Тайны Еревана

Nf3-c5 Я вышла в зону прилета пассажиров в международном аэропорту Еревана Звартноц. Перелет занял 26 часов. 26 часов отделяли меня сейчас от привычного мне Чикаго. Я никогда не была в Армении, но очень много слышала про эту страну от родственников. Они вечно грезили о ней, ну а я взяла и прилетела, сообщив об этом только маме. Только она меня понимала, хоть и не могла противостоять натиску родственников с папиной стороны, особенно его старшей сестры. Оказывается тетя до сих пор отказывается со мной говорить, хотя я не особо жажду этого — ведь я не вышла замуж в 20. По рассказам мамы не было еще одно дня с момента моего побега, чтобы она не назвала меня старой девой. Я устало закинула рюкзак за спину и, даже не поправив волосы, зашагала по направлению к мужчине с табличкой «Габриэль Мавин». Мужчина был молод, лет около 27, как мне показалось, выше меня где-то на голову, с болотными, в отличие от моих черных, как сама ночь, цвета глазами, выраженными скулами и загорелой кожей. Я улыбнулась ему. — Вы - Габриэль Мавин, — он не спрашивал, точно знал, кто я и как выгляжу. Из кармана торчал край фотографии, скорее всего моей. Я кивнула. — Вы, наверное, долго ждали. Я говорила Нерсесу, чтобы смогу доехать сама. — Нет, я рад, что мне было поручено встретить вас. Я вгляделась в его лицо: он был далеко не рад, скорее хотел выглядеть вежливым. “Нерсес что, держит их всех в страхе?”- промелькнуло в мыслях. — Пойдемте, моя машина тут недалеко , — он направился к выходу, перед этим взяв у меня рюкзак. Пока он размещал рюкзак в багажнике, я села на пассажирское сиденье и пристегнулась. Он сел за руль, а я вдруг поняла, что так и не узнала как его зовут, но не стала акцентировать на этом внимание. Может я его больше не увижу, не за чем мне запоминать ненужную информацию. Мужчина повернулся, как будто хотел что-то сказать, как его взгляд упал на ремень безопасности. Нахмурившись, произнес: — Это ни к чему. Я хорошо вожу. Я не поняла, к чему был этот тон и потому посмотрела на него вопросительно. — Вам не обязательно пристегиваться… — Спасибо, но я сама решу, что мне делать, — я улыбнулась и посмотрела в окно, давая понять, что не хочу продолжать этот разговор. Спустя десять минут я увидела ее: гору, снившуюся мне во снах — Арарат. Символ Армении и Еревана. Прабабушка называла его Агра-Даг - «гора скорби». Это единственное турецкое слово, которые я слышала из ее уст. Заснеженные вершины так и манили к себе, желая поведать все тайны, которые они так умело хранили. «Я узнаю их все», — невольно прошептала я. Я была настолько увлечена, что не заметила, как мы въехали в город. Арарат всё стоял перед моими глазами, хотя гора давно уже скрылась из виду. — Что простите? Мой водитель, а именно так я решила его называть, что-то говорил. — Меня зовут Нарек. — Очень приятно, — сказала я и снова устремила взгляд в окно на город из рассказов прабабушки. Мне очень хотелось расспросить о нем, что где находится, но я стеснялась, поскольку мой армянский не был так хорош, как бы я не старалась улучшить его. Я до сих пор мечтала, что однажды заговорю на армянском так же хорошо, как и прабабушка Мавин. Мы ехали примерно полчаса, я разглядывала дома, которые не были похожи на те, которые я видела на фотографиях родственников. Напомнив себе, что это Ереван, а не Ван, посмотрела на красивую девушку, открывающую… книжный магазин. Я любила читать, больше всего детективы, искать подсказки вместе с главным героем. Как и в жизни, я всегда первая догадывалась, кто виновный. Улыбнувшись, подумала, что нужно обязательно зайти и взять парочку книг. Я пока что не знала причину своего приезда в Ереван и сколько пробуду тут. Машина все поднималась в гору и в один момент, посмотрев в боковое окно, увидела раскинувшийся в лучах весеннего солнца город с высоты птичьего полета. — Да, я смогу полюбить тебя, — прошептала я и спросила у Нарека: — Нам еще долго? — Нет, минут через десять будем на месте. Я кивнула и продолжила смотреть в окно на целующую молодую пару, дедушку с внуком, который бежал за воздушным шаром, молодого парня, что смотрел прямо прямо мне в глаза. Смотрел так, будто знал меня. И эти глаза, полные тьмы и отчаяния, говорили: «наше проклятие в том, что мы забываем свои корни». Машина двинулась и парень остался позади, но его взгляд еще долго оставался перед моими глазами. Больше я не наблюдала за прохожими, все мои мысли занял тот парень и горечь, что читалась в его глазах. Наконец, мы остановились у здания, и я подметила, что оно вовсе не похоже на полицейский участок: каменное, в четыре этажа, такое же неприметное, как и большинство зданий в округе. Если бы мне не сказали, что это участок, я бы не поверила. Все здесь не было похоже на то, что мне рассказывал Нерсес. Когда я вошла внутрь, то остановилась, осматриваясь. Несколько человек, что находились на первом этаже, заметив Нарека, завели с ним разговор,изредка разражаясь смехом. Они говорили так быстро , что я не понимала ровным счетом ничего. Мне оставалось лишь метнуть беспомощный взгляд на моего сопровождающего. — Тебе не обязательно знать. Прозвучало коротко и сухо, но что поделать. Я и не ждала, что меня тут все полюбят и будут относиться с почтением, как в Чикаго. Мы поднимались на четвертый этаж пешком, что тоже вызвало у меня негодование. Почему тут нет лифта? Я читала на одном форуме, что в Ереване хорошо живется лишь полицейским. Не очень понятно, ведь я не вижу всего того, о чем писал тот человек. Если жить без лифта — это хорошо, то я не представляю, что сказали бы, если в полицейском участке он был бы. Поднявшись на четвертый этаж, мы направились к кабинету справа. Дверь была закрыта, а на табличке, висевшей на ней, было написано: Капитан Н. Саргсян. Нарек постучал и вошел, я следом за ним. Кабинет не был большим, но я сразу почувствовала дух Нерсаса. То время, которое он провел в Чикаго, мы жили вместе, он многое рассказывал о себе, работе, Ереване, об Армении — и за те две недели мы с ним стали очень дружны. Я стала чуть меньше скучать по прабабушке. Свет, проникающий из большого, на всю стену окна, заполнял кабинет и было ощущение, что в комнате есть еще кто-то. Нерсес сидел за столом, который стоял рядом с окном. Ближе к стене был диван и журнальный столик, за котором кто-то недавно обедал. Стул был один — стоял перед столом, на нем скорее всего садятся те, кто пишет заявление. А может и нет. — Ապրես շատ, Նարեկ ջան (спасибо большое, Нарек джан), — он улыбнулся и посмотрел на меня. — Мавин, моя хорошая, как же давно я тебя не видел. Нерсес крепко обнял меня и что-то незаметно положил в мой карман. Я не придала значения этому, привыкла, Нерсес ничего не делал просто так. — Да, да, — поддакивал он своим мыслям. — Нарек, тебя искал Ашот, зайди к нему. Нарек вышел, а Нерсес сел на диван, приглашая и меня. Он не был похож на тех мужчин, которых я видела и с кем была знакома: высокий, но с небольшим животом, с усами, маленькими карими глазами и уверенный в себе. За то время, что он провел в Америке, Нерсес не произнес ни одного слова на английском. Он его знал, но перед тем как улететь признался: «Это для тебя, Мавин. Говори на армянском, даже сама с собой». Мы сидели молча довольно долго, каждый из нас думал о своем. Мое сердце рвалось в неизвестный мне город. Я жаждала прогуляться по улицам Еревана и почувствовать себя дома. Я еще даже не представляла, насколько важным мне станет это место. Нерсес все поглядывал на меня, но не решался начать разговор. Я никуда не спешила — ждала, пусть начинает. Встав и направившись к своему столу, он спросил: — Ты наверное думаешь, что же такого случилось, что я попросил приехать? Я кивнула и посмотрела на него. — Ты знаешь как я ценю твои способности… — Давай к делу, — перебила я его. Знала, он перешагнул через себя, когда написал мне с просьбой приехать. Я села напротив него. — Я знаю, что тебе трудно было, но… ты же знаешь, я помогу. Нерсес все метался, как будто взвешивая, что нужно рассказывать, а о чем умолчать. Посмотрев на него, я улыбнулась. — Расскажи все, что посчитаешь нужным. Он кивнул и начал: — Тут в Ереване черт знает, что творится. Никогда бы не подумал, что у нас такое возможно. Умирают люди каждые два месяца. И не простые какие-нибудь, а чиновники. Боюсь, что это попахивает серийным убийством. Недавно было покушение на одного. Выжил, успели спасти. Но неделю назад в больнице один парень снова покушался на него. — Убиты только чиновники? — Да. — Эта и связь. Как? — Вот тут-то и незадача. Понимаешь, парня которого мы задержали, можно обвинить лишь в покушении, но никак не в убийстве. — Но ты сказал, что это серийные убийства. — Да. Я сам его допрашивал и меня немного смутило местоимение, которое он использовал. Нерсес несколько минут копался в компьютере. Наконец повернул монитор так, чтобы мне был виден экран. Первое, на что я обратила внимание — длительность видео составляла 20 минут; второе — всю запись показывать мне не будут, лишь часть. — Почему ты хотел убить Карапетяна? — А что? — Ответь на вопрос. Парень на видео усмехнулся: — Да ты и так знаешь. — Ответь на вопрос. — Захотел, — парень нервно дергал рукой и начал ломать пальцы. — Айк… Было видно, что Нерсес его знает, но никак не хочет выдавать себя. Я заметила, как он переживает и ищет хоть какую-то зацепку, чтобы не обвинить это парня. Но зацепок не было, а парень признался в покушении. — Ты не понимаешь, а ведь должен, — он хватается за голову и что-то бормочет себе под нос, затем резко поднимает взгляд и с вызовом смотрит на Нерсеса. — Ты тоже был там, ты должен понимать, но не хочешь. Как ты можешь так поступать с ними? Они ведь умирали на твоих глазах. Они умирали на моих глазах, а я не мог им помочь. Я не смог помочь никому. Парень начал дрожать и кричать. Он встал и подошел к стене и ударил кулаком. Один раз, два, три… — Ты не понимаешь…не понимаешь… Как ты можешь не понимать простую истину!? Нерсес встал и уже хотел подойти к нему, но парень резко развернулся и жутким взглядом посмотрел прямо на него. Мне показалось, что я уловила в его глазах спокойствие. — Хочешь знать, почему я жажду убить этого ублюдка? Я скажу: он заслужил. Все они заслужили смерти. — Они? Парень усмехнулся и сполз на пол. — Так ты даже не знаешь? — Он громко расхохотался. — Он не знает... Все они подохли не случайно. На этом видео заканчивалось. Я взглянула на Нерсеса, который внимательно наблюдал за мной. — Ты говорил про местоимение. Ты про «они»? — Да, — он капитан кивнул. — Сначала я не придал значения этому, но ночью, пересматривая в миллионный раз, обратил внимание. Стал копаться в делах об убийствах — ничего. Его слова никак не выходили из головы,и я позвонил в морг и запросил данные о погибших за последние шесть месяцев. Когда Савмевлян отправил мне отчеты, я не мог поверить своим глазам. За это время умерли еще три чиновника. Один из них - от инфаркта, другой упал с лестницы… — Но это не убийства, — перебила я его. — Мавин, милая, ты слушала внимательно? Его слова: «Все они подохли не случайно» не заставляют тебя задуматься о том, что все могло быть подстроено? Как я могла такое упустить? И все этот армянский. Да что ж такое?! Соберись Мавин, ты справишься, и не такие задачки решала. — У меня к тебе просьба. Я посмотрела внимательно на Нерсеса и поняла о чем он хочет меня попросить. — Я знаю на что ты способна. Глянешь на него? — Да. Меня так тянуло взглянуть в глаза этого парня, что руки зачесались, а ладони вспотели. Я встала и посмотрев в окно, откуда была видна гора из моих снов, спросив лишь: — Идем?