kiss away the past

«Щеки Феликса розовеют, а веснушки темнеют на фоне яркого румянца. Он признается:

— Я завалил биологию в школе. Растения просто не совсем мой конек. Я правда хорошо могу нарисовать клетку животного, но поможет ли это? Мои рибосомы всегда были великолепны.

— Как это мне вообще может помочь? Мои легкие все еще разрываются, а ты просто сидишь и ешь моих мармеладных червячков!»

▶ СЕЙЧАС       — Люди подумают, что у меня вши или что-то вроде того, если ты это не прекратишь, — жалуется Феликс.       Несмотря на свои слова, он не двигается и не отталкивает Джисона. Джисон хмыкает в знак смутного подтверждения того, что он вообще что-то сказал, его руки по обе стороны от головы Феликса, когда он опускается на колени рядом с ним на скамейке и с интересом разглядывает его череп. Пока Джисон осматривает его, ладони Феликса путешествуют по задней части бедер Джисона и спускаются к основанию коленей. На это он тоже не обращает внимания; любого, кто окажется на расстоянии вытянутой руки от Феликса, он обнимет. Этот парень настоящий дьявол, когда дело доходит до скиншипа.       — Я все еще не могу поверить, что твои волосы не натуральный блонд, — таков вердикт Джисона в конце. Он опускается на корточки, случайно зажимая руки Феликса между своих ног и бедер. — Для меня это просто не имеет смысла.       Феликс смеется, и улыбка постепенно расползается по его лицу.       — Что ж, это логично. Для тебя не имеет смысла, что я крашу волосы в блонд вместо того, чтобы родиться таким? Я? Настоящий кореец?       — Тебе просто очень подходит цвет волос, понимаешь! И твои корни выглядят естественно, словно твои волосы должны быть темными, а потом вот так выцветают.       — Это не поможет твоему утверждению, — говорит он, все еще улыбаясь.       — Еще как поможет, — Джисон фыркает.       — Это не так.       — Очень зрелый ответ, Енбоки. Разница в возрасте между нами никогда не была столь очевидной.       — Я буквально на день младше тебя, — он шевелит зажатыми пальцами, пока не может вонзить их в плоть Джисона, его ногти впиваются в брюки спортивного костюма Джисона. Когда Джисон визжит, он хихикает. — В зависимости от того, в какое время мы оба родились, мы могли даже родиться в один и тот же день из-за часовых поясов.       — Я родился четырнадцатого числа в одну минуту после полуночи, — немедленно отвечает Джисон, прекрасно зная, что Сидней всего на час или около того опережает Сеул.       Феликс снова заливается смехом.       — Ага, конечно.       — Так и есть! Я даже достану свое свидетельство о рождении, чтобы доказать тебе это.       — Что ж, в таком случае, я ожидаю увидеть это на своем столе к утру понедельника, Хан Джисон-ши, — говорит он, коверкая слова с шикарным английским акцентом, будто модный профессор, которому никогда не удавалось передать естественную корейскую интонацию. — Через два интервала и с двух сторон, Times New Roman, двенадцатый размер шрифта.       — Не говори таких вещей, — говорит Джисон, содрогаясь. — Мы наконец выбрались из того ада, в котором были промежуточные экзамены. Мне не нужно, чтобы ты напоминал мне о том ужасном времени.       — Промежуточные экзамены. Сессии. Вопросы с несколькими вариантами ответов. Эссе. Наблюдения. Антиплагиат.       — Не антиплагиат, — причитает он и зажимает уши руками.       Озорно ухмыляясь, Феликс высвобождает свои руки из тела Джисона, чтобы попытаться снова обнажить его уши. Джисон отказывается отпускать, крича, чтобы заглушить звуки Феликса, скандирующего Антиплагиат, Антиплагиат, Антиплагиат, когда он наклоняется вперед, пристально сверля его глазами, будто пытается околдовать Джисона. Они вдвоем пару минут борются на скамейке посреди двора, не обращая внимания ни на кого, кто мог бы на них пялиться, прежде чем что–то — или кто-то, следует ему сказать, — сталкивается со спиной Джисона, и он падает вперед. На этот раз, когда он кричит, в нем слышится паника. Феликс хрюкает, когда голова Джисона врезается ему в скулу.       — Кто, это сука сделал? — Джисон брызгает слюной.       Он пытается повернуться, чтобы посмотреть, кто пытается прижать его к скамейке запасных, но вес не поддается. Ответ приходит секундой позже, когда нападавший заговаривает.       — Привет, ратус норвегиус, — весело говорит Чонин. — Я мог слышать вас, крестьяне, с другой стороны двора. Если честно, я мог слышать вас из своего общежития, учитывая, насколько вы двое громкие. Вы звучите как пара противотуманных ревунов.       — Мы в трех секундах езды от твоего общежития, — ворчит Джисон. — Это не считается.       — Что такое ратус норвегиус? — с любопытством спрашивает Феликс. Он, кажется, смирился с весом их обоих на нем и откидывается назад, его рука ложится поверх них, чтобы потереть ладонью спину Чонина. — Звучит по-латынски.       — Это биномиальное название серой крысы, — отвечает Чонин. — Ты знаешь, биологические классификации и все такое?       Все еще прижатый к нему весом Чонина на спине, Джисон видит тот самый момент, когда глаза Феликса стекленеют. Он может определить это, потому что знает, что его глаза должны сделать то же самое, когда второе слово биологические входит в его уши. Наука никогда не была его коньком, по крайней мере, за пределами National Geographic. Одно дело наблюдать, как гепард преследует газель; совсем другое — изучать науку, стоящую за всем этим.       — О, — говорит Феликс. — Конечно. В этом есть смысл.       — Откуда ты вообще знаешь бинориальное название крысы? — Джисон спрашивает.       — Биномиальное, тупица. И я знаю это, потому что это заставляет меня звучать более модно, когда я оскорбляю людей. Серая крыса ушла, ратус норвегиус пришел. Умно, правда?       Феликс удивленно смеется.       — И не поспоришь, отдаю тебе должное. По крайней мере, ты подходишь к этому творчески. Хотя, может быть, не так сильно, как Минхо.       Это потому, что никто не сможет сравниться с Минхо в том, насколько нетрадиционны и в то же время странно специфичны его слова. Его угрозы — одно из его величайших орудий. Где еще они найдут кого-то, кто пообещает расплющить их, как бумагу, а затем отправить по факсу родителям для Чусока?       — Не знаю, — с сомнением говорит Джисон. — Звучит так, как будто слишком много проблем только для того, чтобы оскорбить кого-то.       — Ты бы предпочел, чтобы тебя называли уличной крысой вместо этого? — спрашивает Чонин. — Или канализационная крыса? Обычная крыса?       — Я больше думал о красавчике. Может быть, видение в черном, ходячий Бог, самый горячий парень в кампусе. Что-то в этом роде.       — О боже. Он не в себе. Он наконец-то сошел с ума.       — Тебя убьет, если ты будешь время от времени делать мне комплименты? — Джисон надувает губы.       — Я искренне думаю, что это возможно, — говорит он со смертельной серьезностью.       Еще через пять минут обращения с Джисоном, чтобы он отдохнул, Чонин, наконец, сжалился над бедной спиной и сел на скамейку, как нормальный человек. Джисон позволяет ему насладиться одной минутой покоя, которая требуется ему, чтобы выкопать и предложить им свои мармеладные конфеты, прежде чем он осуществит свою месть. Хитро улыбаясь, он заключает Чонина в объятия, практически прижимая его к своей груди. Чонин кричит, тщетно пытаясь убежать. Но выхода нет. Есть только Джисон. Джисон и его нерушимая хватка.       — Феликс! — Чонин хрипит. — Спаси меня!       Феликс отрывает взгляд от мармеладного червяка, которого он яростно пережевывает передними зубами. Красно-золотая полоска свисает у него изо рта.       — Хм?       — Сразись с ним ради меня!       — Не смей, Ли Феликс, — предупреждающе говорит Джисон. — Или я скажу всем, что на самом деле искал вшей в твоих волосах ранее.       — У меня нет вшей, — протестует он.       — Прекрасно. Давай так и оставим, ладно?       — Не слушай его, Ликс! — кричит Чонин, бесполезно сжимая руки Джисона. Даже когда его задница начинает соскальзывать со скамейки в попытке сбежать, Джисон держится. Он обхватывает ногами бедра Чонина, обвиваясь вокруг него, как шимпанзе на дереве. — Все будет хорошо, обещаю. У него здесь нет власти.       — Гэндальф Серый, — говорит Феликс хриплым карканьем, которое столь же драматично, сколь и бессмысленно. Затем он склоняет голову набок, задумчиво щурясь. — Как ты думаешь, какое бинориальное название для вшей?       — Биномиальное, ты некультурный– вау, вы с Сонни совершенно одинаковые, какого хуя? Должен ли я беспокоиться?       Щеки Феликса розовеют, а веснушки темнеют на фоне всплеска краски. Он признается:       — Я завалил биологию в школе. Растения просто не по мне. Я могу очень хорошо нарисовать клетку животного, хотя, если это поможет? Мои рибосомы всегда были великолепны.       — Как это вообще может мне помочь? Мои легкие все еще разрываются, а ты просто сидишь и ешь моих мармеладных червячков!       — Упс, — говорит он, и на его милом лице появляется тень вины. Он опускает взгляд на пакет со сладостями в своих руках, на Чонина, все еще барахтающегося, как рыба, а затем на выпученное обещание Джисона о возмездии, если тот решит пойти против него. Прикусив губу, он нерешительно предлагает:       — По крайней мере, он не показывает тебе мемы про бойфренда Джупа?       Джисон прекращает попытки прижать Чонина к своей груди. Если бы они были персонажами мультфильма, это был бы его звездный час. Он чувствует, как Чонин замирает в его объятиях.       — О нет, — тихо говорит он.       Джисон ухмыляется, в этом жесте чистая злоба.       — Какая отличная идея, Феликс!       Он тянется к своему телефону, готовый открыть папку, которую он сохранил в своем облаке, которая до краев набита мемами о бойфренде Джупе, которые он собирал годами. Он знал, что в конечном итоге они пригодятся. Похоже, сегодня тот самый благословенный, великолепный день.       Прежде чем он успевает сделать что-то большее, чем разблокировать свой телефон, Чонин тихо произносит:       — Нахуй это дерьмо, - а затем пользуется рассеянностью Джисона, вызванной многозадачностью, чтобы вырваться из его хватки. Вот так просто он убегает. Он даже не потрудился крикнуть 'пока'. В одну секунду он здесь, в следующую — на другой стороне двора, его рюкзак бьется о позвоночник, когда он убегает, словно сам дьявол преследует его по пятам. Джисон поворачивается к Феликсу, его челюсть отвисает от недоверия.       — Ему действительно так угрожает мой мужчина?       Феликс выдыхает смех.       — Эти фотографии слишком сильны, чтобы с ними мог справиться кто угодно, кроме тебя, — уверяет он.       — Даже ты?       — Даже я, — подтверждает он и предлагает ему мармеладного мишку в утешение, когда Джисон падает духом, разочарованный. — Хочешь одну? Инни оставил свои сладости, когда убегал, но я уверен, он не будет возражать, если мы съедим немного.       — Я бы не прочь съесть одну или две, — говорит Джисон, вырывая кусочек из его пальцев.       Они съели весь пакет.

✧︎✧︎✧︎

      — Все в порядке, Чанбин, — говорит Чан, кладя руку ему на плечо. — Это не может причинить тебе вреда.       Пальцы Чанбина дрожат.       — Ты этого не знаешь.       — Я верю.       — Ты этого не делаешь, — настаивает он.       — Ты можешь сделать это, Бин, — поощряет Чан, кладя свободную руку на другое плечо Чанбина, и сжимает их обоих, доставляя ему утешение каждым движением своих ладоней. — Я знаю, что ты можешь. Я верю в тебя.       — Что, если… — голос Чанбина затихает, превращаясь в простую тень его обычной неистовости. Он сглатывает. — Что, если я не верю в себя?       — О, ради Бога, чувак, — вырывается Джисон. — Не мог бы ты просто разбить это гребаное яйцо?       Чанбин бросает на него свирепый взгляд через кухонный стол, яд в остром разрезе его глаз.       — Это деликатный процесс, Сонни. Помолчи и позволь мне сделать это в моем собственном темпе.       — О, вау, — мягко говорит Чан. — Это было бы классной концепцией для песни.       Он нащупывает свой телефон, чтобы записать это. Тем временем Чанбин продолжает смотреть на яйцо так, словно оно вот-вот взорвется, если он расколет его не так. Смирившись с тем, что это продлится еще пять минут, Джисон стонет и откидывается на спинку стула, запрокидывая голову к потолку. При таких темпах они никогда не приготовят рис с яйцом. Он зачахнет и умрет с голоду еще до того, как сможет окончить универ. Это, блять, отстой.       Действительно ли сегодня должен был быть день, когда Чанбин решил, что хочет научиться пользоваться кухней? Если человек более двух десятилетий не готовил ничего более сложного, чем рамен быстрого приготовления или тосты с маслом, несомненно, он сможет прожить еще один день с таким послужным списком. Или, по крайней мере, подождать, пока Джисона сначала накормят.       — Что, если скорлупа упадет на сковороду? — он волнуется, кладя яйцо на стол, и обеспокоенно поворачивается к Чану. — Как я должен ее вытащить?       — Мы можем просто использовать чайную ложку, чтобы отсеять скорлупу, прежде чем перемешивать ее, если это произойдет, — говорит Чан.       — Все будет хорошо.       — Ты уверен?       — Конечно, да.       — Я не уверен, — говорит Джисон, больше не поднимая раздраженного взгляда. Он смотрит на яйцо, которое Чанбин положил на стол. — Твое яйцо откатывается от тебя, братан.       Голова Чанбина опускается, и он задыхается от ужаса. Его рука протягивается, чтобы схватить яйцо, но это происходит на секунду позже. Чмок! Он скатывается со столешницы и разбрызгивается по кухонному полу, желток разливается по половицам. Он смотрит на это, разинув рот, опустошенный.       — Мое яйцо!       Чан просто смирился.       — Что ж. Я думаю, ты сломал его.       Джисон ничего не может с собой поделать; он хихикает.       Чанбину требуется еще пять минут, так как сначала ему нужно убрать беспорядок, но в конце концов он набирается смелости, чтобы разбить пару яиц — на этот раз на сковороду, — а затем за дело берется Чан, взбивая остальное блюдо. К тому времени, как Джисон разливает еду по трем мискам, он так голоден, что уверен, что его желудок превратился в одну большую черную дыру.       — Иди и настрой плейстейшен, — говорит Чан, ставя кастрюлю в раковину и позволяя воде стечь, чтобы она пропиталась. — Я просто собираюсь умыться, а потом приду.       — Хен, просто сделай это позже, — говорит Джисон.       — Если я оставлю это сейчас, мы никогда не закончим, зная нас. Я буду через пару минут, продолжай.       Чанбин пожимает плечами.       — Лучше ты, чем я.       Он хватает миску с рисом, обжаренным в яйце, и исчезает в гостиной. Джисон оглядывается на Чана, который сейчас чистит одну из больших ложек, которыми они пользовались, и понимает, что отговаривать его бесполезно. Он берет свою порцию и порцию Чана и тоже направляется к главному дивану. Чанбин уже доедает свою еду, когда садится рядом с ним.       — Это так хорошо, — стонет он набитым ртом. — Попробуй, увидишь, насколько это вкусно.       Рис, обжаренный с яйцом у Чана, всегда восхитителен, но Джисон послушно ест его, чтобы подтвердить это. Он кивает, поднимая большой палец в воздух в знак одобрения.       — Это даже лучше, чем обычно, не так ли? Это потому, что в нем есть особый штрих Со Чанбина.       — Ты почти ничего не сделал, — недоверчиво говорит Джисон.       — Неправда! Ты прекрасно видел, что я сделал!       — Я видел, как ты, идиот, уронил яйцо на пол. Чанни-хен сделал всю тяжелую работу.       — Никто никогда не ценил меня, — Чанбин печально качает головой. — Это та жизнь, которой мне суждено жить?       Фыркая, Джисон откусывает еще кусочек от своей еды.       — Даже не пытайся это сделать. Только сегодня Хенджин случайно отправил в групповой чат потрясающее любовное письмо, предназначенное для твоих личных сообщений. Ты получаешь много любви, чувак.       — Что я могу сказать? Я неотразим.       Закатывая глаза, Джисон ставит свою миску и начинает настраивать PS4, как просил их Чан. Он не отрывает глаз от телевизора, просматривая варианты.       — Кстати, о Хенджине, — говорит он, надеясь, что это звучит не слишком неловко, когда он подходит к спорной теме. Хотя они в хороших отношениях, он и Чанбин не обсуждали последствия Адской недели лично; после того, как они извинились в групповом чате 3RACHA, они решили просто оставить все позади. В следующий раз, когда они увидели друг друга, казалось, что ничего не произошло. Вместо этого они сразу перешли к обсуждению следующего мероприятия Девятого округа. Тем не менее, не помешает убедиться, что им определенно хорошо друг с другом. — Я рад, что у вас двоих все хорошо. Похоже, у тебя все действительно круто и… Да, я рад.       — Спасибо, чувак, — говорит Чанбин через мгновение. Он еще немного копается в своей миске. — Мы все еще работаем над всей этой ревностью и прочим, но да, у нас все хорошо получается.       — Это прекрасно, — искренне говорит Джисон. Даже когда он был зол, он не хотел, чтобы Чанбин и Хенджин расстались. Он просто не хотел, чтобы их отношения мешали его собственной дружбе. — Мне жаль, что я изначально доставил неприятности.       — Не беспокойся об этом, Сонни. В какой-то момент что-то должно было измениться при том, как шли дела.       — Да, но-       — Никаких но. Это уже в прошлом, так что нет смысла зацикливаться на этом. У нас все хорошо, да?       Джисон дарит ему легкую улыбку, на которую Чанбин отвечает слегка кривоватой и такой же электризующей, как всегда.       — Да.       — В любом случае, хватит об этом, — говорит Чанбин, подталкивая его локтем. Он засовывает в рот ложку с горкой и продолжает говорить, даже когда рисовые крупинки сыплются у него изо рта. Джисон смотрит, как они падают к нему на колени, и удивляется, почему его все еще так влечет к этому мужчине. Должно быть, он по уши увяз. — Настало время 3RACHA. Больше никаких мальчишеских разговоров, все, что сейчас имеет значение — это Мортал Комбат.       — Какие мальчишеские разговоры? — спрашивает Чан, подходя, чтобы втиснуться всем телом в крошечный промежуток между Джисоном и подлокотником дивана. Когда он протестующе стонет, Чан обнимает его и прижимает еще теснее, расплываясь в отвратительной улыбке. — Сонни, мое дорогое дитя. Ты не поцелуешь своего папу?       Джисон с визгом отрывается от его поджатых губ.       — Фу, нет! Иди и поцелуй моего другого папу, если ты так сильно этого хочешь!       — Я не могу, — говорит он, вздыхая. — У Минхо все еще есть право только на посещение.       — Ага! — Чанбин восклицает, указывая пальцем на Чана, как будто это теленовелла, и он главный герой. — Значит, ты признаешь это? Ты признаешь, что поцеловал бы Минхо, если бы мог?       — Я не признаю ничего подобного.       — Лжец!       Чан издает писклявый смешок, потянувшись за своей миской с рисом.       — Минхо и я просто друзья, — он делает паузу, хмурясь. — Я так считаю. Я уверен, что теперь он считает нас друзьями, да? Он подписан на меня в твиттере, и мы довольно регулярно переписываемся, так что мы, должно быть, больше, чем просто знакомые. Я бы определенно считал нас друзьями.       — У вас даже есть книжный клуб, — услужливо добавляет Джисон.       — И ты видел его лицо без маски. В отличие от меня.       — Мы обменялись одной книгой, чтобы почитать, но, конечно, я думаю, у нас есть книжный клуб, — он решительно кивает. — Ладно, да, тогда мы определенно друзья. Официально. Кроме того, тебе действительно нужно перестать зацикливаться на том факте, что ты еще не видел лица Минхо, Чанбин. Ситуация выходит из-под контроля.       Просить Чанбина сделать такую вещь равносильно требованию, чтобы он пробежал всю длину Великой китайской стены без передышки. Даже сейчас он делает глубокий вдох, готовый разразиться очередной тирадой о предполагаемой несправедливости, которую ему навязали.       — Я просто думаю, что забавно, что все в группе видели лицо Минхо, кроме меня, — говорит он, пыхтя. — Все, что я когда-либо получал — это его странные селки с фильтрами из сноу. Тем временем все остальные носят это священное знание-       — Священное знание? — Чан подавился рисом.       –пока я просто сижу здесь в темноте. Не понимаю, почему я должен быть единственным, кто остался в стороне. Неужели я не достоин быть в курсе?       — Наверное, нет, — невозмутимо отвечает он.       Когда Джисон смеется, одобрительно толкая Чана в плечо, Чанбин свирепо смотрит на пару.       — Да, смейся над этим, почему бы тебе не смеяться? Дискриминация — это всегда весело, не так ли?       — Ты такой драматичный, чувак, — Джисон закатывает глаза. — И это исходит от меня, чтобы ты знал, так что ты должен быть кем-то другим.       — Я просто считаю, что это немного обидно, вот и все!       — Оставь Минхо в покое, — делает выговор Чан. Хотя он по-прежнему беззаботен, в его голосе появляются серьезные нотки, говорящие о том, что он настроен серьезно. — Это не наше дело, если он не хочет показывать свое лицо.       Чанбина нельзя прогнать.       — Я этого не понимаю. Все говорят, что он правда хорош собой, так что же ему скрывать? — он поворачивается к Джисону. — Почему он всегда носит маску?       Джисон пожимает плечами. Что он может сказать? Что Минхо носит маску потому, что он такой привлекательный, поскольку его бывшый так сильно стыдил его за это? Что, даже если он ушел от токсичных отношений, ему не удалось избавиться от некоторых привычек, к которым он привык в то время? Это слишком много, чтобы вываливать на кого-то, и в первую очередь это не прерогатива Джисона.       Чан прав: никого больше не касается, если Минхо чувствует себя некомфортно, показывая свое лицо другим людям. Он сделает это в своем собственном темпе.       — Он очень заботится о своем здоровье, — говорит Джисон в конце. В его словах есть беззаботный поворот, превращающий разговор в шутку. — Его тело — это храм, и он очень хорошо заботится о нем.       — И Чан поклоняется у его алтаря, — говорит Чанбин, заглатывая наживку. — Теперь я понял.       — Очень смешно, — Чан бросает на них равнодушный взгляд. — Давайте посмотрим, будете ли вы двое так же много смеяться, когда я побью вас в Мортал Комбат.       — Ага, конечно, — усмехается Джисон. — Я протащу твою задницу по земле, только смотри.       Он не выигрывает ни одного матча. ◀ ПЕРЕМОТКА       Есть миллион и одно место, где Джисон предпочел бы быть, чем в крошечной квартирке в Хондэ, втиснувшись в подлокотник дивана, когда двое незнакомцев целуются рядом с ним так, словно собираются заняться сексом в любую секунду, но печальная правда в том, что сейчас его нет ни в одном из этих мест. Он водит большим пальцем по ободку пивной бутылки, наблюдая, как капельки алкоголя прилипают к его коже и смешиваются с липкостью его пальцев, и изо всех сил старается не обращать внимания на то, что происходит рядом с ним.       Когда он поднимает глаза, то видит Минхо у дальнего конца кофейного столика, который их разделяет, сидящего на полу, прислонившись спиной к ногам Санхуна. Он смеется над шуткой, которую откликнулась одна из лучших подруг его парня, Минджэ, — или, может быть, он просто смеется вообще; он всегда был хохочущим пьяницей. Поддайся его кайфу, и его уже не остановить.       Три верхние пуговицы рубашки Минхо расстегнуты, обнажая золотистые ключицы и пот, который блестит на плоскостях его груди. Как только он перестает смеяться, его голова откидывается на колени Санхуна, и он вздыхает, глядя в потолок, как будто его на самом деле здесь больше нет. Он выглядит как дома в этой прокуренной, грязной квартире. Не то что Джисон, который чувствует себя никем иным, как незваным гостем, пиявкой, которая присосалась к ноге Минхо и отказывается отпускать.       Он ненавидит подобные вечеринки. По крайней мере, когда они отправляются в клуб, это не так уж плохо. Джисон может просто припарковать свою задницу в баре или немного потанцевать с Минхо и послушать музыку, которая не так сильно режет ему слух. Но такие ночи, когда его загоняют в квартиру какого-нибудь случайного прохожего и окружают люди, которые все знают друг друга, но не знают его, — это самое худшее. Он понятия не имеет, как они нравятся Минхо.       Один из парней, разбивших лагерь рядом с Минхо, наклоняется ближе к нему, чтобы что-то прошептать ему на ухо. Его рука ложится на изгиб бедра Минхо, тяжелая, как клеймо. Минхо отталкивает его, затем толкает в плечо для пущей убедительности. Его блаженное выражение лица исчезает, страх прогоняет его, прежде чем он возвращает его обратно и предлагает жизнерадостную улыбку, сопровождающую его отказ. Его позвоночник тверд, как доска, несмотря на изгиб, поцарапанный на губах, а его левая рука незаметно обвивается вокруг лодыжки Санхуна, чтобы ободряюще потереть ее. Безмолвно не волнуйся, я все еще твой.       Однако это бесполезно. Джисон бросает один взгляд на каменное выражение лица Санхуна и знает, что сегодня вечером между ними будет еще одна ссора.       Верно. Что ж, он мог бы также сделать то, что в его силах, чтобы спасти Минхо от этого, даже если все, что он собирается сделать, это отсрочить неизбежное.       Джисон пытается подняться на ноги, но только для того, чтобы изо всех сил выбраться из своего угла, поскольку люди рядом с ним до сих пор загоняли его в него. В конце концов, он решает просто послать все к черту и спихнуть с себя целующуюся парочку. Они даже не замечают, слишком поглощенные друг другом. С отвращением усмехаясь, Джисон оставляет их наедине с их выходками и пробирается через тела в гостиной, пока не оказывается так близко к Минхо, как только может.       — Привет, хен, — говорит он. — Хочешь выйти покурить?       Джисон даже не курит и никогда не проявлял к этому никакого интереса. Но это фраза, которую они согласились использовать в качестве кодовой фразы всякий раз, когда Джисону нужна передышка, так что не похоже, что кому-то еще нужно это знать. Минхо прикусывает губу, еще раз сжимает лодыжку своего засранца-парня для пущей убедительности, а затем кивает, с трудом поднимаясь на ноги.       — Конечно. Мне бы не помешало подышать свежим воздухом.       Джисон не берет его под руку, опасаясь того, насколько пристально Санхун смотрит на них, но он держится поближе к Минхо, пока они пробираются сквозь остальную толпу, чтобы проскользнуть мимо входной двери. Немедленное падение уровня шума приводит Джисона в ярость, тишина остальной части жилого дома становится жуткой после какофонии, которую они только что покинули. Однако он не спешит нарушать тишину, оставаясь тихим, пока они спускаются на два лестничных пролета, пока не оказываются на улице, вдыхая холодный осенний воздух.       — Ты в порядке? — спрашивает Минхо, обнимая Джисона за плечи. Он хмурится. — Все еще расстроен из-за сегодняшней встречи с Хенджином?       Было бы ложью сказать, что Джисон совсем забыл о встрече с Хенджином ранее. Это был первый раз, когда они увидели друг друга после череды ссор, которые у них были, когда Хенджин ни с того ни с сего разблокировал Джисона, чтобы спросить, могут ли они обсудить их расставание. Эта встреча прошла так же хорошо, как и те разговоры — отчасти поэтому Джисон согласился прийти на этот вечер. Он думал, что сможет использовать это как предлог, чтобы напиться и забыть о том, что он почувствовал, увидев Хенджина. Забудь о разбитом сердце от потери его и о гневе, услышав, как он теперь утверждает, что не собирался целовать этого придурка в академии танцев, хотя он и не отрицал этого еще летом. Забудь о непреодолимом желании просто броситься в объятия Хенджина и поцеловать его снова.       Это была наивная мысль. Потому что пойти выпить с Минхо — это значит пойти выпить с тупым придурковатым парнем Минхо. Это значит видеть, как другие парни флиртуют с Минхо, потому что никто не знает, что он с кем-то встречается, поскольку они с Санхуном предпочитают скрывать свои отношения, а затем видеть, как лицо Санхуна искажается гневом, потому что он ненавидит, когда люди заигрывают с его парнем. Это означает, что завтра утром Минхо придет к Джисону в слезах из-за ужасных вещей, которые Санхун скажет ему позже вечером.       — Да, я в порядке, — говорит он. — Я просто подумал, что тебе может понадобиться предлог, чтобы уйти от того парня, который флиртовал с тобой.       Минхо корчит рожу.       — Тьфу. Ты имеешь в виду Джунхо? Не могу поверить, что он это сделал, я даже не флиртовал с ним в первую очередь для того, чтобы он подумал, что может попробовать это, — он нервно проводит пальцем по одной из канавок на маске, которую он сдвинул вниз, чтобы она оказалась у него под подбородком. — Как ты думаешь, Санхун заметил?       Джисон тщательно подбирает слова, пытаясь скрыть обиду на Санхун в голосе.       — Думаю, он мог бы, да. Но ты оттолкнул Джунхо, так что, надеюсь, он знает, что ты не развлекался этим.       — Я оттолкнул его, как только он что-то сказал, — быстро соглашается Минхо. — Меня это совсем не развлекало. Санхун, должно быть, видел это, верно? Он ни за что не пропустил это, если видел, что произошло.       Судя по тому, что Джисон видел и слышал о Санхуне на данный момент, он не уверен, что это что-то изменит. Таких людей не волнует логика или рассуждения; они просто хотят, чтобы кто-то принял на себя основную тяжесть их гнева. Боже, Джисон хотел бы просто выбить из него дерьмо, пока он не скатится обратно в ту дыру, из которой вылез.       Рука Минхо соскальзывает с плеча Джисона. Он перекрещивает их на своем теле под другой рукой, образуя крестик поперек туловища, когда впивается пальцами в бедра. Он тревожно прикусывает губу.       — Мне не следовало сидеть так близко к Джунхо. Может быть, я случайно подал ему неверную идею или-       — Ты ничего не сделал, Минхо, — твердо говорит Джисон. Минхо, кажется, даже не замечает, что его прерывают, его глаза расфокусированы, когда он смотрит на их ноги, поэтому он нажимает сильнее:       — Все, что ты сделал, это посидел с кем-то из своих друзей. В этом нет ничего плохого.       — Да, но он, должно быть, откуда-то почерпнул эту идею…       — Ты на вечеринке, — он может чувствовать знакомый гнев, закипающий в его животе, но сдерживает его, не желая сделать здесь неверный шаг. Он не может слишком сильно давить на Минхо. Он не хочет ставить его в положение защитника и отправлять на сторону Санхуна. — Многие люди встречаются на вечеринках. Черт возьми, я сидел на диване рядом с двумя людьми, которые чуть ли не трахались в гостиной. Это единственная причина, по которой Джунхо что-то сказал.       Минхо сильнее прикусывает губу, почти прокусывая ее кожу.       — Да, но…       — Тебе следует поговорить с Санхуном о выходе на публику, — говорит Джисон. — Таким образом, такого рода вещи больше не произойдут, потому что люди будут знать, что ты недоступен. Единственная причина, по которой они пытаются что-то предпринять — это то, что они думают, что ты одинок.       Он сразу отвергает эту идею.       — Мы не из тех пар, которые поднимают шум из-за таких вещей.       — Выход на публику не означает, что вы должны поднимать шумиху.       — Нет, но это связано со всевозможными взглядами и ожиданиями. И ты знаешь, что я первый парень Санхуна. Наши отношения в некотором роде важны для него — в некотором роде особенные, понимаешь? И мы правда не хотим, чтобы другие люди разрушали это для нас, думая, что они могут быть в нашем бизнесе.       'Мы не хотим или он не хочет' Джисон хочет спросить.       Слова вертятся у него на языке, ничего такого, чего бы он не сказал раньше сгоряча, но он сдерживает их на сегодняшний вечер. Он не хочет, чтобы Минхо чувствовал, что не может прийти к Джисону по поводу своих отношений с Санхуном. Чем больше он знает, тем больше он может попытаться помочь ему выбраться из этого.       Поэтому он проглатывает слова и натягивает улыбку на лицо. Это звучит не особенно убедительно, но он надеется, что это все равно сработает.       — Это зависит от тебя, — говорит он. — Это не мои отношения. Я просто думаю, что вам, ребята, было бы легче, если бы вы дали другим людям знать, что вы вместе.       — Может быть, — соглашается Минхо. Он перестает обнимать себя, чтобы взять Джисона за руку. — Спасибо, Сонни. Я знаю, ты всего лишь пытаешься присмотреть за мной.       — Да.       Джисон сжимает руку Минхо, возможно, если он будет держаться достаточно крепко, он не потеряет его в конце. ▶ СЕЙЧАС       Джисон просыпается утром с новой мелодией на губах. Он даже не потрудился толком открыть глаза, просто перекатывается на бок и засовывает руку под подушку, вслепую ища свой телефон, прежде чем его пальцы натыкаются на его край. Прищурившись, он переходит к приложению для записи голоса, а затем напевает в динамик скрипучим голосом и все такое, прежде чем сможет забыть об этом. Затем он закрывает свой телефон и возвращается ко сну.       Он просыпается двадцать минут спустя, хорошо отдохнувший, несмотря на ранний час. Он удивлен, что прямо сейчас не чувствует себя на пороге смерти. На самом деле, он довольно энергичен. Мелодия, которую он записал, все еще у него в голове, там тоже крутится дюжина идей, как к ней подойти, поэтому он сразу вскакивает с кровати, вместо того чтобы бездельничать, как обычно.       В такое раннее время выходных в кампусе почти пусто, а это значит, что ему удается захватить третью студию целиком для себя. Не желая терять время, он приступает к творческому процессу сразу после установки. Кофе, бублик, вдохновение: это все, что ему нужно.       Только пару часов спустя он даже думает о том, чтобы проверить свой телефон. Едва он открывает его, как появляется баннер с текстом, который Феликс отправил в энтузиастов баклажанов. Похоже, он очень обеспокоен, поэтому Джисон спешит посмотреть, что происходит.

eggplant enthusiasts 🍆 (8)

феликс: ребята, кто-нибудь видел Криса, сегодня я зашел в его комнату, а на его кровати никто не спал, и он не отвечает на телефонные звонки прямо сейчас я пиздецки как волнуюсь

я: эээ, нет, мне жаль, я сейчас в кампусе, могу посмотреть, в студии ли он?

феликс: пожалуйста, посмотри я буквально в трех секундах от вызова полиции прямо сейчас       Джисон немедленно встает, направляясь в коридор. Честно говоря, он не так уверен, что Чан вообще в кампусе, по крайней мере, не в музыкальном. Третья студия — его любимая, так что он бы обосновался здесь, если бы был. Он все равно выходит и проверяет все студии. Как он и подозревал, все они пусты.       На всякий случай он спускается к стойке регистрации, чтобы спросить персонал, видели ли они, как входил Чан, но снова возвращается с пустыми руками.       — Его не было здесь со вчерашнего дня, — говорит секретарша, качая головой. — Видишь, он вышел прошлой ночью, но не зарегистрировался сегодня утром.       Она указывает на буфер обмена со списком посещений на выходные. Джисон все равно смотрит на это, даже несмотря на то, что имя Чана никак не всплывет, если она скажет, что он не подписывал это. Он вздыхает, возвращая ей альбом.       — В любом случае, спасибо. Если ты его увидишь, можешь сообщить ему, что Джисон ищет его и находится в третьей студии? Скажи, что это важно.       Она пожимает плечами.       — Конечно. Я дам ему знать.       — Спасибо.

eggplant enthusiasts 🍆 (8)

я: его нет ни в одной из студий я спросил персонал, но она сказала, что не видела его со вчерашнего дня

феликс: ты можешь позвонить Минхо? я думаю, он был последним, кто его видел

я: Минхо видел Чана?

феликс: да, прошлой ночью? ты что, не читал сообщения в чате?

я: нет???

феликс: Минхо задержался в кампусе, поэтому Крис пошел провожать его домой, чтобы он не возвращался один я не думаю, что он потом вернулся в квартиру что, если с ним что-то случилось, я не могу потерять его, он все, что у меня есть

я: все в порядке, просто постарайся сохранять спокойствие я уверен, что с Чаном все в порядке я позвоню Минхо прямо сейчас.

      И он расспросит его об этой маленькой полуночной прогулке, которая, предположительно, была у них с Чаном, когда он это сделает.       Из любопытства Джисон сначала прокручивает чат назад, чтобы проверить переписку Минхо и Чана прошлой ночью, только для того, чтобы у него отвисла челюсть. Прежде всего, черт возьми. Его не волнует чье-либо мнение, Минхо и Чан определенно флиртовали на протяжении всего этого разговора. Джисон понятия не имеет, что такое троглодит и почему Чан сказал, что один из них может напасть на Минхо, поэтому ему нужно проводить его домой, чтобы помочь отразить нападение, но он знает, что Минхо находит забавным то, что он сделал и не потрудился притвориться иначе.       Пиздец. Все они шутят о том, что Чан и Минхо нравятся друг другу, но Джисон уверен, что это больше не шутка. Боже, неужели они двое не могут уже просто начать встречаться? Им было бы так хорошо вместе! Он это знает!       Во-вторых, и это самое важное, что здесь следует отметить, — это тот факт, что разговор начался, когда Минхо поделился селкой в групповом чате. На фотографии он позирует, склонив голову набок, пряди его волос жесткие и влажные от пота. Нет сумасшедшего снежного фильтра, искажающего черты его лица, не видно маски. Его лицо полностью и бесспорно открыто. Минхо, который так долго не решался выходить на улицу без маски из-за того, что привык полагаться на нее в своих старых отношениях, отправил обычную селку в энтузиасты баклажанов.       Вот и все. Допрос окончен. Джисону больше насрать на это. Вместо этого он собирается выследить Минхо и обнимать его до тех пор, пока Минхо не пригрозит раздавить его в крошки от печенья и скормить голубю Кевину. Ему даже будет все равно, сдержит ли Минхо это обещание, он слишком счастлив, чтобы бояться.       Но сначала: он должен помочь Феликсу.       Пытаясь усмирить свой восторг, Джисон набирает номер Минхо. Для ответа на звонок требуется несколько секунд, но в конце концов он подключается. Он открывает рот, чтобы произнести драматичное приветствие, но человек на другом конце провода опережает его.       — Алло? — сонный голос бормочет в динамик по-английски.       Что за хуйня.       — Чанни-хен? — Джисон почти кричит. Чан издает грубый звук подтверждения: 'Дерьмо'. — Боже мой, я- какого хрена? Я сплю? Это слуховая галлюцинация? Что происходит прямо сейчас, я собираюсь упасть в обморок?       — О чем ты вообще говоришь? — Чан в замешательстве спрашивает, прежде чем продолжить:       — Нет, подожди, не утруждай себя. Я недостаточно проснулся, чтобы разобраться с тем, что это такое. Просто скажи мне, зачем ты мне позвонил, тебе что-то нужно? Как дела?       — Я тебе не звонил. Я звонил Минхо.       Все, что слышит Джисон, это звук тяжелого дыхания Чана на другом конце провода. А затем, переступая черту, раздается низкое и побежденное:       — Блять.       Он ухмыляется.

✧︎✧︎✧︎

      Он пытается допросить Чана о том, как и почему у него в руках телефон Минхо и почему он звучит так, будто только что проснулся, только для того, чтобы тот помалкивал. Независимо от того, как сильно Джисон пристает к нему, он отказывается сдаваться. Все, что он признает, это то, что прошлой ночью он ночевал у Минхо, но нет, ничего не произошло. Это был строго рейтинг PG-13. Для Джисона это не имеет значения. Одного факта, что он проводил Минхо домой и провел там ночь, достаточно, чтобы он все равно начал кричать. Черт возьми, он так жестко их отпиздит.       — Я пойду и разбужу Минхо для тебя, — говорит Чан. — Поскольку ты хотел позвонить ему, а не мне.       — О, не беспокойся, — легкомысленно говорит Джисон. — Я звонил ему только для того, чтобы спросить, знает ли он, где ты. Ликс бесится в групповом чате, потому что тебя не было дома всю ночь. Говоря об этом, тебе, вероятно, следует заверить его, что у тебя не извлекают органы и не продают их на черном рынке, прежде чем он позвонит в полицию, чтобы подать заявление о пропаже человека.       — Ох, дерьмо, — стонет он. — Я забыл написать ему прошлой ночью. Черт возьми, он, должно быть, действительно расстроен.       — Вроде того, да.       Оказывается, что ‘действительно расстроен’ даже не охватывает это, потому что, как только Чан пишет в групповой чат, Феликс набрасывается на него.

eggplant enthusiasts 🍆 (8)

чан: ликс я в порядке феликс: КРИС ТЫ ЖИВ чан: да прости, что побеспокоил тебя, я не слышал твоих звонков, потому что мой телефон был выключен :// феликс: ДА, ТЕБЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ЖАЛЬ, МОЖЕТ, ТЫ И ЖИВ СЕЙЧАС, НО НЕ БУДЕШЬ, КОГДА Я ДОБЕРУСЬ ДО ТЕБЯ ЭТИМ УТРОМ ИЗ-ЗА ТЕБЯ У МЕНЯ СЛУЧИЛСЯ СЕРДЕЧНЫЙ ПРИСТУП, И ВСЕ, ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ СКАЗАТЬ, ЭТО :// ТЫ ХОТЬ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, КАК СИЛЬНО Я, СУКА, ТЕРЯЮ САМООБЛАДАНИЕ ЗДЕСЬ чан: да, знаю :(( мне правда жаль, ликс, я знаю, это было безответственно с моей стороны феликс: ЭТО АХУЕТЬ КАК СЛАБО СКАЗАНО       Ого!       Черт возьми, дерьмо.       Это был такой безумный день. От Минхо, отправляющего селку в групповой чат, до Чана, поднимающего трубку Минхо, до этого, до Ли Феликса, кричащего на кого-то, когда Джисон был наполовину убежден, что он даже на такое не способен; все это так чертовски странно. Это официально. Он наткнулся на какую-то параллельную вселенную. Он, должно быть, закончил.

eggplant enthusiasts 🍆 (8)

я: э-э… я просто оставлю вас, ребята, наедине с этим, ха-ха

феликс: Да. Пожалуйста, сделай ｡◕‿◕｡

я: хахаха, пожалуйста, не делай мне больно, я слишком молод, чтобы умирать.

феликс: не волнуйся, единственным человеком, который умрет сегодня вечером, будет мой дорогой кузен ТЕБЕ ЛУЧШЕ, БЛЯТЬ, ХОРОШЕНЬКО ОБЪЯСНИТЬ, ГДЕ ТЫ БЫЛ КРИСТОФЕР БАН ИЛИ Я СЪЕМ ТЕБЯ И ТВОЙ ГРЕБАНЫЙ НОУТБУК, ПОПОМНИ МОИ СЛОВА минхо: он был со мной феликс: он был с кем™ минхо: прошлой ночью было холодно, поэтому я пригласил его выпить горячего шоколада, прежде чем ему снова пришлось уйти в итоге он случайно заснул феликс: и ты не подумал сказать мне об этом??? минхо: это вылетело у меня из головы, прости я только сейчас проснулся феликс: о что ж, это все меняет       Джисону приходится смеяться. Если он знает Феликса так хорошо, как он думает, то знает, что тот, должно быть, волнуется так же сильно, как Джисон, когда Чан ответил на звонок Минхо. Они вдвоем уже обсудили свое мнение о потенциальном романе Чана и Минхо; не может быть, чтобы Феликс не был на седьмом небе от счастья из-за поворота событий.       Когда он заходит в твиттер, то видит, что его подозрения верны. Феликс в бешенстве — и старается, чтобы все это тоже знали. Джисон читает его твиты, смеясь. Типичный Ликс. Он такой веселый, даже не пытаясь. феликс @yongbokamer ･ 2m Я ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ ДУМАЮ ОБ ЭТОМ ПОВАРОТЕ СЮЖЕТА, КОТОРЫЙ МЫ ТОЛЬКО ЧТО ПОЛУЧИЛИ [фото] феликс @yongbokamer ･ 1m я также ни хуя не умею печатать, но давайте проигнорируем это феликс @yongbokamer ･ 15s Внезапно птицы сияют       •︎ поется @itshannie ･ 2s       И СОЛНЦЕ ПОЕТ, ЖИЗНЬ ТАК ДОБРА К НАМ

✧︎✧︎✧︎

      Минхо звонит только через полтора часа после того, как Чан подтверждает, что он жив в групповом чате. За это время Чанбин также публично разозлился в интернете на всеобщее обозрение — не потому, что он потрясен последними событиями в эпической истории любви Чана и Минхо, а потому, что его желание наконец исполнилось. После нескольких недель упрашиваний он больше не находится в неведении относительно того, как выглядит Минхо. Он, наконец, получил священное знание, которого так жаждал.       После празднования Чанбина Джисон вернулся к песне, над которой он работает, разрывая ее как одержимый. Волнение утра заразило его, музыка льется из его пальцев с каждым вдохом, который он делает. Он уже набросал свой первый черновик текста и дорабатывает первый куплет, когда у него звонит телефон.       — Даже не думай об этом, — говорит Минхо, прежде чем Джисон успевает открыть рот.       — Что? Я даже ничего не сказал!       — Но ты собирался. Я это знаю.       — Конечно, я собирался что-то сказать, — фыркает он. — Это вроде как социально приемлемо — говорить что-то, когда тебе отвечают на звонок. Что я должен был делать, просто сидеть здесь в тишине и дышать в трубку?       — Да.       — Не будь чертовски грубым, — говорит Джисон в своем лучшем воплощении Ким Кардашьян. Он избавляется от акцента девушки, чтобы придать своему голосу самый самодовольный тон, на который он способен. — Все в порядке, Минхо. Я понимаю. Ты хочешь, чтобы я помолчал, чтобы ты мог рассказать мне все о своем полуночном свидании с Чанни-хеном. Я все понимаю.       — Это было не свидание, — говорит Минхо.       — Вы вместе сражались с трициклами в два часа ночи? О, это так романтично.       — Это троглодиты, идиот, — говорит он уничтожающе, — и нет, мы этого не делали. Ты видел чат, он просто хотел проводить меня домой из кампуса, чтобы я был в безопасности, так как было уже поздно. Это не имеет огромного значения.       — Так как же получилось, что он остался тогда на ночь?       — Потому что я гостеприимный человек, вот почему, — говорит Минхо, его голос суров, как зима в Гренландии. — Я всегда добр к людям и позволяю им оставаться у меня дома, когда на улице слишком холодно. Милый и заботливый — это мое второе ебанное имя. Нобелевская премия мира была учреждена специально для меня, и я пять лет подряд получал награду Teen Choice Award как самый заботливый человек на свете. Вот почему он в итоге остался на ночь.       — Фу, вы, ребята, такие женатики, — мечтательно вздыхает Джисон.       — Я убью тебя.       — Что? Так и есть!       — Сколько раз я должен это повторять? Единственный способ, которым я собираюсь жениться на ком-то — это если это часть моего грандиозного плана сбежать с их состоянием после того, как они умрут при загадочных, но трагических обстоятельствах. Это, а также сексуальный траурный наряд, который я собираюсь надеть на похороны моего покойного мужа.       Джисон ухмыляется.       — Я уверен, что Чан хотел бы увидеть сексуальный траурный наряд для себя.       — Ну, единственный способ, которым он собирается это сделать — это если он не тот, за кого я в конечном итоге выйду замуж и буду оплакивать его, не так ли?       Он вздыхает. И снова, ему не сравниться с сообразительностью Минхо. К сожалению, на этот раз ему придется признать поражение.       Он меняет тактику, отбрасывая шутки, чтобы спросить о том, что произошло прошлой ночью, немного серьезнее. Минхо по-прежнему не сдается, лишь признавая, что ночевка у Чана была непреднамеренной. Также все было очень дружелюбно и платонически, абсолютно ничего сексуального не происходило вообще. Все, что они делали, это тусовались.       — Справедливо, — соглашается Джисон. — Я рад видеть, что ваша дружба с ним все еще крепнет. Ты можешь поверить, что вы даже не знали друг друга в начале года?       — Да, странно, как быстро все может измениться, — говорит Минхо. — Прошло не так уж много времени, но мне кажется, что я знаю его целую вечность. И Феликса и Чанбина, — добавляет он, подумав.       — Ну разве не правда? Я хочу сказать, что на самом деле я впервые встретил Феликса в этом году, но в любом случае, так странно, как люди могут так быстро стать такой важной частью твоей жизни. Мне не кажется, что прошло всего несколько месяцев, я чувствую, что он всегда был рядом.       — Да, именно.       После окончания разговора он смотрит на свои уведомления, задаваясь вопросом, может ли он беспокоиться о том, чтобы просмотреть остальные из них. У него не было возможности сделать это раньше, так как первое, что он увидел и на что отреагировал, была паника Феликса в групповом чате, так что они просто копились все утро. В конце концов, он решает, что с таким же успехом мог бы закончить это сейчас, а потом продолжить свою песню.       Напевая себе под нос, он просматривает все в своей панели уведомлений. Отвечает на сообщения Чанбина, ставит лайки на самые последние твиты Чонина, удаляет рекламные письма со всех сайтов, на которых он делал покупки в прошлом, и тому подобное.       Как раз в тот момент, когда он собирается наконец заблокировать свой телефон, приходит новое сообщение. феликс: привет! (◜‿◝)♡       Джисон не смог бы сдержать улыбку при прочтении текста, даже если бы попытался. Феликс просто такой… милый. Может быть, это смайлы, которые он всегда использует. Они просто очень милые. Думать, что это тот же человек, который ранее кричал на Чана, безумно.

джисон (. ❛ᴗ❛.): о, привет, ликс!

как Чан?

феликс: ну, он все еще может ходить на двух ногах, так что я бы сказал, что с ним все хорошо! (・∀・)

джисон (. ❛ᴗ❛.): ты меня пугаешь

феликс: ооочень я не так уж плох, да

джисон (. ❛ᴗ❛.): я никогда не видел тебя таким злым

феликс: это мое пикантное альтер-эго

джисон (. ❛ᴗ❛.):

очень пикантное, да

феликс: неважно говоря о Крисе не знаю, если у тебя еще была возможность поговорить с Минхо, но я тихо допрашивал Криса о том, что произошло прошлой ночью и все, что я могу сказать, это то, что я хочу того, что у них есть

джисон (. ❛ᴗ❛.):

Я ТОЖЕ когда я позвонил Минхо сегодня и Чан снял трубку, я подумал, что у меня был внетелесный опыт

сука так кричала

и этой сукой был я

      Он знал, что может положиться на Феликса в понимании его бедственного положения. Он просто знал это. Забавно видеть, что он загнал Чана в угол точно так же, как Джисон пытался допросить Минхо. Словно у них один и тот же разум.       Он задается вопросом, был ли Феликс более успешным, чем он. Люди бы так не подумали, потому что Чан такой дружелюбный ко всем, но его расколоть сложнее, чем кажется. Всякий раз, когда речь заходит о его личной жизни, он предпочитает держать свои карты при себе. Джисон знает, что у него было несколько интрижек за то время, что они знают друг друга, но он никогда не придавал им большого значения и даже не называл их таковыми. Только потому, что Джисон мог соединить точки, он когда-либо выяснял, кто был другом Чана, а кто чем–то большим — и даже тогда, Чан никогда напрямую не подтверждал это. Чанбин сделал.       Так что да, Джисон не может не задаться вопросом, удалось ли Феликсу что–нибудь из него вытянуть — и что это было, если ему это удалось. Он тоже не прочь узнать пикантные подробности через него, поэтому вставляет дерзкий вопрос, чтобы прояснить ситуацию.       К сожалению, это мало что возвращает. Оказывается, что Чан так же скуп на подробности со своей стороны, потому что все, что Джисон узнает, это то, что они смотрели Перси Джексона и Похититель Молний. Что немного сомнительно, независимо от того, насколько симпатичен Логан Лерман. феликс: в любом случае, я просто хотел написать тебе, потому что чувствовал, что ты поймешь™, через какую боль я прохожу

джисон (. ❛ᴗ❛.): как капитан нашего корабля, да

феликс: я просто ДУМАЮ, ЧТО ИМ БЫЛО БЫ ТАК ХОРОШО ВМЕСТЕ ПОЧЕМУ ОНИ ЭТОГО НЕ ВИДЯТ

джисон (. ❛ᴗ❛.): блять, то же самое

неужели они не видят, что это касается всех нас четверых, а не только их 😤

феликс: точно 😤       Он смеется, откидываясь на спинку стула. Серьезно, приятно знать, что кто-то еще относится к этому так же страстно, как и он. Это заставляет его чувствовать себя немного менее жалким из-за его очевидных вложений в это. Им можно посочувствовать в их совместном стремлении.

джисон (. ❛ᴗ❛.): если честно, я удивлен, что они зашли так далеко Минхо может неохотно впускать людей, но он проникся симпатией к Чану, как бы сильно я ни шутил о том, что хочу, чтобы они были вместе, просто видя это, я счастлив

феликс: да, тоже самое даже при том, что я думаю, что они хорошо работают вместе, большая часть моего разочарования проистекает из желания, чтобы Крис был как можно более счастлив, есть ли в этом смысл?

джисон (. ❛ᴗ❛.): да, определенно! возможно, это наша вина в том, что мы автоматически отождествляем пик счастья с романтикой в конце дня, если они нашли друг в друге хорошего друга, тогда этого достаточно

феликс: верно дай мне просто обдумать это секунду

джисон (. ❛ᴗ❛.): через мем?

феликс: ты так хорошо меня знаешь [фото]

джисон (. ❛ᴗ❛.): ЭМ

феликс: НЕ ТОТ МЕМ БЛЯТЬ Я НЕ ХОТЕЛ ЕГО ОТПРАВЛЯТЬ 😭😭😭

джисон (. ❛ᴗ❛.): не лги, ликс

именно это ты и сделал

феликс: Я ОБЕЩАЮ ТЕБЕ, ЧТО ЭТО ОШИБКА 😭😭😭       Посмеиваясь про себя, Джисон решает подразнить его еще немного. В конце концов, возможность была практически предоставлена ему в руки. Что он может сделать, кроме как воспользоваться этим? Особенно когда Феликс обеспечивает такую качественную реакцию.

джисон (. ❛ᴗ❛.): так насколько у меня объемные ягодицы

феликс: не очень

джисон (. ❛ᴗ❛.):

💀 ладно 💀

феликс: чонин был прав у нас ничего нет

джисон (. ❛ᴗ❛.):

чтобы ты знал, у меня очень сочная форма

феликс: ??? нет, это не так???

джисон (. ❛ᴗ❛.): я говорил о моих щеках на лице, но интересно знать, что ты пялился на мою задницу, Ли Енбок 🤔

феликс: эм

джисон (. ❛ᴗ❛.): какие еще части меня ты оценил?

когда у тебя вошло в привычку это делать?

феликс: мне нужно идти, Чан хочет меня обнять       Он улыбается. Это слишком просто.

джисон (. ❛ᴗ❛.):

в этих объятиях есть место для меня 👀

феликс: ПАХВЗПХАВЗПХА ПРОЩАЙ

джисон (. ❛ᴗ❛.): 😹😹😹 весело обниматься без меня

      Он быстро делает селки и рисует на нем каракули — сердечки и кошачьи ушки, а затем отправляет его в чат, только чтобы получить еще одно паническое прощание от Феликса. Он снова смеется. Феликса обычно не так легко вывести из себя, так что это на самом деле весело. Кто знал, что все, что ему нужно было сделать, это обвинить его в том, что он пару раз рассматривал задницу Джисона, чтобы вызвать такую реакцию?       Из любопытства он заходит в твиттер вместо того, чтобы продолжать свою песню, как следовало бы. Зная Феликса, он не сможет удержаться от выражения своего смущения с помощью мема, которому посочувствует интернет. И Феликс, будучи Феликсом, обычно использует для этого самых сомнительных.       Как и подозревал Джисон, когда он заходит в профиль Феликса, он видит, что тот что-то написал в твиттере после окончания их разговора. Ухмыляясь, он нажимает на нее, чтобы увидеть больше. феликс @yongbokamer ･ 56-й собираюсь провалиться в дыру, брр [фото]       Действительно, он не может устоять. сон @itshannie ･ 25s @yongbokgamer есть ли место для меня и моей задницы в этой дыре       •︎ феликс @yongbokamer ･ 10s        НЕТ, ТЫ НЕ ОСТАВИШЬ МЕНЯ В ПОКОЕ (〒﹏〒)       Джисон снова смеется.

✧︎✧︎✧︎

      По мере того, как семестр подходит к концу, Джисон становится все ленивее. Экзамены на другой стороне их зимних каникул, а это значит, что у него есть целая вечность, прежде чем ему нужно будет взять себя в руки. Даже лекторы сбились с ритма, пробиваясь к заключительным темам на последних остатках своих завещаний и кофе. Конечно, третьекурсники все еще учатся так, словно у них под задницей горит огонь, поскольку у них нет ни минуты на отдых, но Джисон, к счастью, пока не испытывает такого сильного стресса.       Поскольку Минхо с головой ушел в свои книги, Джисон в конечном итоге проводит с Чонином и Феликсом гораздо больше времени, особенно на неделе, которая следует за импровизированной ночевкой Минхо с Чаном. Эти двое чаще всего вместе. Чонин, возможно, устраивает драму всякий раз, когда заявляет, что Феликс заменил Джисона в его списке лучших друзей, но они определенно превратились в близкую пару и никогда не отказываются пригласить Джисона присоединиться к ним, если он тоже свободен. Всегда весело, когда они встречаются: Чонин, возможно, так же устойчив к чарам Джисона, как и всегда, но Феликс немного оппортунист и всегда помогает Джисону мучить его, хотя бы потому, что это означает, что он тоже может получить свои объятия.       — Если вы так сильно хотите кого-то обнять, просто обнимите друг друга, — ворчит Чонин, извиваясь на траве зеленой зоны, чтобы вырваться из их последней кучи объятий. — Можете даже задохнуться вместе, мне насрать.       Джисон пожимает плечами.       — Мы шутим над тобой. Мне очень нравятся мои удушающие объятия.       Он доказывает это, извиваясь, как угорь, чтобы вместо этого обнять Феликса, позволяя Чонину сделать перерыв. Пораженный переменой, Феликс замирает на середине попытки дотянуться до Чонина, прежде чем тот расслабляется с медленной улыбкой и позволяет своей руке пробежаться по позвоночнику Джисона. Он притягивает его ближе.       — Мило.       Он похлопывает Джисона по заднице. В этом жесте нет ничего необычного, поскольку множество парней время от времени дружески похлопывают своих друзей по задницам, но Джисон все еще ухмыляется. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть в глаза Феликсу, когда тот неприятно шевелит бровями.       — Подтверждаешь, какие у меня круглые щеки, да, Ли Феликс? Как смело с твоей стороны.       Феликс краснеет.       — Я так сильно тебя ненавижу.       — Если ты так обращаешься с людьми, которых, по твоим словам, ненавидишь, то интересно, как ты относишься к тем, кто тебе нравится. В этом разница между похлопыванием и ущипыванием? Или ты просто шлепаешь кого-нибудь по заднице, если они тебе нравятся?       — Вот и все, — говорит он, ослабляя хватку. — Я тебя больше не обнимаю.       Джисон смеется, гоняясь за ним.       — Нет, вернись.       — Нет, я не хочу. Иди и обнимай кого-нибудь другого.       Он с раздражением отворачивается от Джисона, скрестив руки на груди. Но когда Джисон подбегает к нему сзади, опускается на колени на траву и тянет его назад, пока он не ударяется о Джисона спереди, он не отмахивается от него. Джисон обнимает Феликса за плечи, сцепив ладони на верхней части его живота. Через мгновение Феликс начинает играть со своими пальцами, его притворная злость быстро исчезает. Чонин корчит гримасу в метре от них.       — Я никогда не пойму вас, люди.       — Скиншип— это прекрасно, — говорит Феликс, пожимая плечами. — Объятия сзади, объятия спереди. Полное погружение.       — Лично я предпочитаю, чтобы рядом со мной не было людей, которые дышат. От одной мысли об этом меня тошнит.       — Твои вампирские наклонности снова проявляются, Инни, — говорит Джисон.       За это Чонин показывает ему средний палец.       Когда Джисон не с Чонином и Феликсом и не беспокоит Минхо во время учебы, он, как правило, с Чаном и Чанбином. У этих двоих есть своя изрядная доля работы, с которой нужно справляться, но Чанбину нравится вести себя так, будто у него ее нет, а Чан пугающе способен успевать за всем, что ему нужно (и преуспевает в этом, этот грязный переусердствователь). Итак, они встречаются через день недели, чтобы пообщаться и обменяться идеями для Девятого округа.       План выступить на следующем мероприятии в составе трио все еще реализуется. Джисон благодарен, что у них есть время до этого дня — это тоже после зимних каникул, хотя и в разгар сезона экзаменов, — потому что это означает, что у них больше времени на подготовку, тестирование того маршрута, по которому они хотят пройти. Джисон предлагает стереть пыль с одного из их старых треков, поскольку это будет первое живое выступление 3RACHA, и они могут немного познакомить людей, которые их уже знают. Чанбин, с другой стороны, хочет создать что-то новое, чтобы удивить всех в толпе. Будучи дипломатом, Чан предлагает и то, и другое.       — Сет из двух песен звучит неплохо, — говорит он. — Я могу поговорить с Мэтью и узнать, согласится ли клуб с этим, но я уверен, что они согласятся, поскольку мы им так преданы. Мы можем использовать две разные атмосферы, вроде как показать всем, насколько мы многогранны.       Все, что Джисон знает, это то, что сет из двух песен означает целых шесть минут пребывания на сцене.       — Мы действительно должны? — он морщится.       — Нет, если тебя это не устраивает, — Чан наклоняется, чтобы взъерошить волосы Джисона. — Но не стоит недооценивать себя, ладно? Как только ты выйдешь на сцену, обещаю, тебе никогда не захочется спускаться обратно.       Он сильно сомневается в этом.       — Я подумаю об этом, — соглашается он.       Он пока не хочет говорить 'нет'. Он пообещал, что покинет свою зону комфорта вместо того, чтобы позволить своим тревогам сковать его, и, клянется Богом, он это сделает. Даже если это означает исполнение двух песен в Девятом округе вместо одной.       Возможно, чувствуя его беспокойство, Чанбин придвигается ближе к Джисону на диване и похлопывает его по бедру.       — Не думай слишком сильно об этом. Даже если мы исполняем только одну песню, это круто. Это все равно на одну песню больше, чем мы исполняли раньше.       — Да, знаю, — говорит Джисон, прикусывая губу. — Я просто не хочу вас сдерживать, ребята.       — Ты это не делаешь, — твердо говорит Чанбин. — Ты наша треть из 3RACHA, ты никогда не смог бы нас удержать.       Его пальцы теперь сжимают бедро Джисона, жест, предназначенный для утешения, хотя все, что он делает, сводит мозг Джисона с ума. Чанбин не самый тактильный из людей, когда дело касается его друзей, поэтому Джисон не готов к тому, что его рука будет прижата к его бедру из всех мест. Теперь, когда это случилось, он не может пройти мимо этого. Он молится, чтобы на его лице не отразилось, какой эффект производит на него это одно жалкое прикосновение. Жар ползет вверх по основанию его позвоночника от усилий оставаться неподвижным.       — Спасибо, — бормочет он. — Это много значит.       — Конечно, я по-прежнему визуал группы, — добавляет Чанбин.       Отвлекшись от руки Чанбина, Джисон смотрит на него с удивленным смехом.       — Не обманывай себя, — говорит он, ухмыляясь.       Чанбин возвращает это, вызывающе приподнимая брови.       — Что? Ты не думаешь, что я здесь самый горячий?       Этот самоуверенный ублюдок. Он знает, что это так. (Не в обиду Чану, конечно. Он тоже привлекательный; вкусы Джисона просто не склонны к этому.) Конечно, признать это было бы равносильно объявлению о своих чувствах всему миру, поэтому Джисон просто закатывает глаза и толкает его в плечо.       — Конечно, нет, чувак, — говорит он. — Все знают, что я визуал, лидер и центр 3RACHA.       Чан бормочет:       — Что? Ты лидер чего?       — Ты слышал, что я сказал.       Джисон встречает свое неверие понимающим взглядом, его глаза настолько велики, насколько это возможно, его брови высоко выгнуты над ними. Чан встречает это безучастно, прежде чем на его губах появляется улыбка, и он уступает, подыгрывая. Он притягивает Джисона в боковые объятия, посмеиваясь.       — Ну ладно, тогда, я думаю, ты лидер.       — Рад, что ты наконец перестал все отрицать, — говорит Джисон. — Было так утомительно иметь дело с твоими попытками занять мою работу в течение последних нескольких месяцев. Борьба за власть и правда выводит тебя из себя.       — Мне жаль, — говорит Чан, пристыженно качая головой. — Я не хотел переступать черту. Пожалуйста, прости меня за этот проступок.       — Все в порядке. Ты прощен, Чан-а.       — Не наглей.