Кепка с буквой "М"

      Нами вытирает пот со лба, замученная последней вылазкой. Сколько миллионов ей осталось собрать? Вроде пятнадцать… Но это ничего, за одну-две ходки она управится… Заодно снова порефлексирует над своей жизнью.       С того момента, как она развлекалась с Арлонгом в бассейне, прошла пара-тройка месяцев. Все это время Нами злилась то на себя, то на Арлонга, иногда даже на того неизвестного парня, с которым этот носатый мудак грустно мурлыкал по Ден-ден муши.       Реально ли ей тогда приспичило попытаться покрутить засранцем Арлонгом через секс, или просто у нее давно не было, а парень, которого она знала, как облупленного, просто попался под руку?       Ладно, не так уж она его на деле и знала — не думала же, что он начнет демонстрировать лебединую верность и обломает ей все планы. Ну и пес с ним, накопит нужную сумму, и пусть он уже сдристнет с острова, глаза б ее не видели его наглую рожу…       Еще пара плаваний — и все, прощай, работа на этого уебана. Мысль о скором расставании с мерзкой шайкой рыболюдей греет душу. Хотя они, вон, радуются ей — каждый раз, праздник устраивают, когда она возвращается…       Нами рассчитывает на праздник и теперь. Беготня от дозорных и пиратов ее порядком утомляет. Таскание тяжелых мешков на своем горбу — тоже. Хоть поест и выпьет, пускай и не в самой приятной компании.       Она проходит в холл Арлонг-парка. Как-то пусто — Хаччан, видимо, на кухне, остальные рыболюди рассредоточились по территории и на глаза не попадаются. Арлонг пьет то ли сок, то ли коктейль, возле основного бара в холле, вытянув изящные ноги. На голове у него опять эта странная дырявая кепка с буквой «М».       — О, нашего дражайшего картографа занесло попутным ветром, — он фыркает и закрывает глаза от удовольствия.       — И тебе привет. Ты хоть бы собак поставил у ворот, надоело мелочь гонять.       — Не люблю собак, — он морщится. — Так что поставлю больших кошек. Хотя и так-то по серьезному ссут нападать, жалкие людишки… Ща-ха-ха!       Нами уже открыла рот, чтобы попытаться его заткнуть, но он сам отвлекся:       — Хаччан хуярит жареных кальмаров во дворе, как раз заценишь.       Нами кивает.       — Сколько наварила?       — Улов неплохой, лох никогда не переведется в этих водах.       Они оба смеются.       — Ню! Арлонг-сан! — Хаччан появляется в холле, держа в трех из своих шести рук шпажки с жареными кальмарами. Увидев Арлонга и Нами, он начинает махать ими, разбрызгивая соус и сок.       — Бля! Ковер не засри! Он денег стоит! — ворчит Арлонг. — Чего тебе?!       — К тебе… какой-то гость!       — Кто? Я не ждал никого сегодня!       — Он сказал, что ты его давно ждешь.       Арлонг хмурится.       — Кто он? Как выглядит?       — Ну… высокий такой… и… — Хаччан прикладывает свободные руки к голове, выставив указательные пальцы. Будто изображает рога.       — Черт, серьезно?! Впустить! — Арлонг тут же меняется в лице, ставит стакан с соком на стеклянный столик, но тут же опрокидывает, и не заметив этого, вылетает из холла на улицу. Нами растерянно выжидает минуту, а потом из любопытства следует за ним. Может, заодно все-таки и удастся этим воспользоваться…       Нами прячется за колонной, наблюдая, как открываются ворота. За ними появляется высокий человек с черной гривой, одетый в серую толстовку с трехглавым драконом на груди. В левой руке он держит спортивную сумку с каким-то символом. Нами щурится, пытаясь рассмотреть.       Крылья, корона, изогнутый крест посередине.       Знак тюрьмы Импел-Даун.       Но самое странное даже не это. Движение за спиной незнакомца привлекает ее внимание, и она вздрагивает — первый раз вживую видит человека с огромными кожистыми крыльями за спиной.       «Он не человек», — сразу вспоминается брошенная Арлонгом фраза.       Арлонг смущенно останавливается возле гостя и протягивает ему голубую кепку.       — Ну привет, — она слышит знакомый голос. Тот самый, приятный, с другого конца Ден-ден муши. Мужчина надевает кепку. Длинные, черные рога идеально попадают в прорези на ней, кепка садится на голову как влитая.       — Ты все-таки сберег ее?       Арлонг с улыбкой кивает и берет его за кончики пальцев, глядя снизу вверх из-за своего роста. Он, такой длинный и высокий, сейчас казался подростком. Нами видит, как тяжело ему сдерживать радость — синие глаза горят, пальцы то и дело сжимаются, дыхание сбивается.       Он слишком непривычно счастливый — даже деньгам так не радуется, а уж она-то думала, что ничто в этой жизни он так не любит, как хруст купюр в своих ладонях.       — Пошли на задний двор, — голос Арлонга садится от волнения.       — Что, и дом не покажешь? — незнакомец смеется.       — Потом. Я… это… ну…       — Ладно, пойдем, — рогатый кладет ему руку на плечо, и они сворачивают.       Интерес подстегивает Нами, она, прячась, следует за парочкой. Арлонг и этот парень усаживаются на лавочку. Во дворе никого, поэтому Арлонг уже не выдерживает и жадно обнимает гостя.       — Я скучал!       — Я знаю. Я тоже, — незнакомец поднимает тяжелую лапищу, кладет ему на спину и поглаживает.       — Я думал, что больше никогда тебя не увижу!       — У меня осталось только четыре дня, — отвечает парень с бархатистым голосом. — Потом я должен буду уплыть — у меня большая часть отпуска на дорогу ушла…       Арлонг беспокойно возится, озирается, аккуратно бодает его головой. Сердце Нами бешено колотится. Она впервые видит его таким — взволнованным, растроганным, искренним. Без этого типичного для него мудачества, замкнутости и прочего, чего она уже насмотрелась вдоволь.       — Жалко, что ты так мало побудешь, — его голос надламывается. Рогатый нежно гладит его по голове.       Ну как? Как можно любить эту мразь?       — Зато я весь твой, и мы не будем отвлекаться.       Арлонг заползает ему на колени и доверчиво кладет голову на грудь. Его явно распирает от смеси тоски разлуки и радости после неожиданной встречи. Не зная, куда себя деть, он нетерпеливо ерзает, запускает руки в черную гриву. Он действует лихорадочно, хаотично — обнимает, гладит везде, где может достать, то и дело потирается головой. Рогатый прикрывает его крылом, что-то бормочет ему на ухо.       Нами чувствует, будто ее под ребрами ножом полоснуло.       — Я…ну… я тебя люблю, — совсем тихо говорит совершенно другой Арлонг.       — И я тебя. Хоть ты тот еще змей временами, — мужчина смеется и ерошит ему волосы, наклоняется за поцелуем. Арлонг готовно отвечает, страстно прижимается в ответ, двигается, как кобра, туда сюда. Его рука ложится на огромную шею, вторая, едва касаясь, гладит по щеке.       Нами смотрит на это, и ее ненависть к Арлонгу возрастает все сильнее, захлестывает ее, сдавливает пальцы на горле, выжимая беззвучный крик.