Туманная Сторона

Глава VIII В стане светало. Тойво, в своей аристократической манере, желал проспать в своём лежаке до самого полудня, прогуляв на местном праздником всю ночь, вернувшись после в юрту Целота, так и не поняв ни где Целот, ни что за волшебное празднование ему удалось узреть. Тойво спал в удобном меховом спальнике, подобие которого он уже имел возможность узреть в пещере Айенна, что ныне была разрушена проклятым народом, чего, конечно же, он не имел чести знать, находясь вдали от тех мест и наслаждаясь благоденствием спокойной, умиротворяющей ночи. Однако к глубочайшему сожалению помещика, наслаждение благоденственным и чрезмерно желанным сном для него останутся в мечтах. Громкое ржание коней и нервные возгласы людей принудили Тойво к преждевременному пробуждению, отдав в дар ему только плохое настроение, но и дурное самочувствие из-за жуткого недостатка сна, что его непременно расстроило. В противоположном углу юрты спала, положив руки под голову, девушка с желтоватой гладкой кожей и старом платье. Та самая, что вчера вечером угощала Тойво. Больше он не помнил и, к его сожалению или счастью, ведь всегда в разуме праздника можно натворить делов о которых вспоминать совершенно не захочется. И хотя Кадбер действительно размышлял точно так же, интриги, тайны и враньё он жутко ненавидел. Это определённо была та самая юрта Целота. Кайдар был заинтересован в том, чтобы осмотреть её детальнее, особенно ковёр, который висел на стене, преображая настроение в юрте в лучшую сторону. Множество линий, которые как казалось при первом беглом взгляде, совершенно не бли связаны, в итоге сливались в орнаменты, кои были до того искусно сотканы, что составляли целую картину. Они напоминали Тойво звёздное небо, со всем его изяществом звёзд и созвездий, сливавшихся в необычайные образы. В юрту зашёл человек. Старик в меховой одежде белого цвета, украшенной костями животных и драгоценными камнями. Он был дряхл, а глаза его неестественно горели. Шаман выглядел страшно, вызывая некое напряжение, страх. Тойво недолго на него глядел, больше отвлекаясь на картину на ковре. Он молча и медленно дошёл до половины юрты, а после, нахмурившись, встал. - Что вам нужно? - Не вынеся морального давления, сказал Тойво. Ответа не последовало. После этого кайдар твёрдо решил попросить Целота научить себя казансдкому. - Вы меня понимаете? - ещё раз медленнее, громче и отчётливее произнёс Кадбер. - Уйди оттуда. Тебе здесь стоять нельзя. - Направив на Тойво палец сказал шаман. - Почему же? - Смутился Тойво. - Уходи. - Очень злым голосом вторил себе старик. Тойво посчитал, что из-за него начинается конфликт, которого он очень хотел избежать. Он до сих пор боялся номадов, видя в них сплошь дикарей, которые, в отсутствии Целота, могли сжечь его за любой чих. Он подошёл к шаману, тот успокоился. - Эта половина дома - женская, а эта - мужская. Нельзя с одной идти на другую. Понял? - Указывая на стенку юрты сказал Тойво шаман. - Понял. - Склонив голову, вежливо ответил Тойво. Старик схватил плечо Кадбер и потащил его за собой. Кайдар занервничал, но послушно шёл за кочевником, они вышли из юрты. Стоял солнечный ясный день. Тойво зажмурился от яркого света. На улице стояло много испуганного народа, многие люди шли редким потоком к кострищу в центре стана. В центре оживлённого круга стояли несколько всадников, в аналогичных Айенновым доспехах. Кадберу не потребовалось много времени, чтобы догадаться, что эти всадники есть воины каганата Казанидов. Несколько из них, в начищенных до блеска доспехах, стояли впереди отряда и что-то выкрикивали на казанадском. Шаман подвёл Тойво к казанадцам и сам подал на их общем языке, который оставался незнакомым для ушей кайдара, сигнал конным воинам. После они посмотрели на Кадбера и один из них подъехал к нему, с радостным лицом начав толкать речь на ломаном кайдарском. - Тыдёжон нам. Мы осим тбы тлаца на нас, ыбё мнычый выдыт: духи и Бахча-нан блёгёслёват тбы! - сказал он в меру знаний своих коверкая слова, меняя звуки в них на более привычные. Впрочем, и так было понятно, что его желанием и желанием Бахчиз-хана было присоединение к отряду Тойво. Его окружала не одна сотня человек, смотрящих сейчас на него, да и слова казанида убедили Кадбера в том, что ему было необходимо идти воевать. С ответом он не медлил: война - дело серьёзное и нельзя думать о ней, как о чём-то привлекательном, захватывающем, похожим на игру в снежки или какую-то ещё детскую забаву. Вопреки своему опыту, Тойво понимал это. Он подчерпывал знания о войне из романов и книг, выставлявших её, как дело благородное и увлекательное. Сейчас он хотел отказаться, произнести заветное «Нет» и, забрав коня, уехать в Кыпык-Алам или вообще к себе домой. Однако вопреки воле души, какая-то неведомая сила заставила его согласиться - он невольно произнёс «Да». Перевёл его единственное слово на свой язык и оно обрадовало как его, так и всадников. Тойво подвели коня и подарок от шаманов - новый меч. Отряд номадов пришёл в этот стан, чтобы забрать некоторых способных держать оружие на войну и пробыл в нём около часа, увеличив численность с двух десятков до шести, после отправившись в Кыпык-Алам. Скакали по степи они быстро - куда быстрее, чем когда его вёл Целот. Во всяком случае, так казалось, ибо прибыли они в крепость сразу после захода Солнца, хотя, по расчётам Тойво, по их маршруту пришлось бы ехать ещё почти всю ночь. Через главные ворота в крепость въезжали такие же маленькие отряды всадников. Вокруг уже не стояло палаток, ворота были закрыты, а улицы, в отличии от того, что было раньше, освещались лишь несколькими факелами и парой кострищ на площадях. Отряд Тойво остановился на второй площади, рыночной, на которой стояло около полутысячи всадников. Голова отряда, после того, как остановил своё маленькое войско, спешился и отправился в замок Бахчиз-хана. Небо заволокло тучами: от ранних ясных и солнечных дней не оставалось, толком, ничего. Но это были не просто дождевые облака - не трудно было догадаться, что к замку приближалась гроза. Вдалеке, на востоке, можно было разглядеть сверкающие разряды этой страшной стихии. «Плохой знак!» - Подумалось Тойво, ведь его путешествие заключалось в пути туда. На Крайний Восток. Гроза, по его мнению, предвещала не только скорую проблему, но и полную неудачу его затеи. Он слез с коня и поднялся на холм, ко входу в замок Бахчиз-хана, где его перехватил Целот. - Здравствуй, Тойво! - Кадбер впервые увидел его улыбающимся. - Я не ожидал, что ты приедешь сюда. - Я не мог отказать. Мне предрекли то ли победу, то ли удачу. В общем, что-то хорошее. Сколько здесь всего воинов? - Крепость будет защищать сорок два порядка и еще три человека. Две сотни из них - авангард войск кагана. Где-то на рассвете или около полудня должны будут прибыть остальные две тысячи. Нужно продержаться до его прихода. - Это весь план? - Недоверчиво спросил Тойво. - Почти. Пойдём к частоколу, расскажу, что будем делать. По крепости судорожно бегали небольшие отряды солдат. Если они не двигались к воротам или площадям, то делали заграждения на улицах: сваливали строительный мусор на дороги, чтобы враг бежал в запланированные ловушки. - Когда прибудут враги? И, самое главное, кто наш враг? Все определённо нервничают. - Спросил Тойво. - На нас напали уйбуры. - Сообщил новость Целот. - Судя по тому, что мы с Айенном прознали, убитые козлоногие - их рук дело. Как и сверкающий всадник. А нервничают они, потому что уйбуры имеют чёрную славу самых жестоких из людей. Впрочем, я уверен, что ты и без моего рассказа знаешь, что это за народ. Тойво тоже поддался страху: «К сожалению, знаю. Я много церковных книг про них прочитал». - Сколько же этих бестий идёт на нас? - спросил он. - Разведчики Бахчиз-хана донесли, что не больше шести сотен. С таким числом врагов ещё можно справится - четвёртая часть ляжет ещё на подходах, а им ещё стены придётся штурмовать и крепость. Не беспокойся, я сражался и в более безнадёжных сражениях. - Целот и Кадбер остановились у больших парадных ворот. Около них, охраняя, стояли несколько отрядов копейщиков с маленькими круглыми щитами. На зданиях, чуть поодаль от ворот, расположились два десятка лучников. Сейчас они не только готовились к обстрелу наступающих, но и несли дозор, высматривая уйбурские факела на полях перед Кыпык-Аламом, но, к всеобщему счастью, пока их видно не было. Холодный, но сухой ветер обдувал тела и лица защитников, порождая мысли о скорой смерти. Несмотря на то, что крепость защищали, в большинстве своём, опытные солдаты, особенно мастерством выделялись закалённые, как сталь, воины племён, чаще остальных сражавшиеся и против бандитов, и против стад козлоногих, и против других племён, может быть, даже с другими каганатами, страх перед уйбурами сковывал всех. Солдаты Бахчиз-хана, в отличии от них, являлись слабым звеном, имея малый опыт в военном деле, больше сосредотачивая внимание на роли охраны для разгона пьянствующих или поимки воров. Войско кагана в опыте своём многим уступало племенным воинам, больше походя в умении сражаться на крепостную стражу Кыпык-Алама. Однако неотъемлемым преимуществом войск главы кагана были снаряжение и дисциплина. Командующим этих грозных войск был знакомый Бахчиз-хана - старый воин Ханча-хан из клана Гынхы, которому принадлежали все пограничные с Улынидом пастбищные земли. На этих территориях редко шли войны, потому невероятно сложно бло судить о мастерстве его, учитывая ещё и то, что, как уже оговаривалось ранее, основой продвижения по службе было положение семьи, отнюдь не личные способности, таким «выскочкам» не доверяли и старались избегать в сотрудничестве. Бахчиз-хан, вероятно, во всей крепости был наиболее опытным командиром и ему явно не нравилось то, что кто-то, в виде командующего отрядом кагана, сместил его с справедливого поста руководителя обороной крепости. Тем не менее, стража из пяти десятков человек продолжала полностью подчиняться ему, а не ставленнику кагана. Наместник крепости, однако, не мог использовать их, как полноценное войско ввиду малочисленности и потому вынужден был остаться на роли отряда поддержки. Если бы у Бахчиза было в два-три раза больше воинов, то он определённо точно смог бы занять место Ханча-хана, вынудив уже его отойти на второй план. Несмотря ни на что, Бахчиз-хану всё-таки повезло: его поддерживало в вопросах стратегии больше, чем ставленника кагана. Часы крупных споров про тактику боя с уйбурами, в которых оба веводы отстаивали противоположные идеи, должны были решиться на этом последнем совете, на которое и повёл Целот Тойво, после чего рядовые воины должны будут начать приготовление. Тяжёлая деревянная дверь дворца Бахчиз-хана отворилась перед Целотом и Айенном, открыв путь в просторный каменный зал, грубый, неуклюжий и тусклый. Мебели совершенно не было, если не брать в расчёт за мебель многочисленные расписные ковры, висящие на голых блочных каменный стенах, придавая этому месту, больше походившему на темницу, удивляющему тем, что здесь в самом деле жили и работали люди, хоть какое-то подобие уюта. Весьма неудачно, если говорить честно. Как только Тойво вошёл внутрь, то его лицо обвеял холод - здание почти не отапливалось. Он сочился отовсюду - от стен и от пола, пробираясь через все одеяния и даже толстые сапоги Кадбера. В глаза бросалась темнота - не было такого богатого освещения, как люстры в поместье кайдара, заливавшие светом просторные комнаты и стоившие приличное состояние. Здесь же роль осветителей выполняли небольшие настенные подсвечники, висевшие, в основном, у дверей и у них не получалось благословлять светом центр зала, возлагая ответственность за это на бойницы, которые стали окнами без стёкол, откуда тихо завывал пролетающий ветер и которые совсем не работали, если на улице тьма и плохая погода, как это было сейчас. На постаментах около бойниц дежурили воины с луками, так как замок на возвышении давал большой обзор местности, позволяя разглядывать, выглядывать врага вдали, земли до самых лесов, зовущихся Фывынами, находившихся на юге от крепости, откуда, скорее всего, и должны были наступать силы враждебного народа. В середине зала стоял стол, на котором бессменно расстилалась карта окрестных земель. На ней расположились окрашенные в зелёный и синий цвета камни, изображавшие, по всей видимости, отряды солдат. У этого стола и стояли собственной персоной, крича друг на друга, Ханча-хан и Бахчиз-хан. Рядом с ними, держа на вытянутой руке факел, стоял солдат, освещая карту, чтобы её можно было разглядеть. Яркий свет с улицы на миг озарил это неприветливое место, казалось, ослепив стоящих внутри леденящим белым цветом молнии. Лица людей внутри стал обдувать сухой ветер, совсем не желавший заменить собой затхлый воздух внутри помещения, определённо точно мешавший адекватно мыслить всем присутствующим. Никто не обратил внимания на Тойво и Целота, вошедших под огромный скрип дверей. Старый кочевник Ханча-хан отошёл от карты и закрыл свои уста только тогда, когда лично увидел вошедших, явно ожидая встретить в этот момент в воротах своих людей. Бахчиз-хан тоже обернулся. На его угрюмом лице виднелись черты раздражения и даже гнева. - Тойво! Целот! - прокричал он. - Я рад вас видеть. Знали бы вы, какой абсурд этот воевода хочет устроить. Ханча-хан вздрогнул, когда услышал кайдарскую речь и увидел в Кадбере самого кайдара. То что князь этих коренных каймладцев, соседствующих с Кыпык-Аламом, Пыянко III находится в союзе с каганатом Казанидов, являясь данником, было известно всем. Само положение выплачивающего дань для оседлых племенных народов, по-крайней мере, в границах земель кочевников-казанадцев, не считалось чем-то плохим или унизительным. По своей сути, за небольшую плату каган номадов обязывался защищать подчинённого правителя и его государства от любых, будь то внешних или внутренних, посягательств. Оплатой могло быть всё, что угодно господину - от простого золота и драгоценных камней до бесплатного труда ремесленников, ведь, как было известно широким массам, кочевников мало заботило своё ремесло, опиравшееся на производство исключительно необходимых для выживания кочующих племён и кланов вещей: стрел, копий, мечей, доспех, луков, сёдел, одежды. На посуду или мебель силы немногочисленных мастеров никто распылять не хотел. Очень ценилась в кочевом обществе бумага, огромные укладки которой каганы могли вывозить также в качестве дани. Однако, защита была обоюдной и данник, по обычаям кочевников и вряд ли на основаниях более сильных, тоже обязан был защищать своего повелителя. Отказ от участия даже в заведомо проигрышной войне хозяина мог повлечь за собой гнев его орды, разорительные походы и убийство неподчинившегося правителя. - И мы тебя рады видеть, хан Бахчиз. - Начал Целот. - Совершенно точно! - Вторил Тойво. - Но кто это? - Кайдар указал на посланца кагана. - Это, дорогой друг, - Начал отвечать Бахчиз. - Ханча-хан. Числится полководцем кагана. И, как бы не было грустно говорить это, он совершенно не смыслит ни в тактике, ни в стратегии. Что ещё хуже - нам придётся служить под его началом, по-крайне мере, это битву. - Почему? - Спросил Целот. - Почему не смыслит? Каковы его предложения? - Он хочет дать бой вне стен крепости. Считает, что так больше возможностей для отступления, ведь внутри частокола мы заперты. - Какого ещё отступления? - Удивился Целот. - Приказ ведь был чётким: «Держать крепость до подхода армии кагана наличными силами и любой ценой». - По его важному мнению, Кыпык-Алам не представляет, сам по себе, никакой ценности и что её даже захватывать не будут - просто сожгут с защитниками внутри. - Цале гулуалам! - Крикнул Целот Ханча-хану! - Бёнкуыйыд дёнйыцфав! Дёнйыцфав гулуод! Бахчы-хан гулуоцо! - Уйбуыйыд гулубёцы. Ацаль гулуоцо. Ацаль лёктыцфав гулуоцо! Лёктыцфав гулууйбу! - Услышал Целот восторженный возглас полководца в ответ. - Что он сказал? - Робко спросил Тойво. - Уйбуры слабы и мы их победим, если вкратце. - Ответил на его вопрос Целот. - Звучит, будто он действительно самонадеянных дурак в погоне за славой! - У нас всё равно нет выбора: кем бы он ни являлся, нам нужно подчиняться ему. Приказ кагана непреложен. - Заявил с отчаянием Бахчиз, видимо, осознав окончательно и, приняв своё подчинённое, непривычное этим, положение. Ханча-хан подозвал к себе воина с постамента, который лицом и телом удивительно напоминал Тойво, являясь, исходя из внешнего вида, определённо кайдаром, в лучшем случае, и в худшем, помесью кайдара и казанадца. Новый командующий стал нашёптывать помощнику что-то. - Ханча-хан не потерпит присутствие посторонних в зале. - Заявил этот самый воин, обернувшись к троице, вместе с полководцем кагана пристально рассматривая Кадбера со злостью на лице. - Настоятельно прошу уйти человека в тюрбане. - Понизив голос, добавил мужчина. - Од гулуая! - с удивлением воскликнул Целот, указав руками на своего друга-кайдара. - Од аяцфав ыыйыыдкаайдаа! Ханча-хан оглянулся: - Цаль амлё ыйыдкайдалёда! - Целот указал на воина-переводчика. Бахчиз-хан усмехнулся, а Ханча-хан просто воспылал от такой наглости. Его злил не только сам факт спора с собой, но и то, что ответить ему было по существу нечего - последнее слово осталось за шаманом из племени. Полководец кагана лишь глубоко вздохнул и, отвернувшись, перестал обращать внимание на Тойво и Целота. Бахчиз-хан же принял эту победу на свой счёт, ехидно улыбнувшись. - О чём был разговор? - Спросил кадбер. - О твоём народе. Ханча-хан хотел тебя выгнать, потому что ты кайдар, но я его пристыдил за воина-кайдара рядом и потому всё обошлось. - Сообщил Целот. - Этот шаман ещё лучше, чем рассказывал Айенн, хе-хе. - С улыбкой на лице обратился Бахчиз-хан к Целоту. - У меня вопрос появился. - Начал Тойво. - Какой план атаки на уйбуров вообще существует? - На самом деле, никакого. Конница будет бить в лоб и, пользуясь тем, что у уйбур совсем нет пехоты, наши копейщики и лучники будут поддерживать с флангов. Ханча-хан таковой её себе представляет. Но мы все понимаем, что она будет разгромной, потому что нас намного меньше уйбу, а атаковать малыми силами может только лишь очень умелый военачальник или безумец, но, к своему сожалению, талантливых полководцев на этом подобии совета я так и не увидел. - Сообщил Целот. - Он слишком самоуверен, но это ничего. Я ему уже заготовил ловущку! - Выкрикнул раздражённый Бахчиз-хан. Ханча-хан настороженно повернулся, явно заподозрив в словах своего соперника в военном деле нехороший посыл в отношении себя. Переводчик, как и его господин ,пристально следил за тройкой, видимо, вслушиваясь в разговоры, запоминая, чтобы потом доложить своему командующему. - Надо быть тише. - Заметил Целот. - Именно так. - Подхватил Бахчиз-хан. - Расскажи, что ты уготовил Ханча-хану. - Вопросил у главы крепости шаман. - Вместе с воинами Ханча-хана до меня дошли известия о том, что сюда явятся войска кайдар, что самое интересное, под моё командование. С таким перевесом в силе я либо заставлю его слушать себя, либо с началом безумной атаки прикажу верным войскам остаться в крепости и готовиться разбить ослабленного противника. - С уверенностью и гордостью заявил Бахчиз. - Только не направьте мечи против друг друга до войны с уйбурами, ибо нужно побеждать не чужие семьи или привилегии, а общего врага с победой которого вы лишитесь всего, что имеете. - Шаман вернул наместника в действительность. - Ханча-хан знает о кайдарах, но он не подозревает о том, что они будут служить под моим руководством. Откровенно говоря, Ханча-хан рассчитывает на них, ведь у кайдар будет большинство его пеших лучников, без которых стрелков под его личным управлением, считайте, не будет вовсе. - Тогда почему именно тебе доверено командование? - Спросил Тойво - На то две простые причины. Во-первых, князь местный, а, значит, и его народ, давал клятву верности лично мне. Он по долгу службы не будет подчиняться кому-то кроме меня и кагана. Во-вторых, каган не отдавал им никаких распоряжений, потому что уверен в том, что мы с Ханча-ханом сотрудничаем. Кто же, кроме меня, разумеется, мог знать, что этот воевода такой непрошибаемый баран? - иронизировал Бахчиз-хан. - К слову, ты когда-нибудь убивал людей? - Да. И не только людей. В годы молодости, ещё до поместья. - Ответил Кадбер. Но, в основном, оружие держал только на церемониях, но в моих навыках не сомневайся - фехтовать я умею. - Да перестань, Бахчиз. - Сказал Целот. - Айенн же говорил, что из Тойво может получиться неплохой воин и я верю его мнению. К слову, где он? Его сильной руки не хватает для уверенности на переговорах и с самого утра я его не встречал. - Он устраивает защиту на левой улице. Наверное, уже освободился... - Бахчиз-хан задумался. - Я окончательно придумал план, а теперь пройдёмте, прогуляемся. Тойво и Целот, устав от тьмы, холода, пробиравшего всё тело до костей, сырости и смрада, изрядно замучивших даже за столь непродолжительное время пребывания в крепости. Удивительно то, что Бахчиз-хан здесь не только находился большую часть своих дней, но и полноценно жил, совсем не жалуясь, вероятно, привыкнув к существующим условиям. Теперь совершенно неудивительным казались слухи, а шутки стали представляться явью, на тему того, что рассудок наместника крепости помутился настолько же, насколько пыльным был воздух в его неприветливом доме. Воины, молчаливо стоявшие у ворот, казалось, совсем не замечая мира вокруг, открыли большие ставни, выпустив троицу на улицу. Бахчиз-хан громко чихнул и глубоко вздохнул. Его обдувал тёплый ветер, совершенно не замечаемый Тойво и Целотом. - Целот! - прокашлялся Бахчиз-хан, обращаясь к шаману. - Отправляйся к главным воротам, встреть кайдар. Я с Тойво сходим к Айенну, глянем, что он там сделал. Может, он придумал что-то необычное для укрепления обороны. Козлоногих он боится, но с людьми дерётся всяко лучше. - Хорошо, Бахчиз. - Спокойно ответил Целот. Спустившись с лестницы, вёдшей к крепости наместника, шаман медленным шагом пошёл налево, Тойво же с Бахчизом - направо. - Как тебе жизнь в юрте? - С улыбкой спросил Бахчиз. - А то этот день может стать для нас всех последним, а поговорить нормально мы так и не смогли... Эх, сколько же мы с тобой не виделись. Ты последнее время безвылазно восседал в своём поместье, а раньше часто приезжал. Я, конечно, рад тому, что ты прибыл к нам, пусть и не в самый добрый час, но крутится в голове вопрос «Почему?» И... Куда тебе потом-то нужно? Давай, рассказывай, всё равно сегодня вечер откровений. - Тойво насторожился после слов Бахчиза. Увидев реакцию спутника, Бахчиз-хан решил пошутить, в привычной своей манере, неудачно, добавив: «А, может, и не сегодня!» Кайдар в ответ промолвил лишь слово: «Обнадёживающе...» - Меня удручает твоё неверие в победу. - Указывая на Тойво пальцем, заявил Бахчиз-хан. - Я верю, но военная служба моя была короткой и не помню я уже всех ужасов войны, которые пережил. Настолько малозначительной служба моя была, что даже поместье - земля с крестьянами - была получена мною не за доблесть, а за игру в кости. Путешествие же? Путешествие направлено было на Восток, но после недавних событий, я сомневаюсь в целесообразности сей задумки, но и повернуть назад мне что-то изнутри мешает. Мне виделись.. Горы, восточнее Степей Юра и там огромное озеро, среди этих заснеженных пиков. Мне даже попалась книга про это, но я совсем не припомню, что бы покупал её. В любом случае, я здесь и разум мой поход не желает прекращать. - С грустным видом ответил Тойво своему другу, вспоминая тот домашний уют, в котором жил он ещё несколько дней назад, не зная ни горечи, ни страха, с увлечением читая и воображая на своём кресле. Судя по его замыслам и направлению, в котором Кадбер будет двигаться, прислугу, свежую еду и книги он не встретит ещё много дней подряд, может быть, даже месяцев, в худшем же случае - лет. Однако же все эти ожидания реальность лихо может обратить в фальш: если удастся пережить сегодняшний день, то никто не обещает, что завтра нельзя будет оказаться в такой же смертельной ситуации. За Триречьем каждый прожитый час - великое счастье для человека, забредшего туда. - Куда отправляешься после Кыпык-Алама? - Спросил Бахчиз-хан. - Скорее всего, в Отоль направлюсь. Уверен, столица Юрского Каганата крайне красива. - С улыбкой и мечтательными глазами ответил Тойво. К тому моменту, по достаточно узкой улочке, почти пустой, Кадбер и Бахчиз-хан добрались до частокольной стены, на постаментах у которой дежурил десяток человек, ещё десяток переносил доски, брёвна из одной кучи к другой, затем обрабатывая и прикрепляя к хлипкой стене, укрепляя её. Подул прохладный ветер, тихий, хоть и вызывающий холод на теле, но своею тишиною и спокойствиемсогревающий душу, настраивая людей на хорошие, добрые мысли, придавая уверенность в будущем. Под стук молотков в умы людей невзначай пробирались мысли: вопросы о природе этого вездесущего ветра, что так упорно пытался им что-то доказать и показать. Это определённо не может быть что-то случайное, обыденное. Ветер, по неизменному мнению кочевников, за гранью человеческого понимания, которую люди не превзойдут никогда. Они готовились к битве: души их были полны страха, злобы, но с каждым дуновением воздуха головы очищались, оставаясь спокойными, будто ветер уносил с собой и всё присущее людям зло. - Тойво?! - Крикнул удивленный голос откуда-то из толпы воинов. Кадбер совершенно не узнал его. - Тойво, я рад тебя видеть здесь! - К кайдару и Бахчиз-хану вышел, с улыбкой на лице, никто иной, как долгожданный Айенн. - Здравствуй Айенн! - Крикнул в ответ ему наместник крепости. Он был явно доволен проделанной им и его людьми работой. Воин подошёл, кивнул своему начальнику и похлопал по плечу Тойво. - Придумал, как держать оборону будем? - Спросил Бахчиз-хан. - Да. На улице к вечеру будут готовы не только баррикады, но и волчьи ямы. Кайдарских солдат поставим на дома около ворот, будут обстреливать противника с тыла, если те пробьются на улицы города. Они упрутся в наши препятствия и им, вероятно, нанесут большие потери. Мечники будут защищать лучников на крыше - больше некому. Стража будет колоть врага с баррикад и оберегать главные ворота. Но я бы не рассчитывал на их доблесть в сражении среди домов. Я бы оставил кого-нибудь внутри каменной крепости. Дерево Они сожгут, но камень пробить вряд ли смогут. - Баррикады? - Переспросил Тойво, с интересом оглядываясь по сторонам. - Что-то я их здесь не видел. - На этом направлении мы ещё не работали. - Айенн, прищурившись взглянул на Восток. - Утро не скоро. Уйбуры, уверен, нападут в следующей ночи. - А куда собрались воины племён? - Спросил Бахчиз, заметив у ворот лучников в мехах, обвешанного костями, что о чём-то оживлённо разговаривали на казанадском со стражниками Кыпык-Алама. - Они? - Задумался Айенн, пытаясь вспомнить собственную же задумку. - Как я понял, они не самые боеспособные люди, так что, я буду держать их в запасе и бросать против уйбу только тогда, когда те пробьют стену где-нибудь, например, чтобы основные силы не отвлекать. - Что-же. - С гордостью начал Бахчиз-хан. - Уверен, и в этот раз ты меня не разочаруешь. Чтоб всё было закончено к завтрашнему полудню! Людям нужен будет отдых перед битвой. - Айенн поклонился с улыбкой, а после поклонился своему господину и ушёл к своим людям. - А мне что делать? - Немного отойдя от стройки, вопросил Кадбер у наестника. - Тебе? - Задумался тот. - Упорно трудится, спроси у Айенна, что можно сделать. Но ты не обязан работать, пойдём лучше ко мне в крепость, там хоть поесть можно. Ты ведь сегодня совсем ничего не клал в рот, м? Только учти, что у меня есть только пресная овощная похлёбка - с мясом и, тем более, солью в нашем положении есть определённые проблемы. - Да... Я действительносовсем ничего не ел за этот день. Хоть что-то съедобное меня обрадует! - Радостно ответил Тойво, забыв и об Айенне, и о Целоте, и о битве, и о сотнях других солдат. Из крепости на небольшом отряде коней выезжали Ханча-хан с несколькими приближёнными к нему командующими. В самом здании стало пустынно: даже воины с постаментов у окон ушли куда-то, вероятнее всего, пошли за командиром от кагана в качестве охраны. Бахчиз отвёл Кадбера в одно из боковых помещений этого своеобразного дворца, где уже был служащими, которыми являлись, по мнению Тойво, те же солдаты, ибо кого бы то ни было ещё он в замке не видел, накрыт стол. Обед был крайне скуден, как и обещал Бахчиз-хан, смотря со стороны помещика-кайдара, хотя, по меркам подавляющего большинства казанадцев, наместник Кыпык-Алама питался вполне достойно. «Неужто действительно больше ничего нет?» - Удивлялся Тойво, глядя на пустую похлёбку с капустой. - «Я же помню, что даже в постоялом дворе были богатые блюда!» - Уж извини, но остальные продукты крепости спрятаны в погреб для длительной осады. Сейчас только этой травы никому не жалко. Тойво и Бахчиз-хан сели в противоположных концах стола. Наместник, немного поглядев на друга-кайдара, принялся рукой черпать из миски блюдо. Позже, как и предполагал Тойво, подошёл бывалый воин с кувшином, аккуратно налив в кружку своего господина воду, после чего проделав то же самое с Кадбером. - А столовые приборы? - Спросил Тойво - Что? - Переспросил с улыбкой Бахчиз-хан - Ну... Вилки, ложки, ножи. Мы ими пользуемся. - У нас таких не держат в крепости. Мы не думали, что здесь надолго задержится кайдарский вельможа. - А руки можно чем-то вымыть? - Разочаровавшись, спросил Тойво, взглянув на свои грязные от пыли ладони. - Сомневаюсь, что в крепости есть лишняя для этого вода. - Ответил тому наместник. - Одень перчатку, к чему всё это? Мы народ простой, нам подобные изыски не нужны. Тойво последовал совету друга. И уже кожаными рукавицами стал зачерпывать, уподобаясь кочевнику, горячую пресную похлёбку. Впрочем, в таком состоянии, в котором находился сейчас Кадбер, уже после первой своеобразной «ложки», не евши ничего до этого целый день и ночь, любая еда могла показаться кайдару, по-крайней мере, свежая и качественно приготовленная, вкусной. Тойво, однако, не потерял рассудок и ел с присущей ему брезгливостью, понимая, что особо выбирать ему не приходится. Бахчиз-же, как какой-нибудь простолюдин, допил остатки и утёр лицо рукавом. У Кадбера подобное поведение, осуждаемое в кайдарском высшем обществе, вызывало ярое раздражение и отвращение. Однако, в этой общности, обществе бегающих на лошадях крестьян, Тойво, исходя из-за его замысла, от которого не намеревался отказаться, понимал, что ему придётся свыкнуться с подобными дикими обычаями, принять новые устои. Некоторое время спустя в зал вошли Айенн и Целот. - Ну что же, - начал Целот. - Завтрашняя ночь будет решающей, особенно для Тойво, что определённо вынужден будет перемениться, и Бахчиз-хана, коему нужно победой сохранить свой высокий пост и не пасть в опалу нашего благословенного кагана. - Целот, - начал Бахчиз. - Давай без своих длинных размышлений. Лучше перейди сразу к делу: когда придут кайдары? - К концу завтрашнего дня. - Вполне неплохо. - улыбнулся Бахчиз-хан. - Кыойыкаыйыд дёнйыцфав. Дёнйыцфав ацатлафойыйыд. Лебёцы хыйыцфав ыль гулукыйоыка. Бёнкуыйыд хыйыцфав ыль гулукыйоынка. Кыйоынкаыйыд хоплыцфав. Хоплыйфав лёдалёкта! - Крикнул Бахчиз-хан. В подвале сразу же, откуда невозьмись, дунул порыв ветра, как бы унося слова наместника крепости с собой. Затем ещё одно дуновение всколыхнуло волосы Тойво. - Что это было? - вопросил Кайдар. - Это был Тынке, Тойво. Дух ветра. Он услышал молитвы Бахчиз-хана и дарует нам победу! - тихо произнёс Целот. Сам Бахчиз усмехнулся: «Не всегда, когда я молился, Дух приносил разгром врагу. Многие битвы мы проиграли. Видимо, из-за того, что недостаточно молились!» Ему Целот и ответил: «Не, друг мой, если дух берёт с собой твои слова, то он обязательно их исполнит. Так учат шаманы». Кочевник обернулся к Тойво: «Бахчиз попросил Тынке забрать с собой страх, отчаяние и неудачу и подарить победу. Только он не уточнил, где именно должна быть и Дух определённо поймёт по-своему». - Целот задумался. - «Однако ж дуновений было два. Последнее коснулось исключительно Тойво. Я не знаю, как это можно истолковать. К великому сожалению, я не имею всех тех знаний, как другие и потому могу лишь предположить, что у Духов к нему особенное отношение». Тойво эта новость не особо обрадовало, его больше мучило удивление - к различным историям, мифам о каких-то неизведанных человеческим разумом духов, влиявших на жизнь повсеместно, якобы игравших свою игру со смертными, относился скептически, хотя, стоит отметить, в молодости своей Кадбер долгое время, как дополнение к своему обычному времяпрепровождению, в легендах, сборниках мифов и религиозных писаниях пытался найти неопровержимые доказательства существования потустороннего мира. Тойво пытался писать и собственные сочинения по этому поводу, однако совсем не владел навыком излагать мысли в словах на пергаменте или бумаге, пользуясь услугами священников, и, не сумев составить из своих задумок что-то цельное, бросил это дело с концами, не продвинувшись ни на шаг. Тойво хотел выделиться из грязной массы простолюдин. Тогда самый лёгкий путь для этого лежал через разбой или княжеское войско, коим пришлось бы посвятить всю жизнь и эта фраза становится буквальнее некуда, ведь войны между кайдарскими вождями и князьями шли каждые несколько лет, однако Кадбер, на удивление, пожалуй, всего своего общества, отправился в местную семинарию - учиться писать. Письмом кайдар так и не овладел, однако в знании языков и навыке чтения превзошёл многих, кто выпускался оттуда новоявленными священниками. Тойво, вопреки всему, вышел в мир не с жаждой крови или денег, а с жаждой познания от руки написанного текста. Стремление это было необычно обществу и Тойво постепенно начал закрываться от него. Людям не нужен был серый ум, только лишь яркая глупость. После ужина с Целотом и Бахчиз-ханом Тойво шёл спать в копании наместника крепости. Спальня была обустроена на втором этаже этой пародии на замок. Очередное тёмное, пыльное помещение, устланное коврами и дорогими на вид фигурками неясных Тойво существ, висящими, стоявшими и лежащими на двух диванах, огромном столе, на котором, к тому же, были зажжены несколько подсвечников, стенах, что были выложены грубым кирпичом, что, в большинстве мест, закрывался новым десятком ковров и дорогими гобилленами. Кадбер снял снаряжение, шлем, сапоги и, тяжело вздохнув, лёг, можно сказать, даже упал на один из диванов, что был окрашен в потускневший от времени голубой цвет и устлан несколькими подушками, на которых, как и на многих вещах здесь, были нанесены непонятные кайдару, но явно сакральные для казанадцев, символы, вероятно обозначавшие духов или богов. Художниками редко становились не-шаманы, ведь для того, чтобы заниматься подобными делами нужны время и деньги, в то время, как у простых и даже знатных номадов не было в распоряжении лишним ни того, ни другого, по-крайней мере, у жителей казанадского каганата. Искусство обладало строгими рамками и сводилось, в основе своей, к картинам и красоте редких деревянных строений. Каменных изваяний никто, в отличии от покорённых оседлых народов, у которых нужные статуи или здания заказывались, никто в Степях не делал. Читать кочевники простые не умели и даже каганы их, за редкими исключениями, являлись неграмотными в письменной речи. Приказы и книги - удел шаманов и духовников, то есть, воспитателей и учителей при дворе. Чтение тоже было достаточно нераспространённым явлением. Грамотные люди были узким кругом религиозных и управляющих лиц, таких как Целот или Бахчиз-хан, последний, однако, лишь имитировал это умение, выучив наизусть десяток фраз и одну книгу. По-настоящему грамотным, из знакомых Тойво кочевников, оставался Целот, который должен был стать шаманом, но покинул обучение по причинам, что никому не раскрывал, даже самым близким знакомым. «Надо будет спросить его сестры!» - додумался Тойво, перед тем как окончательно впасть в сон. Он снова открыл глаза, как ему казалось, почти сразу, не видя окружение первые секунды из-за чрезмерно яркого и слепящего белого света. Ощущения были совершенно удивительными - дышать было тяжело, холодный воздух обдувал Тойво и пробирал до самых костей, но, к его удивлению, это совершенно не приносило неприятных чувств, Кадбера пробирала радость, будто к нему на самом деле спустилась Божья, а верил он именно в единого Бога, благодать, а стоял он словно не на твёрдой земле, а в топи, что порождало соответствующую тревогу, ведь кайдар как никто другой знал об опасностях болот, буквально проживая, глядя на них в окно, в шаге от дождливых лесов, вокруг была кромешная тишина, ничто и никто не издавал звуков и даже ветра, вездесущего спутника степей, не было слышно в ушах. Вскоре зрение к Тойво стало возвращаться и он понял, узрев, наконец, округу, всё ещё щурясь от яркого свечения, что исходило откуда-то сверху, своё нынешнее положение и причины всего происходящего: Кадбер вновь оказался на небе, он стоял на белоснежном облаке, вновь рассматривая огромный город вдали, откуда виднелся всё тот же кристалл, поражающе огромный и потрясающе красивый, освещавший не только всё Небо, но и синий диск, огороженный от Пустоты куполом, который Кадбер увидел, как в прошлый раз, подойдя к краю облака, на этот раз не спрыгнув с него. Кайдар восхищался красотой этого места, что действительно поражало воображение и могло впечатлить любого, для чего и было создано. Одно облако превращалось быстро в множество, пока, наконец, всё видимое пространство не затянуло мягким пухом, что выстлался словно пол, мост, что вёл Тойво в Город, в котором он хотел побывать с тех самых пор, как увидел его в первом сне. Он сделал шаг вперёд и упал. Свалился на спину из-за мощного порыва ветра. Пелена быстро испарялась, кроме небольшого облачка, которое понесло Тойво к воротам Города. С каждой секундой заветные стены быстро приближались, увеличиваясь в размерах, всё больше и больше пугая Кадбера. Над Городом висел и Кристалл, что делал окружение ещё ярче. Тойво подлетел к облаку, на котором располагался Город. Он встал, отряхнулся и, в очередной раз постояв и привыкнув к яркому сиянию, увидел чудовищно громадные строения - стены, вдали казавшиеся крохотными, вблизи оказались высотой в сотни человек. Белоснежные они из расписных каменных блоков, сюжеты которых изображали необычных чудищ, до того детально, что сложно было бы поверить в их действительное существование. Недалеко от Тойво стены прорезали гигантские ворота из того же белого камня, которые ни один таран в человеческом мире не смог бы разбить и во век, показавшись песчинкой , каковой ощущал себя Кадбер, с открытым ртом глядя на божественные монументы. И именно боготворными они были в представлении кайдара, ибо ни одна человеческая цивилизация не была способна и за тысячи лет воздвигнуть подобное. Он хотел войти в Город, но не знал, что для этого нужно сделать - силы его рук явно не хватило бы, чтобы отворить врата, да и иных людей он здесь тоже не видел. Сплошная тишина стояла кругом. Внезапно, с страшным треском, белоснежный вход в Город стал открываться перед Тойво самостоятельно с таким грохотом, что взбудоражил всё и, самое главное, разум Кадбера, чей шок от настолько громадных строений ещё не прошёл окончательно. Ворота отворились не целиком, лишь небольшой просвет, вновь ослепивший Тойво, открылся для прохода. Кайдар ощутил жар и жжение, он с трудом сделал назад и ужаснулся, увидев, что его тело исчезает, оставляя лишь лиловый, полупрозрачный силуэт. Когда последний кусок плоти испарился, пропали и холод, и жар, и жжение. Исчез страх, оставив место лишь спокойствию и любопытству. Во всём этом Кадбер не видел ничего смертельного - он знал, что это всего лишь сон, в чертогах разума могут происходить поистине невероятные вещи, что вырывались наружу ночью, поэтому, всё происходящее он толковал, как олицетворение пути к его заветной цели. Ведь Бог, в которого он верил, не мог таким же образом связываться со смертными - это удел язычников! И хотя он считал представления духоверцев о мире ошибочными, Тойво не питал к ним ненависти и старался не показывать своего неприятия, учитывая то, что верующих кочевников в природе было очень и очень много и потому защитить его веру было некому. После превращения в силуэт Тойво почувствовал прилив сил, словно он уже отдохнул наяву. Кадбер набрался смелости и пошёл к воротам, надеясь, что за ними его не будет ждать ничего плохого. Кайдар прошёл через узкий зазор во вратах внутрь Города, который представлял собой обширные узкие кварталы из вычурных гигантских особняков, собранных, как и стены, из белоснежных каменных блоков, но размером много меньше, чем у стены. Дома, как и всё в городе, явно не предназначались для обычного человека, превышая высотой человеческий рост в разы. Улицы были уложены, как мостовые - белой каменной плиткой, по которой, словно туман, плыли облака, затрудняя видимость. Тойво проходил один широкий квартал за другим, не замечая ни одной живой души, будто город был совершенно необитаем. Впрочем, это логично, ведьнет ни одного существа, что жило бы на облаках, если там вообще можно было жить, беря в расчёт то, как тяжело было кайдару дышать. Очень долго Тойво бродил по городу, исследуя его площади. Войти в дома у него не получилось - все двери оказались заперты, а окна находились слишком высоко. Здесь небольшого ума дело было заблудиться - улицы не были подписаны, никаких указателей, привычных для городов смертных, но Тойво точно и уверенно шёл почти по прямой. Кроме дорог и домов в исполинском городище ничего не было построено, но даже спустя многие часы путешествия Кадбер не высмотрел ни одного одинакового дома. Шёл он долго, совершенно не чувствуя, на своё удивление, усталости: ноги не болели, разум оставался здравым и каждый новый шаг давался с той же лёгкостью, что и предыдущий. Вскоре туман из облака стал быстро рассеиваться, обнажив чистейшие площади, белоснежные кварталы и огромный дворец впереди, возвышавшийся над Городом высочайшими башнями и куполами под которыми, вероятно, скрывались залы, что могли вместить на праздник многие тысячи и тысячи человек. От Тойво к нему вела прямая дорога, что была много шире остальных. Неведомый голос в голове разразился чётким «Иди!», убедив Кадбера посетить крепость. Кайдару стало страшно - в конце-концов за ним следила неведомая сила, неизвестная сущность, возможно, человек. «Колдун! Какого же он должен быть могущества, если способен влезать в человеческие сны?» - размышлял Тойво. А с каждой минутой и с каждым часом заветный мегалит приближался, украшенный расписанными колоннами и бесконечными барельефами на стенах, которые были сложены, на удивление, из цельного камня, будто бы дворец выдолбили прямо из огромной горы, при чём резьба была настолько точной, что ничто не могло убедить Кадбера в рукотворности этого места. Он не мог заглянуть в свой разум глубже и потому его гложело сильнейшее любопытство, уходить из этого места он пока не собирался, надеясь угадать природу создателя города, что уже во второй раз приходит кайдару во сне. «Ацатлан!» - вспомнил Тойво название города и сразу же разочаровался увиденному, ведь он ожидал, что город оживлён. «Интересно, что об этих снах будет думать Целот? Наверняка он сможет их внятно объяснить...» - думал по дороге Тойво. Впрочем, он старался особо не напрягать голову размышлениями о том, в чём он совершенно не разбирался - архитектуре, богословии, последнее было совсем парадоксально, поскольку сам Кадбер учился в религиозной семинарии. Он просто гулял и наслаждался, но не только пустым городом, но и новым воплощением, что навсегда лишило его усталости, голода и даже жажды. Этим временем он дошёл до Дворца и трудно будет передать словами его впечатление: это величественное творение одним своим видом внушало всё, что только возможно: уважение, страх, гордость. Центральная часть здания представляла собой круг, который как раз и был покрыт безмерным куполом. Вход в неё был открыт также, как и врата-совсем чуть-чуть, чтобы содержимое не было видно снаружи, но такой маленький человек, как Тойво с лёгкостью мог войти. «К чему такие интриги?» - попытался задать вопрос Кадбер вслух, однако ж, из его уст не смогло вырваться ничего, даже потока воздуха. Свой голос кайдар услышал лишь у себя в голове, не на шутку удивившись. «У всего есть цена» - подумал он. Неожиданно, его разум посетил чей-то бас «Иди!» - воскликнуло нечто, что, судя по голосу, говорило с большой тяжестью, будто бы превозмогая что-то изрядно устав, нет, не запыхавшись, но явно устав. А может, это существо, которое Тойво непременно ждал за этой дверью парадного входа во Дворец, просто было столь огромным, что голос становился таким исключительно из-за размеров? Но что могло разговаривать, как человек и быть в десятки раз выше его? Подобных существ Кадбер не мог припомнить, перебирая в голове даже самые сумасшедшие прочитанные произведения. Тойво лишь, усмехнувшись, пошёл вперёд. Боком войдя через щель в залу, Тойво увидел такой высоты зал, что от потрясения ему хотелось лишь упасть. Зал был совершенно пуст, лишь величественная статуя украшала его центр. Скульптура изображала старика - хилого горбатого человека, державшего в правой руки посох. Старик сидел на троне: тело его почти полностью покрывала длинная борода, волосы почти полностью закрывали и лицо, просветы на котором обнажали морщинистую кожу, что говорила не только о глубокой старости изваянного, но и о его безмерной усталости, даже измученности. Левая рука, опираясь на локоть, стояла подлокотнике трона. На кулаке её лежала голова, конечность её как бы подпирала в висячем положении, наполовину закрытая капюшоном, изорванным, что, судя по чётко проделанному грубому шву, даже не был куском балахона. Всё, естественно, было белым, включая пьедестал. Статуя была сама далеко не в лучшем состоянии: некоторые куски от неё были отколоты и валялись на земле, обнажая необработанный грубый камень, всё тело старика было покрыто трещинами, которые, порой, простирались от ног, одетых в ветхие сандали, до самой макушки. Справа и слева от старика, немного перед ним ближе к Тойво и входу, стояли ещё две подставки, однако, они были пустыми: на них не было статуй, зато вокруг лежало множество бесформенных кусков камня, будто эти изваяния кто-то разрушил и очень давно. Тойво пошёл вперёд, боясь наступить на осколки, планируя осторожно каждый свой шаг. Когда он подошёл к одному из пьедесталов, то увидел небольшую, несоизмеримо маленькую по отношению к размерам самой подставки, табличку, на которой на нескольких неизвестных Тойво языках было что-то написано. Но одна из фраз была написана на кайдарском: «Авала». Кадбер удивился и посмотрел на спящего старика: «Ацатлан, воистину!» - попытался крикнуть кайдар, в ответ в голове прозвучало «Я твой хозяин!» - у статуи старика открылись глаза, в тот же момент распахнулись ворота и Тойво вылетел из Дворца, затем города, пролетая многие тысячи шагов Пустоты. Пролетев через голубой купол над бескрайним океаном, Тойво очнулся в крепости Кыпык-Алама, на том же диване, что и уснул. Вокруг было темно, в дверном проёме стоял Целот. - Плохой сон? - спросил кочевник. - Видел, ты ворочался и говорил. - Нет, - ответил Тойво. - Скорее, хороший. Думаю, тебя заинтересует. Ты, вроде, в этом разбираешься. - В снах? Нет, не очень, если честно. Что же тебе такого снилось? - Ацатлан, Целот. Мне снился Ацатлан. Так, будто я там был наяву. - кочевник смутился, сел рядом с Тойво, подозрительно поглядывая на него. - Да, это действительно что-то интересное. Что же там было, расскажи. - Сначала я был на облаке, затем, вдали увидел огромный Город и Кристалл, что ярко светился, потом облако принесло меня к вратам града. Они были такими высокими, что высоты сотни человек не хватило бы! А затем... - Тойво замешкался, не зная, как объяснить произошедшее. - Моя плоть испарилась и на месте её осталось фиолетовое отражение, что-ли. - Я немного понял из того, что ты рассказал. Знаний нужных у меня нет, никто не рассказывал мне о Городе В Небесах. Но могу сказать одно точно - то, что исчезло тело твоё, осталась лишь душа. Её изображают таким цветом шаманы и таким она им видится. Что же потом? - Потом я ходил по городу, затем увидел дворец и после я зашёл в него, увидел там четыре пьедестала. На одном красовалась статуя спящего старика, три другие же были разрушены - их осколки, разбитые в крошку, пылились вокруг. Постаменты были подписаны, я успел прочитать лишь одно имя «Авала». Только тогда я понял, что это Ацатлан, потому что в наших священных книгах так называли город пребывания Бога-Хозяина. Как только я об этом подумал, статуя старика открыла глаза... - Открыла глаза? - удивился Целот? - Да. - отвечал ему Кадбер, а после я... Точнее, моя душа вылетели из города обратно сюда. После чего я проснулся здесь. - Тебе определённо приснился загробный мир, но я ничего не знаю об Авале. Туда Тынке переправляет души, чтобы они обрели покой и раньше считалось, что во сне душа отделяется от тела, похоже, что это действительно так и отчётливо ясно, что Дух Ветра тобой заинтересован. А что у вас в книге написано про Ацатлан и про Авалу? - Она же... Тойво не успел даже начать. В комнату вошёл Айенн, прервав разговор Кадбера и Целота. Последнего это разозлило, ибо разговор этот был кочевнику очень интересен и его совершенно перестало волновать что-либо в этот момент, правда, виду он не подал - положение было таковым, что отвлекаться на подобные мелочи не стоило. - Тойво! Целот! - окрикнул Айенн двоих. - Там кайдары прибыли, думаю, вам будет интересно поглядеть. Глава стражи Кыпык-Алама быстрым шагом ушёл на улицу. За ним последовал шаман, фыркнув и оставив кайдара одного, заставив тем самым собираться. Кадбер так и поступил, выйдя из комнаты, затем из дворца. На улице уже наступал закат - утомлённый помещик проспал большую часть ночи и весь последующий день и был благодарен Бахчизу за то, что не решил его разбудить. Небо на западе уже окрасилось в оранжевый, что выше переходил в розовый, однако, для фиолетового и тёмно-синего всё-же было слишком рано. Тойво глубоко вдохнул свежий воздух - от духоты грозы не оставалось и следа, который он. Казалось, совершенно забыл после нескольких часов сна в подвальных условиях. Сама крепость уже была готова к обороне. Кадбер видел и уже готовые баррикады, защищавшие пустующие улицы, по которым изредка перебежками двигались редкие казанадские воины. Огней в городке больше не было - освещёнными оставались лишь главные улицы, больше всего света было у ворот, вероятно, там, по предположению Тойво, проводилось какое-то собрание. Целота и Айенна кайдар также видел - они быстрым шагом спускались по лестнице с холма, явно двигаясь в сторону врат. Кадбер чувствовал сильную прохладу, пока шёл по улицам, и совершенно незнакомый ранее страх одиночества. Он не боялся сражения: он знал, что это, он знал, что такое смерть и что значит убивать людей. Однако знал он это со стороны, соответствуя призванию и должностям при дворе в подобном не участвуя. Кайдар считал, что в этой ситуации он вполне себе может стать полезным, несмотря на предвзятое отношение со стороны воинов-казанадцев. Как и предполагал Тойво, вокруг ворот действительно собралась большая толпа, не сказать иначе, воинов. Все в разных, но однозначно похожих чёрных или коричневых доспехах, с длинными прямыми или изогнутыми мечами, некоторые с копьями, а третьи вообще стояли на постаментах у стен крышах домов исключительно с луками и небольшой охапкой стрел, что, находясь в колчане, лежали или стояли на земле или деревянном полу. У всех было приподнятое настроение, иногда прокатывался смех. Велись оживлённые беседы на незнакомых Тойво языках. «Тойво!» - окликнул Кадбера Айенн. - «Пойдём!» - кайдар последовал за Айенном и начальник стражи Кыпык-Алама окольными путями, обойдя пару домов тёмными переулками, покинул толпу казанадцев, выведя Тойво к группе из нескольких десятков угрюмых и зудмчивых кайдар, рядом с которыми стоял, ехидно улыбаясь, Бахчиз-хан и выкрикивающий неразборчивые изречения Ханча-хан. Северяне изредка переглядывались. В конце-концов, начальник от кагана ушёл, покраснев и тяжело дыша, прекратив кричать. Только после этого Айенн и Тойво осмелились подойти к Бахчизу. - Добрый вечер, господин Кадбер! - с улыбкой начал глава крепости. - Рад, что этот воевода не заколол тебя во сне, а он этого определённо хотел! Что же, эти шестьдесят и двенадцать бойцов станут отличным подспорьем для моего гарнизона. Кайдары стояли, облачённые в свои кожаные доспехи, держа в руках кто шлем, кто узды от коней, удивлённым взглядом уставились на Тойво, удивляясь появлению родича в этих чужих землях. - Ты откуда родом будешь? - спросил грубо один из воинов, с густой бородой, рослый, смотрящий на Кадбера пристальней всех остальных. - Что-то одежда твоя мне не знакома. - Я родом из земель святого князя Рема III из рода Саввкантитов. - гордо заявил Тойво. - Тьфу! - воин плюнул себе под ноги. - Яношианин! Какой же ты кайдар после этого? - грубо ответил солдат Кадберу. - Всем молчать! - крикнул Айенн. - Нам сейчас не до ваших споров! Разбираться будете после боя. Может, наконец, решите - чей бог сильнее. Вашей задачей будет защищать луками ворота и улицы. Восемь на эти постаменты, - Айенн указал на ворота. - По четыре на крышах домов вдоль главной улицы. Если будут иные распоряжения, вам сообщит посыльный. Всё ясно?! «Да!» - лениво ответили кайдарские солдаты, после собравшись в круг, обсуждая своё положение в городе. Через несколько минут они уже разбегались кто куда. Вскоре, в город въехали ещё несколько всадников, кайдары, один из которых держал в руке огромное знамя, на котором был изображён чёрный змей, на жёлтом фоне - знак Казанадского Каганата. Въехав, за ними закрыли ворота, и они с серьёзными лицами слезли с коней, двигаясь в сторону Айенна и Тойво. «Уйбуры совсем недалеко!» - прокричал знаменосец. - «Крепость готова к нападению?» - К чему такой вопрос? - недоумевал Айенн. - Конечно, я всё прекрасно обустроил. - Каган может выслать небольшой отряд вперёд, ударить с фланга. - ответил один из кайдар. - Нет. Пусть бьёт всеми силами, к его приходу мы хоть как-нибудь да истощим врага! - смело ответил начальник стражи. - Может, нам стоит спросить об этом у Бахчиз-хана? - тихо высказался Тойво. - Защитой командую я, Бахчиза ждать долго. - ответил Айенн. - Мы справимся, я уверяю. Найди меня на площади позже, видимо, с тобой хотят поговорить. - Да, хотят. - к Тойво подошёл тощий кайдар без оружия, ведя за собой коня. - Помнишь меня? - спросил он хриплым голосом. - Нет. - смело ответил Кадбер. - Я не помню, что бы был с тобой знаком. - Да как же?! - рассмеялся воин. - Ты у меня деревню выменял, князь был не рад, что твой подарок перешёл мне и после этого я больше не играл. Тойво стоял в недоумении: «Маленькая, однако, эта Кирма! Все друг друга знают!» - тоже улыбнулся Кадбер. - Я удивлён, что ты решил покинуть мой замок. Деревню ты совершенно убил, пожаловали её мне во временное пользования. Доходы от неё уходят в склад, но станут моими после известий о твоей смерти. - С чего ты взял, что ты выживешь? - Ты останешься в крепости, а я отправлюсь в ставку кагана. - Почему? - Слишком много вопросов. Увидимся утром, надеюсь, нет. - кайдар вскочил на коня и, позвав других северян, поспешно уехал из города. Тойво, пробираясь через толпы кочевников, дошёл до Айенна, рядом с которым, оживлённо беседуя на казанадском с серьёзными лицами, перейдя на кайдарский, лишь издалека завидев Кадбера, стояли несколько воинов и Бахчиз-хан. - Что же, теперь мы полностью руководим войсками - Ханча-хан уехал вместе с гонцами-кайдарами. Враг подойдёт сюда ночью, вероятно тогда же и начнётся бой. - произнёс Бахчиз. - Будешь стоять с Целотом, защищать подходы к Цитадели. Можешь, конечно, посмотреть на начало сражения, но, если хочешь выжить, с началом приступа скорее беги сюда. - наместник подошёл к своему другу и положил на плечо руку. - Понял. - Разумеется. - ответил Кадбер. В городе стремительно темнело, несмотря на то, что уже весна. Солнце должно было опускаться за горизонт очень медленно, знаменуя наступление долгожданного тёплого лета.