Туманная Сторона

Глава IX Стояла ночь. Тойво с отрядом дозорных, наблюдая за кострами, истошными криками людей и громким редким смехом, что шли от лагеря уйбуров, который кочевники разбили совершенно недалеко от Кыпык-Алама. В самом городе стояла зловещая тишина, будто все в одночасье вымерли. Воины казанидов, пока это было возможно, сидели в домах, занимаясь собственными, неизвестными Кадберу делами. Тойво ни с кем не разговаривал и не мог этого делать - кроме переводчика Ханча-хана, след которого уже давно остыл, никто из простых солдат Казанидов не знал кайдарского языка, а Айенн с Целотом и Бахчизом сейчас, раздав каждому команды, играли в кости или мельницу, ожидая начала боя. Лагерь уйбуров, на который сейчас невооружённым глазом смотрел Тойво, был всего лишь сборищем разведчиков, что поджидали основных сил. Бахчиз-хан не решался сделать вылазку из-за отсутствия какого-либо желания терять своих воинов ради столь ничтожной цели, учитывая то, что до сих пор не было известно о враге ничего: ни числа воинов-уйбур, ни их планов на битву. Тойво долго продолжал сидеть, смотря на деятельность кочевников, пока, наконец, не началось долгожданное движение. Словно муравьи заворошились дозорные, несколько человек спустили со стены, стуча по дверям домов, предупреждая о близости сражения. Кадбер, вместе с часовыми, заметил приближение к лагерю уйбуров множества вороных коней на которых ехали воины, облачённые в чёрные доспехи, держа по факелу, что создавало причудливый пейзаж, словно сотни звёзд спустились с небес на землю и, сбившись в некое подобие стада, искали путь обратно домой. В боевые порядки собирались все: и казаниды, вставая в непрочные обратные клинья на улицах и разрозненные порядки лучников на крышах, десяток человек бежали на постаменты над воротами, к счастью, Тойво им не мешал и, стоя совместно с ними, продолжал наблюдать за началом сражения, и уйбуры, формируя на заднем плане ровные квадраты из конницы, выдвинув на передний лёгкую пехоту, облачённую, будто бы, в простые балахоны, имея на вооружении длинную саблю и маленький круглый щит. Но враги не шли атаковать, как все ожидали, а просто встали, выдвинувшись лишь немного вперёд от своего лагеря. Вскоре, перед войском встали, обернувшись к своим воинам, два всадника - на белом и на рыжем конях. И на белом всадник, имеющий лук, в золотой короне, одетой поверх шлема, либо будучи его полноценной частью. Определённо точно это был воевода уйбур. Он вынул свой огромный меч из ножен, поднял его рукой вверх и второй всадник, одетый в медвежью шкуру и обвешанный человеческими и животными черепами, начал петь. Это было горловое пение - громкое и пронзительное. Несколько уйбур, выйдя из строя, не имевшие доспех или оружия, несли с собой связанных крепко мужчину и женщину, явно казанадцев. Несколько этих слуг растянули несчастных над землёй. Под злобное пение шамана на коне из строя вышел второй духовник, одетый точно так же, как и первый, и в руках его был большой нож. Он поднял орудие смерти над мужчиной, что начал извиваться ещё яростнее, чем прежде и в один момент рассёк клинком грудь жертвы, а после, оставив нож торчать из живота, голыми руками достал из груди сердце, сей же час упав на колени, вознося свой дар к небу, после непродолжительной молитвы положив сердце на землю, достав нож из мёртвого тела. Женщина уже не двигалась, шаман осмотрел её и, видимо убедившись, что она жива, проделал с её бессознательным телом ту же процедуру. Положив второе сердце рядом с первым, шаман сжёг их, отнятым у одного из рядом стоящих воинов факелом, присоединившись к жуткому горловому вою, сидя на коленях. От увиденного у Тойво случился шок: он не представлял, насколько жестокими могли быть уйбуры, ведь о них ему до этого никто таких подробностей, от которых у добросовестного кайдара волосы дыбом встают, не рассказывал и даже в многочисленных книгах Кадберу о том не поведывалось, видимо, потому что некому было рассказывать и неоткуда было узнать. Кого-то на постаменте вырвало, кочевники были готовы зарезать себя, но не сдаться этим чудищам в человеческом обличье в плен. Он продолжал смотреть на место ритуаладаже тогда, когда уйбуры, наскоро собрав онагры, вопреки всем ожиданиям Казанидов, разрушив их надежды на стены крепости в одночасье, и тогда, когда с этих метательных машин в казанадцев полетели сначала отрубленные головы, наведя панику, а затем и подожжённые кувшины с маслом, что сжигало и ворота, и людей, и дома, на которых стояли кайдары, растекаясь по площади даже быстрее воды. Только когда с постамента ушёл последний лучник, Кадбер сообразил, что надо бежать. Он беспорядочно драпал, ровно как и большинство защитников крепости, к Цитадели, однако некоторые, в основном, копейщики, смело строились обратным клином, что должен был остановить натиск конницы, посреди горящих улиц. А между тем, словно огромная волна, выгоревший частокол начали штурмовать уйбуры, разбегаясь по улицам и вступая в схватку с редкими бойцами. Айенн, по идее, остался гле-то позади. Тойво хотел было свернуть на форум, когда увидел, что чёрная конная орда косой о камень, стрелами изрешетив первые ряды, ударилась о почти окружённые отряды казанадцев. К тому моменту, как Кадбер прибежал на вторую площадь, там уже, среди зарева пожара, шёл неравный бой: строя не было ни у уйбуров, ни у казанадцев и последние, зачастую, в одиночку, бились против наседавших на них четырёх-пяти противников. Среди этой мясорубки Тойво разглядел Целота, что пронзал мечом, виртуозно парируя удары уйбуров, каждого, кто осмелился вступиться с ним в схватку всего за несколько секунд. В какой-то момент враги на площади закончились и наступила долгожданная небольшая передышка. Кадбер подбежал к Целоту. - Ворота разрушены! - прокричал Тойво. - Сюда идут их конные войска! - Проклятье! - Целот выглядел чрезмерно уставшим. Он долго пытался отдышаться, говоря в этот момент слогами, жадно глотая сухой горячий воздух. - Надеюсь, скоро они закончатся! Я уже изничтожил более десятка тварей. - Сколько же их всего? - спросил Тойво - Не меньше шести сотен! - ответил ему шаман. - Так что сражайся, как в последний раз! Хотя я не уверен, что второму удастся произойти. Тынке благословит тебя. Держись рядом, я помогу, если что. - Хорошо! - ответил ему кайдар. Он был полон решимости и жаждал битвы - сражение за свою жизнь. Кадбер обнажил клинок, поправил шлем, лёгкие доспехи и приготовился встречать врага: уйбуры давили на воинов, что защищали подходы к площади. Конных воинов врага не было видно, видимо, опалённые части домов так завалили улицы, что по ним могла пробраться только пехота. Целот ещё надеялся если не обратить врага в бегство, то вынудить его остановить приступ, чтобы укрыться в Цитадели до подхода каганата Казанида. Для этого у него на площади ещё было два или три десятка человек, сражавшихся с отчаянием обречённых, но непременно проигрывавших более вымуштрованным и озверелым солдатам-уйбурам, что проникали на форум. Как бы этого не хотел Тойво, но один из них достиг и его. Воин двигался не как обычный человек, а прыгая, либо делая лёгкие, но длинные шаги. Кадбер увидел врага в лицо: в глазах уйбура не было ничего человеческого - это было самое настоящее животное, которому неведомы ни страх, ни сострадания, по-крайней мере, не к соплеменникам. Он сделал выпад, который был до того резким и мощным, что кайдар отбил его с большим трудом. Еле осознав произошедшее, на Тойво посыпался один за одним удары зверя, которые он парировал так умело, что даже смог вывести воина-уйбуры из равновесия. Целот смотрел на всё это так, будто глазами говорил своему другу: «Не мешкай, добей его!», что кайдар и совершил, подойдя к врагу и всадив ему в грудь свой клинок под одобрительные кивания шамана. На руках Кадбера была кровь. Кровь, которую он пролил сам. Кровь чужого человека. Или нет? «Уйбуры - не люди» - успокаивал себя Тойво, рассматривая корчащееся тело номада. Затем уже к Тойво подбежали ещё двое уйбур, что нападали словно какие-нибудь шакалы, по очереди, удары которых шаман ловко парировал, отступая шаг за шагом. Больше уйбуров вокруг Тойво не было - они все, десятком, дрались против Целота, который перерезал горло одному за другим. Это было последнее, что смог подметить Кадбер в этом настоящем Аду. В конце-концов, уйбуры, с ехидной улыбкой, отошли от кайдара и Тойво осознал страшное: он был окружён и отступал в самую ловушку. Кроме треска костра Кадбер больше ничего не слышал, тяжело дыша. Он пытался разглядеть Целота, но увидел лишь тело, в которое всадник на белом коне вскакивал одну стрелу за другой, что лежало в окружении десятка других. Конный лучник подъехал к кругу из воинов, в центре котрого стоял Тойво и с явным удовольствием на лице уже натягивал лук, целясь в кайдара, но опустил его, кивнув. Тойво услышал шаги сзади. Он обернулся, разглядев кочевника в такой же, как у всадника, короне, а позади него стоял рыжий конь, больше Кадбер ничего не увидел. Его грудь уже была рассечена тяжёлым мечом. Враг вынул его также стремительно, как и вонзил в кайдара. Тойво упал, он больше не мог дышать. Всё, что он чувствовал - холод плитки и нестерпимую всепронзающую боль, от которой он даже не мог закричать, не имея в запасе воздуха. А потом боль ушла. Остался лишь холод. Холод и сырость, пробирающие до самых костей. Его тело было мертво.

Конец I книги