался не скрипучей кожей и парфюмом Базза, а колючими иглами, которые словно магнитом тянуло к Фэнгу. Его кожа чесалась так, что хотелось ее содрать.       — Тогда попробуем по-другому.       Фэнг не успел подумать. За него все решили и все сделали. Они поменялись местами: теперь Базз лежал на разложенном кресле, а Фэнг сидел на его животе. Фэнг вдохнул сквозь приоткрытые губы.       — Фэнг, — голос Базза снизу звучал до мурашек на руках непривычно. Более глубокий, тихий, кажется, он еле слышно хрипел. Фэнг склонился к нему, чтобы расслышать, что тот сказал далее: — хочу увидеть, как ты расстегиваешь свою рубашку.       Фэнг тут же отпрянул, прислонил ладонь к щеке, которой успели коснуться, пытаясь отогнать чужой жар своими ледяными руками. Его пальцы были такими холодными, что он боялся элементарно не сможет расстегнуть ни единой пуговицы. В груди холодало. Каждый вдох через приоткрытые губы отдавался острой болью в легких. Фэнг не мог сказать, что в машине было холодно, что он замерз на улице в пиджаке и тонкой хлопковой рубашке, нет. Но ему холоднее с каждым вдохом.       — Меня вполне устраивало, когда вы были сверху, — сказал Фэнг, сбрасывая одеревенелыми руками пиджак.       — М-м-м… — протянул Базз, пока рассматривал, почти пожирал, каждое движение Фэнга из-под полуопущенных ресниц. Кажется, он не желал разговаривать, а Фэнгу было нужно поговорить сейчас. Ему нужно отвлечься от мандража в теле, который нарастал, пока он расстегивал верхние пуговицы на рубашке.       — Мне просто…       Фэнг прикусил язык. Его руки остановились на пуговицах у живота. Сердце колотилось. Глаза Базза говорили за него: раздраженные, подуставшие и жаждущие.       — Зато ты сразу стал активнее, — кажется, к многогранному голосу Базза Фэнг никогда не привыкнет. У него вновь появились мурашки, только теперь на шее, кажется даже затронули уши. Фэнг поджал плечи. — Молодец. Мне нравится.       Его руки на ногах лежали так, будто им там самое место. А когда он погладил ноги, скользя к бедрам, ткань собиралась, отчего вдвойне приятнее скользила по коже. Фэнг не заметил, как расстегнул пуговицу. Он прикрыл глаза, пока Базз продолжал поглаживать его ноги сквозь неплотно прилегающие брюки. Рубашку Фэнг бросил на заднее кресло к пиджаку.       Хоть салон машины был просторным, Фэнга не отпускало ощущение, которое напоминало о себе прямиком из глубины его сердца, что его зажали в углу. Он только чуть расслабился, ведь Базз не шибко трогал его, просто смотрел, но за секунду его вновь стало слишком много. Его губы, дыхание, руки, взгляды — все ощущалось так остро, тело отзывалось с такой дрожью, застывая в напряжении, что Фэнг почти не дышал.       Он сделал долгий до жадности вдох, стоило Баззу оставить поцелуй на шее с мокрым причмокиванием, а когда тот провел языком вокруг соска, Фэнг сделал вдох, который походил на тихий стон и задержал дыхание.       — А можно… — начал Фэнг, но его остановил взгляд Базза исподлобья, пока тот не переставал ласкать губами кожу у кромки трусов. Он пропустил момент, когда Базз вновь подмял его под себя; и когда снял с него брюки, — можно чуть побыстрее?..       Базз прикрыл глаза и улыбнулся краешками губ так, что Фэнг все понял без слов. Над ним не сжалятся.       — Я слишком долго ждал, чтобы так быстро и легко тебя отпустить.       Его руки стянули белье с бедер, а потом и с ног, отбрасывая к пиджаку и рубашке. Видимо, вечер не будет заканчиваться еще долго.

***

      Потолок спальни перед глазами, кажется, стал привычнее экранов телефона и телевизора. Фэнг наяву с каждой секундой подмечал, как его мозг плавится от духоты и вытекает через уши на подушки. Утро пятницы стало для него тяжелым — он так и не смог уснуть. Поэтому, когда он спустился вниз, где его ждала Молли в машине, попросил заехать в магазин купить энергетик. Молли только немного возмущалась, однако все равно купила.       Пока ему закалывали челку перед нанесением макияжа, Фэнг уже чувствовал себя бодрее и лучше. Энергетик смог оживить его. Голова не болела от мнимой духоты и стала легче. Он готов к работе на сегодня.       Пока визажист наносил тон, Фэнг прикрыл глаза. Он вспомнил понедельник, вспомнил, как много было фанатов в зале, вспомнил твердую руку Базза на плече... Базз. В груди словно сотни игл рассы́пались. Покрасневшие щеки исчезали под слоем тонального крема.       Он так и не смог сказать Молли, почему лег так поздно. Он сказал ей, что опять начал волноваться почем зря, из-за этого сон не ложился в руку. Фэнг протяжно выдохнул. Он устал. У него было ощущение, что каждый день ему вводили усталость внутривенно. Ведь мышцы его не слушались, каждое утро вставать с кровати становилось сложнее и сложнее, а когда он просыпался, то ощущал себя так, словно очнулся после смерти.       Неделя подходила к концу и, если честно, в этом тревожно-сумасшедшем ритме Фэнг совсем потерялся и забылся. А пока ему укладывали волосы в полной тишине, спокойствии и комфорте, он смог вернуться в привычное для себя состояние. Он чувствовал, как к нему возвращаются силы для размышлений. Фэнг как раз вспомнил про увольнение Коллет, также вспомнил, что пришел к умозаключению, будто Базз мог это сделать. Да, даже если это был не он, то у Базза наверняка много знакомых. Он наверняка что-нибудь да слышал краем уха. Если Фэнг спросит у него про Колетт, то вряд ли потеряет что-либо, верно? По крайней мере, стоит попытаться.       Заколки убрали с головы, челка неуклюже упала на глаза. Фэнг не смог сдержать смешка и указал рукой на заломанную челку. Визажист с парикмахером тоже посмеялись. Сердце в груди перестало дрожать.       Съемки интервью начались: свет был поставлен, камеры тоже. На Фэнга нацепили петличку. В нем плескался легкий азарт из-за незнания. Какие вопросы для него подготовили оставалось загадкой. Однако он мог предположить, что точно будет много вопросов про его детство, карьерный рост и съёмки "Иллюзии".       Первые полчаса Фэнг чувствовал себя шикарно, точнее — раскованно. За объективом камер была только Молли, которая вселяла уверенности. Повышенное внимание интервьюера и вопросы только для него и про него льстили.       — Фэнг, — начал интервьюер после недолгой паузы, — все вокруг только и говорят о двух людях в социальных сетях: про Базза и тебя, но больше всего говорят про взаимодействия между вами. Твиттер, кажется, просто наполнен постами о вас двоих и о ваших взаимоотношениях. Расскажите нам, как вы познакомились с Баззом о том, какой он на съемочной площадке.       Фэнг в какой-то момент понял, что бессмысленно кивает и кивает в такт ритму речи интервьюера, пытаясь запомнить каждый вытекающий вопрос, только запомнил он лишь одно: "Больше всего говорят про взаимодействия между вам". Что, черт возьми, о них говорят, что люди пишут, что слышат четвертые и десятые уши? Это начинало сводить с ума. Неужели Фэнг все-таки не заметил какой-то хэштег, какую-то новость, пока не выпускал телефон из рук денно и нощно? Он не хотел в это верить. Скажите ему кто-нибудь: "Ни пуха, ни пера", чтобы он от души крикнул, да к черту!!       — Базз... Он... — Слова не клеились. — Базз, в первую очередь, мой наставник, конечно. Это человек, у которого я многому научился за довольно короткий срок стажировки. Если бы в "Иллюзии" был какой-нибудь другой режиссер, боюсь представить, как я сыграл бы свою роль, как передал бы и преподнес характер своего персонажа. А уж поверьте, роль досталась мне непростая. Сколько криков и возмущений было, когда мне показывали дубли, где игра была просто ужасной.       Возникла легкая пауза. Она была и до этого. Фэнг услышал, как гудят лампы и расставленный повсюду свет, как дышит интервьюер рядом. У Фэнга сейчас задергается глаз. Он уже готов ботинком отбивать чечетку, ну же, крикните ему: "И, раз!" — и он побежит в пляс.       — Вы сказали, что было много криков и возмущения. Я слышал, что Базз очень дотошен к актерам и их игре в кадре. Это правда?       Интересно, что еще слышал этот парень? Так и хотелось по киношному взять его за грудки, встряхнуть и трясущимся от гребанной тревоги голосом спросить об этом. Но Фэнг только поудобнее уселся в кресле и отвел взгляд. Слова. Ему нужно подбирать слова. Фанаты видят все незаметные соринки и ворсинки. Каждый взгляд, каждый жест рукой — всё потом сыграет против него. Кажется, Базз именно этому хотел его научить, верно? Ну так пусть потом посмотрит этот выпуск и либо похвалит его, либо скажет что тот необучаем.       — Дотошный звучит слишком грубо для него. Думаю, ему больше подойдет ответственный. Он делает свою работу доброкачественно и требует от актеров такого же подхода. Я понимаю его.       Черта с два, он его понимает. Кто-нибудь вырвите Фэнгу язык да с корнем, чтобы он больше в жизни и слова не выстонал или он сделает это сам, пока камеры пишут его последние слова.       — Фэнг, буквально за час до нашего интервью в сети стало появляться много слухов о том, что вчера вечером вас заметили в театре вместе с Баззом. — Ладно, дайте Фэнгу в руки пистолет, и он устроит тут такуе же резню, как в “Джокере”. — Можете, пожалуйста, поподробнее рассказать про ваш вчерашний вечер?       А можно он заберет любые детали, крупные и малые, того вечера с собой в могилу? Он даже не желал вспоминать то утро, тот день, который тянулся слишком долго, тот вечер, который не заканчивался и не заканчивался, ведь Баззу было мало.       — Очень интересный вопрос.              Фэнг чувствовал, как губы нервно подергивались в подобии улыбки. Он сжал мягкие ручки кресла. Молчать он тоже не мог, тогда сразу станет понятно, что между ними совсем не те взаимоотношения, которые он описывал чуть ранее. Ему нужно сказать хоть что-то. Да только смелости и былого запала, которые были в самом начале интервью в нем, не осталось, поэтому он понадеялся лишь на одну вещь. Точнее человека — Молли.       Он смотрел на нее буквально секунду, но этого хватило, чтобы прочитать на ее лице возмущение и разочарование? Обида? Фэнг не понимал, что точно было вторым в ее взгляде.       — У Базза был один лишний билет на премьеру спектакля “Игрок”, — Фэнг старался не жестикулировать, старался принять более расслабленную позу, чтобы его ложь, точнее недосказанная правда, прозвучала убедительнее для интервьюера и фанатов. — И он пригласил меня, а я не люблю отказывать себе в таких прекрасных возможностях.       Под конец Фэнг постарался улыбнуться как можно милее. Между ними вновь повисла тишина, в которой, кажется, можно было услышать, как горят рыжие волосы Молли, ведь та явно убьет Фэнга. Да и не только его, чего греха таить.       Интервью на этом закончилось. Фэнг попрощался перед камерой, пожал руку интервьюеру, поблагодарил за возможность сняться у него и его команды. Сердце в груди почти не билось, особенно после слов парня, что они отсняли великолепный материал, который не оставит фанатов равнодушными. У Фэнга теперь точно будут проблемы, которые ему придется разгребать.       Когда Фэнг и Молли вышли из здания, где проходили съемки, сели в машину, то в первые между ними повисло гудящее от напряжения и недосказанности молчание. Фэнг видел, как она смотрела мертвым взглядом в лобовое стекло, и понимал, что та пытается держать себя в руках, сохранять нейтралитет, но не совсем получается.       — Мне…       Начал Фэнг, но Молли перебила его:       — Нет, тебе есть что мне сказать. — Она вздохнула, положила руки на руль, чуть помолчав, продолжила: — Театр? Серьезно? А можно было еще в торговый центр сходить?!       — Я говорил ему тоже самое! — прикрикнул Фэнг.       — Господи, Фэнг. — Он видел, как она закрыла ладонью глаза и проскользила ей до подбородка, словно пыталась стянуть с себя то, что ей бросили на лицо. Фэнг не представлял каким трудом устраняют слухи и информацию о личной жизни артистов и актеров, но по сосредоточенному лицу Молли понимал, что будет не просто. — Ладно, главное, чтобы фотографий не было и…       И чтобы Лола не устроила скандал. Фэнг знал, что она хотела сказать именно это.       Когда Молли подвозила Фэнга до дома, он подумал, что ему стоит серьезно поговорить с Баззом. Желательно как можно скорее.

***