Трио (The Trio)

Белла оценила дизайн интерьера дома Калленов. Особенно после мыслей о том, как же будет выглядеть дом вампиров. Они не одевались как семейка Аддамс, так что было несколько вариантов: дом будет похож на что-то с офисной планировкой, готический замок или, может, старинный особняк? К счастью, ничего подобного не было. Кухня выглядела как ее детская мечта. Островная стойка с белым мраморным покрытием, современная бытовая техника, все было выполнено в привлекательных светлых тонах. Белый кафельный пол с крошечными голубыми цветами в центре каждой плитки. И, наконец, хрустальная люстра, завершающая образ. Это выглядело безупречно. Это выглядело дорого. Ей хотелось ни к чему не прикасаться, чтобы избежать своей “удачи” и ничего не разбить. Когда она росла, у них никогда не было подобных вещей. Рене не умела украшать, и не смогла бы, даже если от этого зависела бы ее жизнь. Она пыталась, но это просто было не ее призванием. Обычно именно Белла занималась оформлением тех частей дома, где им приходилось принимать гостей. Спальни, конечно, каждый оформлял по своему вкусу. Проблема заключалась в том, что из-за двух левых ног Беллы было опасно держать поблизости что-то ценное, чтобы она не споткнулась и не разбила это. Если бы только они с Эквилибриумом были друзьями. Какая жалость. Эсме Каллен поманила Гарри пальцем и указала на кастрюлю на плите. — Как думаешь, дорогой, этого будет достаточно? Гарри заглянул внутрь и сделал глубокий вдох. — Определенно! И пахнет потрясающе! — просиял он. — Да, — согласилась Белла, заняв место за островной стойкой рядом с Эдвардом, который поставил две достаточно глубокие тарелки. На ее глазах на мраморной столешнице появились необходимые столовые приборы и бокалы, любезно предоставленные Карлайлом Калленом. — Спасибо. Внутри открытого двухдверного холодильника стояло несколько видов газировок и сока, которые, как она знала, никто в доме не пьет. Они были куплены специально к сегодняшнему дню, что было очень мило со стороны Калленов, учитывая, что им не нужна еда. Эдвард махнул рукой в сторону холодильника, и Белла спросила про ананасовый сок. Эдвард лишь улыбнулся и достал нужную бутылку. — Гарри, хочешь газировки? — Есть кола? Бутылка колы тоже была взята. А именно стеклянная бутылка. — Мне и вправду нравится кола, — сказал Гарри, садясь по другую сторону от Беллы. — В детстве мне не разрешали пить газировку, из-за этого, когда подобные ограничения пропали, я, возможно, немного увлекся. Но кола так и осталась лучшим напитком, за исключением некоторых марок имбирного эля, который, учитывая современные методы приготовления, и не эль вовсе. Белла замолчала, стараясь сдержать свою неприязнь к его тете и дяде, чтобы не испортить настроение. Они заставляли его готовить еду, но не позволяли ему присоединиться к ним. Не разрешали ему пробовать пиццу или газировку. Он даже не мог пользоваться приставкой или компьютером, пока рос. Гарри настолько отстал от жизни в плане общения с обычными людьми, что иногда это было похоже на обучение ребенка. Ее руки сжались в кулаки, а быстро нарастающий гнев стал почти иррациональным. Все уже давно закончилось. Она ничего не могла с этим поделать, так почему же это так задевало ее? Почему она так зациклилась на этом, когда даже Гарри, казалось, не было до этого никакого дела? Прохладная рука на спине вывела ее из задумчивости. Эдвард стоял рядом с ней и выглядел обеспокоенным. — Джаспер сказал, что у тебя только что был эмоциональный всплеск. Все в порядке? И тут же все остальные обратили на нее внимание, что заставило ее покраснеть от досады, осознав, что его брат чувствовал то же, что и она. И теперь все на нее смотрели, а ей хотелось заползти под камень и никогда оттуда не вылезать. — Я в порядке, — заверила она всех, хотя пульс гулко отдавался в ушах. — Просто надеюсь, что никогда не встречусь с тетей и дядей Гарри посреди тёмного переулка в полночь, когда я вооружена чем-то опасным. Для них это ничем хорошим не закончится – и я даже не буду чувствовать никакой вины. Все уставились на нее расширенными глазами, и она пожала плечами. Такие люди не заслуживали ее сострадания или беспокойства. По ее мнению, это не было жестокостью. С такими людьми, как Дурсли, отвечать жестокостью на жестокость вполне нормально. В то время как Гарри выглядел тронутым её словами настолько, что благодарно похлопал её по руке, Эдвард, казалось, был в ужасе. — Ты готова проклясть собственную душу, чтобы отомстить за друга? Чего? Это был первый раз, когда из уст Эдварда прозвучало что-то отдаленно религиозное с тех пор, как она с ним познакомилась. По крайней мере, она была уверена, что это был первый раз. Белла была ошеломлена, и взгляд на Гарри дал понять, что он в таком же замешательстве. Они понятия не имели, с чего вдруг возник подобный вопрос. Эдвард верующий? А вампиры вообще верят в религию? — Я... не особо верю в проклятия, — призналась она, тщательно обдумывая свои слова. — Я агностик, если так будет понятнее. Теории Эволюции и Сотворения все равно являются для меня лишь теориями, и никакие "доказательства" не убедят меня в том, что одна из них правильнее другой. Мы существуем здесь и сейчас, и это то, что я знаю и во что верю. Гарри фыркнул. — На самом деле, в обеих теориях есть доля правды. Но совсем небольшая доля, — с уверенностью сказал он. — Есть Смерть и Судьба. Вот и все. Нет никаких богов или божественных существ, управляющих вселенной. Нет ни рая, ни ада. Так что, Эдвард, если ты переживал из-за того, что у тебя нет души или что твоя душа навечно проклята из-за того, что ты вампир или когда-то убил человека, позволь сообщить, что беспокоиться больше не нужно. Все уставились на него, пораженные его уверенностью в своих словах и отсутствием реакции на их недоумение. — К-как ты можешь быть так уверен в этом? — спросил Карлайл, стоявший рядом с женой у плиты, которая, к счастью, к тому времени была выключена. Паста и соус уже были равномерно перемешаны. И тут лицо Гарри озарила почти безумная улыбка. Это заставило Беллу вздрогнуть, опасаясь скрытых за ней намерений. Гарри никогда раньше так не выглядел, но надо отдать должное тому факту, что он сумел вызвать у нее такую бурную реакцию дважды за день. Когда его глаза потемнели, и теперь... Что-то было не так. — Позвольте мне рассказать вам историю, которую большинство тех, кто знает о ней, считают мифом.

______________________________

Элис решила уделить рассказу самое пристальное внимание. Если это поможет им лучше понять Гарри Поттера, то это должно быть важно. Ей нужны были ответы. Она хотела знать о магии. Она хотела, чтобы необъяснимые вещи, связанные с ним, наконец обрели смысл. От нее не ускользнуло, насколько серьезным стал Эдвард за последние несколько секунд. Что касается Беллы... она выглядела мрачной. Неужели она уже знает? — Тысячу лет назад жили-были три брата. Их звали Антиох, Кадмус и Игнотус Певерелл. Каждые десять лет братья отправлялись в путешествие, чтобы отметить очередное десятилетие жизни. Они отправились в десятое путешествие, отмечая их столетие, когда наткнулись на реку, слишком коварную, чтобы переходить ее вброд. Однако все трое владели магией и просто взмахнули своими палочками, чтобы создать мост из камней в реке. Но они все равно не смогли переправиться через реку, потому что перед ними появилась темная фигура, преградившая им путь. Обычно людей уносило течением, и они тонули, но трое Певереллов избежали своей судьбы благодаря волшебству, и Смерти это не понравилось, ведь Смерть никогда не нравились дары человечеству от самой Судьбы и то, что она мешала выполнять Смерти свою работу. Поэтому Смерть устроила западню и похвалила братьев за их магическое мастерство, предложив каждому подарок за их сообразительность. Она знала, что это за история, но от тона, которым говорил Гарри, становилось как-то не по себе. Мысль о том, что это потустороннее существо, которое выбирает, кому жить, а кому умереть, предлагает подарок без всяких обязательств, звучала подозрительно. Не то, чему можно поверить. Она бы не стала доверять. Правда это или нет – в любом случае это было слишком подозрительно. — Антиох был хвастуном и решил, что хочет унизить Смерть и одновременно улучшить свое положение в обществе. Он потребовал палочку самую могущественную из тех, что когда-либо существовала, и Смерть создала ее из бузинного дерева неподалеку и отдала ему. Кадмус, хотя и был чуть более спокойным, чем его старший брат, но идея унизить Смерть ему тоже понравилась, и он потребовал, чтобы у него была сила вызывать из могилы духов тех, кто ушел из жизни. Тогда Смерть выловила из реки черный камень, напитала его силой и преподнесла ему. Когда Смерть обратилась к Игнотусу, тот оказался очень тихим и скромным человеком, с недоверием наблюдавшим за происходящим. Все, о чем просил Игнотус, – это дать ему силу уйти из этого места, чтобы Смерть не смогла найти его до тех пор, пока он сам не будет готов. Смерть отдала ему Мантию Невидимку, Игнотус надел его и полностью исчез, не подвластный больше взору Смерти и Судьбы. Все подарки очень хорошо объясняли братьев и их характеры. Самое мощное оружие – у наглеца. Он, скорее всего, будет хвастаться им без чувства самосохранения. Погибнет ради хорошей репутации. Вызов близких из могил говорит о сентиментальности и неспособности отпустить прошлое. Неспособность принять то, что уже произошло. В каком-то смысле это инфантильно, особенно если смерть наступила давно. И наконец, безопасность. Способность оставаться невидимым и неслышимым. Защита. Полная противоположность требованиям старшего брата. Способ слиться с фоном. Интеллигентность в каком-то роде. Но при другом рассмотрении брата можно было бы назвать эгоистом. — Антиох отправился в путь в погоне за волшебником, с которым часто сражался. Он настиг его через несколько дней и вновь начал их извечную дуэль. На этот раз он победил, и его противник лежал мертвым у его ног. Он хвастался своей палочкой и тем, как он ее заполучил. Он напился до беспамятства от гордости за свои достижения, полученные только благодаря внешней силе. В ту ночь другой волшебник пробрался в его комнату и украл палочку. А потом перерезал Антиоху горло, чтобы обезопасить себя от его возможного гнева. Часть рода Певерелл, принадлежавшая Антиоху, погибла вместе с ним, не оставив после себя потомков. Смерть приняла первого брата к себе. Кадмус отправился в дом своего детства, где трижды повернул в руках Воскрешающий Камень. Но он не знал, что рая и ада не существует. Есть Лимб, и есть Загробная жизнь. Когда кто-то умирает, его душа попадает в Лимб, чтобы очиститься от мирской скверны. Очистившись, она переходит в Загробный мир, где в течение следующих ста лет лишается всех своих личностных качеств, пока снова не станет чистой, чтобы позже отправиться в мир. Смерть знала об этом, Кадмус – нет. Это была жуткая мысль, в чём-то похожая на реинкарнацию, но более сложная и в то же время более простая. Духовность и души всегда были сложными вещами для изучения. — Кадмус призвал душу девушки, на которой когда-то в юности надеялся жениться. Она умерла от драконьей оспы в семнадцать лет, и хотя впоследствии он женился и завел собственных детей, все равно не смог по-настоящему смириться с ее смертью. Когда он вызвал ее душу, она была мертва уже восемьдесят шесть лет. За это время ее душа лишилась индивидуальности и старых воспоминаний, поэтому, когда она появилась в виде духа среди Живых, она не узнала дом его детства и не знала, кто он такой. Она знала его лицо и ничего больше. Загробная жизнь лучше смертной жизни, а она больше не была предназначена для смертного царства, и потому девушка впала в уныние и зачахла. Сердце Кадмуса было разбито, и он повесился, надеясь хотя бы таким образом встретиться с ней, не зная, что ее душе осталось жить всего четырнадцать лет, прежде чем она окажется в новом теле и он больше никогда ее не узнает. Смерть отомстила самым нелепым образом, забрав и второго брата. Это было слишком много для восприятия! — Остаток дней Игнотус провел под Мантией, избегая Смерти. В возрасте ста пятидесяти девяти лет он решил, что готов: снял Мантию и передал его своему старшему ребенку. И в этот миг Смерть предстала перед ними, готовая принять его. Но Игнотус поступил иначе, чем все остальные. Он улыбнулся. Он улыбнулся, чего никогда не было на памяти Смерти, и шагнул вперед, чтобы взять Смерть за руку, как будто они были старыми друзьями, встретившимися вновь. Смерть не может прикоснуться к живым, ибо они сразу умирали, и Игнотус знал это, но ему было все равно. И в этот миг Смерть действительно поняла его. Душа Игнотуса была новой. Она никогда не перерождалась раньше, поэтому Смерть приняла решение, что душа Игнотуса возродится еще шесть раз в его потомках, а затем в знак благосклонности больше никогда не будет возрождаться. Я – последнее перерождение души, которая когда-то была Игнотусом, а также его прямой потомок, и, случайно объединив дары Смерти под своей родословной, я обрел бессмертие. Моя душа никогда не покинет мое тело, и я никогда не смогу оставаться мертвым. Так что я навсегда застрял здесь, в царстве смертных. — Б-бессмертие? — повторила Белла, выглядя еще более обеспокоенной, чем раньше. — В смысле, ты буквально будешь жить вечно, а не просто выглядеть молодо всю жизнь? — До скончания времен и после, буквальное бессмертие, — уточнил Гарри с мрачной улыбкой. — Когда узнаешь, что ты бессмертен, особенно если ты никогда не хотел этого, твоя реакция может быть довольно резкой при мысли о столь долгом одиночестве. Я пытался покончить с собой, чтобы доказать ошибочность своих предположений. У Беллы перехватило дыхание от ужаса, полностью отражая полные ужаса мысли Элис. — Смерть вообще очень нахальная дрянь, — хмуро сказал Гарри. — Особенно после того, как застряла в этом цикле Жизни и Смерти, имея возможность поговорить только с Судьбой. Элис нахмурилась, гадая, какое отношение это имеет к обсуждению. Гарри хмыкнул. — Когда я очнулся после того, как меня поразило то самое убивающее проклятие, причем уже в третий раз, я, наверное, немного сошел с ума от всего произошедшего. Я был психически не в порядке, и потому запаниковал. Потому что никогда не хотел бессмертия, так как жить и смотреть, как умирают близкие мне люди, казалось ужасным. Так что... возможно, я бросился с виадука у школы. И Элис могла его понять. Пробуждение в новой жизни в качестве вампира тоже далось ей нелегко. Не считая видений, она тоже несколько раз пыталась покончить с собой, прежде чем сдалась. К счастью, видения фрагментов будущего сделали ситуацию более терпимой. Карлайл в свое время испробовал почти все возможные способы смерти, но ничего не сработало. Рука Гарри, казалось, сжалась за шеей. — Я очнулся в Лимбе, пока на меня кричала Смерть – то, что я не остаюсь мертвым, не означает, что я не могу чувствовать боль. А из-за восстановления моего тела, магическое ядро будет неделю истощено, и до тех пор я не смогу двигаться. Так что после этого никаких попыток самоубийства, раз после них я становлюсь таким уязвимым. Боль это не весело, знаете ли. Элис бросила взгляд на Эдварда, ее мысли были в тумане. Он будет жить вечно. Он не умрет. Теперь ты буквально не можешь использовать это оправдание! Но Эдвард, казалось, был погружен в собственные мысли. Она могла только догадываться, что сейчас творится у него в голове.

______________________________

Эдвард уставился на мраморную столешницу, пытаясь привести свои мысли в порядок, чтобы они обрели смысл. Все недавние откровения снова и снова проносились в его голове. Гарри был бессмертным. Гарри в некотором роде имел власть над смертью. Эдвард не был проклят... потому что не существует такого понятия, как ад. Именно решительность в словах Гарри не позволяла сомневаться в нем. То, как он себя вел, позволяло легко поверить во все сказанное. А с учетом того, сколько фантастических вещей Гарри мог сотворить при помощи магии, Эдварду было вовсе тяжело не поверить. Это также означало, что Эдвард никак не мог как-либо проклясть Беллу и Гарри, связавшись с ними! Не мог проклясть – даже осмелившись допустить мысль об их жизни в качестве вампиров, проживающих столь долгий поток времени вместе с ним. После смерти не будет вечного наказания. Не будет боли и мучений в огненной яме. Такого облегчения он не испытывал никогда. Эдвард даже не мог припомнить случая, когда он был настолько безмятежен. Как будто все на самом деле было хорошо. Джаспер заметил внезапное затишье его эмоциональных переживаний и бросил на него любопытный взгляд. Все в порядке? – спросил он. В кои-то веки да. Он кивнул в ответ, чувствуя себя намного лучше. Похоже, все действительно было в порядке. — Смерть вообще очень нахальная дрянь, — добавил Гарри после нескольких минут молчания. Выглядел он при этом раздраженным. — Особенно после того, как застряла в этом цикле Жизни и Смерти, имея возможность поговорить только с Судьбой. В ответ на свои слова он неловко пожал плечами. — Когда я очнулся после того, как меня поразило то самое убивающее проклятие, причем уже в третий раз, я, наверное, немного сошел с ума от всего произошедшего. Я был психически не в порядке, и потому запаниковал. Потому что никогда не хотел бессмертия, так как жить и смотреть, как умирают близкие мне люди, казалось ужасным. Так что... возможно, я бросился с виадука у школы. Хотя он знал, что с Гарри сейчас все в порядке, поскольку это произошло в прошлом, это не помешало Эдварду, да и всем остальным в комнате, сразу же поинтересоваться, все ли с ним в порядке. Достаточно для того, чтобы оглядеть его с явным беспокойством. Гарри потёр шею и вздохнул. — Я очнулся в Лимбе, пока на меня кричала Смерть – то, что я не остаюсь мертвым, не означает, что я не могу чувствовать боль. А из-за восстановления моего тела, магическое ядро будет неделю истощено, и до тех пор я не смогу двигаться. Так что после этого никаких попыток самоубийства, раз после них я становлюсь таким уязвимым. Боль это не весело, знаете ли. От легкомысленного тона, которым говорил Гарри, у Эдварда в животе зашевелилось беспокойство. Получить бессмертие, о котором ты не просил, было травматичным опытом. Карлайл тоже пытался покончить с собой, экспериментируя десятками способов. Просто Гарри, казалось, смотрел на все это по-другому. Это трудно объяснить, но было как-то беспокойно видеть такое легкомысленное отношение к смерти и самоубийству. В случае Карлайла – тот был настолько захвачен религией своего отца и верой в то, что он был проклятым злым монстром, и потому должен был искупить грех своего существования. Эдвард мог частично перенять это, – с учетом того, что его собственные родители были католиками, – так что некоторые мысли Карлайла перекликались с тем, что он уже знал. Но Гарри, зная, что нет ни рая, ни ада, ни вечного покоя; зная, что он не может умереть, казалось, смотрел на жизнь совсем по-другому. И от этого было тревожно. — И я пообещал своей подруге Луне, что не буду делать ничего особенно опасного, если только это не будет необходимо, — сказал Гарри, возвращая их всех в настоящее. — Ты сказал ей, что пытался покончить с собой? — в ужасе спросила Белла. — О нет! Видишь ли, Луна – провидица. Она в любом случае как-то узнавала о каждой попытке и в конце концов поговорила со мной об этом. Элис сразу же заинтересовалась. Еще один провидец. — Она – редкий случай, поскольку может видеть и прошлое, и настоящее, и будущее, а также другие измерения и вселенные, может даже иногда заглядывать в Загробный мир. Шок от этого откровения заставил весь дом замолчать, оставляя звучать лишь сердцебиения двух единственных живых существ внутри дома. — Измерения? — спросила Элис. — Вселенные? — Розали присоединились к вечеринке вместе с Элис вскоре после того, как Гарри начал свой рассказ. Розали особенно эмоционально восприняла слова Гарри. — Да, — Гарри кивнул. — В каждой вселенной есть бесконечное количество измерений. В этой вселенной Адриан Джеймс Поттер существует только в сорока семи измерениях. Гарри Джеймс Поттер существует в тысяча сто девяносто семи измерениях. Хайдр Джеймс Поттер-Блэк существует в четырех измерениях. Адриан Певерелл существует в девяти измерениях. Хари Джамиль Поттер существует примерно в пятидесяти измерениях. Гарриет Лили Поттер существует в сотнях измерений. Хариэль Джейми Поттер-Блэк – еще одна популярная версия во многих измерениях. Все версии меня с похожими историями, но с небольшими отклонениями в начале жизни, которые кардинально меняют все в дальнейшем. В других измерениях этой вселенной Беллы не существует, или Эдвард не часть семьи Каллен, или Элис и Джаспер так и не встретились. Как я узнал, есть даже несколько измерений, где Джаспер встретил и женился на женской версии себя в 40-х годах, а потом они стали Калленами в 90-х. Это безумное дерьмо, за которым невозможно поспеть, так что я стараюсь слишком много не копаться в этом – вызывает мигрень. Небрежный взмах руки показал, что у Гарри уже было много времени, чтобы обдумать все эти вещи, и что он уже смирился со всем этим. Но что касается остальных, то у них подобной роскоши не было. К счастью, большинство из них были вампирами, и их разум мог обрабатывать информацию быстрее, чем человеческий, поэтому прошла всего минута молчания, прежде чем разум каждого принял этот странный факт и перешел к другим вещам. Белла, со своей стороны, выглядела совершенно невозмутимой. Как будто она привыкла к странным вещам, которые изо дня в день вылетают из уст Гарри. А поскольку она знала о его магии дольше, чем Эдвард, то, конечно, так оно и было. В конце концов, Эсме успела приготовить для гостей пенне алла водку, которая уже наверняка остыла, и улыбнулась, ставя тарелки на столешницу. — Возможно, для ужина еще рановато, но если вы собираетесь присоединитесь к нам на бейсболе, то вам лучше сначала поесть. Оба человека поблагодарили ее и принялись за еду. Хотя, скорее, это Белла приступила, а Гарри не торопился, набрав вилкой пасту и рассматривая ее со всех сторон. — Я только что понял, что это как взрослые макароны с сыром... Раз уж они с алкоголем. Белла фыркнула в ответ. — Это вкусно. Ешь. Он так и сделал, глаза сразу загорелись, и он ободряюще улыбнулся Эсме. Мысли женщины перешли в экстаз, когда она повернулась к раковине, чтобы начать мыть накопившуюся посуду, которая была испачкана в процессе ее первой попытки приготовить блюдо. За один день произошло слишком много событий. Эдвард чувствовал себя полностью выжатым. К счастью, Джаспер был рядом, чтобы помочь ему немного расслабиться. Оставалось только пережить остаток дня. Всего лишь.

______________________________

После еды у них оставалось ещё несколько часов до бейсбола, так что Эдвард решил показать ей и Гарри дом. Белла смогла полюбоваться на массивный крест, принадлежавший отцу Карлайла еще в семнадцатом веке в Англии. Затем они увидели выпускные шапочки, которые Каллены оставляли после повтора школ и колледжей. Эдвард ни с того ни с сего признался: — Я получил ту же медицинскую квалификацию, что и Карлайл, причем несколько раз, но ни одна больница не приняла бы меня всерьез из-за юного лица. Они и к Карлайлу относятся сомнительно, потому что он едва ли выглядит достаточно взрослым для детей. Благодаря связям Джаспера в наши дни стало гораздо легче влиться в коллектив, так что записи никогда не подвергаются сомнению, но даже с теми, кто на нашей стороне, люди не так легко доверяют его мастерству. Это звучало очень раздражающе. Снова ходить в школу. Из раза в раз получать одни и те же дипломы. При этом без возможности их использовать. В чем же тогда смысл? Было очевидно, что Гарри согласен с ее мыслями, судя по тому, как многозначительно он посмотрел в ее сторону. Это звучало так скучно – снова и снова посещать школу из-за того, что они не выглядели достаточно взрослыми для других вариантов. Может, они и похожи на подростков, но им всем было по меньшей мере несколько десятков лет, и они повидали немало дерьма. Такой образ жизни не может не обременять. Эдвард подвел их к большой двери в конце коридора наверху. Она казалась довольно скромной, учитывая грандиозность остальной части дома. Однако когда он ее открыл, комната оказалась определенно не скромной. — Сколько здесь музыки, — пробормотал Гарри, подойдя к стене, увешанной различными музыкальными композициями разных эпох. CD-диски, кассеты, винилы – у Эдварда было все. Добавьте к этому списку стереосистему, коллекцию iPod, MP3-плееров, стопку CD-проигрывателей и виниловый проигрыватель. — Это в алфавитном или хронологическом порядке? — Сортировка по годам, странам, а уже в этих категориях по алфавиту, — пояснил Эдвард. Звучало как “очень много работы”, но, поскольку он был бессмертен и не нуждался во сне, у него, конечно же, было все время, чтобы обдумать, как он хочет обустроить все в своей комнате. Дальняя стена была полностью стеклянной, в углу стоял небольшой диван, с которого открывался прекрасный вид на лес. Над головой висела единственная люстра, но она не была включена. Дневного света было достаточно, чтобы с легкостью осветить комнату. Все выглядело очень современно. Это вполне соответствовало тому, как Каллены представляли себя в школе. — Мне кажется, вы упустили большую возможность поиграться с вампирской эстетикой, — пробормотала она. Он фыркнул. — Комната Элис очень похожа на то, что ты имеешь в виду. Ей нравится подобный стиль, и она серьезно к этому относится. Ее комната – одна из немногих в доме, где нет окон в пол. Гарри растянулся на диване, кокетливо приняв "сексуальную" позу. — Мисс Свон, не желаете присоединиться ко мне? — спросил он, и его голос стал неестественно хриплым. Несмотря на то что в тот момент Белла чувствовала себя невероятно взволнованно, она шагнула вперед и позволила Гарри потянуть ее вниз. Она устроилась в соответствии с его собственными мыслями – ноги лежали поверх его собственных, пока сама Белла была прижата к его боку. Его теплая рука легла ей на спину, заставляя ее чувствовать покалывания. Вампир окинул их потемневшим взглядом, пробежавшись глазами по форме задницы Беллы, прежде чем перевести взгляд к совершенной линии челюсти Гарри. Белла не привыкла, чтобы ее так желали. Не то чтобы до этого она была желанна как личность, а не просто как тело. И Гарри, и Эдвард открыли для нее новые мысли и новые чувства. Это смущало и будоражило одновременно! Она понятия не имела, что делает, но просто шла на поводу уверенности Гарри, потому что это заставляло ее тоже чувствовать себя увереннее. Эдвард застонал и отвернулся. — Джаспер просит меня успокоиться. Элис практически в голос смеется над этим. ...Это значит, что у нее, вероятно, было видение. Белла покраснела. Что именно Элис видела? И почему ей так интересно это узнать?! — Значит, ты не можешь присоединиться к нам? — надулся Гарри. Напряженный взгляд вернулся с новой силой, и Эдвард сделал очень очевидный и ненужный глубокий вдох. — Наверное, не стоит. — Не то чтобы ты раньше нас не обманывал. От стыда она спрятала голову на плече Гарри. Почему он должен быть таким… спокойным ко всему? Наступит ли когда-нибудь день, когда Белла сможет быть такой же уверенной в себе, как он? Она не могла даже представить себе такого! Низкий гортанный звук наполнил комнату, и волосы на ее руках встали дыбом. Гарри напрягся под ней, и она подняла голову, чтобы увидеть Эдварда, который явно готовился, прежде чем броситься к ним на диван. Белла оказалась зажата между Эдвардом и Гарри, теплое тело Гарри прижималось к ней спереди, а холодное тело Эдварда – к спине. Она могла почувствовать каждый рельеф. Гарри, похоже, был в очень хорошей форме. Над ними возвышался Эдвард, руки которого обхватывали их так, чтобы у них оставалось немного пространства для движения, но не достаточно места для побега. Она не могла видеть его лица, но что-то подсказывало ей, что оно было самодовольным. Гарри присвистнул. — Горячо. Белла и Эдвард вздохнули. Он никогда не меняется. — Ох! Вы только посмотрите на них! Такие милые! — раздался голос Элис с другого конца комнаты. Эдвард не сделал попытки встать, даже когда он немного подвинулся, чтобы они могли видеть Элис и Джаспера, стоящих прямо в дверном проеме. — Я не очень-то стремился к “милому”, — сказал он им. — Как жаль! Это очаровательно! — заявила Элис. — Но нам придется прервать веселье, потому что я добыла форму для Беллы и Гарри для предстоящей игры! — Ее улыбка практически говорила о том, что она не собирается принимать отказ в ближайшее время. — Они будут выглядеть просто потрясающе! Эдвард вздохнул. — Полагаю, я могу отдать их на твое попечение на несколько минут. Но по возвращении они должны быть в идеальном состоянии. — Мы не будем кусаться, — пообещала Элис, преувеличенно подмигнув. — Сильно. — А что, если это мой фетиш? — с напускной невинностью спросил Гарри, взмахнув ресницами, чтобы придать глазам более привлекательный вид. Элис быстро захлопала в ладоши и захихикала от восторга. — Тогда ты сможешь исследовать этот фетиш со своими любовниками позже! А пока пойдемте со мной за хорошей одеждой! — Если так надо, — вздохнул Гарри, сев ровно, когда Эдвард подвинулся в сторону. Беллу подняли с относительной легкостью, и она задалась вопросом, насколько силен был Гарри, ведь они были буквально одного роста, а он так просто поднялся с ней на руках, как будто она ничего не весила! Когда ее выносили, Белла взглянула на Эдварда через плечо Гарри и покраснела, поняв, что он пялится на задницу Гарри. Она не могла его винить. Это была отличная задница. — Кстати о хорошем, — начал Гарри, — у меня в сумке есть несколько Кровавых леденцов, которые вы можете попробовать. Я почти забыл о них! Белла почувствовала, как ее любовь к нему мгновенно утроилась. Он был таким милым.