Герой моего романа

      На Риджент все ещё царил праздник. Вечером толпы нагулявшихся туристов и горожан, спасаясь от холода, оккупировали бары, пабы и рестораны и, казалось, внутри яблоку негде было упасть и некуда ступить, чтобы не наткнуться на соседа.       Я давно не выбиралась в такие людные и демократичные места, где тебя поминутно пихают локтем в бок, так что твоё пиво норовит выплеснуться тебе же в тарелку, где едят стоя, а стоят так близко, что непонятно, где заканчивается твоя компания и начинается чужая, а чужие разговоры порой слышно лучше своих собственных. Но при этом общее веселье и чувство праздничного единения гарантированы. — Я вижу Гарри, — сказал Том, — Держись за мной!       Мы приехали вместе на такси, когда ранние январские синие сумерки уже уступили место желтым уличным фонарям. Протискиваясь к столику, глядя в спину идущего впереди Тома, я поначалу пожалела, что позвала его, но кажется толпа совершенно не доставляла ему неудобств, он улыбался, словно страшно рад всей этой толкотне. — Знакомьтесь, это Вивьен, — Гарри представил нам свою молоденькую спутницу, чмокнул меня в щеку и пожал предплечье Тома. Больше никто ничего объяснять не стал, да и не было смысла перекрикивать стоящий вокруг галдеж.       Лондонское пиво это что-то особенное, это не просто напиток, это традиция, это ритуал. Как и кусочки хрустящей поджаристой рыбы и картофеля на закуску. Мы просто ели и пили, смеялись, обсуждали погоду и известные телешоу, потому что говорить о чем-то серьезном все равно было невозможно.       Через пару часов толпа поредела и стало свободнее. — Кому ещё взять? Я схожу, — предложил Том. — Да, спасибо, бери на всех. — А я туда, — указала Вивьен в сторону уборных. — И мне очередь займи, — у меня плескалась еще пара глотков на дне кружки.       Мы с Гарри остались одни за столиком. — Почему ты не пришёл на маскарад? Ирэн присылала тебе приглашение. — К родителям ездил. Отец совсем сдал, второй инсульт. — Мои соболезнования! Им повезло, что ты врач! — Да. Но я не всесилен и не могу быть всегда рядом.       Мы оба вздохнули. — А как твоё здоровье? Ты же сама лежала в больнице… — Все хорошо, ничего серьёзного. — Уверена, что не нужна помощь? — Гарри участливо склонился ко мне. — Да, все нормально.       Мы помолчали. — Почему ты ушел с кафедры? Он стрельнул глазами: «с чего ты вдруг вспомнила?» — Тебя выгнали? «Или Броуди все выдумал?» — Нет, я сам решил уйти, надоели их вечные интриги. — Ты мог бы заниматься исследованиями и уже получить профессора! — Я выбрал быть ближе к народу.       Я задумчиво оглядела гудящий зал.       Гарри всегда был таким, держался особняком, за многие годы ни с кем особо не сблизился, не подружился по-настоящему, но ему нравилось проводить время в большой компании или среди толпы, наблюдая за людьми как бы со стороны. Такая форма добровольного одиночества. Странно было видеть его сегодня с девушкой, к тому же такой миленькой. — Но ты больше не один? — я обернулась к приятелю. — Ничего серьезного, — тот с деланным безразличием пожал плечами, — А вы снова вместе?       Том смеялся в очереди у барной стойки, перекидываясь с кем-то шутками, и глядя на него я тоже невольно улыбнулась. — Нет. Просто я только что сдала ему свою квартиру. — Ясно, — Гарри приподнял брови, а потом одним глотком допил пиво, — Слышал про его развод. Снова уезжаешь? — Да. — Правильно! Найдешь там себе кого-нибудь по моложе, без пробега и без прицепа! -Эй! — я ткнула Гарри в бок, — А Вивьен? Она хоть совершеннолетняя? Уже водишь шуры-муры с практикантками? — Ей 23, она моя пациентка.       Я округлила глаза: — Да ты что!       И Гарри добавил: — Бывшая. Официально я уже передал её другому психотерапевту.       Он посторонился, пропуская Тома к столику и расчистил место под четыре полные кружки, которые тот принес. — И какие у неё проблемы? Ой, прости, я, конечно, не имею права спрашивать, не отвечай! — Ничего ужасного, просто слишком избалована и влюбчива. Ей скучно, нужна постоянная драма, накал страстей, иногда она перегибает. А в остальном — прекрасная, образованная девушка. Её привела мать после очередного патетического расставания.       В это время Вивьен помахала мне из коридора, где она заняла очередь в туалет: «ты идёшь?!»       Я кивнула ей в ответ: «иду!» — Зато какая красотка! Переключилась на тебя, а ты и не сопротивлялся! — я со смехом похлопала приятеля по плечу и протиснулась за его спиной к проходу. — Так получилось! — улыбнулся он в след, — Я не виноват! — Значит, Вивьен влюблена в тебя? — спросил Том, — А ты? — Ну… — Гарри с наслаждением отхлебнул свежего густого пенного, — Она мне нравится, она умная, интересная… Она напоминает мне… что я еще не так стар! «Она напоминает тебе Еву в студенческие годы», — подумал Том, — «И ты увидел в ней второй шанс!»       Он тоже сделал большой глоток. — Думаешь жениться? — Я? Нет! — фыркнул Гарри, — Я давно понял, что семья это не мое, я уже слишком закостенел. Я уже не смогу терпеть чье-то постоянное присутствие и чье-то право на вмешательство в мою жизнь. А они все одинаковые, их конечная цель — подчинить нас! — Значит, приблизился к разгадке, чего хотят женщины? — Никакого секрета нет, — ответил Гарри таким тоном, будто знает все на свете, — От нас они всегда хотят либо проявления чувств, либо денег. Ну это утрировано, обычно и того и другого, вместе или по очереди. — А как же семья? Разве цель не продолжение рода? Разве не все хотят детей? — Я не хочу и считаю это нормальным! А что дети? Либо женщина реализует через них чувства, которых ей самой недодали, либо сделает своей работой, за которую потребует с тебя оплаты. Что, я не прав?       Слова Гарри совсем не вязались с пристальным взглядом, который он бросил в сторону девушек, и у Тома невольно закралась мысль: «А что, если он привёл молоденькую подружку, чтобы заставить Еву ревновать, а теперь злится, что она пришла со мной?» — Не знаю, все люди разные. Каждый человек — это набор его собственного опыта и привычек, — сказал он примирительно, — А любовь? Не боишься, что разобьешь сердце девушке? — Все под контролем, — тот беспечно пожал плечами, — У нас свободные отношения. Она сама бросит меня, когда потеряет интерес. А пока я… — Наслаждаешься моментом? — Считаешь, любовь без секса более нравственна, чем секс без любви?       Том вздрогнул: «Что он знает?» И спрятал глаза за кружкой.       Но кажется, Гарри продолжал собственные мысли: — Секс без любви, как автомобиль без бензина, катится только под горку, но при удачном раскладе может набрать приличную скорость, такую, что дух захватит. А любовь без секса — это двигатель, работающий вхолостую, выжигает топливо, да и только! Но много ли смысла в пустом горенье?! — Поэтично, — напряженно улыбнулся Том, — Сам придумал? — Нет, слышал где-то. Вроде стихи. — Стихи! Вот именно! Любовь всегда было вдохновением искусства! — Ага! — назидательно кивнул Гарри, — И первой причиной суицида! Давай выпьем, — он поднял кружку, — За любовь и за секс! В конечном счёте человек имеет право и на то, и на другое! ***       Очередь в туалет казалась бесконечной. — Твой друг актёр? — спросила Вивьен. — Да. — Лицо знакомое, — кивнула она, — А где он играл?       Я вспомнила слова Гарри, что она постоянно влюбляется насмерть, и сразу стала выискивать в ее лице признаки подозрительного интереса.       Марвел упоминать, наверное, не стоит, Локи- главный герой девичьих грёз. Арт-хаус и антиутопию тоже нет, такая девушка может оказаться любительницей сложного кино. — Эмм., — я задумалась, — «Я видел свет» — биографическая лента об известном кантри- певце. — Ааа, кантри… — разочарованно протянула Вивьен, — Ковбой? — Почти, — я поспешила скрыть улыбку. *** — Не слушай меня! Это все пиво и кризис среднего возраста! — Гарри оборвал спор при приближении девушек, — Просто живи здесь и сейчас! — Что тут у вас, сеанс психотерапии? — Ева втиснулась между ним и Томом. — Нас обсуждали? — Вивьен капризно надула губки и придирчиво заглянула в чёрные глаза доктора. — Ну конечно вас! — он приобнял её, — Кого же еще!       Вечер продолжался, опять были разговоры обо всем и ни о чем. Паб это то место, где не важно, как долго вы друг друга знаете и кем друг другу приходитесь, где можно расслабиться и не строить из себя звезду, или наоборот притвориться кем хочешь и никто не полезет глубже. Где можно вести споры на философские темы или обсуждать с такой же серьёзностью последний футбольный матч. И можно как бы случайно касаться коленом её ноги под столиком, или даже совершенно не стесняясь со смехом прижиматься к ней всем телом, когда кто-то протискивается за вашими спинами с полными кружками пива в руках.       И Том расслабился. Хотя разговор с Гарри вышел странным! Тот пытался казаться циничным, но в его взгляде на Вивьен все же проглядывала искра, которую девушка смогла разжечь где-то в недрах его стального мотора-сердца. И у Тома было ощущение, что сегодня психотерапевт говорит не то, что думает. Он хотел спросить совета насчет Евы, но не стал, понял, что Гарри ничего не знает ни о ее проблемах со здоровьем, ни о последних событиях, а значит Ева больше не делится со старым другом своими секретами.       И эта мысль приятно грела.       Он уже начал считать этот вечер идеальным, когда у Евы зазвонил телефон.       Она посмотрела на экран и сбросила вызов: — Это Алекс! Наверное, мой перевод увидел! Перезвоню позже, здесь шумно.       Но потом пришло сообщение.       Ева помрачнела — «Извините» — и стала пробираться к выходу.       Том посмотрел в черные, как маслины, глаза Гарри и поборол желание сорваться за ней.       Она вернулась через несколько минут. — Что-то случилось? — Мама! — Ева сокрушённо покачала головой, — Поскользнулась около магазина, сломала ногу. — Это точно? — Да, они уже побывали в больнице, Алекс сказал, что перелом вроде не сложный, но все равно почти месяц в гипсе. Ей понадобится уход, я должна ехать, — она посмотрела на Тома. — Конечно.       Все замолчали и стало очевидно, что дружеские посиделки в пабе пора заканчивать. — Я до метро, — Ева застегнула пуховик и обмотала шею объемным шарфом. — Я тоже, пройдусь пешком, подышу воздухом, — Том шагнул к ней. — А мы ещё погуляем, — Гарри махнул в сторону освещенной торговой улицы, — Я бы съел что-нибудь посущественнее и выпил еще что-нибудь покрепче, — он подмигнул своей спутнице и похлопал Тома по плечу, — Вечер только начинается! Точно не хочешь с нами? — Нет, спасибо! — Удачи!       Они тепло распрощались, и Ева с Томом наконец остались одни. — Она милая! — Ева еще раз оглянулась вслед удаляющейся паре, — Мне она понравилась. И Гарри с ней такай…смешной! Строит из себя недотрогу. — Есть такое! — улыбнулся Том, — Думаешь, он боится выглядеть… влюбленным? — Сто процентов! Этот убежденный холостяк, мистер-одиночка! — Знаешь, — осторожно сказал Том, — Мне даже показалось, что он ждет одобрения… — Нашего? — Ева усмехнулась, — Возможно! «Твоего! Но «нашего» звучит куда лучше!»       Около метро было людно и грязно, Том перескочил через лужу и подал девушке руку. В подземку она так и вошла, уцепившись за его локоть, чтобы не потерять друг друга в толпе. — Когда ты поедешь? — озабоченно спросил он, подстраиваясь под её шаг, а сам перебирал в голове аргументы, которые могут задержать ее в Лондоне и с отчаянием понимал, что их не существует. — Завтра. Постараюсь сегодня все собрать, приходи пораньше. — Приду. — Ой, у тебя же завтра… — Джереми сказал, мне не нужно присутствовать лично. Судья только примет дело в производство и назначит дату рассмотрения. — Открытие агентства придётся отложить… — Нет, ты же заполнила все документы, Джереми все сделает сам. — Это ведь не бесплатно, его услуги? — они стояли друг напротив друга в грохочущем вагоне. — Не беспокойся об этом! — крикнул он ей в ухо. — Том! — Правда! Он давно работает со мной и, поверь, своей выгоды не упускает. — Тогда я позвоню ему завтра. — Не надо, я сам сегодня позвоню и все объясню.       Том вдруг понял, что не хочет, чтобы они общались за его спиной. По вчерашним репликам адвоката в адрес Евы, у Тома появилось ощущение, что она ему очень нравится. Ему бы не хотелось, чтобы они каким-то образом сблизились.       Ева молча кивнула и опустила голову. — Все будет хорошо!       Если бы он мог обнять её прямо сейчас! Пусть даже случайно, сделав вид, что просто потерял равновесие на повороте. Но неподалеку две девчонки шептались и заинтересованно поглядывали в их сторону, а может быть даже незаметно снимали их пару на смартфоны. ***       Ева уехала вечерним поездом третьего января. Том бродил из комнаты в комнату по своим новым владениям и на душе у него было удивительно спокойно. Проводив Еву до такси, закрыв двери и оставшись один в ее квартире он ощутил какое-то странное чувство уверенности, что все идет, как должно, и какую-то новую ответственность. Бобби бегал за ним, по пути обнюхивая все углы.       — Бобби! — Том улыбнулся с благодарностью.       Да, он не стал задавать этот вопрос при Джерри, и сегодня утром собирая вещи, долго сомневался брать ли пса с собой. Ева не любит собак и вряд ли будет рада видеть такого жильца в своей квартире, но Бобби не просто его питомец, он его друг, его лекарство от одиночества. И не поднять эту тему он не мог. — Обещаю, здесь будет чистота и порядок! И он не щенок, давно уже ничего не грызёт и не портит! — оправдывался он, хотя Ева не сказала ни слова, только вздохнула при встрече. — Я не успела сделать уборку, зато освободила тебе шкаф. Закинешь эти две коробки в кладовку? — Конечно, а что в них? — Ненужное, — отмахнулась она.       Том украдкой заглянул под крышку, пока тащил. Платья! Коллекция, которой позавидовала бы любая, голливудская модница, теперь безжалостно сослана в чулан. Они больше не вписывались в новую жизнь Евы. Он бросил взгляд в зеркало на свое отражение: тёмные джинсы и простой свитер с узором плетеных кос — безработному актеру тоже ни к чему гламурная обёртка, его скромный гардероб уместился в один большой чемодан и не займет и половины шкафа.       Может быть, рано было списывать эти вечерние наряды? — Том, спасибо тебе за все! — сказала Ева уже на улице, — За квартиру, за деньги… видишь, как все получилось… Ужас! 3 января, а у меня столько событий! Я уже не знаю, чего ждать от этого года. — Иди сюда! — он раскрыл объятия. Навязчивая идея обнять ее никуда не делась, — Все будет хорошо! «Я ведь могу тебе верить?» — читалось в ее глазах. «Я не подведу!» — так же молча ответил он.