А ты о чём подумал?

Сонно потянувшись, Микки оглядел окружающую его обстановку. Несколько пустых банок от пива, одна от коньяка, кучка недокуренных косяков и сигарет, что беспорядочно были разбросаны по всей комнате. Да... Свой разрыв с Галлагером он отметил явно с размахом… Откинув подальше телефон, который разрывался от очередного звонка, брюнет направился в туалет и только тут-то и вспомнил, что находится он не в слащавых вест-сайдских хоромах, а в старом добром доме Милковичей, куда пришел вчера под утро с полной сумкой своего шмотья. Из вест-сайда он, вроде бы, забрал всё. Оставил только вещи Галлагера и сраный блендер, который всё равно был куплен рыжим. Да и пусть подавится! Микки эта бесполезная приблуда была абсолютно не нужна. «Будет блинчики своему сладенькому жарить» — пронеслась мысль, за которую Микки сам себя отругал, ведь в голове мигом вырисовалась странная, до боли неприятная, картина: Йен, одетый в шорты и футболку в обтяжечку, возвращается домой после фитнеса, весь из себя такой радостный и целеустремлённый. Идёт на кухню и начинает взбивать сраным блендером тесто для панкейков, попутно включая для настроения музыку, что-нибудь из репертуара Ланы Дель Рей или Джастина Тимберлейка. Закончив с блинами, раскладывает их по тарелкам. Тут приходит полупокер со стрёмной причёской, приносит вино. Они едят, выпивают, обсуждают какую-то херню вроде покупки нового дивана из натуральной кожи. Йен на минуту отводит взгляд, будто бы вспоминая о чём-то, но тут же забывает и они с полупокером, довольные, направляются за покупками, попутно обсуждая бурные планы на вечер. Микки поморщился от своих мыслей и сплюнул в раковину, ощутимо чувствуя подступающую тошноту. Ну, уж нет! Он не будет больше бороться за него. Он бы, конечно, мог мешать звонками, начать караулить пассию Йена в тёмных переулках, в конце концов, рассказать Диего о галлагеровской биполярке. Вдруг хоть это заставило бы того отвалить. Но… Он делать этого не будет. Слишком сильно это будет походить на истеричный приступ отчаяния… Докурив очередную сигарету, Милкович вспомнил о том, что кое-что ему нужно было забрать из старого дома Галлагеров. На продажу они собирались выставить его буквально на днях, но сегодня все должны были быть в сборе именно там. Вчера ему что-то взбрело в бошку набрать Липу. Тот сообщил, что будет какая-то там дата со дня смерти Фрэнка, поэтому все Галлагеры в этот день договорились сбиться в кучку в старых-добрых трущобах. То ли отмечать будут, то ли горевать, Микки не было до этого дела. Находясь в двух шагах от дома, Микки вдруг на секунду осёкся. Ведь там скорее всего будет Йен. Конечно, Фрэнка он не особо любил, да и не был тот ему родным отцом. Но на семейные посиделки точно припрётся, как пить дать. Брюнет нехотя вошёл в злополучное жилище, молясь всем Богам, чтобы если уж рыжий там и был, то хоть один. Но Йена внутри не оказалось. Зато все остальные члены семьи были на месте, не считая Фионы. Однако она контролировала обстановку по фейстайму, гордо выглядывая с экрана телефона Липа, который размахивал им туда-сюда, чтобы все могли видеть лицо сестры. — Здорово всем, народ, — буркнул брюнет, изо всех сил стараясь изобразить дружелюбие. — Даров, Мик, — Лип живо вручил телефон Карлу, а сам подошёл к Милковичу, — так чё там случилось у вас? Откуда он вообще знает, что что-то случилось? Подумаешь, шёл себе человек, гулял, вдруг решил зайти в старый дом мужа забрать припрятанные нычки. Неужели это так странно? Или он сам вчера, находясь не в самом лучшем состоянии для семейных бесед, что-то растрепал вундеркинду? — Да нихуя не случилось, съебись-ка лучше с прохода, — оскалился брюнет, желая прорваться наверх. — А мне так не кажется, — Лип скорчил такую физиономию, будто бы прямо сейчас собрался поиграть в семейного психолога, — Йен мне сказал, что ты дуешься на него уже несколько дней и вообще из дома ушёл. Теперь от разбора полётов уж точно не отвертеться. Галлагеры, конечно, иногда может и походили на каких-то дикарей из древней общины, но в отличие от последних, к сожалению, умели разговарить. А значит, уйти просто так уже не получится. Микки пару секунд поразмышлял насчёт ответа. Думал всечь Липу и смыться нахер, не обращая ни на кого внимания. Потом пришла мысль соврать что-то крайне нелепое и глупое. Но остановился он на одном единственном варианте, и торопливо, путаясь в словах, вывалил свою правду на всё семейство мужа. — Еба-а-ть, Микки у нас теперь как та тёлочка из сопливого фильма, который ты со своей девкой на той неделе смотрела, — хихикнул Карл, обращаясь к Дэбби. Дэбби, конечно, промолчала, но явно тоже едва ли сдерживала смех. — Народ, к каждой проблеме надо относиться серьёзно, — прикрикнул на младших Лип, затем обратился к Милковичу, — а ты уверен, что, — Лип остановился на полуслове, подавив лёгкий приступ смеха, хоть и буквально только что просил серьёзности, — ты уверен, что это был любовник Йена? — Нет, блять, они там просто решили обсудить ебучую политику и заодно пососаться под винишко, — взорвался Микки, — конечно, нахуй, уверен! — Спокойно, я щас позвоню Тэмми, — заверил самый сообразительный член семьи, — Или мы можем посоветоваться с Фионой, — Лип бросил взгляд на свой телефон, который был уложен Карлом на стол. — Вы пока советуйтесь, а я сваливаю нахер, — Милкович собрался уходить, абсолютно забыв зачем вообще пришёл. — В сериалах, как правило, после такого всё равно следует хэппи-энд, — бросила тому вслед Дэбс. Однако брюнет уже никого не слышал. Демонстративно громко он хлопнул дверью и пулей вылетел на крыльцо. Решил минуту перекурить, однако делать этого не стоило. Буквально через пару мгновений он нос к носу столкнулся со своим, пока ещё, мужем. «Ёб твою мать! », — процедил Микки сквозь зубы. — Ты знаешь, что Ди на тебя заявление писать собрался? Ты ему челюсть сломал, придурок! Йен явно не собирался оправдываться. Более того, он ждал этого от мужа. — Зачёт, значит будешь кормить его через трубочку. Это пиздец как мило, — Микки бросил недокуренную сигарету на крыльцо, а сам влетел обратно в дом, в надежде, что Йену не захочется перетирать все эти сопли прилюдно. Однако Йен не оставил в покое его душевное равновесие, последовав за ним. — Ты должен перед ним извиниться, желательно сегодня. Я ведь тебе говорил, что не хочу быть скучающим мужем сидельца, — скрестил руки на груди рыжий. — Теперь будешь мужем достойного гражданина из высшего общества, — съязвил брюнет. Он ещё, блять, и издевается! Мало того, что растоптал последние остатки его чувств, так ещё и требует от него унижений перед своим любовничком. Ну, Галлагер, это уже слишком! Он мог простить ему многое, даже ту сраную выходку на границе с Мексикой, но вот это был уже перебор. — Отъебись ты нахуй от меня, — Микки пытался оттолкнуть рыжего, который загородил ему проход и смотрел на него самой кислой мордой из всех возможных, — пиздуй утешать своего заднеприводного. — Ты можешь и дальше верить в свою нелогичную теорию и тупо свалить, — сказал Йен абсолютно приземлённо, — а можешь продолжить слушать. Тут Йен отошёл от него, спокойно обошёл всех, уже казалось бы онемевших от данного шоу, Галлагеров, и театрально кинул на стол какую-то папку с документами, с вызовом смотря в глаза ревнивому мужу.