Сердце в ритме скерцо

Застолье подходит к концу, и Тигран с Витей героически утаскивают стол обратно в кухню, демонстрируя силу перед своими возлюбленными. Возлюбленные же принимаются за мытьё посуды, разводя густую пену и натирая тарелки до блеска. Петросян достаёт бутылку пива, тащит в гостиную всяческие снеки и бурчит, как старый дед, что у них вообще-то есть посудомоечная машина. – Я требую продолжения отдыха! – выразительно заявляет он, снова появившись в кухне. Виталя следует его примеру и тоже открывает пиво, предлагает его и Карпову, но тот лишь фыркает в ответ, что это отменная гадость и наливает себе сок. Все снова собираются в гостиной, располагаются на диване и включают телевизор. Над пищей для просмотра долго не думают, оставляя первое попавшееся шоу, коим оказывается "битва экстрасенсов". Севастьянов вдохновляется образом одного из шаманов и начинает ходить вокруг Тиграна, барабаня в металлический поднос на замену бубну. – Пусть муж мне купит Тиффани, Пусть купит мне Картье. Пусть яхточку над рифами Любимый купит мне. Пусть любит меня бешено, Дерёт меня несдержанно, Везёт меня на Бали, Чтоб все ахуевали. – заклинает он, хаотично раскачиваясь из стороны в сторону и гремя на весь дом. Армянин роняет его на себя и легонько шлёпает по губам за такие высказывания. – Кажется обряд уже начинает действовать. Видите, как он себя ведёт? Уже прям не сдерживается. – хихикает парень, сразу получая по заднице и заливаясь ещё более звонким смехом. – На Бали тебя везти значит? Если хорошо год учебный закроешь - отвезу. – спокойно обещает мужчина. Виталя на секунду замирает, вытаращив глаза от шока, а потом, осознав слова, сказанные ему, в полной мере, принимается извиваться на Тигране пуще прежнего, целуя его то в щёку, то в нос, то норовя чмокнуть в глаз, и крепче обнимает за шею. Виктор лишь загадочно улыбается, наблюдая за всем происходящим. Он переводит взгляд на Карпика, который аж светится от счастья за своего друга. Как бы ему хотелось, чтобы он побыстрее раскрепостился так же, лез к нему, не стеснялся обнять первым, начал чувствовать себя полноправным хозяином тела и разума Корчного, ведь тот в ответ готов положить весь мир к ногам любимого. – Толь.. – тихо зовёт мужчина. Рыбка сразу отзывается и смотрит на мужчину своими большими зелёными глазами, от которых невозможно оторваться. Виктор манит его к себе пальцем и усаживает на колени, удобно расположив подбородок на плече у юноши. Толю пробивает мурашками, и он даже перестаёт двигаться, лишь бы преподавателю не показалось что-то, из-за чего он отстранится. Карпов берёт его за руку, переплетая пальцы. У него до сих пор каждый раз захватывает дух, когда он осмеливается сам проявить хотя бы малейшую инициативу, сердце в груди делает кульбит, в кровь выбрасывает огромное количество счастья, щёки чуть розовеют, а душа поёт от радости. – В баню завтра пойдём? – спрашивает Тигран Вартанович, плотно сжав Виталю в объятиях, чтобы он не вырвался и не вычудил чего ещё. – Конечно, пойдём! – отвечает Корчной, соскучившийся по такому отдыху. Севастьянов успокаивается, но выпуск досматривать решает в объятиях партнёра, чокается с ним банкой пива, поудобнее устраивается на Тигране и аккуратно тыкает его в бок, безмолвно показывая на пару рядом, мужчина кивает ему и начинает чуть шире улыбаться. Оба очень рады за своих друзей, ведь оба знают, как тяжело им далось это объединение. Ближе к двум ночи они расходятся по комнатам и засыпают. Карпов лежит, смотря в потолок и осознаёт, что теперь не нужно скрываться, а значит и оставаться в одиночестве незнакомой комнаты тоже нет никакой необходимости. Он встаёт и на цыпочках крадётся по коридору, чтобы случайно не разбудить спящих. В темноте ночи дом выглядит как-то иначе, нежели днём, поэтому мальчик даже думает вернуться и всё же засыпать одному, но видит тонкий луч света из-под двери одной из комнат. Толя старается тихо открыть её и заглядывает внутрь. Корчной оборачивается на лёгкий скрип, и его губы трогает нежная улыбка. – Не хочу спать один. – шёпотом объясняет мальчик, забираясь под одеяло. – Тогда будем спать. Сладких снов, квинточка. – Виктор откладывает телефон, где до этого читал новости, и прижимает рыбку к себе, чмокая его в нос. Щёлкает кнопка, и светильник над кроватью погасает, позволяя лунному свету проникнуть в комнату и укутать влюблённых, сопровождая их в царство Морфея. На утро Виталя печёт вкусные блинчики, ставит чайник и идёт к Карпову, чтобы его разбудить. Только вот в комнате, куда он вчера сам его определял, друга не оказывается. Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два, поэтому парень сразу отправляется в комнату Корчного и беззвучно туда заходит. Как и ожидал, он видит мирно спящего Толю. Следом за юношей в комнате появляется и сам Виктор, он садится рядом с мальчиком и мягко тормошит его за плечо. – Я пришёл к тебе с приветом, Рассказать, что солнце встало, Что оно горячим светом По листам затрепетало; Рассказать, что лес проснулся, Весь проснулся, веткой каждой, Каждой птицей встрепенулся И весенней полон жаждой; Рассказать, что с той же страстью, Как вчера, пришёл я снова, Что душа всё так же счастью И тебе служить готова; Рассказать, что отовсюду На меня весельем веет, Что не знаю сам, что буду Петь, — но только песня зреет. – стихотворением Фета будит он русоволосого спящего красавца. Тот нехотя открывает слипающиеся глаза, пока любимые руки не дают провалиться обратно в сон. – Анатолий Евгеньевич, не вынуждайте меня вас пинать, пожалуйста. Я блины приготовил, вставайте. – ёрничает Севастьянов, стягивая с друга одеяло и сразу же хватая его за ноги.– Вставай, а то щекотать буду. – Витя, спаси меня. – ещё не проснувшимся голосом молит рыбка, протягивая руки к мужчине. Виктор берёт его на руки, заставляя обнять свой торс ногами. – Я же тяжёлый... – Цыц. – он прижимает Карпика к себе и несёт в ванную, где ставит строго на пушистый коврик персикового оттенка и вместе с ним чистит зубы медовой пастой, которая на вкус больше похожа на апельсин, чем на мёд. Посередине кухонного стола красивой стопкой лежат блины, которые еле умещаются на тарелке. Рядом стоят две мисочки: одна со сгущёнкой, а вторая с абрикосовым вареньем Севастьянов садится за стол и складывает руки друг на друга, как первоклашка. Он внимательно следит за каждым, кто берёт его творение в руки и кладёт в рот, изучает реакцию и, лишь удостоверившись в том, что все попробовали и всем понравилось, приступает к трапезе сам. Мытьё посуды после завтрака достаётся Толе, так как мужчины ушли смотреть веники для бани, Виталя наотрез отказался этим заниматься, аргументировав своё нежелание тем, что он и так приготовил всем завтрак. Карпов с ним охотно согласился и без тени недовольства принялся за работу. – Попарим друг друга? – спрашивает Виктор Львович, взвешивая в руках берёзу и дуб. – Конечно, только Витале по жопе надаю, а то ёрничает много. Корчной смеётся и останавливает свой выбор на толстом дубовом венике. – Сильно топить не будем, наверное. Надо пожалеть наших студентиков. – предлагает он, вспоминая тот случай на концерте под Новый год. Была бы его воля, он Толю в баню не пустил бы вообще, но это уже жестоко. День пролетает быстро и наступает пора идти в баню. Они собирают вещи и спускаются вниз по деревянной лакированной лестнице с треугольными ступенями. Всё оказывается намного лучше, чем представляли мальчики, даже Виктор немного удивляется, ведь помнит здесь всё другим. Тигран явно сделал ремонт. Все раздеваются в большом предбаннике, который одновременно выполняет функцию и комнаты отдыха. На стене закреплено несколько крючков для одежды, лампы, задекорированные под фонари, освещают помещение приятным тёплым светом, деревянная скамья стоит чуть поодаль, на ней лежит несколько подушек, чтобы не было жёстко спине. Перед ней стоит массивный стол из липы, под ним стоит ещё три табуретки, на случай, если гостей будет больше, чем поместится на лавке. За матовой стеклянной дверью располагается помывочная – помещение, облицованное светлой плиткой. Из стены торчит два крана, рядом висят тазики и ковшики, чуть дальше штанга в двумя душами и полкой для мыла. Отсюда ведёт две двери: одна в финскую сауну, где температура достаточно высокая, но переносится гораздо легче из-за сухого воздуха, а вторая в настоящую русскую баню с высокой влажностью и адской жарой. – У тебя всё это время было это и ты не говорил? Ахренеть. – Виталий практически роняет челюсть, рассматривая владения своего возлюбленного. Он напару с Толей представлял себе душную маленькую комнатку, в которой и помыться нормально сложно, а здесь целый банный комплекс. До уровня "люкс" не хватает только бассейна. – Теперь будем чаще ходить, а то эта красота простаивает зря. – обещает Тигран и открывает тяжёлую деревянную дверь, проверяя температуру в парилке. – Ох, хорошо. По помещению разносятся ароматы нагретой хвои, сушёной полыни и берёзового дёгтя. На душе становится так тепло и уютно, будто это запах первобытного спокойствия, которые люди утратили с годами. В бане царил волшебный полумрак, нарушаемый только мягким светом из-под полок. Все, кроме Карпова, сразу взобрались на верхнюю, чтобы вдоволь насладиться жаром, покалывающим нос при вдохе. Вода на камнях зашипела – это Петросян решил добавить пара. Толя улёгся на нижней полке, где прохладнее всего. Тепло нежно убаюкивало его, проникало в мысли, согревало тело. Он практически погрузился в дрёму, но пар, нагнанный ректором консерватории, сделал воздух ещё жарче. Дышать стало тяжело, нос неприятно защипало. Карпов никогда не любил экстрима в бане, но в гостях решил не говорить ничего против, ведь остальные были довольны. Виктор заметил, что его малыш раскраснелся, фарфоровая кожа покрылась россыпью маленьких капель влаги, а русые волосы взмокли и теперь торчат во все стороны. – Толька, пойдём мы с тобой сауну заценим. – мужчина берёт его за руку и выводит из пекла парилки. Он знает, что если начнёт что-то спрашивать про его состояние, то мальчик расхрабрится и, может, даже сам попросит сделать пожарче, лишь бы не было видно, что такая температура ему некомфортна. Они недолго охлаждаются в помывочной и заходят в сауну. В ней приятно пахнет лавандой и немного липой, из которой и сделаны полки. Так гораздо легче, Витя с Толей садятся близко, кожа к коже, чувствуя жар друг друга. Лаванда успокаивает и снимает стресс, не то чтобы мальчик сейчас его испытывает, но подсознательно напряжён всегда. Он кладёт свою голову на плечо Корчного и наслаждается моментом, прикрыв глаза. – А я люблю тебя, ты помнишь? – сам не знает зачем, но спрашивает он. – Конечно, квинточка, это невозможно забыть. – вполголоса отвечает Виктор, чтобы не спугнуть атмосферу спокойствия. Всё. Больше слов не надо. Они уже друг друга поняли и теперь общаются душами. Юноша даже успевает заснуть, настолько на него подействовало тепло сауны и сердца в груди любимого рядом. В соседней комнате Севастьянов лежит на животе, зарывшись лицом в охапку свежих, прохладных пихтовых веток. Так дышится легче. – Ну что, готов к настоящему блаженству? – шепчет Тигран, уже предвкушая. Горячие листья касаются лопаток Витали, и он невольно вскрикивает, но тут же расслабляется. Тигран то еле касается кожи, то бьёт сильнее. Парень поворачивает к нему голову, и они встречаются взглядами в густом пару. Мужчина осторожно целует его в мокрое от испарины плечо и продолжает парение. Двери распахиваются практически одновременно. Четвёрка встречается в просторной помывочной, бодрящей свежестью воздуха. – А теперь – экзекуция!– смеётся Петросян, подмигивая Витале. Он набирает полное ведро ледяной воды и сосчитав до трёх, выливает её на студента. Тот ахает, выдыхает облако пара и бросается к Тиграну, прячась в его объятиях. Тепло тела на контрасте с холодной водой кажется обжигающим. Мужчина обхватывает его, растирая плечи полотенцем, и они на мгновение застывают, чувствуя миллионы иголочек от смены температур. Рядом Виктор действует деликатнее, он набирает в ковш тёплой воды, капает туда мятного масла и просит рыбку закрыть глаза. Тот подчиняется и чувствует, как тёплые струи смывают остатки усталости. Корчной берёт мочалку из натурального лыка, взбивает густую пену и начинает медленно массажными движениями мыть ему спину. Такое разное, но такое одинаковое чувство постигает эту четвёрку в данный момент. Любовь. Чистая безграничная и искренняя любовь. Позже, они заворачиваются в большие махровые халаты и устраиваются в предбаннике за чашечкой чая. В воздухе витает атмосфера лёгкости, будто весь мир только что обнулился и начинает новую жизнь.