Сердце в ритме скерцо

Время пробегает быстро, день влюблëнных уступает место обычной среде, а после и ту свергает четверг. Пока Виктор готовит ароматный завтрак, Карпов сгребает в охапку все свои баночки и тащит их в ванную, заполняя ими все свободные полки. Мужчина, победив в бою за идеальный чай для любимого, заглядывает к нему, чтобы позвать к столу и замирает, увидев "баночковое" преображение привычной ранее комнаты. – Я могу хранить их в другом месте. – сразу оправдывается Толя. – Нет, что ты. Просто никогда не думал, что моя ванная будет так выглядеть. – отходя от шока, успокаивает Виктор. – Ты тоже можешь их брать, они очень вкусно пахнут. – Если ты меня научишь, то с удовольствием, а то сам я додумаюсь только дорогим шампунем жопу помыть. Кстати, про жопу. Как ты? – спрашивает Корчной, делая очень заинтересованное лицо, чем смущает мальчика. – Отстань. – он заливается краской и несильно бьёт Виктора в грудь. – Чай стынет. – Карпов разворачивает его в сторону кухни и легонько подталкивает. Мужчина наполняет свою кружку с мордой собаки горячим кофе и подаëт на стол омлет. – Нам нужно съездить в магазин и купить что-нибудь к предстоящему шашлыку. Мясо Тигран обеспечит сам, алкоголь вроде тоже, но я не пью. – говорит Виктор Львович, пальцами играясь с волосами Толеньки. – Садись за стол и ешь. Я тоже пить не буду. А собираемся во сколько? – студент тянет его за руку вниз. – Завтра после трёх. – отвечает педагог и усаживается рядом с объектом своего обожания. Толя пробует чай и показывает большой палец вверх. – Вкусно? – Ага. – Я старался. На улице кружит снег, воздух морозный настолько, что нос замерзает изнутри. Что там нос. Кажется, будто сами лëгкие покрываются ледяной плëнкой и отказываются раздуваться вновь. Толя кутается в шарф, пряча в него лицо. Зима уже вызывает раздражение. Когда же придёт весна. Снег мозолит глаза и больше не вызывает радость, как было перед Новым годом. Просто повеситься охота от настолько гнетущей атмосферы. Виктор усаживает юношу в машину, больше напоминающую морозилку. Он включает печку на полную, берёт руки любимого и дышит на ладони тëплым воздухом. С лица Карпова сразу же пропадает морозная хмурость. – Как же я тебя люблю... – ласково выдыхает он и пристëгивается. Мужчина улыбается и выруливает с парковочного места. – Короче, план такой. Сейчас своими прекрасными зелëными глазками смотришь на полочки и берёшь всё, что посчитаешь нужным. Вечером соберëм вещи, чтобы завтра спать хоть до обеда, потом встать и сразу ехать. – Хороший план. – кивает Толя и прячет руки в карманы пальто. Корчной проверяет печку, удостовериваясь в том, что она работает. – Сейчас согреешься, малыш. В магазине легче не становится – на каждом шагу стоят холодильники, стремящиеся заморозить Карпика. Он берёт несколько коробок сока, помидоры, огурцы, фрукты и ещё много всего, что сделает их отдых лучше. Виктор всюду ходит за Рыбкой и складывает покупки в тележку. – Ты говорил, что всю молодость там зажигал, а значит знаешь что да как. Какие вещи могут пригодиться? – спрашивает парень, когда они оказываются дома. – Одежду для сна и после бани, щëтки зубные, пасту. Баночки свои бери. Этого должно хватить. Там так-то всё и так есть. – рассуждает Корчной, немного краснея от воспоминаний о былых временах, когда с другом отдыхал самым непотребным образом. Молодость всё прощает. Смущение преподавателя остаëтся вне внимания Толи, который уже достал рюкзак и сложил в него два больших полотенца. Мужчина спешит удалиться из комнаты, но быстро возвращается с шоколадным батончиком в руках. – Вот продуктов дома дохрена, а есть из них можно нихрена. Будто Новый год завтра, ей-богу. – возмущается он, больше расстраиваясь из-за того, что сам не додумался взять что-то кроме пропитания на выходные. – Я вареники с картошкой из своей квартиры привозил, достань из морозилки, сейчас приготовлю. Виктор идёт на кухню, оставляя Карпова наедине с рюкзаком, и ставит греться воду. Подходит к холодильнику, не успевает нагнуться, как Толя обнимает его сзади и кладёт свою голову меж лопаток. Корчной замирает, чтобы случайным движением не спугнуть своего нежного птенчика. – Ты как так беззвучно подкрался? – Сюрприз. Доставай. – командует мальчик, встаёт на носочки и трëтся носом о плечо. – Сопельки об меня вытираешь? – гыкает Витя, сразу же получая за свою шалость по макушке. – Умеешь же момент испортить. – дуется Толя и хочет уйти, но его заковывают в крепкие объятия. – Ты обиделся что ли? – Нет, конечно. – по мягкому тону и так было понятно, но Карпику всё равно приятно, что о нём заботятся. Они ещё прощупывают границы друг друга: узнают привычки, рамки допустимых шуток, уровень тактильности, любимые блюда. Рыбка вжимается носом в грудь Виктора, на большее не хватает роста. Ему всё ещё неловко, часто страшно самому проявлять инициативу, но от любимого не хочется отходить ни на секунду. – Я тебя люблю – говорит Корчной и чмокает Толю в губы. Ему тоже сложно, но он взрослый и гораздо легче решается на тот или иной поступок. Он уже успел попробовать любовь на вкус, узнать о ней поподробнее, разочароваться, снова поверить. Юноша тем же похвастаться не может, но всё равно очень ценит каждое слово и каждый миг, поэтому отвечает ответным признанием. – А ещё я очень хочу есть, поэтому нужно быстрее сварить ужин, пока я не съел тебя. Витя наконец-то достаёт желанное блюдо из морозилки и кладёт пачку на кухонный гарнитур рядом с плитой. – Ты сколько вареников будешь? – спрашивает Карпов, убавляя огонь. – Считай. – ухмыляется мужчина и примыкает к нежной шее с поцелуями. Толя очень смущается и прикрывает глаза, стараясь успокоить дыхание. Всё это будто чертовски рано, будто так нельзя, будто нужно провстречаться хотя бы полгода и только потом так ярко любить. И съехались рано, и грань собственной любви перешли рано – всё рано. Хотя если Виктор не против, а сам мальчик тает от каждого касания и молит небеса, чтобы эта сказка никогда не кончалась, для кого ждать? Кто диктует эти рамки? И Рыбка улыбается самой искренней лучезарной улыбкой, забывая даже считать. – Сколько? – спрашивает педагог, заглядывая в лицо раскрасневшегося юноши, любуясь его стеснением, до которого довёл сам. – Семь? – даже притворяться, что действительно считал не хочется, поэтому Толя озвучивает число, которое идеально бы поместилось в партнёра, по его мнению. – Не запомнил. – констатирует Виктор и льнëт к коже вновь. – Десять. – Умница. – А не многовато? – удивляется Карпов. – Иначе не наемся. – Не знаю, я шестью наедаюсь спокойно. – Поэтому ты у меня такой маленький и хрупкий. – говорит Корчной и щекочет мальчика, сжимая его талию в руках. Когда ужин оказывается готовым, они находят в холодильнике сметану и щедро поливают ею вареники. Виктор Львович уплетает так, будто ест впервые за день. Толя не сводит с него глаз, любуясь маленькой горбинкой на носу, изгибом бровей, аккуратной складочкой между ними и губами, измазанными в сметане. Юноша перегибается через стол и слизывает её, сразу пряча лицо в тарелке. Корчной широко улыбается и нагибается, чтобы поймать его взгляд. – Квинточка моя, ты великолепен. Я теперь жить не могу без твоих прекрасных глазок. Эй, ну посмотри на меня. – тормошит его. – Ну, котёнок, перестань. Рыбка смотрит на него, продолжая смущаться. – Я хотел, чтобы было сексуально. Отстань! – отмахивается от Виктора он. – Это было очень сексуально и вкусно. Ешь давай.

***

– Тигра-а-ан, ну почему нельзя отменить эти дурацкие пары, я не могу дождаться. – шутливо хнычет Виталя, сидя в ректорском кресле. – Я и так отменил вам пару по истории музыки. – армянин поправляет галстук, через зеркало смотря на партнёра. – Её ты ведёшь, я там и так не страдаю! Смотрю на красивого преподавателя, слушаю интересную лекцию. Хотя бы поцелуй меня, а то я не выдержу. – делает жалобное выражение лица и складывает руки в молящем жесте. Мужчина разворачивается и нависает над креслом, касаясь губами губ. – Марш на учёбу, чертëнок. – рычит он. – Где пропадает Толя? – не унимается Виталя, – Я у него спрашивал, он не говорит ничего конкретного, но он точно не болен. Вот приедет на дачу, я его замучаю. – обнимает ректора за шею и тянет к себе. – Не надо, он уже в понедельник должен вернуться. – целует в переносицу. – Ты меня сейчас уронишь, бегом на учёбу, пока по жопе не дал. – Дай. – дразнится студент. Тигран за ворот поднимает Севастьянова из кресла, звучно шлëпает его по ягодицам и рукой указывает на дверь. – Иди, я с тобой дома поговорю. – говорит он, нарочно добавляя голосу томности, и садится за стол. – Ух, какой мужчина...

***

Петросян с Виталей заезжают домой, переодеваются, обедают, собирают вещи и по пути на дачу останавливаются у мясной лавки. – Я в алкоголе не разбираюсь, можешь мне вино или шампанское хорошее выбрать? – просит Севастьянов, стоя у полки с чипсами. – Хорошо, подскажи, пожалуйста, у Толи там никаких заскоков по мясу нет? – Нуу, нет. Бери свинину, всем понравится. На место они приезжают сильно раньше Карпова и Корчного, поэтому успевают немного подмести, накрыть на стол и заправить постели в гостевых комнатах. Через полчаса раздаётся звонок в дверь, парень открывает и видит Толю с лёгкими пакетами в руках, за ним и Виктора с пакетами гораздо объëмнее. – Меня Виктор Львович подвëз. – улыбается юноша в ответ на непонимающий взгляд друга. – А ты и рад... Я-то тут переживал, как ты доберëшься, сам хотел за тобой ехать, а он тут преподавателя запряг, умница. – Конечно, рад, ты же сам знаешь, как я к нему отношусь. – мальчик подносит палец к губам, а Севастьянов прекрасно понимает что тому мужчина очень нравится. Тигран тоже выходит, мельком здороваясь с Толей и сразу забирая пакеты у Корчного. – Вещи в доме оставь и пошли сразу мясо жарить, ребятки сами там справятся. – предлагает Петросян. – Как отдыхается? – по пути спрашивает он у друга – Что-то ты какой-то очень свеженький. – А должен быть тухленьким?– в своей типичной манере отвечает Виктор. – Отдыхаю много лучше, чем мог бы. – О-о-о, что этому поспособствовало? Корчной загадочно смотрит на мужчину и принимается разгружать продукты, так ничего и не поясняя. Тигран решает, что у него ещё много времени, чтобы уболтать коллегу, поэтому оставляет пакет и уходит на улицу, чтобы подготовить мангал. – Ты голодный? – спрашивает Севастьянов, развалившись на выделенной Толе кровати. – До еды просто ещё часа два, нужно начинать что-то готовить. – Я поел перед выходом, Ви... – Карпов прикусывает язык, чтобы случайно не произнести любимое имя. Он совершенно не хочет скрывать эти отношения, но ждёт для признания более удачный момент. Виталя вопросительно выгибает бровь в ожидании продолжения фразы. – Давай сейчас и начнём. Виктор Львович и Тигран Вартанович уже шашлык делают. – юноша выглядывает в окно, со второго этажа рассматривая два ярких силуэта на фоне белого снега. – Всё ещё любишь? – в лоб спрашивает друг. – Очень. – тихо выдыхает Толя и спускается на кухню. Там ненадолго получается отвлечься, но Виталий снова начинает разговор о любви. – Тебе тяжело, наверное, что он так близко сейчас, да? Тут ещё мы с Тиграном милуемся. – Да нет, в консерватории же тоже так. Но сейчас, конечно, он такой домашний, немного по-другому. – отвечает Карпов, пытаясь сделать вид, что он безумно сосредоточен на салате, все его мысли о крабовых палочках, которые он туда нарезает, и смысл жизни сейчас состоит исключительно в майонезе. – Ладно, не буду доставать. – отступает студент и начинает мыть овощи. Толе действительно тяжело сейчас не закричать о своём счастье, тяжело думать, не рассказал ли уже всё Витя, но на сердце от знания что его любят очень легко и спокойно. Мужчины заходят с мороза с дымящимися тарелками мяса, несут его на кухню, чтобы немного остыло и отогреваются в доме. Тигран ставит на стол одну бутылочку вина – самое скромное из его запасов, остальное останется на более поздний вечер и завтрашний день. – Хорошо всё-таки, что уже с пятницы решили собраться, есть время разгуляться. Виталь, свет очей моих, включи музычку какую-нибудь для атмосферы. – просит он с такой нежностью, от которой Корчному становится не по себе, ведь он уже долго не видел своего кисейного юношу. – Я пока салаты принесу. – сообщает Виктор и очень быстро исчезает из гостиной. Пройдя на кухню, он жадно вдыхает аромат еды, подходит к Карпику, заправляющему крабовый майонезом, и обнимает его. Толя расплывается в улыбке, но с опасением смотрит на дверь. – Я такой голодный, что тебя самого сейчас съел бы, вкусняшка. – кончиком носа трëтся о шею любимого. – Пойдём тогда накрывать, только позже выходи, а то ещё заподозрят. – студент берёт миску и идёт в зал. – Так пусть узнают. – говорит мужчина, догоняя рыбку. Он ловит его в коридоре у деревянной лестницы и целует в губы, одной рукой помогая придерживать салат, а другой ласково гладит юношу по щеке. Чувство голода обостряет рецепторы, и губы кажутся ещё слаще и желаннее. Как только они отстраняются друг от друга, Карпов пытается убежать, но Виктор снова прижимает к себе и целует ещё глубже. Севастьянов хочет помочь на кухне и поэтому выходит в коридор, но очень быстро забывает про свои намерения, увидев неожиданную картину. Он боится быть замеченным и как можно быстрее возвращается в гостиную. – Они и без меня справляются. – коротко поясняет Тиграну, а после подходит ближе. – Они похоже вместе. Глаза Петросяна моментально округляются. Он знает Витю практически с детства, и его последние серьёзные отношения кончились больше семи лет назад, после он максимум проводил с кем-то пару месяцев своей жизни, но и с этим закончил уже как три года. Шок сменяется обидой – почему друг не сказал о том, что его наконец-то снова посетила любовь? Потом вспоминает, что и сам долго скрывал Виталю, поэтому моментально прощает. Толя входит в зал, пряча глаза, будто чувствует, что они уже всё знают. Размещает салат среди пустых тарелок и сразу разворачивается обратно на кухню, но натыкается на Корчного. Педагог убийственно спокоен и решителен, он берёт Карпова за руку и целует тыльную сторону ладони. – Давно пора. Я устал быть один. – произносит он и скрывается в коридоре, оставляя мальчика на растерзание Витали и Тиграна. Однако ожидаемой расправы не случается, Петросян уходит вслед за другом, а Севастьянов обнимает рыбку и поздравляет с тем, что у него получилось. Мужчины выходят на улицу и закуривают. – Ты дыру в сердце закрыл просто или серьёзно любишь? – спрашивает Петросян, вглядываясь в глубину морозного леса. – Я согласен научиться пользоваться его тысячей банок, перестать курить, если начнёт жаловаться на запах, всегда таскать в кармане успокоительное и нашатырные салфетки, ведь ему может стать плохо, хоть он это и старательно скрывает, но однажды я уже ловил его из обморока и тогда понял, что больше не хочу отпускать. И ещё я впервые за долгое время написал музыку... И она о нём. Я думаю, что люблю очень серьёзно, вижу в нём такую же любовь, хоть и переживаю иногда, что это он со мной играет. – размышляет Виктор, выдыхая горячий дым. Тигран как-то по-отечески улыбается, радуясь за лучшего друга. – Ты влип... Но я счастлив, что влип. Толя давно в тебя влюблëн, с ноября точно, Виталя мне тогда об этом рассказал. Мне кажется, если бы ты был для него чисто игрушкой, он бы не продержался так долго, переключился на однокурсника или однокурсницу. Теперь я понял, чего вы сияете оба и почему отпуск у тебя задался. Короче, не теряйте время, любите друг друга и всё такое. Всё, больше соплей от меня не жди. – хлопает по плечу и выбрасывает сигарету. Мальчики за это время успели полностью накрыть на стол и даже сесть за него. Корчной подходит к Толе, целует его в макушку и занимает место по соседству. – Добро пожаловать в семью! – торжественно произносит Тигран, садясь рядом с Севастьяновым. – Спасибо. – смущается Карпик и накладывает себе крабовый салат. – Чтож, чувствую, мы собираемся далеко не в последний раз. Теперь у нас на один повод больше, поэтому начинаем пир! – армянин поднимает бокал вина и чокается со всеми.