А ты о чём подумал?

Милкович сидел перед телеком, пялясь куда-то мимо экрана, совершенно не всматриваясь в очередное дебильное кулинарное шоу. В принципе ему было совершенно параллельно на то, что показывали по голубым экранам. Его мысли в данный момент были заняты совсем, блять, не тем. Просто тарахтящая рядом коробка хоть немного успокаивала, отвлекая его от столь сладкого желания выйти на улицу и отметелить первого попавшегося вест-сайдского фрика. Конечно, подобные мысли Микки в голову приходили нередко, но их всегда приходилось сдерживать, ведь немой укор рыжей бестии всегда мог его остановить. Но теперь эту рожу не только слушать не хотелось, но и видеть! Микки, хоть это было для него и не совсем привычно, даже пытался здраво рассудить и посмотреть трезвым взглядом на то, что происходит с ними последние пару недель. Но все попытки треснули по швам, ведь никакой ебучий рационализм не помогает, когда твой муж заявляется домой хорошо за полуночь, источая запах отнюдь не твоего одеколона. Вырубив раздражающую рожу телевизионного ведущего, Милкович неспешно направился к холодильнику, однако был остановлен у входной двери, в которую позвонили. Тихо матюкнувшись, брюнет отворил. — Дядя Микки! — радостно заголосила вбежавшая в дом Фрэнни. Обняв неуспевшего прийти в себя Милковича, девочка побежала в гостиную. — Здорово, Дэбс, — уныло произнёс Микки, приметив входящую за девочкой сестру Галлагера. — У меня срочная встреча по поводу работы, вы с Йеном должны посидеть с ней, — не утруждаясь лишними приветствиями, поставила в известность девушка. Дэбби суетливо засеменила на кухню. Там она резвенько разворошила свой пакет, выложив из него все необходимые вещи и продукты, а затем спешно ретировалась. Девочка любопытным взглядом обвела весь дом, а затем бросилась в объятия своего самого веселого дяди. — А где дядя Йен? Микки вздохнул, нервно потирая бровь. Действительно, где же? Он бы и сам хотел это знать!

Началось всё приблизительно две недели назад. Тогда рыжий завалился домой под утро, неприятно пованивая вином и каким-то дорогим парфюмом. Микки удивился, но не стал придавать этому большое значение. И всё бы ничего, но с того момента эта ситуация начала повторяться с завидной регулярностью. Теперь Йен частенько приходил домой навеселе и заметно заведённый, а на все неудобные вопросы начал либо отшучиваться, либо, что ещё хуже, обвинять мужа в ревнивости и излишней импульсивности. Чуть позже Мик заметил, что рыжик понабрался каких-то вычурных терминов, совсем уж странных для выросшего в гетто парня. Сразу вспомнился эпизод двухдневной давности.

«Проспав пару часов после явно бессонной ночки, Йен молча и невозмутимо достал телефон и принялся с кем-то переписываться. По его довольной харе Микки сразу просек, что общался он не с кем-то из Галлагеров. — Хватит, блять, туда пялиться. — Микки отобрал у рыжего смартфон и откинул его на подушку. — Просто хотел заказать пиццу, ты же не удосужился этого сделать, — хмыкнул Йен, уходя принимать душ. Тогда брюнет понял, что тот самый звёздный час настал, и медлить больше нельзя. Он быстро потянулся к галлагеровскому мобильнику, пока тот не успел заблокироваться. — Так, что здесь у нас, — возбуждённо воскликнул себе под нос Милкович, — гейская порнушка, сайты с поиском залов по фитнесу… Одна сплошная херня. Но в этот момент на йеновский телефон написал некто по имени Диего с недвусмысленным вопросом, не занят ли он. Микки, чуть было не заоравший на весь дом от накатывающей волны возмущения, прикусил губу и быстро полез в профиль этого перца. Диагноз был поставлен сразу: смазливый, в меру накачанный, самодовольный индюк с безвкусной пидорской причёской.Судя по имени и внешнему виду, данный пидорок вряд ли когда-то проживал в саут-сайде. Да и на скорой точно не работал. Так откуда Йен его знает и что у них вообще может быть общего? Самые разнообразные теории мигом полезли в голову, но большего узнать не удалось, ведь вернулся рыжий, забывший полотенце.» Вытянув брюнета из потока размышлений, Фрэнни громко проинформировала о том, что хочет есть. Ругнувшись про себя, парень направился разбирать продукцию, принесённую Дэбби. Из детского овсяного печенья, яблочного сока и пары сендвичей, как ни странно, выдался вполне неплохой обед. Расправившись с едой, девочка забралась на диван, включив мультики. Микки, в душе радуясь, что сегодня он больше не будет в пустую убивать время за просмотром бессмысленных шоу, последовал за ребёнком и сел рядом. Как ни странно, время пролетело довольно быстро и Милкович и сам не успел заметить, как через десяток серий он уже запомнил по именам всех персонажей любимого мультсериала Фрэнни. Время близилось к одиннадцати вечера, когда в замочной скважине раздался звук открывающегося замка. Удостоверившись, что девочка спит, Микки вальяжно последовал на шум. В помещении возник Йен. Он был слегка пьян, слушал на всю громкость динамиков какую-то попсовую херню, и выглядел более чем довольно и невозмутимо. — Привет, Мик, — весело произнёс рыжий, предлагая мужу отхлебнуть виски, которого оставалось совсем немного. — Спасибочки, блять, себе оставь! — рыкнул Микки на бесстыжую рожу, медленно пытаясь успокоиться и не втащить блудному попугаю прямо на пороге, — У нас тут Фрэнни, если чё. Поэтому пиздуй лучше спать. — Ну я же говорил, что ты не будешь дерьмовым отцом, — усмехнулся рыжий, однако совету всё-таки последовал, — я жду тебя в спальне, Микки. «Ты глянь-ка, после слащавых пидорков у него ещё остались силы на мужа» — размышлял Микки уже более приземленно, осознав главный и уже практически неоспоримый факт — Йен ему изменяет. Причём бесцеремонно и регулярно. Конечно, Микки никогда особо не пытался выступать против полигамности. Но одно дело вдвоём поучаствовать в групповушке. А вот ждать, как последняя брошенная сучка, своего мужа, который таскается по ночам непонятно с кем, это дело уже совсем другое. Посидев на кухне с парой банок пива, Милкович твёрдо решил, что он не хочет быть обманутой жёнушкой, поэтому завтра он обязательно узнает, куда и наконец к кому таскается его рыжее недоразумение.