kiss away the past

«— Я просто хотел, чтобы они все перестали обвинять меня, словно это была только моя вина. Но вместо этого я должен был просто молчать. Почему я не держал рот на замке?

— Потому что это Хенджин, — отвечает он, — и он знает, как проникнуть тебе под кожу. Это он и сделал».

◀ ПЕРЕМОТКА       Встречаться с Хенджином — это все равно что встречаться с кумиром старшеклассников в их уголке Кимпо. Каждый, кто находится в их возрастной группе, знает, кто такой Хенджин, если не в лицо, то, по крайней мере, по имени. У него более тысячи друзей на фейсбуке, сотни лайков всему, что он публикует в инстаграм, а его ящик аск фм никогда не бывает пуст от анонимных комплиментов. Иногда, когда он злится на Джисона, он дает ответы, которые можно почти истолковать как кокетство, потому что он знает, что это выведет его из себя.       Их любовь, возможно, и расцвела благодаря нежным жестам, но их отношения вспыхивают как сверхновые. Жестокие и взрывные, сжигающие их обоих дотла, когда он разрушается сам по себе. Все, что кто-либо еще может сделать, это стоять в стороне и смотреть.       Они не подходят друг другу. Они оба резкие и бесчувственные, из тех, кто действует сейчас, а думает потом. Им легко даются резкие слова, вызванные всплесками сильных эмоций, когда они бессмысленно наносят удары, пока кто-нибудь не прольет кровь. Когда они злы, то мстительные. Когда им грустно, они плачут так, словно их сердца разбиты вдребезги. Когда они счастливы, они бегают так, словно находятся на вершине мира, держатся за руки и ускользают в укромные уголки, чтобы хихикнуть друг другу в губы.       Хенджин и Джисон оба страстные и эмоциональные люди; бросьте их в отношения, и вместе они сгорают.

✧✧✧

      Встречаться с Хенджином тяжело.       Джисон никогда не представлял, как это будет тяжело, когда он примет то первое предложение о свидании в кино. Все, о чем он мог думать тогда, это о том, что мальчик, который нравился ему с четырнадцати лет, один из его ближайших друзей, ответил на его чувства. Что он увидел в Джисоне то, чего никто другой не видел, и ему это понравилось. В то время Джисон не чувствовал ничего, кроме головокружительной эйфории.       Однако факт остается фактом: Хенджин популярен. Настолько популярен, что даже ученики из школы Yellow Wood High говорят о нем с восхищением, несмотря на то, что Хенджин — мальчик с плаката их конкурирующей школы. Люди всегда хихикают над тем, как он хорош собой, как хорошо танцует и что он всегда звезда местного шоу-бизнеса. О том, что все, что ему нужно сделать, это пройти по улице, и развлекательная компания из кожи вон ляжет, чтобы схватить его. Не то чтобы Джисон был не согласен с этими замечаниями; Хенджин — это все это и многое другое. Просто дерьмово осознавать, что все также задаются вопросом, что на земле заставило такого потрясающего человека, как он, встречаться с Джисоном из всех людей.       Потому что Джисон не популярен. Он не обязательно не популярен, но он все еще такой. Он просто… существует. Тощий, не особо примечательный внешне, вечно что-то строчит в блокноте или слушает музыку. Он ладит с людьми, но в этом нет ничего примечательного. У него нет сотен лайков к его постам в инстаграме или запросов о новых друзьях в его уведомлениях каждый день. На самом деле, единственная причина, по которой люди знают его, это то, что ему каким-то образом удалось склонить Хван Хенджина к отношениям.       Иногда он испытывает чувство гордости по этому поводу. В конце концов, если Джисону удалось заставить Хенджина влюбиться в него, то это означает, что Хенджин должен был увидеть в нем что-то, ради чего стоит остаться, должен думать о Джисоне так, как он думает о нем. Неважно, сколько людей бормочут, прикрываясь руками, у них этого не отнять.       В других случаях не гордость правит им, а ревность. Он ненавидит тот факт, что так много людей восхищаются Хенджином, ненавидит то, что все они просто ждут, когда он бросит Джисона, чтобы они могли наброситься и забрать его себе. В эти моменты, если он видит, как симпатичная девушка флиртует с Хенджином, хлопая своими тонкими ресницами и застенчиво улыбаясь, злоба вырывается из него одним большим уродливым проявлением. Он набросится с неприятным замечанием, хотя знает, что ни в чем из этого нет вины Хенджина, и Хенджин ответит другим, и тогда каким-то образом они снова будут спорить. Изрыгая огонь, доводя друг друга до крайности, пока один из них наконец не срывается с места или не дергает другого за поцелуй. Никогда нельзя сказать, чем все закончится между ними.       Честно говоря, не только Джисон затевает их ссоры. Хенджин так же виновен в этом. Он мелочный и легко ревнует, и он делает много иррациональных вещей исключительно для того, чтобы спровоцировать Джисона на реакцию. Это улица с двусторонним движением, а не конец.       Например, как сегодня вечером. По какой-то причине Хенджин вчера рассказал о том, что Джисон и некоторые его друзья из музыкального клуба собираются на концерт без него, хотя Джисон знает, что Хенджину этот рэпер даже не нравится. Всякий раз, когда Джисон залипает на одной из своих песен, Хенджин всегда комментирует, насколько он агрессивен и как он чувствует, что на него нападают без причины. Как бы то ни было, Джисона это не обижает; если уж на то пошло, он просто находит это забавным. Музыка есть музыка, и людям нравятся разные вещи, так что ничего страшного, если Сноу не по вкусу Хенджину. Вот почему он не понимает, почему Хенджин был так расстроен из-за того, что его не пригласили на концерт, если ему это даже не понравится. В этом нет смысла.       Какими бы ни были рассуждения Хенджина, из-за этого не стоило препираться больше пяти минут. Итак, как только они избавились от этого в своей системе, Джисон лазит по твиттеру, пока не находит кого-то, кто продавал свои билеты, поскольку они не смогли попасть на концерт. Они добавили к нему по меньшей мере пятнадцать тысяч вон, но Джисон решил, что нищим выбирать не приходится, и все равно купил его. Его банковский счет издал слабый всхлип вдалеке.       За исключением того, что сейчас они здесь, на площадке, а Хенджин все еще в плохом настроении буквально без причины. Он не отвечает на попытки Джисона подбодрить его или попытаться растопить лед в отношениях со школьными друзьями Джисона. Он просто стоит там, его лицо потемнело от гнева, брови нахмурены, а рот сжат в хмурую гримасу. Как бы все ни старались делать вид, что не видят этого, это невозможно игнорировать. Его отвратительное поведение просачивается сквозь музыку и заражает их маленькую компанию из шести человек, прилипая к одежде, как пот. Это, блять, некомфортно.       Как бы это ни раздражало, Джисон старается не позволять этому докучать ему. Он с нетерпением ждал этого концерта в течение недель, и будь он проклят, если ему это не понравится. Итак, он подпрыгивает в бешеном ритме музыки, воет как сумасшедший, когда Сноу рычит в своих куплетах, подбадривает до тех пор, пока не убеждается, что у него сдадут голосовые связки, и еще немного. Сегодня вечером будет весело. Он позаботится об этом.       Когда Сноу делает быстрый глоток воды между песнями, друг Джисона Сону поворачивается к нему, его глаза сияют, как звезды. Он обнимает Джисона за шею, притягивает ближе и кричит ему в ухо:       — Это так ахуенно! Папа был неправ — это стоит того, чтобы я завтра провалил тест по математике!       Джисон со смехом откидывает голову назад. Он не мог не согласиться.       Несмотря на плохое настроение Хенджина, концерт получился таким же блестящим, как он и ожидал. К тому времени, как все они толпой покидают зал, Джисон полностью и по-настоящему погрузился в послеконцертный кайф. Он плывет по улицам, чувствуя головокружение и невесомость.       — Это было так круто! — восклицает Суен, когда они, спотыкаясь, идут по улице. — Я, блять, знал, что Guava Soju будет звучать лучше вживую! Вся эта автонастройка в официальном аудио просто вышла из него. Ученым нужно открыть путешествия во времени, чтобы я мог вернуться и испытать это снова, о боже.       — Это было круто, — соглашается Джисон. — Хотя я думаю, что Right Here было лучшее выступление сегодня вечером.       — Нет, это Genesis определенно, — говорит кто-то другой. — Никаких споров по этому поводу.       Когда они вступают в дискуссию о том, какая песня была лучшей на сете, Джисон поворачивается, чтобы подтолкнуть Хенджина к разговору. Он молча крался рядом с ними, его насмешка отпечаталась на нем так глубоко, что люди подумают, что он таким родился.       — Что ты думаешь? — спрашивает он легким тоном. — Я превратил тебя в фаната?       Хенджин даже не смотрит на него.       — У меня болит голова, — мрачно бормочет он, будто это Джисон сделал это с ним.       Послеконцертный кайф обрывается. Улыбка Джисона исчезает, и он останавливает Хенджина. Остальная часть их группы идет дальше, даже не осознавая этого. Джисон ждет, пока они уйдут за пределы слышимости, прежде чем он поворачивается обратно к Хенджину с хмурым выражением на губах, под стать своему парню.       — В чем была твоя проблема сегодня вечером? — он шипит. — Если ты не хотел быть здесь, зачем ты вообще потрудился прийти? Все, что ты делал, это стоял там с кислой миной, даже когда я пытался поднять тебе настроение. В чем, блять, смысл?       Хенджин усмехается.       — Да, я уверен, тебе бы понравилось, если бы я остался дома.       — Если бы это означало, что мне не нужно было иметь дело с тобой в таком состоянии, то да, на самом деле, я бы так и сделал, — огрызается он.       — Что ж, прости, что тогда я испортил тебе важный вечер, — говорит он так же злобно. Похоже, ему не очень жаль. Красный румянец поднимается к его горлу и заливает лицо, когда его гнев оживает. — Я помешал тебе и твоему маленькому другу устроить это на концерте? Поставил тебя в неловкое положение?       Джисон смотрит на него, сбитый с толку.       — О чем ты говоришь? Кто, сука, устраивал это на концерте?       — О, не делай вид, что ты не знаешь.       — Я не знаю! Я буквально понятия не имею, о чем ты сейчас говоришь.       — Он буквально был на тебе! — Хенджин снова усмехается, его красивые глаза мерцают ядом. — Словно меня там даже не было! И ты позволишь ему это сделать, словно это– это нормально или что-то, что вы делаете все время в школе, когда я не там или что. В прошлый раз, когда я проверял, я был твоим парнем, а не он. Или ты хочешь мне что-то сказать?       — О ком ты вообще говоришь? — Джисон плачет, его замешательство растет. Он понятия не имеет, что происходит прямо сейчас или откуда это взялось. — Кто, блять, был рядом со мной?       — Ты знаешь, кто это был!       Это продолжается и продолжается. Они стоят на улице несколько минут, друзья Джисона давно ушли, бессмысленно крича друг на друга. Джисон кричит на Хенджина за его поведение на концерте, на то, как сильно он смущает Джисона перед всеми остальными, на то, как он ведет себя по-детски, подняв шум из-за желания прийти, а затем выкинув подобный трюк, когда он пришел. И Хенджин так же яростно кричит в ответ, извергая все эти обвинения о том, что Джисону явно на него наплевать, если он думает, что Хенджин настолько неловок, что предпочел бы, чтобы тот остался дома, о том, как он принимал ухаживания этого парня Сону, несмотря на то, что Хенджин был прямо там, и действительно, что это он говорит о нем?       Даже когда они спорят, Джисон знает, что это бессмысленно с обеих сторон. Это такой тупой спор. Он все равно не может остановить свой рот, который убегает от него. Будто у него в горле сидит монстр, который говорит за него, хотя Джисон знает, что не должен.       Однако, в конце концов, он слишком устал, чтобы продолжать в том же духе. Все это так бессмысленно. У них ничего подобного не получится.       — Знаешь что, — говорит он, — я не могу делать это прямо сейчас. Эта ночь должна была стать приятной. Я с нетерпением ждал этого концерта целую вечность, и мне не нужно, чтобы ты у меня на глазах затевал ссору из-за того, чего даже не было. Без понятия, чего ты там нахватался, но между мной и Сону буквально ничего не происходит. Он мой друг, и при этом даже не очень близкий.       — Он какой-то друг, — Хенджин усмехается. — Насколько я знаю, люди так не смотрят на своих друзей.       Господи, это буквально невозможно. Сону не флиртовал с ним! Джисон знает, как выглядит флирт, и это не то, что произошло в том концертном зале. Если Сону флиртовал с ним, то, черт возьми, он флиртовал и с Суен, Дживоном и Аэрой тоже.       — Даже если он и влюблен в меня — чего он не делает — какое это имеет отношение ко мне? Я не встречаюсь с Сону. Я встречаюсь с тобой, разве нет?       — Он знает это? — спрашивает Хенджин. Его тон более чем обиженный, когда он добавляет:       — Ты даже не хотел, чтобы я был здесь сегодня вечером. Мне пришлось умолять тебя привести меня, но он уже был приглашен.       — Ты сейчас серьезно? — у него отвисает челюсть, когда Хенджин лишь смотрит на него с каменным выражением лица, он выпаливает:       — Хенджинни, что за хуйня? Ты, блять, ненавидишь Сноу. Тебе не нравится ни одна из его песен. Зачем мне тащить тебя за собой на то, что, как я думал, тебе не понравится?       — Дело, сука, не в этом! Тебе все равно следовало пригласить меня, даже если ты думал, что мне это не понравится!       — Ну, теперь ты здесь, не так ли? В ту секунду, когда ты сказал, что хочешь прийти, я пошел искать для тебя билет-       — Это не одно и то же!       Джисон достиг предела своих возможностей. Он больше не знает, чего Хенджин от него хочет. Он злится, потому что думает, что Сону нравится Джисон, или он злится, потому что Джисон не пригласил его с собой на концерт? Он понятия не имеет, и он слишком устал, чтобы разобраться в этом прямо сейчас. У него болит голова от всех этих криков. Он просто хочет пойти домой, выпить стакан холодной воды и разобраться с этим утром, когда они не будут такими глупыми.       Он раздраженно качает головой.       — Я не могу стоять здесь всю ночь и спорить об этом. Я иду домой.       — Не смей уходить от меня, Хан Джисон, — резко говорит Хенджин.       Джисон не потрудился удостоить это ответом. Он уже его дал.       Он добирается до конца соседней улицы, прежде чем слышит грохот шагов Хенджина по асфальту позади себя. Чья-то рука хватает его за запястье и тянет назад. Когда он поворачивается, раздраженное замечание уже наполовину сформировалось у него на языке, и он видит, что Хенджин близок к слезам. Зрелище настолько неожиданное, что слова сгорают дотла у него на губах.       — Мне жаль, Сонни, — говорит Хенджин, черты его лица сморщены, как бумага. — Я не- не имел в виду то, что сказал. Я знаю, что ты ничего не делал и не собирался, я просто… я был напуган, потому что он продолжал прикасаться к тебе, а ты не отталкивал его, так что-       — То, что кто-то обнимает меня, не означает, что я им нравлюсь, — говорит Джисон.       Даже когда он говорит это, он чувствует лицемерие в своих словах. Бывали случаи, когда он видел взаимоотношения Хенджина с кем-то еще и не понимал, что слишком остро отреагировал, пока не поговорил с Хенджином по этому поводу. Он знает, что может быть таким же плохим. Просто… не может быть, чтобы Сону был влюблен в Джисона. Люди не влюбляются в Джисона. Не так, как они делают с Хенджином. Так что здесь нет никаких угроз.       — Он мне не нравится, — говорит Хенджин. — Ты мой парень, а не его.       Даже если он знает, что так не должно быть, это заявление вызывает удовлетворение в глубине легких Джисона. Глупо. Две минуты назад он был взбешен тем, что Хенджин вел себя так нерационально; теперь все, о чем он может думать, это о том, как приятно слышать, как Хенджин предъявляет к нему такие претензии. У него может быть кто угодно, но по какой-то причине он хочет Джисона, настолько, что начинает ревновать из-за предполагаемой угрозы, которой даже не существует. Это заверение доставляет удовольствие.       Остатки его раздражения рассеиваются. Джисон протягивает свободную руку, чтобы обхватить шею Хенджина сзади, и наклоняется, чтобы прижаться их ртами друг к другу, молчаливо принимая извинения Хенджина и его собственное предложение взамен. Хенджин почти сразу же растворяется в нем и заключает его в свои объятия. Они обмениваются поцелуями при свете фонарного столба, их спор захлебывается на последних вдохах.       — Я тоже тебя люблю, придурок, — бормочет Джисон. — Не Сону. Тебя.       — Ладно, — Хенджин хихикает в его губы. — Я люблю тебя еще больше, — он целует его еще немного, задерживаясь так долго, как позволяет дыхание в их легких. Когда он отстраняется, чтобы глотнуть воздуха, то добавляет:       — Прости, что испортил концерт.       Извинения звучат искренне, с искренним сожалением, но Джисона это сейчас не волнует. Что сделано, то сделано. Концерт уже закончился, а Джисону все еще весело, даже несмотря на плохое настроение Хенджина, портившее атмосферу. По правде говоря, он больше не хочет думать об этом. Он просто хочет целоваться с Хенджином, пока их губы не станут вишнево-красными и припухшими под лунным светом.       Какими бы бурными ни были их отношения, они все равно делают Джисона счастливым, когда дело доходит до этого. Хенджин был его первой влюбленностью, его первым поцелуем, его первым разом. Джисон также хочет, чтобы он был последним из них. Он знает, что они всего лишь молоды и у них впереди целая жизнь, так что еще слишком рано говорить такие вещи. Но, черт возьми, чувство, которое он испытывает в такие моменты, как этот, когда он почти тает в объятиях Хенджина, целуя своего парня до тех пор, пока утром на их губах не останется синяк, говорит ему, что это все для него. Его место здесь. ▶ СЕЙЧАС       Часть Джисона всегда знала, что все они жили в режиме взрыва. Соперничество между их старшими школами — неубедительное оправдание раскола в групповом чате, который никто не любит признавать, и все они это знают. Даже Чанбин, который предпочитает принимать слова за чистую монету и говорит им просто смириться с этим, знает это глубоко внутри. Он просто не хочет так быстро признавать поражение.       Конечно, им удавалось время от времени ограничиваться безобидными спорами. Конечно, между всеми вовлеченными сторонами существует негласное соглашение хранить правду об истории Джисона и Хенджина друг с другом в тайне. Но в групповом чате все не совсем так, как в солнечном свете, маргаритках и радугах. Это больше похоже на эластичную ленту: растягивается, растягивается, растягивается, основное напряжение увеличивается с каждой секундой, когда они проверяют, как далеко она зайдет, — пока она не встанет на место и все разом не освободится. Все их секреты раскрыты.       Как и большинство дел с энтузиастами баклажанов, все начинается с Феликса.

eggplant enthusiasts 🍆 (8)

феликс: не хочу тебя пугать, Крис, но я собираюсь заплакать ʘ‿ʘ ох, блять, не тот чат игнорируйте это все (｡*ᴗ•)✧

я: почему ты собираешься плакать?

феликс: хахаха, я не собираюсь плакать, что ты имеешь в виду я полностью контролирую свои эмоции и очень уравновешенный и способный человек с моей стороны слез не будет, нет, сэр!

я: ладно, мистер уравновешенный и способный человек Чан только что отправился на встречу со своим наставником, которая обычно длится у него не менее получаса, потому что они действительно ладят, поэтому, к сожалению, он некоторое время не будет видеть никаких уведомлений

феликс: хаха, отлично! прекрасно для него! ◉‿◉ это именно то, что я хотел услышать!

я: ммм ну, если ты когда-нибудь решишь быть немного менее стабильным, то ты всегда можешь написать мне я с радостью воспользуюсь любым предлогом, чтобы избежать моей философской работы

феликс: хаха, лол, справедливо я лишь хотел позвонить Крису, чтобы устроить вечеринку жалости к себе, если быть честным я испытываю трудности на уроках танцевальной техники, а он всегда так хорош в утешении людей (╥﹏╥)

я: он такой, какой есть он родился абсолютным утешителем

феликс: он действительно такой 😔

я: если хочешь, можешь позвонить мне я не силен в утешении людей, но мне сказали, что я отличный битбоксер

феликс: ты не собираешься заниматься битбоксом в будущем со мной 😭😭😭

я: эм, я отвечу на твой звонок прямо сейчас

феликс: (;;;・_・)       — Привет, Джисон, — начинает Феликс, как только отвечает на звонок.       Он сразу замолкает, когда Джисон начинает свое выступление, прикрывая рот ладонью, когда он ставит ее рядом с динамиком своего телефона и вставляет в него битбоксы. Он продолжает играть чуть меньше минуты, по-настоящему чувствуя ритм, прежде чем он заканчивается долгим шипением.       — Эм, — говорит Феликс после очень многозначительной паузы.       Джисон с ухмылкой подносит телефон ближе.       — Никогда больше не сомневайся во мне, Ли Феликс, — командует он, прежде чем повесить трубку.       Минуту спустя он понимает, что, как бы это ни было весело, битбоксинг по телефону, вероятно, не спасет положение и волшебным образом не снимет стресс Феликса, как это мог бы сделать разговор об этом. Так что, хотя Джисон на самом деле не лучший человек для этого, он перезванивает и ждет, пока Феликс снова возьмет трубку.       — Еще раз привет, — говорит Феликс, его жизнерадостный тон создает теплый контраст с гравийным звучанием голоса, в котором он звучит. — Ты вернулся на бис?       — Хм, заманчиво, — говорит Джисон, откидываясь на спинку рабочего кресла и глядя в потолок своей комнаты. У кресла нет колес, но оно все равно может вращаться, поэтому он слегка отрывает ноги от земли, чтобы сделать именно это. — Но я подумал, что мог бы помочь тебе устроить твою вечеринку жалости вместо этого. Я слышал, что это самое популярное место в городе на данный момент.       — Кто сказал, что это открытое приглашение? — спрашивает Феликс.       — Ну, видишь ли, я овладел искусством жалеть себя давным-давным давно. Есть ли вероятность, что ты сможешь сделать исключение только для меня?       Он напевает, притворяясь, что думает об этом. В конце он уступает:       — Я хочу сказать, что если ты предлагаешь, то это вполне разумно. Было бы невежливо отказать тебе.       — Это могло бы омрачить праздник, — соглашается Джисон. — Кто хочет устраивать вечеринку жалости в одиночестве, когда ты все равно можешь поплакать вместе с корешами? — когда Феликс фыркает от смеха, Джисон улыбается, в нем разгорается торжество. Мгновение спустя он отпускает шутку, позволяя чему-то более серьезному звучать в его голосе. — Как дела? Почему ты чувствуешь себя таким подавленным?       По линии раздается вздох.       — Пустяки. На самом деле это не… это просто я веду себя глупо.       — Ничего страшного в этом нет, если это тебя расстраивает, — говорит он. — Или глупого.       — В некотором роде так и есть, — не соглашается он, но снова вздыхает и признает:       — Просто у меня большие трудности с обучением технике танца. На следующей неделе у нас экзамен, в котором я хочу преуспеть, но… мое тело просто не двигается правильно. Не знаю, чувак. Я всегда знал, что мои технические навыки не самые лучшие, но это просто настоящее дерьмо — знать, что их не существует.       — Они не несуществующие-       — Нет, они именно такие. Я путаюсь в самых элементарных движениях. И не могу не думать–, — он обрывает фразу на полуслове, как только его голос начинает дрожать. Джисон ждет, когда он продолжит, обхватив пальцами телефон. Через несколько мгновений Феликс возвращается, его слова тихие и размеренные, будто он изо всех сил старается держать под контролем свои эмоции. — Я старше остальных в классе, так как у меня был год перерыва. Можно подумать, что я смогу угнаться за ними, но я не могу. Я трачу столько денег только для того, чтобы иметь возможность учиться здесь, а у меня даже это плохо получается. В чем смысл? Стоит ли оно того?       — Не говори так, — говорит Джисон.       Феликс только и делает, что смеется. Это звучит на несколько оттенков грустнее, чем обычно.       — Это правда. Я мог бы также перестать обманывать себя.       — Послушай, — говорит он серьезно, когда говорит, что не умеет утешать других, но он все равно подбирает слова, его пальцы шарят в воздухе в поисках подходящей подборки из них. — Слушай, я не танцор. Я не могу указывать тебе, что делать, или как танцевать, или хорош ли ты объективно. Я имею в виду, я еще даже не видел, как ты танцуешь, так что не смог бы, даже если бы захотел, но ты надеюсь понимаешь мою точку зрения.       Еще один смех доносится до ушей Джисона. Эта песня ближе к обычному смеху Феликса, но он все еще не совсем такой.       — Я понимаю твою точку зрения. Не уверен, к чему ты клонишь, но понимаю.       — Ага. Так что я не могу утешить тебя так, как мог бы танцор, или что-то в этом роде, поскольку я на самом деле не в том положении, чтобы это делать. Но я могу сказать тебе вот что, Ликс: это действительно смело — вырваться с корнем из того места, где ты вырос, и тащить свою задницу через полмира. Не имеет значения, находишь ли ты, что твое занятие сложнее, чем ты думал, когда пришел сюда. Факт в том, что ты пришел сюда и стараешься изо всех сил. И в моих мыслях это хорошо, и это того стоит. В этом суть. Что ты все еще встаешь, прикладываешь некоторые усилия и извлекаешь из этого максимум пользы. Возможно, ты не– не знаю, кто хороший танцор?       — Хеен из SNSD, — немедленно сообщает он.       — Верно. Может, ты и не Хеен из SNSD, но это нормально. Важно то, что ты все еще пытаешься и делаешь все, что в твоих силах. И я знаю, что, должно быть, неприятно вкладывать все свои усилия и чувствовать, что ты ничего не получаешь взамен, но ты не должен позволять этому тебя расстраивать.       — Знаю, я просто… Трудно не чувствовать себя дерьмово, когда что-то идет не так.       — Я знаю, — говорит он.       Поверьте ему, это так. Было много случаев, когда у него появлялась блестящая идея для песни, но все получалось не так, как он себе представлял. Или когда у него был творческий кризис, и он чувствовал себя таким вялым во время него, потому что, на самом деле, какой от него прок, если он не может сочинять музыку? В такие моменты трудно не скатиться в чан ненависти к себе и жалости. Для Джисона создание музыки делает его счастливым. Отними у него эту способность, и он почувствует себя пустой оболочкой без цели, не более чем украшением, которое можно повесить на полку и оставить пылиться. Он не знает, что танцы значат для Феликса, но он воображает, что это может быть что-то похожее.       — Чувствовать себя дерьмово — это нормально, — говорит ему Джисон. — Нормально чувствовать себя так, когда дела идут наперекосяк. Просто не позволяй этим маленьким препятствиям определять тебя. Ты больше, чем оценка в одном классе, Ликс. Даже если ты потерпишь ужасную неудачу, это не изменится.       — Правда? — вопрос проскальзывает из динамика на крошечной звуковой волне, незначительной в своей неопределенности. Что-то в этом трогает сердце Джисона.       Он кивает, хотя никто этого не видит.       — Абсолютно.       — О- ладно…       Они еще несколько минут болтают по телефону, избавляясь от минутной уязвимости в пользу чего-то более беззаботного. С Феликсом легко завязать бессмысленный разговор. У него всегда есть что–нибудь забавное, чтобы поделиться видео, которое он увидел в тиктоке, или случайным философским вопросом, который они вдвоем обсуждают в течение нескольких минут — и не такого рода философией, как ужасная философия Джисона об устройстве разума, а такого рода вопросами, как: что, если людям предназначено быть бессмертными, но кислород — это яд, которому требуется около семидесяти лет, чтобы убить нас всех? Или: если бы у клубники и ананаса родился ребенок, был бы он клубничным или ягодным и каким бы он был на вкус? Или: Стефани Майер сказала, что яд в венах Эдварда — это то, что помогло ему оплодотворить Беллу в Сумерках. Означает ли это, что отсос вампира, а затем проглатывание может превратить тебя в вампира, если после этого они свернут тебе шею?       (В последнем Чонин кричал на них, чтобы они заткнулись нахуй, потому что они обсуждали это во время просмотра Рассвета в его комнате. По неизвестным никому причинам Чонин так и не вышел из своей сумеречной фазы и запоем смотрит франшизу каждые два месяца, иногда заставляя других присоединиться к нему в его жалких просмотрах. На этот раз это были Джисон и Феликс.)       Как только Феликс вешает трубку, чтобы вернуться к тренировкам для оценки, Джисон звонит Минхо.       — Привет, дорогой крестьянин, — протяжно произносит третьекурсник. — Чем Минго может помочь вам сегодня?       — Ты сейчас в одной из танцевальных студий, не так ли? — спрашивает Джисон, даже не потрудившись протестовать против использования прозвища. На данный момент в этом нет смысла. Минхо никогда этого не отпустит.       — Да, — осторожно говорит Минхо. — Пожалуйста, не говори мне, что ты собираешься заскочить. Я люблю тебя и все такое, но ты слишком сильно отвлекаешь меня, и я эмоционально не готов иметь с этим дело сегодня.       — Успокой свои сиськи, я вообще не планирую сегодня выходить из своей комнаты. Я просто хотел спросить, не мог бы ты оказать мне услугу. Что ж, если точнее, то оказать услугу Ликсу.       — Зависит от того, какая эта будет услуга, — говорит он. — Если это массаж ступней, то мой ответ 'нет'. Если это нанести кому-то удар, это зависит от того, кому и сколько мне за это предложат.       — К счастью для тебя, это ни то, ни другое.       — Дерьмо. Тогда мне лучше прекратить полировать свои массивные пистолеты — и нет, под этим я не имею в виду свое оружие.       — Возможно, в следующий раз, — обещает Джисон. Затем он спрашивает:       — Если у тебя сегодня есть время, не мог бы ты, может быть, проведать Феликса и немного помочь ему с танцами? У него действительно проблемы с уроками танцевальной техники, и он чувствует себя довольно дерьмово из-за этого. Разве это не был один из тех, по которым ты всегда получал хорошие оценки?       Даже когда Минхо слетал с катушек во время вечеринок, проваливая экзамены налево, направо и в центре, танцы были тем, что давалось ему легко. Возможно, написание эссе в то время было за пределами его возможностей, но Минхо может прийти на практический экзамен с завязанными глазами всего за несколько минут, и он бы отлично сдал тест.       Что подтверждается тем, как он издевается в конце.       — Я не просто получил хорошую оценку по моим модулям танцевальной техники. Я был лучшим в классе, сука. Это немного больше, чем хорошая оценка.       — Виноват, — говорит Джисон. — Значит, ты не возражаешь помочь Феликсу?       Минхо делает паузу, чтобы обдумать это на мгновение.       — Думаю, я мог бы немного помочь ему, если он уже здесь. Он один из самых терпимых в групповом чате.       — Разве ты не усыновил его после того, как он упомянул, что в детстве у него была ручная ящерица?       — О да, Грегори! Я забыл о нем! Прекрасно, тогда я помогу ему. Оставь это мне.       — Да, — победоносно шипит Джисон.       Он надеялся, что Минхо будет сегодня в благотворительном настроении и захочет помочь облегчить беспокойство Феликса. При этом он также знает, что Минхо все еще находится в процессе открытия для других и что ему может потребоваться некоторое время, прежде чем он почувствует себя достаточно комфортно для общения один на один с кем-либо, кто не состоит в их чате безостановочной вечеринке. (Итак, в основном, все, кроме Джисона и Чонина. Может быть, Чан тоже. Решение по этому делу еще не принято.) Приятно видеть, что Минхо готов сделать этот шаг вперед.       От получения его согласия удовлетворение бурлит внутри Джисона, как фонтан. Ему не только удалось сделать больше, чем просто предложить Феликсу несколько пустых банальностей, но он призвал Минхо еще немного выйти из своей скорлупы, укрепить связи, которыми, как знает Джисон, он может дорожить, если только позволит себе. Несмотря на пересмотр философии, сегодняшний день был своего рода победой, если смотреть на это с такой точки зрения. Он возвращается к своей работе, сияя.

✧✧✧

      К сожалению, его хорошее настроение длится недолго. Это не длится даже вторую половину дня.       И снова все начинается с Феликса, хотя это не намеренно с его стороны. Все, что он делает, это выкладывает в твиттере свою фотографию с Минхо. На фотографии они сидят бок о бок на диване в одной из танцевальных студий, в их руках маленькие механические веера, которые направлены к их лицам. Феликс наклоняется к Минхо, его глаза прикованы к старшему ученику, рот открыт в восклицании. Лицо Минхо было искусно скрыто тыльной стороной ладони Феликса. Подпись простая и невероятно в духе Феликса: 'с моим новым лучшим другом (๑❥๑)'.       В этом нет ничего необычного. Немного удивительно, что Минхо не против того, что Феликс загружает селку с его участием, но поскольку его лица не видно, это имеет смысл. Все, что делает Джисон, это лайкает твит и двигается дальше.       Даже реакция Чанбина на то, что на фотографии Минхо, тоже не является чем-то необычным. Чанбин очень громко и драматично высказывался по поводу того факта, что он никогда не видел лица Минхо, поскольку Минхо всегда носит маску или искажает свои черты с помощью странных фильтров сноу, чтобы нарушить работу интернета. Минхо столь же громко и драматично говорил о том, что оскорбление Чанбина этим приносит ему огромную радость. Такие взаимодействия в значительной степени подводят итог всей их дружбе на данный момент. Поэтому, когда Чанбин обращается к чату любителей баклажанов, чтобы пожаловаться на то, что его оставили в стороне, Джисон находит это веселым, особенно когда Минхо, не колеблясь, подзадоривает его.       Даже когда он предлагает вместо этого потусоваться с Чанбином, к черту учебу, и получает отказ, потому что у Чанбина уже есть планы на Хенджина, он в порядке. Его хорошее настроение не исчезает, потому что Чанбин предпочел бы тусоваться со своим парнем, чем с Джисоном — хотя он бы солгал, если бы сказал, что это немного не задевает. Но это вполне естественно. Он отбрасывает это чувство, возвращаясь к своему юмору, чтобы поддержать разговор, и принимает предложение Минхо сходить в мак с ним и Феликсом вместо этого.       И оказывается, что это — 'это' было его желанием перевести разговор так, чтобы никто не понял, что на самом деле было немного больно, когда Чанбин без колебаний сказал ему 'нет', — что приводит к размолвке. Феликс, возможно, невольно зажег спичку, которая привела к этому, но именно Джисон подносит пламя к фитилю.       Это разворачивается следующим образом.

eggplant enthusiasts 🍆 (8)

минхо: в итоге, Джисони, ты присоединишься ко мне и Феликсу или нет феликс: чем больше, тем веселее! ⊂((・▽・))⊃

я: да, конечно, почему бы и нет поскольку Чанбин бросил меня

чанбин: я тебя не бросал 🙄

я: оставил меня в пыли, в куче сломанных костей, совсем одного, ползущего к спасению, пока он резвится с врагом

чанбин: ты закончил

я: УГАСАЮ, КОГДА СОЛНЦЕ САДИТСЯ ЗА МОЕ ДРОЖАЩЕЕ ТЕЛО, МОИ ГЛАЗА ОСТЕКЛЕНЕЛИ ОТ БОЛИ РАЗБИТОГО СЕРДЦА, Я БОЛЬШЕ НЕ ЛИЧНОСТЬ, А ПРОСТО ОБОЛОЧКА ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ КОГДА-ТО ЖИЛ, СМЕЯЛСЯ И ЛЮБИЛ теперь я закончил

чанбин: хорошо...... феликс: лол, это было очень креативное послание

я: из агонии получаются лучшие исполнители 😔

чанбин: ты такой драматичный 🙄 все, что я делаю, это тусуюсь с хенджином

я: не произноси его имя, это может вызвать его

хенджинни: заткнись нахуй, Хан Джисон, держи мое имя подальше от своего рта       Джисон поднимает брови вверх, откидываясь на подушки. Скажи о дьяволе, и он появится. На этот раз, по-видимому, с помощью когтей. Он задается вопросом, что заползло в задницу Хенджина и умерло, что привело его сегодня в такое плохое настроение.

eggplant enthusiasts 🍆 (8)

я: аааа, а вот и он

хенджинни: тебе какая разница я тоже часть этого чата, могу говорить, если захочу

я: к сожалению

чанбин: эй, сейчас в этом нет необходимости я думал, что говорил тебе держать себя в руках хенджинни: это его вина, он всегда сам все начинает

я:

я пошутил, успокойся

хенджинни: может быть, если бы это была хорошая шутка, я бы посмеялся

я: что мне делать, когда твое чувство юмора мертво, как Да Винчи

чанбин: прекратите вы оба делаете из мухи слона из ничего минхо: Джисон, Феликс и я в маке напротив автобусной остановки, ближайшей к зданию исполнительских искусств приходи за едой, я уже заказал для тебя       Джисон сразу распознает в послании Минхо намек, которым это и является. Не просто призыв прийти перекусить, но и предупреждение отойти в сторону.       Увидев это, Джисон прочитал последние несколько сообщений свежим взглядом. Удивленный, он понимает, что раздражительность, с которой выступил Хенджин, не похожа на его обычное раздражение, которое он приберегает для Джисона. За этим кроется что-то новое, что подвергает хрупкий мир между ними более серьезному испытанию, чем раньше.       Джисон не заинтересован в том, чтобы обрушивать потенциальные последствия этого на кого-либо. Он подавляет желание откликнуться на любые язвительные сообщения для Хенджина и заглатывает наживку, которую Минхо подбросил ему, снова ища прикрытия за беззаботными подколками.

eggplant enthusiasts 🍆 (8)

чанбин: лол, Сонни, мы потусуемся завтра, если хочешь

я: может быть, я больше не хочу тусоваться 😤

чанбин: ну, если ты так решил 🙄

я: пхазпха я просто шучу, хен, мы можем встретиться за ланчем?

чанбин: ланч мне подходит

я: потрясающе

хенджинни: подожди я думал, мы завтра вместе обедаем? чанбин: разве??? я не помню, чтобы мы что-то планировали? хенджинни: я имею в виду, мы не планировали это, но я подумал, что мы это сделаем, поскольку мы не обедали до этого последние несколько дней чанбин: мы можем встретиться после окончания моей лабораторной в пять и перекусить тогда? хенджинни: я не могу заниматься этим в любое другое время, кроме обеда у меня все утро в занятиях, потом обед, потом занятия и тренировка для оценки чанбин: ладно, тогда мы можем пообедать Сонни, ты не против встретиться вечером? просто зайди к нам, и мы сможем заказать что-нибудь       Честно говоря, нет, Сонни не нравится встречаться вечером. По крайней мере, из принципа, во всяком случае. Сегодня ему уже однажды отказали, так что Чанбин может потусоваться с Хенджином вместо этого. Быть отодвинутым на второй план снова, чтобы он мог сосредоточиться на приоритизации потребностей Хенджина, — не самое приятное чувство. Он задается вопросом, что произошло бы, если бы он сказал это таким образом.       Он ничего не узнает. Потому что, в конце концов, это не стоит ссоры, которая последует, если он скажет 'нет'. В любом случае, для них лучше тусоваться по вечерам. Таким образом, они могут провести вместе гораздо больше времени, чем жалкий обеденный перерыв. Поэтому он проглатывает свою гордость и подтверждает, что завтрашний вечер ему подходит. С ним все в порядке. Абсолютно прекрасно.       За исключением того, что Хенджин продолжает говорить.       Сначала Джисон думает, что ему это просто показалось. Просто вчитывается в то, чего там нет. Но с каждым сообщением, которое приходит от Хенджина, подчеркивающим, что Чанбин знает, что ему придется сократить свой вечер с Джисоном, чтобы забрать его с репетиций и проводить обратно из кампуса, Джисон становится все увереннее. Даже год спустя он знает, как действует Хенджин. Это в точности похоже на те комплименты, на которые он иногда отвечал на аск фм: сформулировано как раз так, чтобы всем остальным это показалось невинным замечанием, но за всем этим скрывается не что иное, как насмешка над Джисоном. Вызов для него — отреагировать так же взрывоопасно, как и всегда.       Он делает это нарочно: вмешивается в планы Джисона и Чанбина тусоваться вдвоем, а затем встревает в них везде, где только может, когда это не срабатывает. Джисон знает, что это правда. И он также знает, что Хенджин знает, что он уловил это, что он рассчитывает на это. Они оба знают, что Джисон предпочел бы избежать конфронтации, свидетелем которой станет Чанбин, даже если его почти откровенно провоцируют, и это сделало Хенджина еще смелее. Это не разговор, это предупреждение.       Когда Хенджин предполагает, что он вернется в квартиру Чанбина завтра после тренировки, несмотря на то, что знает, что Джисон уже будет там, он срывается. В пизду эту уловку. Если Хенджин хочет это сделать, то Джисон скажет все как есть.

eggplant enthusiasts 🍆 (8)

я: или ты можешь пойти домой?

минхо: Джисон еда скоро остынет       И снова Джисон воспринимает сообщения как предупреждение, которыми они и являются. Однако на этот раз он игнорирует это. Хенджин тоже.

eggplant enthusiasts 🍆 (8)

хенджинни: тебе какое дело, куда я иду?

я: ну, я собираюсь быть в квартире, и не хочу, чтобы ты был там, так что

хенджинни: ну, это квартира моего парня

я: какое это вообще имеет значение, это квартира моего друга во множественном числе, учитывай, что я дружу со всеми тремя парнями, живущими там

хенджинни: я тоже??? чанбин: ребята, какого хуя сколько раз я должен сказать, чтобы остановить это феликс: все в порядке, это просторная квартира, лол, там хватит места для всех ^.^ давай не усложнять ситуацию, чем есть на самом деле, ха-ха хенджинни: единственный, кто это делает, Джисон, так что не вини меня минхо: ладно, все, заткнитесь и успокойтесь, это не такое уж большое дело

я: не думай, что я не знаю, что ты делаешь, Хенджин

хенджинни: я ничего не делаю???

я: о, правда?

чанбин: Джисон, прекрати это       Джисон не останавливает это. Хенджин тоже.       Это продолжается и продолжается. Они вдвоем спорят из-за текста, все время танцуя вокруг проблемы, которая лежит в его основе, потому что ни один из них не хочет быть тем, кто откроет этот ящик Пандоры, полный секретов. Их друзья изо всех сил пытаются заставить их остановиться, но это бесполезно. На этот раз их не удержать.       Во-первых, Джисон обвиняет Хенджина в преднамеренном вмешательстве в его планы с Чанбином в попытке вывести его из себя. Хенджин отрицает это. Затем Джисон возражает, что, если это правда, Хенджин должен выбрать одно или другое: либо он может провести с Чанбином весь завтрашний вечер, либо он может увести его на обед. В любом случае, он должен выбрать одно, а Джисон потребует другое. Они двое могут избегать друг друга и покончить с этим. Хенджин и от этого отказывается.       Он не удивлен, когда Чанбин рявкает на них, чтобы они прекратили, заявляя, что это просто обед и пицца, но Чанбин не понимает. Сегодня это может быть обед с пиццей; завтра они будут вместе сочинять музыку; послезавтра они вообще будут тусоваться. Это другие отношения и другая тактика, но за всем этим стоит тот же Хенджин, и Джисон хорошо его знает. Он не хочет, чтобы Джисон был рядом с Чанбином, поэтому делает все возможное, чтобы убедиться, что его там не будет.       Конечно, никто другой этого не видит. Зачем им это? Если бы он сам не знал лучше, он бы также предположил, что ничего более глубокого не происходит.

eggplant enthusiasts 🍆 (8)

хенджинни: не я превращаю это в большое дело, а Джисон это он вникает в суть вещей

я: о, не вешай мне лапшу на уши я точно знаю, какой ты

ты ебанный мудак, я вижу тебя насквозь

хенджинни: о, отъебись чанбин: окей, теперь это начинает меня бесить давайте все проясним: завтра я обедаю с Хенджином, затем Джисон собирается зайти к нам на пиццу. я заберу Хенджина из кампуса, когда он захочет, и если он захочет зайти на пиццу, он так и сделает, и не будет никаких гребаных споров, когда он это сделает это ясно? хенджинни: я не против, у меня в любом случае никогда не было проблем

я: заткнись нахуй, Хенджин

чанбин: брат, Джисон, я сказал прекратить это       Его рот открывается от возмущения. Читают ли они сейчас тот же чат? Конечно, Джисон ведет себя агрессивно и раздувает спор, он этого не отрицает. Но только потому, что он не ругался в своем последнем сообщении, не означает, что Хенджин не такой же мелочный, как он. Никто не может спутать это его последнее сообщение ни с чем иным, как с насмешкой над Джисоном.       Новый всплеск гнева пробегает по позвоночнику Джисона, пробегая по всей длине его руки до кончиков пальцев. Он яростно хватается за свой телефон. Если кого-то отчитают за этот спор, он не допустит, чтобы вину возлагали на него и только на него. Не тогда, когда Хенджин начал все это со своими тайными попытками помешать дружбе Джисона с Чанбином.

eggplant enthusiasts 🍆 (8)

я: не делай вид, что это только я, твой маленький парень не совсем невинно сидит в своем телефоне

чанбин: мне все равно, это ты ругаешься и продолжаешь это даже после того, как я сказал свое слово и ты тот, кто поднял шум в первую очередь

я: да, потому что я не дурак, я вижу, что он делает

чанбин: он ничего не делает хенджинни: все, что я делаю, это провожу время со своим парнем феликс: ладно, ребята, давайте просто остановимся на этом сейчас, это становится смешным

я: ты можешь проводить с ним время, когда меня там нет

хенджинни: почему я должен ходить вокруг тебя на цыпочках, когда я хочу быть со СВОИМ парнем       Джисон от этого только злится еще больше. Ходить на цыпочках? Ходить на цыпочках, блять?       Все это ебанное время он делал все возможное, чтобы не вмешиваться в отношения Чанбина и Хенджина. Он прикусывал язык всякий раз, когда Чанбин непреднамеренно обижал его замечанием, относящимся к Хенджину. Он изменил их планы, если Чанбин попросил его об этом, хотя и с несколькими драматическими жалобами. Сука, он даже не сказал Чанбину, как Хенджин разбил его сердце, потому что он знает, что они счастливы вместе, и, как бы сильно Джисону не нравился Хенджин, он не хочет все испортить!       Теперь внезапно, Хенджин не хочет оставлять их двоих наедине, и Джисон не прав, у него с этим проблемы? Все здесь знают, что им с Хенджином нельзя доверять в том, что касается поведения, когда их запихивают в одно пространство друг с другом. Если он может сделать все возможное, чтобы приспособиться к этому со своей стороны, Хенджин, блять, вполне может сделать то же самое со своей.

eggplant enthusiasts 🍆 (8)

я: сначала он был моим другом

чанбин: ок, Сонни, ты ведешь себя по-детски сейчас ты не умрешь, если тебе придется провести с ним какое-то время тебе сейчас 20 лет, такое детское поведение следовало оставить в старшей школе       Он останавливается, недоверчиво глядя на сообщения на своем экране. Почему все это сваливают на него? Он не единственный в этом споре. Не похоже, что он спорит с гребаной стеной, не так ли? Так почему Чанбин обращается с ним так, словно так и есть?       Огонь его гнева еще больше разгорается, пламя разжигается текстами Чанбина. Помимо этого, тлеющее на углях, мерцает острое чувство обиды. Он наблюдает, как Минхо встает на его защиту, рявкая на Чанбина, чтобы тот перестал говорить с ним свысока, будто спорит только Джисон, но он словно читает все это на расстоянии.       Чанбин — его друг. Хороший друг, близкий друг, тот, кого Джисон глубоко ценит. Они встретились задолго до того, как мысль о Хенджине появилась в мозгу Чанбина. Джисон думал, что он, по крайней мере, будет вести себя как нейтральная сторона, которой он был в течение последних недель, а не сваливать вину прямо на ноги Джисона.

eggplant enthusiasts 🍆 (8)

чанбин: послушай, я не говорю, что ты с Хенджином не спорите друг с другом, я буквально сидел здесь, пытаясь заставить вас двоих остановиться, но ты тот, кто создает проблему минхо: нет, не только он хенджинни: да, это он это у него проблема с тем, что я хожу к Чанбину минхо: Хенджин. не относись ко мне как к тупому ты точно знаешь, что делал, когда сказал, что хочешь прийти завтра хенджинни: не понимаю, о чем ты говоришь

я: да, ты, блять, понимаешь

хенджинни: не делай вид, что ты, сука, меня знаешь феликс: ладно, ребята, серьезно прекратите сейчас это выходит из-под контроля чанбин: это именно то, о чем я думаю вам, ребята, нужно перестать демонизировать Хенджина я понимаю, что у вас, ребята, было школьное соперничество, но не превращайте действия людей в то, чем они не являются       Но это совсем не то, что он делает!       Он бы ничего не сказал, если бы не думал, что в этом есть доля правды Хенджин затевает ссору с Джисоном, просто он слишком гребаный трус, чтобы сделать это открыто. То, что он прячется за агрессией Джисона, не означает, что он какой-то невинный маленький Бо-Пип, который не может сделать ничего плохого. Может быть, если бы Чанбин не был так чертовски влюблен в него, то смог бы это увидеть.

любители баклажанов 🍆 (8)

минхо: тогда также не делай этого с Джисоном чанбин: я этого не делал, еб твою мать все, что я сказал, это то, что у Джисона проблемы с приходом Хенджина что является правдой

я: и я признаю это

минхо: проблема не в том, что у Джисона проблемы с приходом Хенджина чанбин: в этом буквально проблема. минхо: проблема в том, что Хенджин намеренно переходит на сторону, когда он знает, что Джисон будет там, потому что он хочет разозлить его       Как только приходит текст от Минхо, Джисона захлестывает волна облегчения. Наконец-то кто-то может понять, почему он вообще так расстроен! Это не все в его голове, это то, что другие люди могут уловить, если будут следить за правильными вещами. Боже, он должен был знать, что может положиться на Минхо, который поможет ему.       Неудивительно, что Хенджин отвергает обвинение. Когда Чанбин в очередной раз бросается на его защиту, гнев и обида, причиненные ранее, еще больше покалывают кожу Джисона. Он чувствует, как бульон внутри него начинает закипать. Когда это происходит, дымка злобы проносится по его сознанию, как капля краски.       Его тошнит от того, что его изображают плохим парнем, в то время как Хенджин прячется за своим притворным замешательством, притворяясь, что он невиновен в том, в чем его обвиняют. То, что Джисон более откровенен в своем гневе и обиде, не означает, что он главный злодей в этой истории. Все это означает, что он не боится быть честным, когда того требует время.       Раздраженный, он отпускает несколько едких замечаний и это еще больше злит Хенджина. На этот раз все гораздо откровеннее, без того жеманства, что было раньше. Неважно. Джисону уже наплевать.

eggplant enthusiasts 🍆 (8)

чанбин: ладно, хватит я понимаю, что у вас есть разногласия друг с другом, но вы можете научиться преодолевать это

я: неважно если он приедет завтра, я не останусь

чанбин: если ты собираешься быть таким мелочным, то вообще не утруждай себя приходом       Боль становится сильнее, дым поднимается к горлу Джисона. Глаза щиплет, он печатает яростный ответ.

eggplant enthusiasts 🍆 (8)

я: прекрасно, не буду

хенджинни: хорошо, не приходи       О да, тебе бы это понравилось, не так ли? Джисон злобно размышляет. У Хенджина все складывается великолепно. Он, должно быть, смеется над своей точкой зрения, похлопывая себя по спине за то, что вбил клин между Джисоном и Чанбином. Ему даже не нужно было смазывать локти, чтобы это произошло.       И все это время Чанбин просто сидит и продолжает возлагать вину на Джисона. Потому что во всем виноват плохой Сонни, верно? Он тот, кто клянется, что завтра не наступит, он тот, кто видит призраков там, где есть только дым и зеркала. Не обращайте внимания на тот факт, что он был совершенно счастлив, позволив Хенджину выбирать, когда он хочет встретиться с Чанбином, при условии, что Джисон сможет пообщаться с ним наедине в другое время. Кого это волнует, правда? Это Джисон, который не может проглотить свою гордость, когда дело доходит до его соперничества с Хенджином. Хенджин никогда не может поступить неправильно, так что, должно быть, во всем виноват Джисон!

eggplant enthusiasts 🍆 (8)

минхо: эй я сказал, чтобы ты, сука, не делал вид, что это все он чанбин: это он отказывается приходить, если там хенджин       Пятно красной краски в сознании Джисона снова закрашено тяжелой рукой. Это душит его, истощая последние остатки его терпения. Если Чанбин так решительно настроен выставить его плохим парнем, тогда прекрасно. Он может сделать это, используя все нахуй факты. Почему Джисон должен больше прятать скелеты Хенджина для него? Почему он должен беспокоиться обо всем этом?       Его пальцы быстро бегают по экрану, набирая текст, прежде чем здравый смысл успевает вмешаться и остановить его.

eggplant enthusiasts 🍆 (8)

я: знаешь что, мне уже насрать это потому, что он изменяющий ублюдок, окей

чанбин: что? феликс: эм хенджинни: сколько раз я должен это повторять, я тебе, блять, не изменял

я: я застал тебя заигрывающим с каким-то другим парнем за неделю до нашей двухлетней годовщины

ты гребаный мудак, не пытайся мне это впарить

чанбин: вашей что феликс: эм????? хенджинни: это буквально не то, что произошло минхо: не лги, Хенджин да, это так и было хенджинни: Я НЕ ЛГУ

я: о, знаешь что, просто отъебись надеюсь, вы двое пиздецки счастливы вместе

      С этими словами он выходит из группового чата, а затем бросает свой телефон через кровать.

✧✧✧

      Джисон все еще зол, когда Минхо находит его. Злой и беспокойный. Достаточно заблокировать Чанбина, чтобы он не мог добавить Джисона обратно в основной групповой чат, и также покинуть групповой чат 3RACHA, чтобы он вообще не мог получить доступ к Джисону. Достаточно, чтобы захотеть покинуть свою квартиру, чтобы сбросить настроение куда-нибудь, где его не так легко будет выследить.       Конечно, никто не знает Джисона так хорошо, как Минхо. Иногда он убежден, что Минхо знает его лучше, чем Джисон знает себя, что он единственный человек, который может взглянуть на запутанный беспорядок, из которого состоит все в нем, и знает, как его распутать, чтобы даже Джисон смог выйти с другого конца с немного прояснившейся головой. Поэтому, когда Минхо звонит ему через несколько минут после своего драматического ухода, он не скрывает, куда планирует направиться, поскольку считает, что Минхо, вероятно, все равно его найдет. Вот почему он не удивлен, когда садится на ту же скамейку, на которой сейчас сидит Джисон, всего в двух шагах от кафе bubble tea, которое он любит посещать, когда ему грустно. Река Хан протекает через город перед ними, ее мутно-голубые воды бурлят в ритме кардиостимулятора, который управляет ее течением. Они смотрят это в тишине.       Затем Минхо вздыхает.       — Итак. Это случилось.       И Джисон разражается слезами.       Гнев, который подстрекал его на протяжении всего спора, все еще присутствует, но он быстро сгорает. На его месте находится гигантский осколок стекла, который застрял глубоко в грудине Джисона, постепенно продвигаясь вверх, чтобы разорвать шов, который удерживает его вместе. Он выплескивает все, что у него внутри, прямо там, за пределами кафе, плача в руки, как гребаный идиот. Минхо больше ничего не говорит, просто обнимает его за плечи и поглаживает верхнюю часть руки.       — Я не хотел говорить ему, — говорит Джисон дрожащим и тихим голосом. — Я просто хочу иметь возможность быть другом Чанбина в этом мире.       Минхо сжимает его крепче, как будто хочет прижать Джисона к себе и держать его там, пока все не наладится.       — Я знаю.       — Он– он пытался встать между нами, — продолжает он, все еще плача. — Он больше не хочет, чтобы я оставался с Чанбином наедине, и я даже не знаю почему, но– но– я никогда так с ним не поступал. Я– я мог бы, я мог бы остановить их от того, чтобы они зашли так далеко в своих отношениях, но я никогда этого не делал, даже– даже когда это разбило мое гребаное сердце — я отступил и оставил их в покое. И теперь все… все в этом дурацком групповом чате думают, что я огромный кусок дерьма, который повсюду создает проблемы и-       — Никто так не думает, — говорит Минхо.       — Д-да, они это делают.       — Нет, они этого не делают, — твердо говорит он. — А если они это сделают, я собственноручно выпотрошу их, как гребаную рыбу.       Обычно поддержки Минхо было бы достаточно, чтобы он уже чувствовал себя сильнее. Прямо сейчас Джисон слишком далеко зашел для этого. Тяжесть того, что он сделал сегодня, наконец-то обрушилась на него, и теперь он оправляется от удара, изо всех сил пытаясь сориентироваться.       — Я не должен был ничего говорить, — хнычет он. Его пальцы неловко хватаются за материал куртки Минхо, скользя по зазубренным металлическим зубьям молнии. — Я просто хотел, чтобы они все перестали обвинять меня, словно это была только моя вина. Но вместо этого мне следовало просто промолчать. Почему я просто не держал рот на замке?       — Потому что это Хенджин, — отвечает он, — и он знает, как проникнуть тебе под кожу. Так он и сделал.       Это правда, но от этого слушать ее не становится легче.       Что за пара из них, должно быть, получается. Трудно поверить, что когда-то было время, когда он и Хенджин были влюблены друг в друга, когда они делали все возможное, чтобы демонстрировать застенчивые жесты флирта, одаривая друг друга мягкими улыбками со своими предложениями. Теперь все, что осталось, — это запутанный, дисфункциональный клубок чувств, который был закручен в груди Джисона.       Он помнит, как два мальчика обнимались в танцевальной студии. Шепот, рука, откидывающая назад волну волос. 'Я все равно его больше не люблю.' Его сердце рассыпается, как пыль в коридоре. Под этим старый и забытый зов поднимает свою слабую голову, пронзительный и едва слышный, страстно тянущийся с последними вздохами. Он толкает его вниз, заглушая на несколько метров под землей.       Его телефон вибрирует у бедра, когда Чонин переключается на групповой чат безостановочной вечеринки в попытке стать посредником и разрядить ситуацию. Шмыгнув носом, Джисон вытирает со щек оставшиеся слезы, чтобы ответить более-менее связно.       Его не удивляют попытки Чонина заставить его разблокировать Чанбина и поговорить с Хенджином. Даже когда они встречались, он всегда пытался вразумить их, и поскольку Джисону и Хенджину не нравилось втягивать Чонина в гущу своих ссор, раньше это срабатывало. Минхо был лучшим другом Джисона, а Сынмин был другом Хенджина, так что было практически предрешено, что они встанут на свои стороны, но Чонин был их обоими, и никто не хотел подставлять его под перекрестный огонь. Поэтому, даже когда они были вне себя от гнева, они проглатывали свою гордость, если Чонин просил их об этом.       Когда они распались, все изменилось.       Конечно, Чонин по-прежнему придерживается нейтральной позиции. Джисон, возможно, был в ярости и ранен после расставания, но он все еще не хотел, чтобы Чонин потерял хорошего друга в лице Хенджина. Итак, он ясно дал понять, что свое негодование по отношению к нему он должен переносить в одиночку. У него такое чувство, что Хенджин сделал то же самое и на другой стороне. Это все, на что простирается их добрая воля. С тех пор они оба перестали прислушиваться к его попыткам заставить их помириться, не желая уступать ни в чем, что касается друг друга.       Джисон до сих пор помнит, как Чонин умолял его и Хенджина обсудить их расставание должным образом, только для того, чтобы они скатились до скандала, когда Джисон указал, что Хенджин изменил ему, а Хенджин закричал в ответ, что он этого не делал. Несмотря на то, что Джисон видел, как Хенджин наклонился навстречу поцелую, несмотря на то, что Хенджин отвернулся в тот летний день, когда Джисон ворвался к нему в студию и потребовал: 'Ну и что?'.       (Ну и что, если бы он собирался поцеловать кого-то другого? Что значило для Джисона то, что сделал Хенджин? Очевидно, что ему все равно было наплевать на Хенджина.)       В конце концов, они поняли, что больше нет смысла пытаться.       Сегодняшний день ничем не отличается. Джисон не в настроении потакать посредничеству Чонина. Он не хочет развлекаться возвращением к Чанбину, чтобы объяснить истинность своих слов. Прямо сейчас все, о чем он может думать, это о том, как легко Чанбин обвинил его во всем, что произошло сегодня. Да, Джисону не следовало раскрывать то, что он сделал, и определенно не таким образом — но не похоже, что он сделал это просто так. Это вырвалось у него только после того, как его упорно клеймили как единственного человека, который создавал проблемы в групповом чате, когда рядом с ним был и Хенджин. Он сделал это не потому, что хотел быть мудаком, он сделал это потому, что ему было больно. Потому что Чанбин причинил ему боль. Он искренне это сделал. И это не значит, что Джисон был прав в том, что он сделал, но это означает, что он не хочет разговаривать с Чанбином прямо сейчас.       После того, как он сегодня выкинул трюк с энтузиастами баклажанов, Джисон определенно не хочет даже рассматривать возможность помириться с Хенджином, независимо от того, насколько сильно Чонин считает, что ему следует. На самом деле, единственное, чего он хочет от Хенджина, это чтобы тот убрался из его жизни раз и навсегда.

✧✧✧

      После того, как Джисон отвечает на сообщения Чонина, они с Минхо продолжают сидеть на маленькой скамейке с видом на реку Хан в тишине, не желая нарушать хрупкую безмятежность момента. Они остаются там до тех пор, пока у Джисона не начинают затекать ноги от долгого сидения на одном месте, пока он не начинает тосковать по теплому дому. Только после этого они возвращаются в квартиру Минхо, невысказанное приглашение остаться на ночь уже принято. Позже короткое сообщение в групповой чат, и Чонин объявляет, что он тоже уже в пути.       Когда он приезжает, нет никаких разговоров о том, что произошло в энтузиастах баклажанов ранее или о том, чтобы Джисон наконец-то сел с Хенджином, чтобы обсудить их расставание. Все, что Чонин приносит с собой на буксире — это кусочек чизкейка и улыбку.       — Я выбрал это из списка специально для тебя, — заявляет он, протягивая Джисону мирное подношение. Он удобно игнорирует тот факт, что это блюдо поставляется в бумажном пакете с символикой кафе, в котором он его купил. — Ему должно быть всего пару дней. Всегда пожалуйста.       Джисон принимает это, слабо улыбаясь. Каким бы своевольным ни был Чонин и каким бы чрезмерно драматичным ни был Джисон, в свою очередь, из-за своей слабости к нему, он искренне любит его. Двенадцатилетний Джисон действительно во что-то вляпался, когда решил подружиться с тихим первокурсником, который прятал свои саркастические замечания и кроличьи зубки за ладонью.       Он избавляется от ностальгии, натягивая гораздо более неистовую ухмылку.       — Аааа, Айэни. Хен всегда знал, что может рассчитывать на то, что ты накормишь его в старости.       — Конечно, — говорит он, подыгрывая пародии. — Ты знаешь, мне нравится вносить свою лепту в сообщество и помогать самым слабым звеньям продолжать жить, даже когда их кости крошатся на ветру.       — Ах, мой герой. Не знаю, как ты, но я думаю, что такая самоотверженность заслуживает крепких объятий.       Он кладет чизкейк на кофейный столик и подходит, чтобы заключить Чонина в свои объятия. То, что Чонин позволяет ему это, свидетельствует о том, как плохо он себя чувствует из-за того, что произошло ранее. О, конечно, ему немного трудно продолжать притворяться, но, в конце концов, он устраивается на диване рядом с Джисоном, позволяя ему обнимать себя, пока Минхо залипает в старом эпизоде The King of Mask Singer. Видя, как Чонин ненавидит скиншип и обычно борется за то, чтобы избежать привязанности Джисона, этот жест говорит миллион слов.       — Кстати, у меня осталось немного запеченного тунца, если кто-то проголодался, — говорит Минхо, устраиваясь в кресле рядом с ними под тонким одеялом. Он рассеянно листает свой телефон. — Просто идите и возьмите его, когда захотите.       — Где твое гостеприимство, хен? — Спрашивает Джисон с притворным разочарованием. — Я думал, мы твои дети.       — Держу пари, что наш другой отец принес бы нам еду, — соглашается Чонин. — Он бы даже накормил нас, если бы мы попросили.       — Это семья с одним родителем, — говорит он, даже не отрываясь от телефона, чтобы отругать их. — Я папа. И я сказал, чтобы вы сами добывали себе еду.       — Кто такие отцы, если не слуги прихотей своих любимых сыновей?       — Я тебя накормлю и раздам кусочки тебя детям на улице на Хэллоуин, если ты не перестанешь подлизываться ко мне, — ворчит он, окидывая Чонина оценивающим взглядом, будто он ученый, наблюдающий раствор клеток под микроскопом. — Двести градусов по Цельсию. Немного паприки и чесночного порошка, немного соли и перца по вкусу. Сбрызнуть оливковым маслом, и все будет готово. Я уже чувствую этот запах, ты будешь великолепен.       — Ты такой пиздецки странный, срань господня, — говорит Чонин, хотя замечание в значительной степени заглушается громким вздохом Джисона, полным ужаса. Секундой позже его прижимают к груди Джисона, толкают в безопасные объятия. — Ой, мой нос! Что, черт возьми, ты делаешь, урод?       — Не волнуйся, Айэн-а! — Джисон кричит, игнорируя то, как он пытается вырваться из его защитных объятий. — Я не позволю ему забрать тебя. Сегодня и всю оставшуюся жизнь ты будешь без паприки под моей защитой!       — Остаток моей жизни займет не более двух минут, если ты не отпустишь меня.       — В этих изящных руках ты в безопасности!       В отчаянии Чонин продолжает кусать одну из рук.       Как только Джисон оправился от неожиданного удара — после драматического рассказа о том, что тебе всегда причиняют боль те, кого ты любишь больше всего, — и Чонин высвободился из его хватки, они садятся смотреть фильм. Чонин приводит страстные доводы в пользу После, заявляя, что лучший способ взбодриться — посмотреть то, на что каждый может насрать, а Джисон возражает, говоря, что предпочел бы кинематографическое великолепие Ходящего замка. В конце концов, ни один из них не получает того, чего хочет, потому что Минхо зацикливается на фильме Marvel, чтобы заставить их заткнуться, а затем говорит, что его слово — закон, потому что это его квартира и аккаунт Disney+. Ни у кого нет опровержений по этому поводу.       Вечер продолжается. Они доедают остатки запеканки из тунца. Люди и здания на экране взрываются огненными взрывами. Они кратко обсуждают, сколько денег правительства MCU должны потратить на уборку после супергероев и восстановление их разрушенной инфраструктуры. Честно говоря, Нью-Йорк, должно быть, на последнем издыхании. Когда фильм приближается к финальному акту, Чонин перекидывается так, что его ноги перекидываются через колени Джисона, а голова оказывается на подлокотнике дивана, зевая в подушку, которую он прижимает к груди. минхо: итак кое-что случилось, и тебе это не понравится       Джисон хмуро смотрит на сообщения в панели уведомлений, а затем на Минхо, его брови вопросительно подняты. В ответ он многозначительно тычет пальцем в телефон Джисона.

сонни: почему ты мне пишешь, лол, мы в одной комнате

минхо: ты как-то пропустил тот факт, что Чонин вторгся в мою квартиру, чтобы прийти и подбодрить тебя, и также находится в той же комнате?       Ох. Что ж, в этом есть смысл.       Джисон бросает осторожный взгляд на первокурсника рядом с ним. Честно говоря, Чонин, кажется, наполовину не в себе, его глаза опущены, когда он затуманенным взглядом смотрит на экран телевизора. Но если Минхо хочет поговорить вот так наедине, то, эй, кто такой Джисон, чтобы отказывать ему?

сонни: я думаю, он чувствовал себя плохо из-за того, что я написал ранее, лол теперь мне жаль, что ему плохо, я не должен был взваливать это на него он даже позволил мне обнять его :(((

минхо: да, лол, я догадался говоря об этом, загвоздка™ в том, что

сонни: чонин обнимает меня???

минхо: лол, очевидно, что нет, это Хенджин

сонни: верно. что насчет него?

минхо: ну, я рад, если ты это знаешь, но Чан хочет разобраться во всем, когда все успокоится       Джисон даже не удивлен. Если в групповом чате есть кто-то, на кого они могут положиться в качестве дипломата, так это Чан. После того, что произошло сегодня, Джисон ожидал, что он протянет руку помощи. Он немного удивлен, что сделал это через Минхо, а не напрямую, но опять же, может быть, Чан достаточно умен, чтобы понять, что Джисону нужно некоторое время, чтобы остыть.

сонни: конечно, он так и сделает 😔

минхо: итак, он написал мне, и он, должно быть, другим тоже, потому что Сынмин только что написал

сонни: о блять, что он сказал

минхо: ну, это было обо всем, о чем хочет поговорить Чан, и о том, почему Хенджин сделал то, что он сделал

сонни: потому что он придурок, конец истории

минхо: ну да, это и тот факт, что он понял, что тебе нравится Чанбин

сонни: . что.