kiss away the past

«Поцелуй прочь прошлое, направляясь к будущему». — Имания Маргрия

▶ СЕЙЧАС       Джисон встречается с Ли Феликсом за несколько секунд до того, как его плюшевый мишка скатывается на кофейный столик.       Ситуация такова: он в квартире Чана и Чанбина, к которой скоро присоединится двоюродный брат Чана, и он воспроизводит то, как он умело избегал своего куратора на днях. Это был довольно впечатляющий подвиг, как он рассказывает — он увидел, как она приближается (плюшевый мишка перевернулся через стол) и выбежал из кабинета, прежде чем она смогла даже заметить его в толпе, — так что он этим очень гордится. Конечно, он не может просто перевернуть плюшевого мишку на кофейном столике Чана и Чанбина для своей реконструкции, не тогда, когда на нем лежит пицца, которую они заказали ранее. Не видя другой альтернативы, он демонстрирует это на полу вместо стола.       Входная дверь с грохотом распахивается как раз в тот момент, когда он находится в середине перехода. Пораженный, он поворачивает голову в ее направлении, чтобы посмотреть, у кого, черт возьми, хватает наглости нарушить его восхитительный момент, за исключением того, что его тело продолжает двигаться, как он это делает, а затем–       Он врезается прямо в кофейный столик.       Секунду спустя Джисон понимает, что он не просто упал на стол. Он ударился своей пиздецки смешной костью о стеклянную ножку, и теперь вся его рука гудит от боли. Поэтому, как и любой другой, кто ударился обо что-нибудь локтем, он немедленно издает нечестивый вопль. Схватившись за локоть, он откатывается от смертоносного предмета мебели и продолжает кричать от боли, сохраняя зрительный контакт с парнем, которого он никогда раньше не видел. Как и все.       Наступает долгий момент, в течение которого Чан и его двоюродный брат застывают на месте, в замешательстве уставившись на Джисона, и Чанбин с Чонином тоже застывают, в замешательстве уставившись на Джисона, а он просто издает несколько сухих всхлипов, потому что это ахуеть как больно, когда ты задел себя за живое, в этом вообще нет ничего смешного. И затем Чонин, предатель, которым он и является, чуть ли не разражается ужасным визгливым смехом. Момент разрушается. Джисон приобретает яркий красный оттенок «повышенной боевой готовности!». Глаза двоюродного брата Чана по-прежнему широко раскрыты от шока из-за маски на лице.       — Эм, — говорит Чан, с беспокойством глядя на Джисона. — Ты в порядке? Похоже, это было больно.       — Я в порядке, — говорит он, правильно садясь. На самом деле с ним не все в порядке. Его рука все еще болит, и до него только сейчас начало доходить, что он натворил. Особенно потому, что двоюродный брат Чана все еще выглядит так, будто не уверен, свидетелем какого черта он имел несчастье стать, и слишком напуган, чтобы попросить кого-нибудь объяснить. — Просто… просчитался с поворотом.       Чонин смеется еще сильнее. Он достает свой телефон, и сразу же пишет твит.       Тем временем Джисон решает, что единственный возможный курс действий, который ему остается предпринять, это мысленно умолять землю поглотить его целиком. Или чтобы Минхо ворвался через парадную дверь и утащил его к себе домой за еще одной кружкой своего знаменитого горячего шоколада и, возможно, несколькими объятиями, если Джисону удастся уговорить его на это. В принципе, подойдет все, что угодно, но не то, что он испытывает прямо сейчас.       — Ладно, неважно, — говорит Чан, когда кажется, что они не получат должного объяснения тому, что только что произошло, — вы, ребята, наверное, уже догадались, но это мой двоюродный брат Феликс! Он переезжает к нам, пока учится в Сеульском национальном университете. Феликс, это Чанбин, Джисон и Чонин, — он указывает на каждого из них по очереди.       — Привет! — щебечет Чонин, все еще ухмыляясь в свой телефон, когда его большие пальцы летают по клавиатуре. — Я тот, кому Чан пообещал весь мир.       — Это правда, — Чан кивает. — Я так и сделал.       — А я Чанбин, твой новый сосед, — говорит Чанбин, махая рукой с того места, где он растянулся на главном диване, как фигура на картине эпохи Возрождения. Двоюродный брат Чана неуверенно что-то бормочет.       Затем внимание переключается на Джисона, поскольку наступает его очередь представляться. Он смущенно опускает голову, не в силах смотреть кому-либо в глаза после того, что произошло. Он не может поверить, что сделал это. Ну, он самом деле это сделал. Он собирается насильно подавиться куском пиццы, чтобы наконец освободиться от этой земли и оков своего унижения.       — Я Джисон, — бормочет он в бело-голубую обшивку своих брюк. — Приятно познакомиться.       — Ты, должно быть, голоден, — говорит Чанбин, занимая более социально приемлемую позицию. — Проходи, садись. Мы заказали для тебя пиццу, надеюсь, ты не против.       Чан и его двоюродный брат втаскивают остальной его багаж, а затем оставляют в прихожей, чтобы разобраться с ним позже. Все они собираются вокруг кофейного столика, чтобы наброситься на еду. Джисон оказывается прямо напротив двоюродного брата Чана, чего ему меньше всего хочется после того ужасного первого впечатления, поэтому он просто все время смотрит на свою еду и надеется, что его уши вернутся к своему нормальному цвету когда-нибудь в этом столетии.       Несмотря на драматичное начало, разговор вокруг него довольно непринужденный. Двоюродный брат Чана — Феликс, напоминает себе Джисон, — тихий, его энергия истощена десятичасовым перелетом из Сиднея, поэтому он мало говорит. Чан, Чанбин и Чонин с трудом переносят все это (даже несмотря на то, что Чонин, типа, едва знает их в этом смысле — или, по крайней мере, не так, как Джисон).       — Осталось два куска пиццы, — говорит Чан после того, как Чанбин забирает еще один, его голос отрывает Джисона от размышлений. Он толкает открытую коробку к Феликсу. — Ты хочешь одно, а Чонин может взять другое?       — Не возражайте, если я так и поступлю, — весело говорит Чонин, бросаясь за своим куском, как только предложение сделано.       Феликс гораздо более нерешителен. Его рука зависает над последним кусочком. Он смотрит на него, смотрит на Чонина, вдыхающего свою порцию, а затем, наконец, на пустой рот Джисона.       — Эм, — говорит он, проводя языком по внутренней стороне щеки, — ты уверен, что не хочешь? Ты до сих пор почти ничего не съел из еды.       Джисону требуется несколько секунд, чтобы понять, что слова адресованы ему. В основном потому, что его мозг решает воспользоваться этим моментом, чтобы забыть, как функционировать.       Видите ли, дело было в следующем: когда все они сели за стол раньше и Феликс снял маску со своего лица, действие не выявило ничего, кроме набора симпатичных, утонченных черт. Почти как у куклы, только его одежда в настоящее время изношена от истощения. Объективно говоря, он очень привлекательный человек. Проблема не в этом. Многие люди такие. Проблема в том, что у него также самый глубокий гребаный голос, который Джисон когда-либо слышал.       (Возможно, второй по глубине, если быть честным. У Бан Енгука глубже, но это не в счет. Джисон никогда не встречался с Бан Енгуком и восхищался им только через экран своего ноутбука, отчасти потому, что хотел бы уметь читать рэп так же хорошо, как он, а отчасти потому, что он пиздецки какой гей и поэтому немного влюблен в Бан Енгука. Но все это не имеет отношения к делу и не отменяет того, насколько глубокий голос у Феликса. Буквально очень глубокий.)       Его затуманенный разум изо всех сил пытается установить связь между демоном, который, кажется, обитает в голосовых связках Феликса, и мягким поведением, которое скрывает это. Джисону требуется больше времени, чем это социально приемлемо, чтобы, наконец, понять, что на самом деле означают слова Феликса, еще больше времени, чтобы осознать, что он должен ответить, еще больше времени, чтобы выдавить из себя отказ. К этому моменту не может быть, чтобы Феликс уже не подумывал о быстром побеге обратно в Австралию, просто чтобы сбежать от него. Он знает, что действовал также, если бы их позиции были противоположными. Боже, он, должно быть, думает, что Джисон такой придурок.       — Нет, все в порядке, — наконец удается ему ответить. — У тебя был долгий день. Тебе нужна энергия.       Нерешительность Феликса никуда не делась.       — Ты уверен?       — На все сто процентов, — Джисон кивает. — Я даже больше не голоден, не беспокойся об этом.       — Вот, можешь вместо этого откусить пиццы у меня, — говорит Чанбин, протягивая ему кусочек в своей руке.       Джисон принимает это, пожимая плечами. Технически, он не лжет, когда говорит, что сейчас не особенно голоден, но если предложение сделано, то он будет идиотом, если откажется. Никогда не смотри дареному коню в зубы или что там люди говорят. Он откусывает щедрый кусок пиццы, стараясь не слишком задумываться о том, в чьем рту она была десять секунд назад, а затем возвращает ее обратно. Чанбин жалуется на то, что он почти вдвое сократил ее за один раз. Джисон просто снова пожимает плечами, на этот раз с соответствующей улыбкой.       — Ты же сам сказал, что я могу взять немного.       — Я сказал, откусить. Я не говорил съесть все, кроме корочки.       — Тогда следовало быть более конкретным, не так ли? — Джисон издевается.       Остаток вечера проходит немного лучше, чем раньше. Джисон все еще довольно тихий, потому что он недостаточно знает Феликса, чтобы чувствовать себя с ним комфортно — на самом деле, все, что он знает, это те несколько фактов, которые как он помнит, Чан рассказывал о нем в их групповом чате, и это совсем немного, — но, по крайней мере, сейчас он напоминает об этом. Может, это и не такое уж большое улучшение, но все же это хоть что-то. К тому времени, когда они решают, что им пора заканчивать, он намного более расслаблен, чем был, когда впервые попал за стол. Он даже пожелал Феликсу спокойной ночи, когда они расходились разными путями, и заслужил усталую улыбку в ответ.       — Феликс кажется милым, — говорит Чонин, когда дверь квартиры закрывается за ними. Заявление адресовано Чану, который предложил развезти их по разным квартирам, пока у него все еще есть машина, которую он арендовал, чтобы забрать Феликса из аэропорта.       — Так и есть, — соглашается Чан. Они втроем направляются к главной лестнице, которая проходит через все здание. — Спасибо, что заставили его чувствовать себя таким желанным гостем сегодня вечером. Я думаю, вы, ребята, действительно поладите.       — Конечно, — с энтузиазмом говорит Чонин. — Ты уже знаешь, как я дружу с Хенджином. Из-за него я подолгу зависаю в здании исполнительного искусства, так что, возможно, я увижу Феликса и смогу узнать его немного лучше.       — О да, я забыл об этом…       Они вдвоем углубляются в свой собственный небольшой разговор, в котором Джисон решает не участвовать просто потому, что он не любитель обсуждать что-либо, связанное с Хван Хенджином, каким бы косвенным образом это ни было связано. Он издает несколько согласных звуков в нужных местах, чтобы показать, что он обращает внимание, но, если быть честным, все входит в одно ухо и выходит из другого. Он почти уверен, что Чонин уже понял это, но, к счастью, он не ругает его за поведение.       Когда Чан выводит машину с парковки, на телефоне Джисона раздается уведомление с новым сообщением. Он опускает взгляд на экран, уже зная, кто это будет, еще до того, как что-либо прочитает. минхо: как поживает твой локоть яйцеголовый       Он морщится. Он уже знал, что Чонин действительно рассказал о неловком моменте Джисона, чтобы все его подписчики в твиттере прочитали и посмеялись над ним, но напоминание о том, что он сделал просто… Абсолютное отсутствие лояльности. Боже, если бы не тот факт, что Чонин заслуживает всего мира, Джисон без колебаний обрушил бы на него ярость. На данный момент все, что он делает, это бросает нерешительный взгляд на ничего не подозревающего парня на пассажирском сиденье. Вот. Этого должно быть достаточно.       Он вздыхает, возвращаясь к своему телефону.

сонни: в ближайшее время мы не будем отпускать об этом шуток, это точно 😭

минхо: все еще болит???

сонни: лол, нет, но в то время это было ужасно больно

минхо: это обычно случается, когда ты ударяешься локтем обо что-нибудь

сонни: знаю 😭😭😭 почему они называют это смешной костью, это даже не смешно

минхо: э-э потому что медицинское название кости — плечевая кость?

санги: стоп, подожди это правда что ли

минхо: НУ ДА???       Он обменивается еще несколькими сообщениями с Минхо, пока разговор не иссякает, а затем отходит в сторону, прижимаясь виском к оконному стеклу. Усталость давит на его разум, ровное урчание машины под ним убаюкивает его и клонит ко сну.       — Сонни? — некоторое время спустя Чан осторожно вырывается из дремоты. — Мы здесь.       Он выпрямляется, бросая затуманенный взгляд вокруг. Ах да. Так и есть.       — Тогда ладно, — говорит он, подавляя зевок. Боже, он устал. Он чувствует себя так, будто он тот, кто только что сошел с десятичасового рейса из Сиднея. — Увидимся позже, хен. Спасибо, что подвез.       — Без проблем, — говорит он. — Немного поспи, ладно?       — Тебе не нужно повторять мне дважды, — фыркает он.       Он бросает Чану последнюю сонную улыбку, а затем, спотыкаясь, выходит из машины, направляясь туда, где находится его квартира на первом этаже здания студенческого общежития. К тому времени, как он добирается до своей комнаты, он слишком измотан, чтобы сделать что-то большее, чем почистить зубы и снять одежду. Через несколько минут он теряет сознание, ему снятся танцующие кусочки пиццы, плюшевый мишка, записывающий подкаст асмр, и мальчик с родинкой в виде слезинки под левым глазом.

✧✧✧

      — Ты так одержим мной, — вздыхает Минхо, прижимаясь к его плечу и нерешительно выставляя два пальца перед камерой. — Тебе было недостаточно нарушить мой покой, тебе нужно еще и задокументировать это?       Несмотря на свое ворчание, он все еще послушно смотрит в объектив телефона Джисона. Его бейсболка низко надвинута на голову, а маска закрывает половину лица, но Джисон практически в таком же состоянии, так что все в порядке. Он делает несколько селфи и затем выкладывает одну в твиттер, потому что он из поколения Z и ему нравится выставлять всю свою жизнь в интернет.       — Стоило ли это того? — Минхо спрашивает впоследствии.       Джисон торжественно кивает.       — Это всегда того стоит.       — Думаю, что в нескольких эпизодах Черного Зеркала ты с этим не согласишься.       Посмеиваясь, Джисон закрывает свой телефон, а затем обнимает Минхо обеими руками, прижимая его ближе. Его лучший друг кричит в знак протеста и щелкает зубами в ближайшей части плоти Джисона в отместку. Однако довольно скоро он успокаивается, позволяя своей голове снова упасть на плечо Джисона. Предполагалось, что он будет практиковаться в каком-нибудь сольном танце на одном из своих занятий, но с тех пор, как появился Джисон, они немного меньше танцуют и немного больше беспокоят друг друга.       — Как прошел вчерашний день? — Минхо спрашивает немного погодя. Он царапает ногтями костяшки пальцев левой руки Джисона. — Я имею в виду, в квартире твоих друзей. Йенни терроризировал их всех?       Джисон подавляет усмешку.       Его никогда не перестанет забавлять то, как Минхо избегает произносить имя Чана, как будто это каким-то образом изменит тот факт, что Минхо случайно принял его за айдола и написал о нем в своем общедоступном твиттере, а затем запаниковал и заблокировал его, когда понял правду. Джисон уже целую вечность пытается познакомить Минхо со своими друзьями, но он никогда не представлял, что их первое знакомство пройдет таким образом. Хотя, справедливости ради, Минхо нельзя винить полностью. Он не виноват, что у Чана есть фан-сайт, хотя он все еще учится в университете и пока не подписал контракт ни с одной компанией. Ошибку было легко совершить.       Тем не менее, это не что иное, как веселье. Еще смешнее тот факт, что Чан даже не думает об этом как о чем-то важном. Все, что он знает, это то, что Минхо написал о нем в твиттере, затем заблокировал его, когда Чан попытался подружиться с ним после просмотра твита, а затем разблокировал его еще раз, когда он не мог связаться с Джисоном и нуждался в помощи Чана, чтобы связаться с ним. Вся ситуация просто бесценна.       — Знаешь, ты можешь произнести его имя, — говорит он.       — Я понятия не имею, что ты имеешь в виду, — натянуто говорит Минхо таким тоном, который предполагает, что он действительно точно знает, что имеет в виду Джисон. Или, скорее, кого он имеет в виду.       — Чан.       — А что насчет него? — Минхо притворяется невежественным.       — Тебе нравится его лицо, — говорит Джисон и тут же получает за это удар локтем в живот. Он хрипит:       — Что? Ты собираешься сидеть здесь и притворяться, что я неправ?       — Нет, — говорит он. — Я собираюсь сидеть здесь и разрезать тебя на куски, а затем надеть твои кишки себе на шею в качестве дани моде. Подумай о боа из перьев, только намного тоньше.       — Ты такой жуткий, в курсе, да?       — Что? Ты хочешь сказать, что не хочешь, чтобы тебя вскрыли и рылись внутри, как в прикроватном столике?       — Тебе действительно нужно спрашивать? — Джисон скулит в замешательстве.       — Тьфу, — Минхо устало вздыхает. — Так тяжело быть мечтателем среди простых людей. Никто никогда не понимает меня.       После еще нескольких минут безделья он выскальзывает из рук Джисона, чтобы снова погрузиться в танцевальную практику.       Тем временем Джисон копается в своем телефоне, пока Минхо не решает остановиться на сегодня. В конце концов, ему больше нечем заняться. Чонин появляется ближе к концу тренировки, привлеченный предложением обеда, за который заплатит Джисон (и не потому, что он вызвался на это добровольно. Это было навязано ему ранее как Чонином, так и Минхо. Как он мог отбиться от них обоих? Один человек не так уж много может сделать в одиночку.)       Когда Минхо, наконец, решает прекратить практику, Джисон встает с дивана, его ноги протестующе стонут после того, как они были согнуты под ним более часа.       — Итак, где мы будем ужинать? — спрашивает Чонин, подпрыгивая от волнения. — Здесь есть действительно хороший пятизвездочный ресторан, который я собирался посетить, так что, думаю, нам стоит туда сходить. Там готовят суши. Я всегда хотел попробовать вкусные суши.       — Ну, вместо этого ты можешь съесть рыбное филе, — говорит Джисон, — потому что мы собираемся в мак.       — Жмот, — шипит он.       — Тогда плати за свою еду сам, — бросает он в ответ. Все, что Чонину нужно сделать, это молча моргнуть ему, прежде чем он смягчится. — Или я могу просто заплатить за тебя. Ты знаешь, я бы сделал все для моего драгоценного Айэни.       Он тянется к младшему с воркованием. Чонин визжит и отмахивается руками.       — Прочь, крестьянин!       — Но, Инни, — льстиво говорит он, складывая руки перед собой в мольбе, — ты любовь всей моей жизни и единственный лучик солнца в этом холодном и ужасном мире. Я умру без тебя.       — Тогда умри! — восклицает он и притворяется, что вонзает нож в грудь Джисона.       Джисон издает ужасный, протяжный вопль и падает на колени. Безумно хихикая, Чонин выкручивает запястье, как будто хочет вонзить нож глубже. Он отступает назад и наблюдает, как Джисон неуверенно покачивается, прежде чем упасть на спину, его конечности подергиваются в течение нескольких секунд, пока он не замирает. Он позволяет своему лицу склониться набок. Через мгновение Чонин бросается на колени, чтобы склониться над безжизненным телом Джисона, и умоляет его вернуться, обещая, что он не имел в виду то, что сказал. Он рыдает сухими слезами на груди Джисона.       — О, небесные боги на небесах! — внезапно кричит он, тряся кулаком в потолок. Эта вспышка гнева почти заставляет Джисона сломаться, когда он вздрагивает. Ему приходится сдерживать смех, прежде чем он может вырваться наружу. Чонин игнорирует его в пользу своего страстного восклицания. — Почему тебе пришлось забрать его у меня так быстро? Я отомщу за тебя, Сонни! Я ОТОМЩУ ЗА ТЕБЯ!       — Вы двое закончили? — Минхо невозмутим. — Я умираю с голоду.       Чонин немедленно прекращает играть.       — Да, мы закончили.       Джисон садится, морщась, потирая поясницу. Он ударился о пол сильнее, чем ожидал, когда притворился умирающим.       — Еда звучит заманчиво, — соглашается он.       Несмотря на жалобы Чонина, они все равно идут обедать в мак. Может, там и нет суши, но есть бигмак, который Джисон с удовольствием проглатывает. После этого они запивают все это коктейлями из фургона, припаркованного на обочине главной улицы, а затем уходят потусоваться в ближайший к их кампусу парк, сидя на траве и наслаждаясь солнцем, пока оно еще здесь. Студенты толпятся вокруг них, очевидно, думая в том же направлении.       Проходят часы, прежде чем они даже осознают это. В такую погоду легко затеряться в непринужденной беседе, когда на уме нет ничего, кроме желания провести время с друзьями. Джисон поднимает голову к голубому небу, чтобы он мог впитать все это.       В конце концов, Минхо вынужден ускользнуть, так как у него назначено какое-то мероприятие, на котором он должен сопровождать студентов в качестве посла танцевального курса. Когда он уходит, остаются только Джисон и Чонин, поэтому Джисон с радостью цепляется за Чонина, чтобы побеспокоить его. В конце концов, он единственный лучик солнца в этом холодном и ужасном мире.       Вскоре после ухода Минхо к ним присоединяется еще одна третья сторона, когда Чонин замечает одного из своих друзей из университета Конкук. Джисон обнаруживает, что ему нужно немного вежливо поговорить с парнем, поскольку они ходили в одну старшую школу. Он не настолько неумел в социальном плане, чтобы не знать, как поддерживать беседу, но ему не сильно нравится это делать. Что вполне объяснимо. Никто в здравом уме не любит светскую беседу. Итак, через некоторое время он сам совершает побег в пользу студии. Никто из них не возражает, они отмахиваются от него радостными улыбками.       Каким-то чудом третья студия свободна к тому времени, как Джисон заходит в музыкальное здание. Он занимает ее раньше, чем кто-либо другой успеет это сделать, а затем с головой погружается в песню, над которой работал. К тому времени, как он покидает кампус, ему удается сделать большую часть своей работы. Она все еще нуждается в небольшой доработке, так что будет неплохо поработать еще пару часов. Не то чтобы это могло попасть куда-то еще, кроме его папки для хранения. Джисон может принять участие в записи песен с Чаном и Чанбином для их релизов на саундклауд, но ему еще предстоит набраться смелости, чтобы опубликовать сольный трек. На данный момент он доволен тем, что держит их при себе.       В любом случае, сегодняшний день был продуктивным. Он немного потусовался со своими друзьями, сумел заставить Минхо угрожать ему не менее четырех раз и он почти закончил песню. Это был хороший день.

✧✧✧

      К сожалению, план не выдерживает проверки. Менее чем через двадцать четыре часа телефон Джисона вибрирует от шквала сообщений у его бедра, когда он в разгаре запоя — смотрит случайные выступления Покажи мне деньги. Он ставит на паузу видео на ютубе, чтобы проверить свои уведомления, только для того, чтобы его желудок полностью опустел.

small & spicy 🔥 (3)

чан: чанбин-а чанбин: да чан: ликс нервничает из-за универа в понедельник, и, я подозреваю, что они учатся в разных классах или что-то в этом роде, но ты можешь попросить Хенджина присмотреть за ним? просто чтобы он знал, что за ним кто-то присматривает? думаю, это действительно помогло бы чанбин: тебя уже опередили я сказал хенджину попытаться поговорить с ним, когда они увидятся, чтобы Феликс не был одинок чан: тогда все хорошо, спасибо, вообще-то я подумал не добавить ли нам ликса в чат? чанбин: маленькие и горячие? чан: да просто это дало бы ему ощущение стабильности, зная, что я не единственный человек, с которым он может поговорить и он того же возраста, что и Джисон, так что это не значит, что мы оставляем его с кучей старых людей чанбин: о, это на самом деле неплохая идея мы можем добавить еще и Хенджинни, чтобы они могли поговорить до встречи? чан: по-моему, звучит неплохо!       То, что, кажется, началось с того, что Чан попросил Чанбина попросить Хенджина присмотреть за Феликсом в универе, каким-то образом трансформировалось в план добавить их двоих в групповой чат. В чат, созданном специально для Джисона, Чана и Чанбина. Место, которое является одним из безопасных пространств Джисона, где он может с комфортом обсуждать свою музыку со своими друзьями, быть честным в своих страхах перед выступлением и просто в целом быть самим собой.       Что за хуйня происходит? Он не возражает против присутствия Феликса, если это серьезно необходимо, но он не хочет, чтобы Хван, блять, Хенджин находился рядом с их групповым чатом.       Единственная проблема в том, что он не может на самом деле сказать это, так как Чанбин и Чан определенно не знают, что Джисон ненавидит Хенджина. Что касается них, то он никогда не общался с парнем Чанбина, за исключением нескольких неловких разговоров, когда им приходилось находиться в одной комнате. Они на ступень выше знакомых, и это все.       Другими словами: он облажался.       Его большие пальцы летают по клавиатуре, пока он изо всех сил пытается убедить двух других переосмыслить идею. Групповой чат был создан для того, чтобы они обсуждали свою музыку, утверждает он. Не лучше ли будет оставить все как есть? Можно создать еще один с целью дать Феликсу больше общения, к которому другие смогут добавить Хенджина.       Чудесным образом, кажется, это работает. Оба третьекурсника решают, что Джисон своим отказом поднял хороший вопрос, и тогда Чанбин соглашается создать новый групповой чат. Кризис предотвращен. Спасибо Богу за это.       Затем Джисон получает новое push-уведомление в верхней части экрана.

чанбин создал группу «eggplant enthusiasts 🍆»

чанбин добавил тебя

      Дерьмо.

✧✧✧

      — Напомни мне еще раз, почему я не могу просто покинуть этот групповой чат? — позже тем же вечером Минхо спрашивает.       Его протяжный голос доносится из динамика телефона Джисона. Если бы он был прямо сейчас перед ним, Джисон бы вскочил, схватил его за плечи и почти умолял остаться. Он даже несколько раз притворно всхлипнул для пущей убедительности. В нынешнем виде все, что он делает, это напоминает ему о том, что он сказал ранее.       — Ты знаешь, почему ты не можешь, — скулит он. — Хван Хенджин, блять, добавил в групповой чат своего лучшего друга Ким Сынмина. Теперь только я против этих двоих, поскольку Инни все еще дружит с ними, и мне нужен кто-то на моей стороне, пока я страдаю. Пожалуйста, Минхо, ты должен остаться. Одного присутствия Чонина недостаточно.       — Может быть, я бы остался, если бы вы, ребята, не были такими чертовски раздражающими.       — Я обещаю, что больше не буду отпускать шуток о тебе и Чане, — говорит он.       Это ложь, и они оба это знают. Никто в этом групповом чате не перестанет отпускать шутки о Минхо и Чане, особенно когда они так болезненно неловки друг с другом. Учитывая привычку Чана «:)» и то, что Минхо вообще не знает, как с этим обращаться, у них никогда не закончится материал, которым их можно дразнить. Даже угроз Минхо, какими бы красочными и изобретательными они ни были, недостаточно, чтобы отговорить кого-либо от этого. Но Джисон считает, что неплохо хотя бы попытаться притвориться, что это не так.       — Нет, ты этого не сделаешь, — категорично говорит Минхо.       — Ладно, может быть, ты прав, — он падает навзничь на свою кровать, а затем перекатывается на бок, постанывая в наволочку. — Просто… пожалуйста, не оставляй меня там одного. Я правда не думаю, что смогу это вынести.       — Не будь таким тупым, — говорит он тоном, который намного мягче, чем можно было бы предположить из слов. — Я когда-нибудь оставлял тебя одного, чтобы ты справился с чем-то сам?       В этом он прав. Минхо и Джисон знают друг друга так давно, что ни один из них не может вспомнить их первую встречу. Они жили рядом друг с другом столько, сколько их помнит прошлое, и их дружба насчитывает примерно столько же лет. Джисон не помнит подробностей. Все, что он знает, это то, что однажды Минхо стал его лучшим другом, и с тех пор так и было. Так что, даже несмотря на то, что он угрожает бросить Джисона в том беспорядке, в котором он оказался, они оба знают, что он никогда бы на самом деле не пошел на это. Они лишь притворяются, что это не так.       — Спасибо, Минхо, — вздыхает он. — Ты — спаситель.       — Не беспокойся. Просто отпиши мне своего первенца, и мы будем квиты.       — Ты монстр. Ты бы украл своего собственного крестника из его любящего дома? У тебя нет стыда?       — Конечно, — вкрадчиво говорит он. — Почему бы и нет? Для него было бы честью провести остаток своих дней с единственным, неповторимым, великолепным… Минго.       — Никто тебя так не называет.       — Ну, должны начать, — фыркает он.       Плечи Джисона трясутся от смеха. Положитесь на Минхо и он скажет что-нибудь настолько нелепое, что это немедленно поднимет ему настроение. Один разговор с ним, и внезапно мысль о том, чтобы быть в одном групповом чате с Хенджином и Сынмином, уже не так невыносима, как это было всего несколько часов назад.       Конечно, это будет нелегко. Возможно, он не самый умный парень на планете, но даже он это знает.       Разговор, который состоялся сегодня в групповом чате, уже доказал это. Как только Джисона, Хенджина и Сынмина поместили в одно место, они втроем не могли не огрызаться друг на друга при малейшей провокации; вспомнить Минхо, когда Джисон чуть позже добавил его и Чонина к группе энтузиастов баклажанов, и ситуация только обострилась. В то время Джисон ничего не мог с этим поделать. Как только пришло сообщение с другой стороны, ему просто пришлось ответить своим собственным едким замечанием. Он не мог остановиться. Он думал о чем-нибудь язвительном, а затем его пальцы печатали и отправляли слова, как только они приходили ему в голову. Не то чтобы Хенджин и Сынмин были лучше — они сделали столько же мелочных комментариев, призванных вывести Джисона из себя.       К концу не было возможности скрыть тот факт, что все они знали друг друга больше, чем притворялись ранее. Им удалось объяснить свое поведение сохраняющимся отвращением к соперничеству между их старыми средними школами — что не является ложью, если разбираться в этом технически, но это также и не правда. Теперь, когда он вышел за пределы тумана раздражения, Джисон не может не чувствовать себя виноватым, что это дошло до такого.       Ему удавалось выживать все эти месяцы, не позволяя своим истинным чувствам к Хенджину ускользнуть от Чанбина, потому что он не хотел ставить его в неловкое положение. Чанбин счастлив с Хенджином, независимо от того, насколько Джисон предпочел бы иного, поэтому у личных чувств Джисона не было причин обнародоваться. Но теперь совершенно очевидно, что Хенджин и Джисон не заботятся друг о друге — мягко говоря — так что вся эта заботливость пропала даром. Джисон уже знает, что в ближайшем будущем состоится разговор об этом с Чанбином. Он скорее умрет, чем будет страдать от этого.       Остальная часть его вины истекает из кого-то, кто не участвовал в произошедшей ссоре: Ли Феликс. В конце концов, чат был создан только потому, что он новичок в Сеуле, и Чан хочет, чтобы у него была группа поддержки, которая выходила за рамки его самого. Вместо этого его с головой бросили в ситуацию, в которой никто не хочет оказаться. Очень жаль, что все так обернулось, поскольку Феликс и правда кажется довольно милым, судя по тому, что видит Джисон. Он не заслуживает того, чтобы его втягивали в это.       Честно говоря, никто этого не заслуживает. Ради общего блага Джисон надеется, что групповой чат умрет естественным образом, как только Феликс лучше освоится в городе. До тех пор все, что он может сделать, это скрестить пальцы и надеяться, что они пройдут через это невредимыми.

✧✧✧

◀ ПЕРЕМОТКА       Если любовь с первого взгляда реальна, Джисон испытывает ее в ту секунду, когда видит Хван Хенджина.       Это идеальный момент для ромкома. Джисон толкается в дверях общественного центра, где по субботам собирается их местный молодежный клуб, прямо по пятам за Чонином. Он не хочет быть здесь, но Чонин уговаривал его и Минхо приехать хотя бы на одну неделю, просто попробовать, и в конце концов им пришлось это сделать. Взволнованный их присутствием, Чонин радостно здоровается, когда замечает друзей, которых он нашел во время своих предыдущих визитов сюда. При звуке один из них отрывает взгляд от браслета шамбалы, который он плетет, и его глаза встречаются с Джисоном. Они оба замирают, пойманные в ловушку долгим взглядом.       Парень очень милый, что можно предположить, что он еще не дорос до своего изящества. Его лицо мягкое от молодости, черты крупные. Полные губы, волевой нос и бровь, темная родинка под левым глазом. Джисон смотрит на него и думает с головокружительным осознанием: он самый красивый человек, которого я когда-либо видел.       Взгляд незнакомца совсем не дрогнул. Беспомощный что-либо сделать, кроме как отвести взгляд, Джисон, спотыкаясь, идет за Чонином, когда тот притягивает их двоих ближе.       — Привет, ребята, — тепло говорит самый младший. — Как вы можете видеть, мне наконец удалось убедить своих друзей прийти в молодежный клуб. Эти два неудачника здесь — Джисон и Минхо. К сожалению, они мои лучшие друзья.       Джисон неловко машет рукой. Позади себя он слышит, как Минхо делает что-то похожее, только, вероятно, это не так неуклюже. Минхо, к большому неудовольствию Джисона, на самом деле довольно искусен в том, чтобы казаться крутым, хотя он совсем не такой.       — Я Сынмин, — говорит друг красивого парня. Он кажется тихим и начитанным человеком с взъерошенными каштановыми волосами и круглыми очками, которые сидят у него на переносице. — Это Хенджин.       Хенджин все еще не отводит взгляда от Джисона.       — Приятно познакомиться, — тихо говорит он. Его голос такой же красивый, как и все остальное в нем.       — Д-да, — заикается Джисон, его щеки горят. — Очень приятно.       Наступает неловкое молчание, которое возникает только тогда, когда вы сталкиваетесь с людьми, которых никогда раньше не встречали, но с которыми все равно приходится ладить. Лед еще предстоит сломать. Теперь между ними раскинулась тундра, от которой с каждой секундой расходятся холодные волны.       — Итак, — в конце концов выдыхается Минхо. — Haven High, да?       Сынмин смотрит на них в ответ так же настороженно. Соперничество между их школами долгое и печально известное по всему району Кимпхо. Молодежный клуб стремился преодолеть разрыв между детьми, но это медленная работа. Даже некоторые выпускники относятся к соперничеству излишне серьезно. Джисон на самом деле не понимает почему, но он все еще знает, в чем заключается эта преданность.       — Yellow Wood, да? — Сынмин спокойно отвечает в ответ.       Тишина продолжается еще несколько неловких секунд, прежде чем Джисон решает, что больше не может этого выносить. Он даже не думает, позволяя словам слетать с его губ так, как им нравится.       — Итак! — восклицает он. — Кто-нибудь из вас видел уродливую шляпу, которую Фаррелл Уильямс надел на Грэмми в этом году? Я подумываю о том, чтобы, возможно, добавить ее в свой гардероб. Переосмыслить весь свой образ, чтобы он мог вращаться вокруг шляпы и ничего, кроме ее, понимаете?       Парни из сопернической школы дружно моргают, глядя на него. И затем по лицу Хенджина расплывается улыбка, большая и зубастая.       — Значит ли это, что ты собираешься ходить голым, если не считать шляпы? Потому что, как бы дерзко это ни звучало, тебя могут арестовать за это.       Джисон начинает краснеть.       — Возможно, мне придется пересмотреть эту часть плана.       — Может быть, совсем чуть-чуть, — говорит Хенджин, морща нос с тихим смешком.       Несмотря на сбой в работе ледяного молчания, это помогает снять напряжение. Все пятеро расслабляются, обмениваясь комментариями о неудачном выборе Фарреллом одежды, а затем о вручении премии Грэмми в целом. Хенджин и Сынмин немного убирают со стола, чтобы Джисон, Чонин и Минхо могли сесть с ними и заняться своими делами. Джисон решает раскрасить рисунок рыбы, в то время как Минхо рисует плохие карикатуры на известных людей на свободном клочке бумаги. На противоположном конце стола Чонин и Сынмин объединяются, чтобы заняться его книгой поиска слов, а Хенджин продолжает работать над своим браслетом. Все это время они поддерживают постоянный поток разговоров.       Хах. Возможно, вступление в молодежный клуб было не такой уж плохой идеей, в конце концов.       В конце сеанса Хенджин хватает Джисона за запястье как раз перед тем, как он собирается направиться к дверям вслед за своими друзьями.       — Держи, — бормочет он, разжимая пальцы Джисона, чтобы положить браслет, над которым он работал весь день, ему на ладонь. — Для тебя.       Джисон смотрит вниз на нанизанные вместе блестящие бусины, а затем на постоянно розовеющее лицо Хенджина. Бабочки лопаются от свежего дыхания жизни в его животе, ударяясь о его внутренности. Ему кажется, что если он достаточно сильно вдохнет, они слетят с его губ, и все здесь узнают, каким взволнованным заставляет его чувствовать себя Хенджин.       — Спасибо тебе, — говорит он. — Это очень красиво.       — Да, — Хенджин шаркает носками своих ботинок по дешевому ковру. — Тебе идет. Это все… совпадает с твоим цветом, я считаю.       Джисон улыбается, румянец поднимается к его горлу.       — Совпадает, — вторит он.       Хенджин кивает.       — Увидимся на следующей неделе? — с надеждой спрашивает он.       Если быть честным, Джисон пришел в молодежный клуб с намерением сделать это своим единственным визитом. Он здесь только потому, что поддался на уговоры Чонина прийти на сессию, а не потому, что у него есть какое-то реальное желание остаться. Он планировал приехать, все проверить, а затем сказать Чонину, что это просто не для него. Ох, как быстро планы могут рушиться и меняться.       — Да. Определенно.       Хенджин лучезарно улыбается ему.       — Круто.       — Круто, — соглашается Джисон, отражая выражение его лица.       — Очень круто.       — Супер круто.       Он бы с радостью постоял там еще пять минут и просто обменялся с Хенджином бесконечной сменой слов, но, к сожалению, их момент обрывается, когда Минхо зовет его по имени из-за главных дверей. Джисон быстро прощается и разворачивается на каблуках, чтобы поспешить к своим друзьям. Когда он подходит к ним, Минхо бросает на него понимающий взгляд, но не делает никаких умных комментариев. Чонин тоже. Спасибо Богу за это. Джисон не знает, как бы он справился с этим, если бы они это сделали.       — Ну же, — это все, что говорит Минхо. — Я хочу зайти в тот новый магазин мороженого, который открылся на маркет-стрит по дороге домой.       — О, я собирался его посетить, — нетерпеливо говорит Джисон. — Поехали.       Он кладет браслет в карман куртки для сохранности и сжимает его в пальцах всю дорогу домой. Когда он идет в общественный центр на следующей неделе, его запястье украшено бусинами лавандового цвета.

✧✧✧

▶ СЕЙЧАС       В понедельник после прибытия Феликса в Сеул он приглашает Джисона потусоваться с ним. Джисон отклоняет предложение.       Это не потому, что он не хочет иметь ничего общего с Феликсом. Объективно говоря, Феликс кажется дружелюбным парнем. Кроме того, он двоюродный брат Чана; Джисону придется поладить с ним, даже если это не перерастет во что-то более глубокое, чем случайное знакомство. Он отказывает ему не потому, что ему не нравится Феликс, а потому, что Феликс также тусуется с Чонином, Хенджином и Сынмином — так что это последнее место в Сеуле, где Джисон должен быть прямо сейчас. Для безопасности всех участников, а также для тех, кому просто не повезло оказаться в радиусе полумили от них.       (Надо сказать, это не преувеличение.)       Вот почему Джисон лжет и говорит, что он слишком занят, чтобы сделать это. Когда Сынмин затем обвиняет его в этом в групповом чате — потому что, конечно, он должен раскрыть свой блеф, конечно, он должен усложнить Джисону жизнь, почему бы и нет — Минхо приходит на помощь и говорит, что у них общие планы. К счастью, Феликс, кажется, купился на это.       Поскольку он, кажется, не обиделся на отказ, Джисон отмахивается от встречи как от не более чем небольшой заминки на дороге. Однако позже тем же вечером он разблокирует свой телефон и находит три сообщения от другого мальчика. Они не враждебны и не обвиняют — скорее наоборот на самом деле. Феликс даже отправил с ними миленький смайлик. феликс: привет, Джисон прости, если это немного странно или неожиданно, но я просто хотел извиниться за то, что поставил тебя в неловкое положение в групповом чате ранее так что да, извини за это :// надеюсь, ты хорошо провел время с Минхо ^.^ увидимся!       Перечитывая тексты, Джисон чувствует себя полным дерьмом. Феликс новичок как в университете, так и в городе. Джисон был одним из первых, кого он встретил здесь, даже если это была одна из самых неловких первых встреч, задокументированных в новейшей истории. Джисон должен был быть тем, кто обратился к нему, а не наоборот.       Он вздыхает, выпаливая собственные извинения.

джисон (.❛ᴗ❛.) не извиняйся передо мной, лол, если уж на то пошло, я должен это делать

ты просто был милым, прости, что отклонил предложение

феликс: нет, нет, не надо! ты не обязан приходить или что-то в этом роде, лол, это нормально

джисон (.❛ᴗ❛.) до сих пор чувствую себя плохо из-за этого

      Он на мгновение колеблется, а затем продолжает:

джисон (.❛ᴗ❛.) у меня просто не самая лучшая история с Хенджином и Сынмином, вот и все,

поверь мне, было бы более неловко, если бы я был там

феликс: ах да :// это звучит как сильное школьное соперничество

джисон (.❛ᴗ❛.) ну да, можно и так сказать

      К счастью, они уходят от обсуждения деталей отношений Джисона с Хенджином и Сынмином и вместо этого соглашаются встретиться небольшой группой (в которую не входят эти двое) когда-нибудь в будущем. Затем Феликс шутит, что им следует взять с собой Чана и Минхо, потому что они оба знают, что это вызовет некоторые волнения из-за того, как эти двое ведут себя друг с другом. Как бы катастрофично это ни звучало, Джисона подмывает согласиться на это. Даже если Минхо в конечном итоге убьет его впоследствии, по крайней мере, встреча будет интересной, пока он еще жив, чтобы увидеть это.       После этого они каким-то образом переходят к обсуждению горячей темы — отношений третьекурсников друг с другом, потому что… ну, кто не хочет обсудить такое крушение поезда? Именно благодаря этому Джисон узнает, что Чан даже не знает, что Минхо изначально написал о нем в твиттере. Все, что он знает, это то, что он написал в твиттере что-то, связанное с Чаном, и что он лучший друг Джисона, именно поэтому Чан решил написать ему лично. Это делает всю их ситуацию в десять раз смешнее. Что бы здесь ни происходило, Джисону это нравится.       Однако, когда он всерьез об этом думает, он искренне считает, что Чан и Минхо хорошо сработались бы вместе. Конечно, сейчас они чертовски неуклюжи, но если им каким-то образом удастся преодолеть это, то… Ну, скажем так. Чан нежный и милый. Минхо, больше, чем кто-либо другой на этой земле, заслуживает кого-то нежного и милого. В конце концов, один плюс один равняется двум. Это элементарная математика.       Феликс, кажется, согласен. Отправив ему сообщение, Джисон чувствует себя немного менее бредовым в своих взглядах на ситуацию, а также менее похожим на большого мудака за то, что так откровенно отверг Феликса сегодня. Они вдвоем немного разговаривают, переходя на разные темы. К концу Джисон думает, что они могли бы стать настоящими друзьями.

✧✧✧

      Несмотря на планы тусоваться вместе, все не совсем так получается. Что-то всегда всплывает, или они просто забывают строить планы в первую очередь. Проходят дни, а личных встреч, которые свели бы Джисона и Феликса вместе, не происходит. Чтобы компенсировать это, они общаются в основном групповом чате и переписываются друг с другом за его пределами.       Оказывается, с Феликсом действительно интересно общаться. У него есть склонность находить самые странные мемы и твиты, которые Джисон когда-либо видел, и он с радостью делится ими, забивая уведомления Джисона весь день. Он не может заставить себя жаловаться. Какими бы проклятыми ни были многие из них, все они в то же время странно смешны.       Похоже, что они все-таки не будут случайными знакомыми. Феликс, как он обнаруживает, быстро становится отличным другом.       Следующий раз, когда Джисон видит его лично, — чистое совпадение. Ну, условно говоря. Технически, Джисон не хотел с ним встречаться, так что в этом смысле это совпадение. За исключением того, что он также случайно стоял посреди квартиры Феликса, так что шансы столкнуться с ним были не совсем равны нулю.       — О, привет, — испуганно говорит Феликс.       Он по-совиному моргает ему, сидя на диване в выцветших пижамных штанах в стиле Хаффлпафф и черной толстовке в тон, с остатками рамена быстрого приготовления на полпути ко рту. Его волосы, только что мокрые после душа, прилипли к затылку и лбу. Джисон смотрит на него, застыв на пороге комнаты Чанбина и полностью осознавая, как жутко все это выглядит.       — У меня есть ключи, — выпаливает он, держа их высоко в воздухе. — Чанбин, разрешил мне взять их.       Взгляд Феликса скользит по ним.       — Я это вижу.       — Я не просто вломился или типа того.       — С тех пор, как Чанбин дал тебе ключ, ты имеешь в виду.       — Да, — рука Джисона все еще неловко поднята в воздух. Когда он понимает это, он рывком опускает его обратно на бок. — Эм. Он забыл свою флешку в своей комнате, поэтому я пришел, чтобы забрать ее. Не волнуйся, я уже нашел ее, так что теперь я не буду тебе мешать.       — Ты можешь остаться, если хочешь, — говорит он. — Я не возражаю.       — Эм. Я правда не хочу навязываться-       — Навязываться? — спрашивает Феликс, тихо фыркая. Он кивает головой в сторону телевизора, опуская тарелку с раменом, чтобы поставить ее на кофейный столик. — Все, что я делаю, это смотрю повтор Друзей и ем нездоровую пищу. Ты ни к чему не навязываешься, не беспокойся.       Джисон все еще колеблется. Он не совсем готов тусоваться с Феликсом сегодня и не совсем готов к решению этой задачи. На самом деле, он планировал схватить флешку, запустить ею в голову Чанбина, а затем отправиться в спортзал вместо того, чтобы идти на свою последнюю лекцию на сегодня. Надежный план, если он сам так говорит.       — Тебе не нужно, если ты не хочешь, — говорит Феликс, когда Джисон никак не реагирует. Его кожа розовеет под россыпью веснушек. — Не беспокойся об этом.       Если он сейчас уйдет, это будет второй раз, когда Джисон отвергнет предложение Феликса потусоваться. Что-то подсказывает ему, что он пожалеет, если сделает это.       — У меня есть время, — говорит он, наконец отрываясь от порога спальни Чанбина.       Он садится на диван рядом с Феликсом, оставляя между ними удобную дистанцию. Когда он садится, Феликс одаривает его улыбкой, в которой мелькает облегчение. Джисон улыбается в ответ, заставляя себя расслабиться. В конце концов, это лишь Феликс. Он не какой-то огромный злой монстр, который сожрет Джисона, если тот будет дышать не так; он просто друг. Хороший друг, честно. Джисон даже объявил всем, что Феликс заменил Чонина в качестве одного из своих ближайших друзей, даже если он просто пошутил, когда сказал это. Импровизированная тусовка с ним — это прекрасно.       — Что это за эпизод? — спрашивает он, поворачиваясь к телевизору.       Он хватает одну из подушек, украшающих диван, и прижимает ее к груди. Краем глаза он замечает, что Феликс делает то же самое, только ставит свою чашку с раменом с другой стороны. Он морщится. Не может быть, чтобы на краю этой чашки не осталось пятна.       — Та, что с Унаги, — отвечает Феликс.       — Ты говоришь–, — Джисон складывает указательный и средний пальцы вместе, а затем прижимает их кончики к виску, как пистолет, прежде чем повернуть руку под углом в сто восемьдесят градусов. — Унаги?       Феликс заливается смехом.       — Тот самый, ага.       — Ах, — он откидывается на спинку дивана, устраиваясь поудобнее. — Это прекрасно. Мне нравится этот эпизод.       На экране открывается дверь в квартиру Моники, и Росс вскидывает руки в виде когтей, рыча: «ОПАСНОСТЬ!» Его сестра даже не замедляет шага и не смотрит на него, когда проходит мимо с пакетом, полным мусора в руке. Феликс и Джисон хихикают под смеющийся трек.       Он хочет остаться только до конца серии, но каким-то образом они заканчивают просмотром следующих двух, как только заканчивается серия с Унаги. Они длятся всего около двадцати пяти минут, что облегчает оправдание, особенно когда Феликс идет выбросить свою чашку с раменом в мусорное ведро и возвращается с кухни с горсткой шоколадных конфет, чтобы они могли ими наесться. Они вдвоем расправляются с закусками, одновременно комментируя шоу, давая друзьям гораздо больше размышлений, чем это действительно заслуживает.       — Хотя это странно, — говорит Феликс, когда голова и плечи Росса заполняют экран. — Росс — такой хороший персонаж и один из самых веселых в сериале, но он также довольно дерьмовый человек — особенно когда дело доходит до его отношений с Рейчел. Боже мой, они такие дисфункциональные.       Джисон задумчиво наклоняет голову набок.       — Хм, не знаю. Я чувствую, что я больше сосредоточился на всем аспекте их отношений любят-не-любят, чтобы даже думать о чем-то другом. Как будто Росс и Рэйчел созданы друг для друга, не так ли? Какими бы дерьмовыми они ни были, в конце концов, это всегда были они.       — Я хочу сказать, что они довольно культовые, так что я не виню тебя. Но чем больше я смотрю сериал, тем больше я просто думаю о том, как ужасны они вместе. Лично для меня это Моника и Чендлер до конца.       — Да, мне тоже нравятся Моника и Чендлер вместе, — соглашается он, мягко улыбаясь.       — Они лучшие друзья и партнеры, — говорит Феликс. — Идеальная пара, на самом деле, — Росс отпускает еще один остроумный комментарий, призванный вызвать смех у аудитории, но Феликс просто комкает обертку от своей шоколадки и швыряет ее в экран, бессмысленно вопя:       — Заткнись нахуй, Росс! Ей следовало остаться в самолете!       Обертка приземляется в метре от края кофейного столика и закатывается под одно из кресел. Они оба бросают на это один взгляд, а затем решают оставить все как есть.       Джисон смеется.       — Сейчас он даже не с Рейчел, — напоминает он Феликсу. — Он встречается со своей студенткой, помнишь?       — Мне все равно. Суть все еще остается в силе.       Только когда по телевизору показывают финальную сцену с титрами, Джисон вспоминает, что он пришел не просто потусоваться с Феликсом; у него действительно есть работа, которую нужно делать. Напоминание даже не связано с блестящим ударом его памяти, а приходит в виде телефонного звонка от Чанбина, который скулит по телефону, что он уже полчаса ждет, когда Джисон зайдет в студию.       — Я собираюсь поседеть к тому времени, как ты приедешь сюда, — ворчит он, несмотря на обещание Джисона, что он направляется туда прямо сейчас. — Ты заблудился по дороге в квартиру или что-то в этом роде?       — Что значит «поседеть»? — Джисон спрашивает. — Ты уже стар и разлагаешься, не так ли?       — Йа! — визжит он, заставляя Джисона разразиться смехом. — Как ты смеешь? Прямо сейчас я в расцвете своей юности!       — Конечно, ты прав, хен, — снисходительно говорит он. — И я женат на моей единственной настоящей любви — Джупе.       — Не заставляй меня страдать.       Все еще смеясь, Джисон вешает трубку и поворачивается лицом к Феликсу.       — К сожалению, это мой намек на уход. Оказывается, Чанбину действительно нужна его флешка.       — Достаточно справедливо, — говорит он, хотя разочарование на его лице трудно игнорировать. Он с улыбкой отталкивает это. — Долг зовет, я полагаю.       Джисон драматично вздыхает и кивает. Он демонстративно поднимается на ноги с большой неохотой, прежде чем направиться к двери. Феликс встает, чтобы проводить его, плетясь за ним. Когда Джисон выходит в коридор, он оглядывается и видит его в щели между дверью и белой рамой, в которую она вставлена, его рука обхватывает ручку с другой стороны. Они обмениваются прощальным взглядом.       — Спасибо за все шоколадки, чувак, — говорит Джисон. — Мы еще увидимся?       Феликс кивает.       — Я бы хотел этого, да. Постарайся не заблудиться по дороге в студию, иначе Чанбин может умереть.       — Сделаю все возможное, чтобы попасть туда целым и невредимым, — торжественно говорит он.       Напоследок улыбнувшись, он разворачивается и идет к лестнице, которая выведет его наружу. Дверь в квартиру со щелчком закрывается за ним, когда Феликс исчезает внутри.       К большому удовольствию Чанбина, Джисон не теряется по дороге в музыкальное здание. Он заходит в студию через час после того, как должен был, с дерьмовой ухмылкой, чтобы побороть хмурый взгляд, который Чанбин бросает на него, разыгрывая его так, что, как он знает, раздражение собеседника улетучится. Верный своей форме, Чанбин заметно смягчается посреди своей ругани, хотя и отворачивается от Джисона, чтобы скрыть это.       — Постарайся не отвлекаться в следующий раз, когда будешь говорить, что собираешься что-то для меня сделать, — говорит он, пытаясь подключить карту памяти к своему ноутбуку. Конец вставлен неправильно, поэтому он переворачивает его и пробует снова.       — Прости, хен. Я был просто слишком занят, обучаясь искусству Унаги.       Он повторяет печально известный жест Росса, его глаза сосредоточенно сузились. Чанбин смотрит на него так, словно не уверен, сохранились ли у Джисона все клетки мозга.       — Разве это не что-то вроде суши? — он спрашивает.       Джисон смеется.       Его ответ приводит Чанбина в еще большее замешательство, но он, должно быть, решает, что за этим не стоит гнаться, потому что все, что он делает, это раздраженно качает головой. Он шепчет что-то себе под нос, что звучит подозрительно как сопляк, но также может быть что, а затем слегка щиплет Джисона за бедро. Когда Джисон визжит, на его крик встречается улыбка.       — Для чего это было? — он скулит.       — Просто мера предосторожности. Я не знаю, смеялся ли ты надо мной, так что лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.       — Что? Я бы никогда.       За это он заслуживает неодобрительного взгляда. За что, честно говоря, Джисон не может его винить, поскольку известно, что он много раз поддразнивал Чанбина. Именно так проявляется их дружба сейчас. Он дразнит Чанбина, и Чанбин отвечает на это своей насмешкой. Это система взаимности, ясно?       Чанбин качает головой, продолжая развлекаться, и снова щиплет его, на этот раз сжимая пальцами одну из щек Джисона. Когда он опять называет его сопляком, это уже слышно и звучит еще нежнее, чем раньше.       Все, что Джисон делает, это улыбается ему в ответ. Кожа на его щеках становится розовой, и не из-за прикосновения пальцев Чанбина. Его сердце бьется о ребра цвета слоновой кости, чувствуя себя невероятно переполненным.