Герой моего романа

      Дома меня ждал ещё один сюрприз: — Джульетта беременна! — Алекс выглядел слишком усталым и озабоченным. — Но это же отлично! Прекрасная новость! Разве вы не хотели…? — Да, — он вздохнул, — Просто все так не вовремя! Я командировку взял на север на целый месяц, хотел подзаработать, не могу уже отказаться, ребят подвести, а тут ещё мама со своей ногой! Прости, что вешаю все на тебя! — Все будет хорошо! До свадьбы заживёт! — я хотела его подбодрить, но наступила на больное. — Свадьба… мы решили пока просто зарегистрировать брак, подали заявление уже. Она сейчас не в состоянии думать о свадьбе… и о еде.       Через пару дней брат пригнал моего Жука из ремонта.       А потом к нам переехала Джульетта, сразу после скромной официальной регистрации. Бледная и изможденная. Ее мучил жуткий токсикоз, и я сразу поняла уныние Алекса. И без того стройная девушка выглядела сейчас настоящим приведением. И моё сердце тоже каждый раз сжималось, когда ее словно выворачивало наизнанку, от любого запаха. Тогда я и начала думать, что, наверное, хорошо, что мне самой не придётся проходить через это. Не будет ни токсикоза, ни испорченной фигуры, ни грязных пеленок и бессонных ночей. И все радости материнства я смогу наблюдать со стороны. А с появлением ребёнка у Алекса мама наконец успокоится и перестанет требовать внуков от меня. — Спасибо, что приехала! Не знаю, как я оставил бы их тут вдвоем!       Я прижалась лбом к плечу брата: — Все хорошо, мы справимся!              На следующий день я собрала Алексу контейнеры с едой в дорогу, Джульетту опять рвало все утро, а у мамы от нервов подскочило давление…но при этом я давно не чувствовала себя на своем месте, такой нужной, частью семьи! А ещё у меня был свой мирок, в который я могла сбегать. Я писала так много, как никогда. Обо всем. Заметки в телефоне, рассказы в ноутбуке, небольшие зарисовки и продуманные сюжеты. И мир вокруг не казался таким уж безнадёжным. Сценарий по «Ящику Пандоры» тоже продвигался удивительно легко. Очень помогал Том и его знание сценографии. Мы часто созванивались и подолгу обсуждали некоторые эпизоды. Я заказала в местной мастерской и получила печать для своей новой компании, когда Джереми прислал мне уведомление, что регистрация успешно завершена, и чувствовала огромный прилив сил и вдохновения.       К концу января стало легче, Джульетта наконец начала есть, порозовела, заулыбалась, мама тоже пошла на поправку и уже без труда передвигалась по первому этажу с палочкой, в дом вновь вернулись разговоры о свадьбе, обустройстве детской и планах на будущее.       Моё состояние тоже стабилизировалось, больше не было перепадов настроения от гормональных препаратов и мне даже начало нравиться это отсутствие вечной зависимости от женских циклов. Самое время возобновить тренировки в бассейне. Пожилая тренер, которая помнила меня ещё девочкой, приняла мое возвращение с радостью: — Ты в отличной форме! Занималась?              Как-то вечером она подошла ко мне: — Ева, нам нужен помощник тренера в детскую группу. Не хочешь попробовать? — Нет, спасибо.       Я вздрогнула, вспомнив галдеж шестилеток, заполнивших, как саранча, раздевалку, когда я случайно пришла на прошлой неделе, чтобы поплавать днем. А что творится в бассейне, когда они бросаются в воду, как стайка головастиков?! Сущий дурдом! Те, кто посвящает себя воспитанию детей, настоящие герои! Никогда не понимала, как люди решаются на это. У меня детские сады и детские площадки никогда не вызывали умиления, и я старалась обходить их стороной.       Я усмехнулась своим мыслям: что ж, пора признать, что дети — это не моё, и материнство никогда не было моим приоритетом или настоящей целью. Это всего лишь модель, навязанная обществом, желание соответствовать принятым нормам. Я всегда была лишена материнского инстинкта. Наверное, я была бы худшей матерью в мире, и вселенная позаботились об этом, избавив меня от такой опции. И хватит уже терзаться, в жизни и без того столько интересного!       Вечером 1 февраля я решилась написать мсье Бернару Верберу. Долго откладывала этот шаг, но Том и Джереми правы: сценарий почти готов, а авторское право вещь очень серьёзная.       Вопреки моим опасениям, писатель тепло отреагировал на моё письмо. — «Ящик Пандоры»? Рад, что вы проявили интерес именно к нему. Я каких только отзывов уже ни начитался… Да, наверное, произведение неоднозначное… — Я хотела бы использовать вашу идею искажения истории, но герои будут другими… — я надеялась, что онлайн переводчик достаточно точно передаёт мою мысль. — Фильм по мотивам? Но вы хотите использовать моё имя? — Не обязательно, только если вы сами того захотите… или просто подпишите согласие… — Пришлите мне хотя бы в кратком изложении, я посмотрю.       Я долго думала, как ему это преподнести, знала, что писатели очень ревнивы и обидчивы, когда дело касается их творчества! А у Вербера уже был опыт экранизации его произведений, и не слишком удачный.       «Адам, известный актер, мужчина средних лет, обласканный публикой и избалованный вниманием, живет в мире иллюзий о собственной исключительности и неуязвимости. Он на пике популярности, на вершине славы, у него есть все: миллионные контракты, дома, машины, красавица-жена, подходящая ему по статусу. Он забыл, что значит обивать пороги в поисках работы и добывать кусок хлеба, ему все приносят на золотом блюдце, он давно не прилагает усилий и плывет по течению, ведь даже на съемочной площадке за него почти все делают дублеры. Но за своими розовыми очками, он не замечает, что вокруг давно нет ни верных друзей, ни настоящей любви. Однажды скучающий актер случайно попадает на сеанс гипноза и после этого его жизнь летит под откос. Его обвиняют в изнасиловании, лишают работы, помещают в психушку, а жена подает на развод, угрожая отобрать все имущество. И хуже всего, что из его памяти практически выпали последние десять лет, остались какие-то обрывки, по которым он пытается восстановить свою жизнь и понять, кто стоит за всеми его злоключениями.       На помощь Адаму приходит молодая журналистка, по стечению обстоятельств оказавшаяся на том же злополучном сеансе, и проследившая за актером после, в надежде раздобыть сенсацию. Она единственный свидетель его невиновности. Девушка заставляет Адама шаг за шагом, по крупице, вспомнить кто он, каким он был раньше, при помощи его самых знаковых ролей, принесших ему мировую славу, при помощи погружения в его персонажей. И Адам, словно отброшенный в прошлое на десяток лет, опять узнает о существовании дружбы и доверия, поддержки и взаимопонимания. И конечно влюбляется в свою Еву, как мальчишка. Герои преодолевают все трудности, выводят злодеев на чистую воду и восстанавливают честное имя актера.       А еще будут зверства врачей психбольницы, произвол подкупленной полиции, побег и погони, борьба с бюрократией и общественным мнением. И, конечно, красной нитью пройдет проблема «отмены», как самый страшный и несправедливый приговор для артиста.»       Вышло как-то так.       Наши переговоры длились уже вторую неделю, несколько дней назад я отправила месье Верберу материалы по сценарию и образец договора, подготовленный Джереми. Очень нервничала, ведь договор на 13 листах учитывал, кажется, все на свете и передавал мой новый текст в собственность исключительно моей компании, лишая писателя права на вмешательство и любые доходы, если мой сценарий будет когда-либо реализован.       Он долго молчал, и я уже отчаялась, когда он наконец объявился. — Ева, Ева… Прекрасное библейское имя! Вы еврейка? — Вербер сам настоял на видеозвонке, — Я вас так и представлял себе. — Нет, Ева это сокращение от Евангелина, у меня русские корни. — Серьёзно? — он обрадовался, — И у меня тоже! Мой дед по материнской линии — еврей, выходец из России.       Я надеялась, что правильно его понимаю, его английский был не очень, а мой французский ещё хуже, но благодаря распознаванию речи, я могла видеть перевод в виде титров. — Ева, вы мне нравитесь!       Я едва не закатила глаза от разочарования. Эти французы! Ему за 60, а туда же! Хотя он весьма харизматичен. За время переговоров я изучила его немногочисленные фото в интернете и прочитала всю доступную информацию. Высокий, стройный, несмотря на возраст, очки в темной оправе, подчеркивающие пронзительный взгляд. Не женат. Активный пожилой ловелас? — Мне нравится, как вы пишите, и как вы отнеслись к моему произведению. Я бы даже сказал, что вы увидели больше, чем я в него вкладывал. — Так вы согласны?       Он молчал, и как будто разглядывал меня сквозь экран. Мне казалось, что он специально меня дразнит! — Ева, у вас уже есть ваш Адам? — это прозвучало слишком лично, и я растерялась: — Я. Ну… — мне вдруг захотелось все бросить и просто отключить связь. «Он просто развлекается, флиртуя со мной!»       Но он, кажется, понял моё смущение и двусмысленность вопроса. — Простите, я хотел сказать, кого вы видите в роли Адама? Есть варианты? — А, — я отмерла, — Да, конечно! Том Хиддлстон! Он принимал непосредственное участие в написании сценария. Можно сказать, что это все о нем. — Хиддлстон? — казалось он копается в памяти. — Я вам отправлю некоторые референсы. — Конечно я его знаю, — писатель хитро прищурился, — Очень интересно! А почему он? — Это была его идея, — я вдруг подумала, а так ли я была неправа, утверждая, что Вербер фанат Тома? — Так вы знакомы? — Да. Мы рассчитываем на ваше согласие, — я сделала ударение на первом слове. — Мне нужно все обдумать, — он задумчиво потер подбородок, — Нам ведь спешить некуда?       Отключившись, я снова погрузилась в сомнения. Было ощущение, что Вербер откажет, что мы зря все это затеяли. Или захочет сам связаться с Томом за моей спиной. Тревожное ожидание скрашивалось домашними заботами: возила маму в больницу, ей сменили гипс на гибкую повязку, потом беременную на ее первый скриннинг, порадовались вместе, что малыш в порядке и нет никаких осложнений. Её токсикоз наконец закончился и оказалось, что Джульетта приятная, общительная девушка, за последнее время мы очень сдружились.       Месье Вербер вышел на связь через несколько дней: — Я все обдумал, я подпишу ваш договор, но у меня есть условия. — Какие же? — мое сердце ёкнуло. — Когда вы снимите фильм, я хочу, чтобы мое имя, как автора, тоже было в титрах. — Но это не даст вам никаких прав! — Понимаю. И все же. — Хорошо. — И ещё… я хочу камео. — Что? — не поняла я. — Камео! Появиться в фильме на пару секунд, как Стэн Ли. «И все-таки Марвел!» — я усмехнулась про себя. — Думаю, мы сможем это устроить. — Отлично! Тогда я готов! Когда подпишем? — Я могу прислать вам оба экземпляра с моей подписью, а вы… — Нет, приезжайте и подпишем у нотариуса, как полагается. «Значит, меня ждёт Париж!» — сбросив соединение я долго лежала на кровати, глядя в потолок, — «Неужели получилось?»       Надо срочно заканчивать сценарий и лететь, пока он не передумал! Я просидела за компьютером почти до самого вечера. Несколько раз набирала Тому, но он не ответил.       Часто одиночество ощущается именно в те моменты, когда, казалось бы, ты должен быть счастлив. Когда удачно завершил начатое, когда из твоих рук вышло что-то значимое или неординарное, ты оглядываешься в поисках тех внимательных глаз кому был бы небезразличен твой успех, но чаще всего встречаешь только пустоту. «Почему Том не перезванивает?»       Я еще раз перечитала финальную сцену, подняла голову и размяла затекшую шею. На миг мне стало страшно. Это действительно что-то стоящее или я потратила время впустую, ещё и вовлекла в это других людей? А может быть я могла сделать лучше? Я запретила себе такие мысли. Начну выискивать ошибки, переписывать и совершенно закопаюсь в тексте. Лучшее — враг хорошего! Я решительно сохранила последний вариант и закрыла файл. А потом отправила его Тому, добавив, что Вербер готов подписать договор, и наконец выдохнула. Все! Отдыхать!       Мама и Джульетта сидели за кухонным столом и составляли какие-то списки. — Ева? — моя улыбка до ушей заставила и их тоже заулыбаться, — Как дела? — Закончила сценарий! — Как раз вовремя! А мы тут думаем, что готовить на твой день рождения. — До него ещё три дня! — Да, времени почти нет, надо ещё все купить. — Я вроде никого не приглашала, ничего не планировала. — Алекс завтра возвращается, может быть ещё кто зайдёт. — Дааа, — протянула я, — Совсем не заметила, как быстро пролетел месяц! Хочу клубничный торт! 33 года-красивая дата, да и вообще, кажется, мне есть что отметить. Я обняла их обоих за плечи: — И семья в сборе! Сделаем наше фирменное мясное рагу? — Как скажешь, милая, — мама ласково потрепала меня по руке, — Может и твой приятель зайдёт в гости? — Какой приятель? — я распрямилась. — Такой, который тебе каждый день названивает, — хитро улыбнулась Джульетта, — Том, кажется? — Он не мой приятель, это по работе, я просто пишу для него.       «И почему он не перезванивает?» — я бросила взгляд на настенный календарь, — «Боже! 12 февраля! Он же говорил, что у него будет судебное заседание!» — Так он режиссёр? — продолжались расспросы. — Актёр. — Оу! — они переглянулись, и я поняла, что все равно не отстанут. — Известный актер. Том Хиддлстон. Он в Лондоне, и он точно не приедет. «У него сейчас совершенно другие проблемы!»