Герой моего романа

      В следующие два часа голова шла кругом от громкой музыки, калейдоскопа сменяющих друг друга артистов и ярких огней. Шампанское уже не утоляло жажду, и кто-то заботливо подлил в мой бокал минералки.       Наконец мне удалось вырваться из шумной толпы, снять маску и вытянуть ноги в лаундже, расположившись на мягком диванчике с тарелкой закусок. Надо же хоть что-то закинуть в полупустой желудок! — Как себя чувствуешь? — рядом плюхнулся вошедший следом Том. — Нормально. Отдохну пару минут. А ты? Будешь? — я протянула ему тарелку с тарталетками. — Да, отлично! Ирэн молодец! Я и не думал, что она такая крутая! — Думаю многие не знают, какие они крутые, пока не начнут свое дело. — Да-а, — Том кивнул и сдвинул маску на лоб.       Я смотрела, как он жует и улыбалась. Ему так идет этот смокинг и белая рубашка. И этот серебристый ангел! Я и не думала, что его можно так использовать. — Что? — он заметил мой взгляд и оглядел свой костюм, — Испачкался? — Нет. Я рада, что ты пришел. — Я тоже, -но он на всякий случай потянулся за салфеткой.       Мы просто сидели рядом и ели бутерброды. Наше уединение нарушил ворвавшийся Люк. — Шампанское осталось? А вы чего здесь? Идем танцевать! — он схватил запечатанную бутылку и так же стремительно исчез. — Откуда у них только силы берутся? — расслабившись я почувствовала, как подступает усталость, — Кажется я уже не встану! — О, вы здесь! — Ирэн и Макс наверное рассчитывали остаться наедине и оба смутились, застав в лаундже нас.       Мы с Томом переглянулись. — А мы как раз собирались спуститься вниз… — я искала подходящий предлог. — Да, шампанское закончилось, Люк стащил последнее! — Том встал и подал мне руку, — Пойдем? — Вот же! — Ирэн уже развернулась, чтобы идти разбираться с обслуживанием. — Отдыхай, — я остановила подругу, — Я сама найду официанта.       Том отстал в зале, встретив кого-то из знакомых, после полуночи многие также пожелали снять маски и делиться на привычные компании по интересам. Запасы алкоголя нашлись в подсобке. Раздав последние указания от хозяйки, я снова устало присела у барной стойки, у самого края. «Неужели почти все? Гости начинают расходиться. Кажется, вечеринка удалась на славу!» — Так и знал, что это ты!       Приятные мысли рассеялись, как дым. Я скривилась, услышав за спиной знакомый голос: «Броуди! Вот уж кого не ожидала здесь встретить!» — Лондон становится тесен. Веселишься? — Мог бы просто пройти мимо, — я встала и отвернулась, собираясь обойти его. — Я искал тебя. Даже не спросишь зачем? -он преградил мне путь. — Мне не интересно, — я равнодушно пожала плечами. — Значит, заварила кашу и в кусты? А мне одному расхлебывать? — Я заварила? — А как ты хотела? — он наступал, обвиняя, — Думала будешь крутить романы со всеми подряд и это так и будет сходить тебе с рук? — Чего тебе надо? — А ты хоть на минуту задумалась, чем я рисковал? Какая ответственность лежала на мне? — Что? Ты о чем? — Я рисковал карьерой, рисковал всем ради тебя! Не думал, что ты окажешься такой неблагодарной! Я ведь до сих пор тебя выгораживаю!       Я начала отступать под его напором, а он продолжал: — Ты думаешь просто так твоё имя нигде не всплыло? — Серьёзно? И как бы ты объяснил это своей дорогой леди Веллингтон? — Энджи выше всего этого, — он фамильярно назвал ее таким именем, — Она любит меня таким, какой я есть и не задаёт дурацких вопросов, и не лезет в мою работу. И ей ничего не надо от меня кроме меня самого, — он смотрел с таким вызовом и уверенностью, что я снова непроизвольно сделала шаг назад. — Это ты все время ищешь выгоды, ищешь у кого член больше и кошелёк толще. Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься! — Что?! Да как ты смеешь? — Эд Маккейн лишился должности, Филипп Синклер сослан в Канаду, Тома Хиддлстона отменили -неплохой списочек? Наверняка и до них кто-то был! Голдштейна не из-за тебя поперли с кафедры? Ты и со мной собиралась провернуть то же самое? Хорошо, что я вовремя разглядел! Но не надейся, что я забыл или простил. Ты мне должна! — Ты больной? Я ничего не сделала! — но эти имена, которыми он сыпал, были словно удары хлыста. Каждый их этих людей был дорог мне по-своему, каждому я давала, что могла. — Да? А жена Хиддлстона так не считает! «Да, что ты об этом знаешь?!» — Чего тебе надо? Оставь меня в покое! — я хотела провалиться сквозь землю, но не слышать его обвинений. — Заставь его прийти на моё шоу! — Нет! — Заставь его прийти и будем считать, что мы в расчёте! — В каком расчёте? — от его наглости я пришла в себя, — Я тебе ничего не должна! — А самой себе? — он решил сменить тактику, — Ты нормально спишь по ночам зная, что разрушила жизни стольких людей? — Я ничего не разрушала! — Да ладно! С его карьерой покончено, он уже на дне, но ты ещё можешь спасти меня! — в его голосе появились истеричные нотки, — Ты можешь совершить хороший поступок! Ева! Ты же можешь его уговорить? Пообещать золотые горы! Ты же можешь! Помоги мне, мы же были отличной командой! — Если бы ты не врал мне! — Ну что ты заладила! Мы же взрослые люди, все ошибаются! — Дэн шагнул ко мне и впился пальцами в плечо, — Ты не можешь мне отказать! Иначе у меня не останется выбора, и я не смогу защитить тебя! — Да пошёл ты! — я пыталась стряхнуть его, — Мне не нужна защита, а Хиддлстону не нужны твои подачки, у него все в порядке! — Еще надеешься что-то получить с него? Ты не на той стороне, детка. Тиффани вцепилась в него, как бульдог, она оберет его до нитки с моей помощью или без! Он банкрот, оставь его! А у нас тобой еще есть шанс! Ты такая же как я, ты должна меня понять! — Ты и мизинца его не стоишь, — я презрительно скривилась, — Что в редакции совсем дела плохи? Боишься, что годовой баланс не сойдется? Ты бы не напрягался, если бы это было не так! Это ты приходишь на тёплое местечко и разрушаешь все, что было создано не тобой, высасываешь, как пиявка. Ты сам не создал ничего, не заработал честным трудом и копейки. Привык жить за чужой счёт! — А ты разве не того же поля ягода? Напомнить, как тебе все доставалось?       Он тряхнул меня. Даже под маской было видно, что Броуди не в себе, на секунду мне показалось, что он сейчас вцепится мне в горло. — Руки убери! — прозвучал позади ледяной голос и я, внезапно получив свободу, сделала шаг назад и уперлась в твёрдую, как скала, грудь Тома. — Не смей больше никогда прикасаться к ней, если тебе дороги остатки твоих зубов! — Том шагнул вперед, одним движением задвигая мне себе за спину. — Смелый? — Броуди скривился, — А может поговорим в студии перед камерами? — А может прямо здесь? Готов ответить за свои слова?       Теперь Дэниелу пришлось отступать под напором Тома. — Может расскажешь всем нам, — Том театрально обвел рукой ближайшую часть клуба позади себя, словно там собралась его группа поддержки, — Кто ты и откуда взялся? И как тебе удалось сделать такую удачную карьеру, поделишься опытом? Готов прямо сейчас снять маску? — А ты? Сдашь свою любовницу или так и будешь выгораживать эту…эту…тварь?       Том рванулся вперёд, но не успел. Броуди, готовый к нападению, резко отскочил, опрокинув под ноги Хиддлстону громоздкий барный стул. Грохот привлек внимание гостей, и вокруг нас начал образовываться кружок любопытных.       Дэниел принялся нервно озираться. — Ну что же ты? Тебе нужны были зрители? Так вот они! Мне нечего скрывать и ей тоже, — Том повысил голос и уверенно сжал кулаки. — Что ж, — Дэниел отступил еще на шаг и прошипел, — Спелись? Вы ещё пожалеете!       Он развернулся, шмыгнул за ближайшую ширму и растворился в толпе.       Том хотел броситься за ним, но я повисла на его локте. — Я сейчас догоню этого урода и набью ему морду! — Стой! Не надо! — Все нормально? — он пытался заглянуть мне в глаза, — Черт! Испортил все настроение! — Оставь его, пусть убирается! — Ты в порядке? — Да. Спасибо… Спасибо, что оказался рядом. — Ладно! — он огляделся, — Пойдем отсюда!       На танцполе почти никого не было, все уже устали веселиться и разошлись, чтобы отдохнуть от шума. Многие гости покидали клуб, кто-то только собирался, оркестр негромко играл блюз. На душе после встречи с Броуди было скверно, а от медленной пронзительной мелодии сделалось еще хуже. «Может он прав? Я так тороплюсь, несусь куда-то вперед и совсем не замечаю людей? Не замечаю, что причиняю им страдания!»       Я остановилась, словно забыла куда шла, просто внезапно силы оставили меня. «Куда дальше? И зачем?»       Том тоже остановился и неожиданно попросил: — Потанцуешь со мной? — Не знаю.       Он положил руки мне на плечи и притянул к себе, мне пришлось обнять его за талию, совсем не так, как принято в танце, а словно я упала в его раскрытые объятия, ища спасения. Он принялся раскачивать меня, имитируя танец, и я топталась на месте, стараясь не наступить ему на ногу. — У него нет права винить тебя!       В ответ я только пожала плечами. «Читаешь мои мысли?» — Это он тебе врал, а не ты ему. Ты ведь понимаешь? — он склонился к моему уху. — Понимаю. — Только он сам виноват в том, что оказался в немилости и его карьера под угрозой. Люк сказал мне, что правление планирует сместить Броуди из-за убытков, вот он и суетится! — Знаю, — прошептала я в его плечо, — Слышала новости от ребят из редакции. — Значит это не стоит твоих переживаний, — он говорил мягко и уверенно, как с ребёнком.       Блюз был очень длинным, или это музыканты так увлеклись, что одна мелодия перетекала в другую без пауз, но это позволило мне пропустить через себя все, что сказал мне Том и в чем обвинял меня Дэниел, прощупать все закоулки сознания в поисках источника моей душевной боли. Нет, никто из моих бывших не может держать на меня зла! Я уверенна, что никто из них не в обиде, ведь мы расставались с взаимным уважением. Может быть с легкой грустью, но без камня за пазухой. Только с Томом все пошло не так, только у него могут быть причины!       Я решительно подняла голову: — Прости меня. Прости меня Том! — За что?! — Я разрушила твою жизнь и твою семью. Это я во всем виновата. В этом он прав!       Том горестно вздохнул: «Вот как они это делают? Манипуляторы! Энергетические вампиры! Они находят наши слабые места и бьют по ним. Они выбирают тех из нас, кто не способен на ложь и цинизм и держат нас на крючке нашей собственной совести. И мы становимся заложниками этого своего самопожертвования, обрекаем себя на вечное несчастье из желания принять на себя чужую боль и взвалить чужую вину!» — Нет, — он огладил мои холодные голые руки, — Не смей так думать! Нет. Я сам отчаянно этого желал.       Нельзя увести из семьи любящего отца и мужа. Измена не возникает спонтанно. Я много думал об этом. Чтобы изменить, человек должен быть готов! Его сердце должно быть готово и свободно для нового чувства. Я был готов! И искал тебя повсюду, а когда встретил на той выставке, сразу узнал. По твоей жажде жизни, по умению наслаждаться, получать удовольствие от того, что ты делаешь, восхищаться тем, что видишь. Это я использовал тебя, чтобы вырваться на свободу, я должен просить прощения. — Нет. — Да. Каждый мужчина, который изменяет жене, думает лишь о себе, ищет то, что позволит ему оправдать себя в собственных глазах. Я очень хотел, чтобы ты подтолкнула меня, чтобы ты сама потребовала моего развода. Прости. — Я бы не сделала этого. Я бы никогда не попросила человека принести что-то в жертву ради меня и моих желаний. «Но почему же ты позволяешь себе приносить в жертву собственные чувства?!»       Он очень хотел сказать это, но промолчал. Ведь он часто и сам поступал так же. Делал то, что казалось правильным, а не то, что говорило сердце. — И вообще! Все, с кем я встречалась до тебя, делали свой выбор сами, я ни у кого ничего не требовала. И я никому не желала зла. — Я уверен в этом!       Больше мы не произнесли ни слова.       Музыка наконец смолкла, а мы все еще топтались на танцполе, и я спросила: — Том, ты правда не винишь меня? — Правда. — Спасибо. — За что? — За то, что сказал все это.       Том кивнул. На душе у него было легко, словно эта новогодняя ночь наконец расставила все по местам.       А ведь ещё днем он не был уверен, что пойдёт на этот маскарад, что не в его положении танцевать и веселиться. И навязываться Еве, которой он, казалось, совершенно не нужен. А сейчас она снова в его объятиях. «Хватит!» — сказал он сам себе, — «Хватит уже чувствовать себя несчастным и оправдывать терпение благородной целью. Хватит изводить себя чувством долга и стыдом за то, что посмел уйти из семьи, где не любят и не уважают друг друга. За то, что посмел полюбить и готов бороться за эту любовь. Делай уже то, что просит твоя душа! Будь собой» — Пойдём? — я потянула его прочь с танцпола. — Давай ещё потанцуем! — он удержал меня, заслышав первые аккорды начинающегося зажигательного рок-н-ролла. — Нет, я не могу, я очень устала. — Ну давай, еще один танец, смелее!       Он сделал несколько финтов ногами, крутанулся вокруг своей оси и раскинул руки, пропуская, мелодию через себя, словно электрический ток. Я видела, как музыка завладела им, как будто завела по новой ослабевшую пружину, и открыла в нем второе дыхание. — Ух-ты! Почему ты раньше так не танцевал? — мои глаза тоже загорелись, я уже подхватила его ритм и пыталась повторять движения. — Не было повода! — Я не знала, что ты так умеешь! — Я еще и не так умею! — Том протянул мне руку, — «Доверься мне! Я поведу!» — Ого! — я только успела пискнуть, когда он закружил меня в своем бешенном танце.       Том всегда восхищался и заряжался энергией Евы, но ведь это работает в обе стороны? ***       Невысокий мужчина с в одном из лаунджей верхнего яруса засмотрелся на лихо отплясывающую парочку и, проведя рукой по лысой голове, украшенной замысловатой татуировкой, обратился к своей спутнице: — Милая, ты не знаешь кто это? — Кажется это Том Хиддлстон, актер. — А девушка? — Нет, не знаю. — Хиддлстон? Раздобудь мне его портфолио. — Ты что-то придумал, дорогой? — улыбнулась женщина, — Новая идея? — Думаю, это будет рок-н-ролл или даже диско… ***       Занимался мутный январский рассвет, когда мы наконец покинули клуб. Ирэн сбежала с Максом полчаса назад, а мы с Томом ждали такси у выхода. — Какая длинная ночь! Я с ног валюсь, — я куталась в длинное и тонкое, не по погоде, пальто и дрожала не только от холода, но и от того, что ужасно хотела спать. — Я тоже. Доползти бы до постели, -Том вздохнул, представив сколько ему добираться в пригород к матери, — Буду спать сутки! — Если хочешь, я отдам тебе свою квартиру, если ты еще не передумал.       Я сказала именно «отдам», не хотелось в эту сказочную ночь думать о деньгах. — Отлично! Встретимся завтра? — Так сразу? — Я завтра свободен, а потом…потом у меня судебное слушание. — Оу!       Я поняла, что совершенно забыла о том, что он все еще женат, и отступила на шаг, но увидев боль, на секунду мелькнувшую в его глазах, тут же шагнула обратно. — Конечно, давай завтра!