Она – денея

Гул толпы кандидаток и их родственников разносился по всему дворцовому парку, полностью подготовленному к предстоящему отбору. Ещё не успело взойти солнце, но благодаря магическим сферам было светло, как днём. Элор, заняв трон на возвышении вместе со своей семьёй, без особого интереса разглядывал собравшихся, зная, что всё равно не увидит среди них самое дорогое ему существо. Конечно, в доводах отца был смысл, но всё же Элору было не по себе от мысли, что Халэнну приходилось страдать в Башне порядка, пока все присутствовали на отборе. Многочисленные девушки нервно перетаптывались, искали глазами отсутствующего среднего принца – ведь все думали, что отбор будет проводиться именно для него – поглядывали то на Элора, то на Арена, на что его избранная, восседающая рядом в роскошном золотом платье, только недовольно хмурилась. Валерия не горела желанием здесь находиться, но не могла не пойти с Ареном: как бы кто на него глаз не положил. С ней было даже спокойнее, ведь Видящая своевременно заметит неладное в магии у присутствующих. Ожидание сводило с ума. Элор вытащил из кармана то серебристое перо, что дал ему Халэнн, и нервно покрутил в своих бледных пальцах.  Перо самой Риэль Сирин. Теоретически она могла бы стать избранной Лина, если была бы жива…  От этой мысли на спине непроизвольно выступила чешуя. Элор вновь окинул толпу взглядом. Среди кандидаток наверняка нашлись бы менталистки, а он даже не надел амулет абсолютного щита, как обычно делал на предыдущих отборах. Да и какая уже разница, будет избранная с ненавистным даром или нет. Он умирал. Связь с ней сможет спасти его, так что не стоит препятствовать такой возможности. Вдруг абсолют только помешает исцелению? Задумчивый взор упал на огромный золотой куб, исчерченный магическими символами – родовой артефакт Аранских. В этот раз у Элора действительно был шанс. Если задуматься, шанс был все эти годы, если бы в каждый отбор не вмешивалась лже-Заранея.  Сегодня решалась его судьба, и в такой важный момент даже Халэнна не будет рядом. Просто немыслимо. Может, оно и к лучшему, ведь если избранная всё же найдётся, это определённо причинит Халэнну боль, хоть он и виду не подаст. Элор не сомневался, что Халэнн всё ещё его любил, несмотря на всю демонстрируемую холодность и показное равнодушие. Как бы он хотел, чтобы именно Халэнн, а не избранная, всегда оставался рядом… Водоворот мыслей унёс Элора во вчерашний день. Родовой замок Сиринов, жуткие рассказы о менталистах, эмоциональная отстранённость Халэнна, глубокий поцелуй, полный смятения и отчаяния… а затем явление взбешенного отца, который, спеленав сына магией, незамедлительно телепортировал всех троих во дворец, оставив Элора одного дожидаться в своём кабинете в полном недоумении. Ну да, они заблокировали метки, повели себя безответственно, но это же не повод так рвать и метать! Вернувшийся император устроил настоящую взбучку – тут всплыло всё, что только можно – Элор и «ведёт себя, как дитя неразумное», и «перья крадёт», и «нездорово привязан к своему секретарю», а ведь «обещал содействовать, не упрямиться, во всём помогать» и «неужели сложно просто слушаться?» Разнеся полкабинета и выговорившись, император, наконец, немного успокоился. Вошедший Дарион лишь удивлённо приподнял бровь, оглядев масштаб разрушения.  И тогда Карит принялся объяснять: из-за действий коварной Заранеи все предыдущие отборы были признаны недействительными, поэтому Лину срочно собирались устроить его первый отбор. Взволнованный император принялся везде искать так не вовремя пропавшее чадо, желая использовать последнюю возможность на исцеление. План его был гениален: тайно провести отбор для старшего сына, подменив кровь Лина.  Искра надежды снова затеплилась в сердце. Просто не верилось – отец, не опасаясь гнева вассалов из-за нарушения договорённостей, предпочёл его спасти! Линарэн сам всегда утверждал, что ему не нужна избранная, а у Арена она уже появилась. Так что трон сейчас был в безопасности – можно было и рискнуть. Дарион же молча слушал императора, никак не высказывая своего отношения. Напрягся он только на словах о местопребывании Халэнна – губы его плотно сомкнулись, дыхание на миг прервалось. «Странная реакция», – подумалось Элору, но он всё же тогда не придал этому большого значения. А теперь… Неужели Дарион как-то особенно переживал за Халэнна?  Что же скрывали эти двое? Почему Элор так часто заставал их вдвоём? Умом он понимал, что те просто хорошие приятели: Дарион был наставником Халэнна, первым нашёл его после нападения Неспящих на родовой замок Сиринов. Но отчего же такое чувство, будто между ними что-то есть? Однако сейчас было не до угнетающих параноидальных мыслей. Начиналось шоу. Створки парадного входа распахнулись, являя гвардейцев, несущих прикованного к столбу Лина, и спокойного императора с золотым кубком в руках. Элор знал, что этот кубок был с двумя закрывающимися полостями, в одной из которых уже находилась его кровь. – Я протестую! У меня исследования! Я занят! – вопил Лин на всю округу.  В нём погиб великий актёр. Кто бы мог подумать, что он так ловко сможет вжиться в роль. Но те, кто лучше знали Линарэна, поняли бы, что он не стал бы так позорить свою семью без острой на то необходимости. Вот и Арендар покосился на него с подозрением. Столб вогнали в газон рядом с артефактом, Лин же продолжал вырываться из цепей. – Не хочу! Наука – моя избранная, моя судьба! – Не дёргайся! – отец потянулся золотым когтем к запястью сына, чтобы вспороть кожу, но Лин не давал – сопротивлялся, как они и договаривались. Наконец, кое-как сделав ему надрез, Карит попытался набрать в кубок кровь, не позволяя ей попасть в отсек с кровью Элора. О Великий дракон, это самый безумный отбор в его жизни. Подстать мировой ситуации. Император прошествовал к золотому кубу, величественно занося над ним кубок: – Сегодня, взяв вас в свидетели, я прошу родовой артефакт выбрать жену моему сыну! Элор, чуть поддавшись вперёд, с замиранием сердца глядел на медленно скатывающуюся с края кубка каплю крови. Вот-вот всё свершится… Внезапно, перепрыгивая толпу и живые изгороди, на парковую площадь ворвался растрёпанный Дарион с вздымающейся грудью и с бешено сверкающими глазами. На руках он держал вырывающегося Халэнна, в глазах которого – обычно таких спокойных и равнодушных – плескался панический ужас.  Все взгляды устремились к ним. По стихшей толпе пронеслись шепотки: «Бешеный пёс! Это же бешеный пёс!» А капля крови упала на золотой куб. ***  Покинув императорский кабинет, Дарион принялся раздавать распоряжения по безопасности для непредвиденного отбора. Подготовить нужно было многое, а времени оставалось мало – уже прибывали первые дирижабли с кандидатками. Однако тяжёлые мысли не давали покоя. Как поступить? Император запер Халэнна в Башне порядка, опасаясь, что тот мог негативно повлиять на результат отбора. С губ Дариона сорвался нервный смешок: Карит даже не догадывался, на сколько Халэнн мог повлиять на отбор, и почти погубил сына своими же лапами! И теперь всё зависело только от Дариона. Что же делать? Спасти Элора? У него ведь не появится другой избранной, между ним и Риэль уже установилась прочная связь. Но тогда придётся отдать ему Ри, а Дарион слишком сильно её любил и сам хотел строить с ней будущее. Почему именно он должен принимать такое непростое решение? Мучительные сомнения терзали всю подготовку к церемонии. Дарион пытался найти выход из сложившейся ситуации, но всё сводилось к одному – ему нужно было вытащить Риэль из заточения. Вероятность, что Лин придумает другой способ, как спасти Элора, ничтожна мала. И Ри не простит ни себе, ни Дариону смерть Элора, если узнает, что могла его спасти. А она точно когда-нибудь узнает. И счастья у Дариона с ней по-любому не будет. Да и пора уже было посмотреть правде в глаза и не тешить себя сладкими иллюзиями: Ри не любила его по-настоящему. Ей нравились его яркие эмоции, нравилось забываться в его пламенной страсти, отрываясь от насущных проблем. Она с самого начала пришла к нему только для того, чтобы заглушить мучительную брачную магию, вызванную, опять же, кровью Элора. Она даже ни разу не выпускала крылья во время их близости. Риэль почти никогда не интересовалась его жизнью, не беспокоилась о нём. Элор был ей всегда дороже всех. Казалось, она сама не до конца это осознавала. С Элором она снова станет цельной, сможет вернуть себе драконью форму, они будут чувствовать друг друга, общаться мысленно. Дарион, к сожалению, всего этого дать ей не мог. И вот почти все были в сборе. Император с Линарэном явятся с минуты на минуту. Дарион бросил взгляд на возвышающееся троны, на одном из которых восседал мертвенно-бледный Элор. Тот смотрел на родовой артефакт – так пронзительно, с такой надеждой, что ёкнуло сердце. Дарион ведь сам не просит себе смерть Элора. Клялся защищать Аранских, а теперь ставил их под удар. Тут даже нечего было и думать. Резко развернувшись, Дарион бросился к Башне порядка. Преодолев расстояние в считанные минуты, он отпер тяжёлую дверь и увидел лежащую на полу Ри. Она удивлённо приподняла голову – не ожидала увидеть именно его. Думала, Элор придёт её спасать? Кости её были уже перестроены, затемнённые волосы спутаны в беспорядке: видимо, пребывание здесь ей далось нелегко. – Выходи, – тяжело дыша, велел Дарион. Она осторожно встала, явно не собираясь подчиняться так быстро. Ей нужно было сначала разобраться, в чём дело, однако живительная магия извне манила её. – Меня император сюда посадил, – неуверенно сказала она. – Я знаю, – он почти рычал. – Нам нужно идти, давай, выходи скорее. Дариона пробирала дрожь. Дотянул до последнего! Что, если они не успеют?  Не дождавшись, он сам подошёл к Ри и взял за руку, утягивая наружу. У неё такая мягкая, нежная ладонь – возможно, это последний раз, когда он мог свободно к ней прикасаться. Но он делал это ради неё. Ей так будет лучше. – Что случилось? – Риэль не удалось скрыть беспокойство в голосе. Дарион подхватил её на руки, крепко прижал к себе. – Сейчас действительно нет времени объяснять. Скоро ты сама всё узнаешь. И он рванул на усилении мышц с сумасшедше бьющимся сердцем к центральной парковой зоне, где проводился отбор. Бешеный бег по газонам и изгородям, дурманящий аромат цветов – этот момент болезненно запечатлеется в памяти Дариона. Момент, когда Риэль доверяла ему, а он предавал свою любовь. Терять невесту уже второй раз было явно насмешкой судьбы. *** Риэль безропотно доверилась Дариону. Но куда же он её нёс? Когда замелькали парковые сферы, лица удивлённой толпы, в сердце закрался настоящий страх. Риэль попыталась вырваться, но хватка Дариона была слишком сильной. Остановившись, он, наконец, поставил её на землю. Риэль хватило одного мгновения, чтобы оглянуться и понять, что здесь творилось. Всё это она не раз видела со стороны, но никогда ещё не оказывалась в самом центре. Император над родовым артефактом с золотым кубком в руках. Линарэн, почему-то прикованный к столбу. Толпа разнаряженных знатных девиц и их родных, шептавших друг другу её прозвище. И Элор, ошарашено глядящий на неё во все глаза. Серебряное перо выпало из его рук. Риэль безуспешно попыталась телепортироваться. – Я убрал слепок твоей ауры из системы охранных чар, чтобы ты не сбежала, – виновато произнёс Дарион. В его глазах пылали зелёные огоньки.  И тут на сознание обрушилась нереальная ментальная мощь, и этому воздействию невозможно было сопротивляться. Риэль попыталась набросить на себя абсолют, но он слетел, как осенний лист под натиском урагана. Чудовищная боль прожигала мозг, опаляла всё тело, и Риэль упала на колени, покрываясь чешуёй, выпуская крылья и когти. – А-а-а! – безумный женский крик сотряс окружающее пространство, от неконтролируемого телекинеза пошла трещинами земля, снося с ног всполошенную толпу.  А дикий крик всё повышался и повышался. Трескались оконные стёкла, улетали прочь штандарты с родовыми гербами, драконы взмывали в небо, а кто не мог улететь, спасался бегством. И только обернувшийся Дарион оставался рядом, цепляясь лапами за землю. Мощная магия переполняла тело Риэль, её распирало и плющило, кости плавились от невыносимого жара. – Как ты мог?! – гневно крикнула она Дариону. – Ты бы никогда не простила бы себе смерть Элора! – с отчаянием рыкнул Дарион ей в ответ. – Он же меня ненавидит! – в неистовстве Риэль захлебнулась словами. Она бы всё, всё высказала сейчас Дариону, но просто не могла – задыхалась, внутри всё кипело, жгло, разрывалось. Она подняла голову на Элора. Он стоял с непередаваемым выражением лица у подножья постамента с тронами, явно намереваясь броситься к ней. Но не успел – магия забурлила в нём, трансформируя в огромного дракона. Он продолжал расти, превосходя размером даже императора. Бронированная чешуя покрыла всё его тело, засияла золотом в лучах рассветного солнца, на хребте проросли шипы, которых не было у других драконов. Это… было просто невероятно! Смерч и пламя закрутились со всех сторон, вздыбилась земля, из неё вырвались мощные струи воды. Все четыре стихии буйствовали, сметая всё на своём пути. А Риэль смотрела в глаза золотому дракону, ощущая себя с ним одним целым. Все его эмоции и мысли были открыты для неё – Элора переполнял поистине грандиозный коктейль чувств. Неверие и полная растерянность от осознания личности Халэнна; счастье от того, что у него появилась избранная; ярость, что его обманывали столько лет; изумление, как Риэль Сирин удалось выжить; обида, что она не открылась ему раньше, ведь он столько раз признавался ей в любви; страх, что менталистка не преминет перекроить его сознание; тревога и озадаченность, что вообще сейчас происходило вокруг. А кости Риэль продолжали плавиться, и она чувствовала, что и сама превращалась в драконессу. Накренённый дворец уменьшался и казался теперь кукольным домиком. Драконья форма… спустя столько лет! Риэль думала, что будет наслаждаться этим мгновением, а не испытывать такую ослепляющую боль. – Денея! Она – денея! – слышались крики вокруг. «Какая ещё денея?» – была последняя мысль, посетившая Риэль перед тем, как её утомлённое сознание, не выдержав давления, провалилось в темноту. *** Элор стоял перед своей избранной и разрывался от противоположных порывов. Хотелось метать всё вокруг, выплёскивая ярость и боль. Хотелось ринуться прочь от потомственной менталистки, пока она не залезла в его мозг. Но когда серебряная драконесса, свернувшись калачиком, впала в беспамятство, никакого другого желания, кроме как сберечь её от всего мира, у него не было. Он лёг рядом с ней, накрывая её своим крылом и прислушиваясь к мерным ударам сердца, и осмотрелся по сторонам. Земля была поднята складчатым валом, беседки снесены с ножек, живые изгороди покосились. В небе продолжали кружить драконы. Шарон Фламир, заметив успокоение стихий внизу, приземлился перед обращённым в дракона императором.  – Вы нас обманули! Не тот принц прошёл отбор! – ощетинился Фламир. – Убирайтесь! – зарычал оскалившийся император. – Или вы собираетесь высказывать претензии при драконе с денеей?! Шарон Фламир раздражённо попятился. Действительно – рядом с драконом с денеей рискнул бы напасть только сумасшедший. Пока разозлённые и раздосадованные драконы опускались на землю, принимая человеческий облик под присмотром мощных гвардейцев, Элор пытался осознать произошедшее. Но это просто не укладывалось в голове. У него появилась не просто избранная, а денея – истинная незаменимая пара! Теперь он был связан с ней не просто сознанием и магией, а целой жизнью. Но денеи появляются крайне редко, и Саран недавно уже нашёл одну. Как могли быть в Эёране две денеи одновременно? Такое случалось только в легендах… И как же он был глуп и слеп, что даже не заметил, как всё это время Риэль Сирин выдавала себя за Халэнна! Мог ведь догадаться – кухарка Ная же рассказывала, как близнецы любили притворяться друг другом. Сколько раз Риэль засыпала при нём, а значит, её тело возвращалось в женскую форму – Элору стоило просто стащить покрывало, чтобы всё понять. Или он мог прикоснуться губами к коже Халэнна, лизнуть… но Элор так ни разу и не осмелился, хотя в своих снах не раз целовал его шею. Как же Риэль столько лет удавалось скрываться? Ей нужно было изменять строение костей – и Элор знал, что это довольно болезненная процедура. Как драконесса могла переносить такую боль ежедневно? Ей требовалось изменять запах несколько раз на дню – вот почему его так привлекал запах Халэнна. Никакие зелья полностью скрыть женский аромат не могли, и Элор часто замечал резкие несвойственные изменения – тогда Риэль и наносила состав. И как никто не догадался? Добывать такое зелье нелегально столько лет – это же надо умудриться. Также Риэль должна была постоянно говорить о себе в мужском роде – а значит воспринимать себя мужчиной, чтобы случайно не оговориться. Всегда контролировать свой голос – ну в этом Сирины лучшие из лучших. И Элору следовало бы заметить – оружием она не особо восхищалась, что означало, что это не её коллекционный предмет. Но Риэль не была в клубе – запечатлелась ли она на чём-нибудь за эти годы? И если да – хранить сокровища без должной защиты это же… невыносимо беспокойно!  Элор давно заметил, что Халэнн неровно дышал к меховым покрывалам – к тому же непременно хотел вернуть себе то белое покрывало, которое вроде как подарил сначала Элору. Может, это и были сокровища? Зачем бы Халэнн стал заказывать второе такое же покрывало? Или он всё-таки подменил его? Если тогда Элор не находил в этом логики, то теперь всё обретало смысл… Тем временем большинство дирижаблей с гостями разлетелись, и на разгромленной парковой площади остались только хмурые гвардейцы в красных мундирах и растерянная семья Элора в изысканных одеяниях. – Дарион! – взревел не до конца оправившийся от изумления император. – Проясни ситуацию! Что за очередные выпады у нас за спиной?! Дарион послушно преклонил колено перед императором и покорно склонил голову: – В ночь нападения на родовой замок Сиринов вместо графини Риэль погиб её брат граф Халэнн, который притворялся ею, чтобы она могла незаметно сбежать из дома. Я нашёл Риэль Сирин и решил сохранить её инкогнито, тем самым уберегая потенциальную избранную Аранских. – То есть отправить драконессу служить в ИСБ ты называешь убережением потенциальной избранной?! – сердито перебил Дариона император. – Кар! – грозно осадила его Ланабет. Верхняя губа Элора приподнялась в оскале. Дарион ведь действительно подсунул ему потенциальную избранную – как тот настаивал тогда взять Халэнна в секретари! С другой стороны, если бы Дарион сегодня не вытащил Риэль из Башни порядка, связи бы не образовалось – Элор бы так и остался при смерти с заражённым источником. – Ладно, – Карит недовольно потёр переносицу. – Но почему ты ничего не сказал перед отбором? Мы же всё обсудили! – Действовать нужно было быстро, – продолжил Дарион. – Я не знал, какой ожидать от вас реакции, и не хотел погубить дело. Риэль, опять же, могла сбежать. Я был уверен, что она станет избранной. – Я тоже в это верила! – засияла Валерия, и от радости чуть прихлопнула в ладоши. – Теперь Элоранарр останется жив! Арен обиженно насупился: – И ты мне ничего не сказала? – Я хотела, правда. Но Риэль просила никому не говорить, – попыталась оправдаться Валерия. – И ты бы не стал скрывать такое от своего брата. Разве бы ты смог сохранить невозмутимое лицо, когда Элоранарр стал бы разглагольствовать о глупости женщин? Арендар лишь ухмыльнулся. А Элор раздражённо зашипел. Теперь он понимал, почему лыбилась Валерия, когда он зазывал Дариона на ужин в свою башню для равного счёта. «Три разумных мужчины против трёх неразумных женщин», – говорил он тогда. Теперь же это было просто смешно. – И кто ещё знал, что Халэнн на самом деле – Риэль? – нахмурился император. – Я знала, – спокойно произнесла Ланабет. Все взгляды обратились на неё. – Она мне сама призналась, когда приходила проситься в секретари главы ИСБ. Элор издал возмущённый утробный рык. – Не рычи на меня! – голос Ланабет был как сталь. Даже слепота не лишила её былого бесстрашия. – Я пыталась оградить её и от службы, и от тебя, даже в Башню порядка посадила, но ты же упёрся! Мол, как я посмела трогать твоего секретаря без твоего ведома! Вот, расплачивайся теперь. – Ты не представляешь, Лана, как часто за эти годы мне приходилось слышать это от Элора, – вздохнул Карит. Элор фыркнул. Ланабет ведь Видящая – наверняка заподозрила неладное в магии Халэнна. Но когда Халэнн, то есть Риэль (как же непривычно!) впервые пришла в ИСБ, все Видящие были ещё живы. Как они ничего не заметили? Хотя… вроде те что-то говорили про обилие ментальных амулетов на Халэнне. Так Риэль имитировала магию воды и скрывала ментализм? Вот как она смогла справиться с его невыполнимым заданием – наверняка с помощью ментализма. И как часто она использовала свои способности? Использовала ли против него? Уже внедрила что-нибудь и заставила забыть?!  Так, нужно успокоиться. На нём щит правителей, никто ничего незаметно внушить бы не смог… – Я тоже знал, – неожиданно выступил Лин, уже освободившийся от оков. Странно, что ещё в лабораторию свою не убежал. – Меня заинтересовал приятный запах Халэнна, и я изучил этот вопрос. – Да вы все издеваетесь! – рявкнул император. – Лин, ну ты-то почему ничего не сказал? Ты ведь знал, что Элору нужна избранная! – Меня никто не спрашивал, – флегматично пожал плечами Линарэн, – Я не предполагал, что Халэнн может не присутствовать на сегодняшнем отборе. – Любопытно, – скрипуче заключил дедушка Видар. Наверное, родственники Элора так бы и продолжали занимательную дискуссию, если бы к ним не прибежал, запыхавшись, целитель Велларр. – Я должен осмотреть драконессу! Я целитель!  Элор угрожающе зарычал, крепче прижимая денею к себе своим большим золотым крылом. – Но её необходимо осмотреть! Изменение строения костей противоестественным образом могло нарушить их прочность, это опасно! – голос Велларра звенел от переизбытка эмоций. – Велларр прав, – подтвердил Лин. – скорее всего, Риэль никогда не обращалась к целителям, так как они сразу бы поняли, что она девушка. Будет лучше, если мы принудительно вернём её в человеческую форму и исс… осмотрим. После слов Лина Элору пришлось сдаться – с неохотой и скрежетом зубов он позволил другим приблизиться к своей избранной. Всё же тревога за её состояние взяла вверх над драконьими инстинктами. Сам он ощущал себя намного сильнее обычного, внутри так и кипела магия, требовала незамедлительных действий. Когда спящую Риэль трансформировали обратно, Элор, тоже обратившийся в человека, не стал выпускать её из рук, соглашаясь на необходимое обследование только в его присутствии. В ярко освещённую лабораторию они телепортировались вместе с Лином и Велларром. Пока лаборанты готовили всё необходимое, Элор задумчиво разглядывал Риэль на своих руках. То же лицо, те же посветлевшие волосы, та же одежда, что и у Халэнна, даже остаточный запах. Однако растягивающие ткань женские бёдра и грудь не давали усомниться в том, что перед ним – девушка. Просто невероятно. Риэль переодели в белую лабораторную хламиду, положив на каменную плиту. Пока Лин с Велларром совместно колдовали над ней с медицинскими кристаллами и пауками-анализаторами, то и дело задевая друг друга, Элор молча смотрел на них остекленевшими глазами, вспоминая моменты прошлого. Зачем драконесса выбрала такой тяжёлый и опасный путь? Зачем стала притворяться мужчиной, когда могла жить под защитой во дворце? Зачем взвалила на себя такую ответственность? И эта одержимость Неспящими, опять же… Она ведь даже не боевой маг! Даже в академии драконов не училась! Вот почему Халэнн не хотел рассказывать о годах в Академии, объясняя это нежеланием вспоминать то, что было до смерти семьи. Но как же она тогда смогла достичь такого уровня боевой подготовки? Менталисты же совсем не боевые! Многие сомневались, что Халэнн сам перебил всех вампиров в доме Броншер-Вара, но чтобы это сделала драконесса, менталистка… Невозможно! А ведь в начале службы он застал её после одной тренировки совершенно разбитой, чему очень был удивлён. Возможно, это были первые боевые занятия в её жизни. Но как же её призванное оружие? Меч уруми был призван Халэнном и должен был распасться после его смерти. Как оно могло сохраниться и перейти к Риэль? А водные способности – она маскировала их телекинезом? Если она не водный маг, значит, и рыбу не особо любит. Из-за этого она иногда заказывала мясо. А он ведь постоянно её рыбой кормил. И воды она боялась – Элор давно заметил эту странность. И значит, все эти фонтанчики и настенные водопады в кабинете не особо влияли на неё, были скорее прикрытием… Входная дверь неожиданно открылась, и в зал заглянули отец с Ланабет и Арен с Валерией. – А вам что здесь надо? – хмуро посмотрел на них Элор. – Так… мы переживаем, вот, – поспешно нашёлся император. – Что-то за Халэнна ты так не переживал. – Ну Элор! Нам правда важно знать! – Выйдите, – скомандовал Лин, не отрываясь от своих записей. Он уже успел отослать Велларра и проводил анализы самостоятельно. – Как она? – спросила Валерия, выглядывая из-за плеча Арена. Сердобольная. – Слишком хрупкие кости, источник перенасыщен магией, – отозвался Лин, сверкая гогглами. – Я делаю всё возможное. Угрозы для жизни нет. Объекту нужен покой, пока источник и тело не адаптируются. – То есть мы уже можем идти? – нервно процедил Элор, под «мы» подразумевая только себя и свою денею. – Нет. Я ещё не закончил, – раздражённо бросил Лин, поворачиваясь к родственникам. – А вы уходите, не надо здесь толпиться. Картинно вздыхая, четвёрка покинула лабораторию. А Элор продолжал вспоминать, параллельно наблюдая за действиями Лина.  Как, зачем, почему – тысячи волнующих вопросов крутились сейчас в голове. Как Риэль посещала бордель, не вызывая сомнений? Меняла всем сознание? Но ведь Элор сам всё видел, даже с менталистом проверял! Или она смогла запудрить мозги даже одному из «своих»? Всё-таки она потомственная… Почему она поцеловала его в первый раз? А он ударил её, отталкивая от Арена. Ударил женщину! Такому поступку не может быть никаких оправданий. И как после этого она осталась работать с ним? Зачем допустила ту близость? У него тогда ведь была прокушена губа... Риэль ещё на этом внимание акцентировала. И если она попробовала его кровь, не было ли это, случайно, началом брачного ритуала? Но… Как?!  Её странное поведение после их совместной ночи, отстранённость, работа порознь, дёрганность, рисование «трактата о любви», разнесённая комната… всё это говорило о её безумном, измученном состоянии. Но могла ли драконесса перебороть брачную магию? Почему она не призналась ему? Его ведь тогда тоже особенно сильно тянуло к ней. Он ощущал её присутствие, находил её местоположение. Может, не зря он тогда так остро чувствовал её в доме Дариона? Что, если она действительно была там? Вдруг его подозрения насчёт Дариона не были беспочвенны? Но Элор тоже хорош – взял Сирин Ларн третьей любовницей, пытаясь заменить ею Халэнна в постели. Её перламутровые крылья, светлые волосы, изящность и миниатюрность хоть и помогали обманываться первое время, но вскоре Элору и этого стало недостаточно. Не тот запах. Не тот голос. Не тот дракон. Как Риэль вообще терпела Сирин?  Как выносила Вейру и Диору?  Как выдерживала его поползновения к Валерии, хоть и вызванные приворотом? Она ведь ещё присутствовала при его близости с Изрель… Нужно срочно выселить всех любовниц. Размышления внезапно прервал Лин: – А можно исследовать её внутренние органы? – Нет! – рявкнул Элор яростно. – Только попробуй! – Жаль. Тогда можешь её забирать, я всё изучил. Элор взглянул на него с опасливым недоверием. – И как мне себя с ней вести? То есть… Ей нужен какой-то особенный уход? – Вести себя как обычно. Она в порядке. Скоро должна очнуться, – заключил Лин, собирая кристаллы. Только вот как обычно уже не будет никогда. Что будет, когда Риэль очнётся? Она ведь… менталистка. Как ему с ней говорить? К ней прикасаться? С ней жить? Истерический смех так и норовил вырваться – он связан жизнью с менталисткой. Погибнет она – погибнет и он. Её дед смог изменить личность Лина – скорее всего Эштран Сирин обучил этому и её. Вдруг она возьмёт и так же переделает Элора под себя, чтобы тот во всём её устраивал? Потомственные менталисты не отягощены моралью, к тому же считают себя выше остальных существ. Взять, например, Энтарию – знала ли она правду или всё это время жила околдованной, веря, что Халэнн – её муж, регулярно исполняющий супружеский долг? И от кого у неё ребёнок? В том, что Энтария тогда была беременна, Элор был абсолютно уверен. Но самого ребёнка ни разу не видел – жив ли он вообще?  Риэль врала ему. Каждый день. Все пятнадцать лет. Что из её слов было правдой, а что – ложью? Что он, по сути, о ней знает? Покидая лабораторию с Риэль на руках, Элор почти не удивился, застав в коридоре отца и Ланабет. – Вам что, заняться нечем? Император будто и не заметил колкости. – Элор, мы хотели поговорить с тобой о… – Не мы, а ты, – вставила Ланабет, скрестив руки на груди. Карит обречённо вздохнул, пробежался растерянным взглядом по лицу Риэль, затем по изгибам её тела под белой хламидой. – Я хотел поговорить с тобой о твоей… избранной. – Отношения между избранными… – Я знаю, знаю, – перебил Элора отец. – Но всё же это особенный случай, ведь Риэль – менталистка. Я понимаю, ты их недолюбливаешь, даже опасаешься... но не забывай о том, что она стала твоей денеей. Это нечто особенное, значительное, невообразимое! Встретить её – большая редкость и награда. Она настоящее сокровище – помни об этом. – Я как-нибудь сам разберусь, – бесстрастно ответил Элор, поворачиваясь к выходу. Императорская чета последовала по путанным коридорам следом за ним. Шли они молча, и только на улице за спиной Элора раздался пронзительный стон отца: – Опять ремонт дворца оплачивать из своей сокровищницы! Да уж, парк с дворцом разворотило знатно. К своей башне Элор нёс Риэль уже в одиночестве, всё всматриваясь в черты её такого знакомого, любимого лица. И как теперь выпутываться из лабиринта собственных предубеждений к менталистам? Её способности не отменяют того факта, что все эти годы с ним был дракон, которого он успел полюбить. Сколько раз он хотел, чтобы Халэнн оказался драконессой, сколько раз видел это во снах, и вот – сбылась безумная мечта.  Неужели всё, что было между ними – всего лишь притворство? Зачем Риэль защищала его от Арена, рискуя своей жизнью? Это же совсем не по-менталистки. Почему читала вслух без перерыва, позволяла лежать на своих коленях в ущерб своему сну? Зачем соглашалась на поцелуи? Почему терпела его выходки, нелестные высказывания о женщинах и менталистах? Почему оставалась с ним, не искала другие способы добраться до Неспящих? Может быть, она всё-таки ещё любила его, хотя бы немного? Разве не прав отец, что их связь – это счастье, дар свыше? Не пора ли уже угомонить свою неприязнь и ненависть к менталистам? Рассмотреть их с другой точки зрения? Не ожидать беспричинного нападения на сознание? Ведь если он смог принять свои чувства к мужчине, то сможет принять и чувства к менталистке… *** Вернувшиеся из Столицы любовницы не обнаружили в башне ни Элора, ни его секретаря, зато заметили из окна полностью развороченный парк и покосившийся дворец. – Что же это тут стряслось? – обеспокоенно спросила Диора. – Никак опять драконы подрались, – вздохнула Вейра. А Сирин Ларн ничего не сказала, так как слышала мимолётом в Столице, что принцу Линарэну этой ночью устроили тайный внеплановый отбор среди аристократок. Она не стала огорчать этим соседок, так как они определённо бы расстроились, что их на обор даже не пригласили. Неспешные шаги по лестнице вдруг нарушили тишину башни. Любовницы мгновенно отпрянули от окна и бросились к лестничному проёму. Там внизу виднелся поднимающийся с кем-то на руках Элор. Диора первая узнала знакомые очертания и крикнула встревоженно: – Что с Халэннчиком?  Элор поднял на них голову. А Вейра внимательно вгляделась в Халэнна и заметила, что фигура под бесформенным белым одеянием определённо женская. – У меня появилась избранная. Денея, – ответил Элор как-то резко, будто был раздражён их присутствием. И Вейра всё сразу поняла – возможно, догадка уже давно крутилась у неё в голове – секретарём принца всегда была девушка. Вот почему Халэнн так сладко пах, как ни один другой из известных ей мужчин. И поэтому он так привлекал Элора, что тот, не задумываясь, подселил Халэнна рядом с собой. – Что? – озадаченно переспросила Диора, явно ничего не понимая. – Это серебряная принцесса, – пояснила ей Вейра с придыханием, – Риэль Сирин. – Но она же мертва, – Диора нахмурилась. Закатив глаза, Вейра лишь покачала головой. Её наивная подруга никогда не блистала догадливостью. А Сирин Ларн ошеломлённо глядела на своего сюзерена, и сумбурные, смазанные воспоминания заменялись прорывающимися настоящими. Не приходил господин Халэнн свататься к Энтарии, не была сестра беременна от него – её изнасиловали Тейраны, поэтому Сирин сама впервые обратилась к нему. Именно он помогал Энтарии пережить травму – так как на самом деле был менталистом, и Сирин знала об этом. И все яркие воспоминания о близости Энтарии с графом Халэнном были поддельными… и подделала их сама Риэль Сирин. Вейра вздохнула: – Кажется, нам лучше пора начать паковать вещи.