Герой моего романа

— Я пригласил его на свадьбу, — сказал Александр, когда мы проводили Тома в воскресенье после завтрака. — Я слышала. Ты позавчера всех присутствующих пригласил, это ничего не значит. — Я потом его еще раз пригласил, отдельно. — Ах, ну да! Он же теперь твой друг! — я не удержалась от сарказма. — Не начинай! — насупился Алекс, — А что такого? — Ничего, — я покачала головой, — У меня с ним ничего нет, а вы все ведёте себя так, как будто он мой жених! Что ты, что мама! Вы вообще его не знаете.       Мама вошла в кухню: — Я думаю, он очень хороший человек. А ты к нему слишком строга.       У мамы была странная способность, которая меня всю жизнь удивляла — судить о людях с первого взгляда. Как будто у нее внутри был встроенный компас, который указывал ей плюс или минус. Так ей сразу понравился Том, как только он вошёл в дом, и не понравился Дэниел, когда она впервые увидела его по телевизору. — Мам, Том женат, — я хотела сразу пресечь все домыслы. — Он сказал, что разведен. — Когда это он успел тебе рассказать? — Вчера за чаем, — мама пожала плечами и хитро прищурилась, — Мы очень хорошо обо всем поговорили. — И что? Он сказал, что у него есть ребенок? — Милая, — мама примирительно погладила мою руку, — Он взрослый мужчина! Конечно, у него была личная жизнь. — Уф! — я отвернулась, нет смысла спорить. — Представляешь, такой шанс раз в жизни выпадает! Мы потом детям будем рассказывать, что на нашей свадьбе был сам Том Хиддлстон! — добавил Алекс. — Ну ясно! А мое мнение никого не интересует. — Родная, разве ты сама не была рада его приезду? «Конечно была!» — я вздохнула, — «Только куда нас это заведёт?»       Мы провели вчера чудесный день, гуляли по городу, говорили обо всем, у Тома уже была куча идей по поводу съёмок фильма, и время пролетело как один миг. Вечером мы снова сидели за столом, и у меня было ощущение, что он сидел здесь с нами всегда. А его сегодняшний отъезд выглядел странным и неправильным, как будто внезапно сломавшим привычные планы, оставившим невысказанными нужные слова. — Что он еще тебе сказал? — Что через неделю вы едете в Париж. — Угу, — я опять вздохнула. — Ах, Париж, Париж, — мама мечтательно подняла глаза к потолку, — В молодости я была влюблена в Алена Делона! У него такие голубые глаза! ***       Я не люблю Париж.       Глядя, как за окном такси проплывают монументальные каменные здания, округлыми боками упирающиеся в растрескавшиеся перекрестья узких улиц, я пыталась понять почему. Ведь он так похож на Лондон. Возможно дело в самих французах, заносчивых, неприветливых, словно обиженных лично на меня за то, что английский, а не их родной, мяукающе -рычащий язык используют для общения во всем мире. А еще их Лувр, хранящий под своей инородной стеклянной пирамидой древние дворцовые тайны, а сейчас набитый до отказа пыльными «Мадоннами» в одинаковых платьях и жаждущими их увидеть и тут же забыть толпами туристов. Железный монстр Эйфелевой башни, мрачная громадина Бастилии и одинокая Триумфальная арка, уныло глядящая единственным глазом на голые Елисейские поля.       Пока мы добирались из Орли в центр пошёл дождь. Такси остановилось под козырьком подъезда с крыльцом, украшенным порталом с объемным барельефом. К массивным дверям вела зелёная ковровая дорожка, обрамленная металлическими столбиками с блестящими цепями. — Нам точно сюда? — Конечно! — Том улыбнулся.       Билеты на самолет покупали мы вместе, а отель бронировал он сам, сказал, что знает хорошее место. А я была так занята и так нервничала из-за предстоящей встречи с Вербером, что даже не стала проверять.              К нам бросился швейцар с таким огромным зонтом, которого хватило бы на троих вместе с их чемоданами. — Добро пожаловать!       Я молча подобрала полы пальто и пошла за ним внутрь. Том протянул портье документы. — Мсье Хиддлстон?       Из неприметной двери за стойкой выскользнул управляющий: — Мы рады снова вас видеть!       Он бросил взгляд в мою сторону и тут же потерял ко мне интерес. Они с Томом отошли и принялись что-то обсуждать, а у меня появилось время осмотреться.       Крохотная стойка регистрации и камерный холл, больше похожий на будуар, с антикварными белыми столиками на изящных изогнутых ножках и диванчиками, обтянутыми голубым и белым шелком расшитым золотом в стиле Людовика 14, на которых никто никогда не сидит. Я уже бывала в таких отелях. В прошлой жизни. Их постояльцы никогда не задерживаются в холле, ведь время-деньги. У некоторых из них есть свои отели, у кого-то даже собственные острова. — Ева! — Том поманил меня к микро-лифту, куда едва помещались двое человек, — Нам на третий этаж.       Номер был большой и светлый, чего не ожидаешь от здания с узкими тёмными коридорами. Та же резная мебель, гостиная зона с маленькими диванчиками и уютной кушеткой, старинный секретер, тяжёлые бархатные портьеры, картины пасторальных сюжетов на стенах и балкончик — невероятная роскошь для центра Парижа. Санузел наверняка удивит обилием мрамора и современной латуни. Одна ночь в таком номере обходится очень, очень дорого. Если Том хотел меня впечатлить, то не стоило. Королевская кровать с витыми деревянными колоннами и балдахином была огромной. Огромной, но единственной в номере. Я бы предпочла отдельную койку в скромной трешке на окраине, а не этот пафосный особняк.       По моему лицу пробежала тень, и я поспешила отвернуться к окну. «Всего на две ночи!» — Тебе не нравится? — Том тоже выглянул на улицу, — Если хочешь, можем поменяться, мой номер за стенкой. — Что? — я не выдержала, — Ты снял здесь два номера? Мне не по карману такие хоромы! Чем ты собираешься расплачиваться, разве суд уже снял ограничение с твоих счетов? — Не волнуйся, я знаком с владельцем, мне дали большую скидку. — Скидку? Сомневаюсь, что эти владельцы делают что-то просто так. — В обмен на маленькую рекламную фотосессию, — видя, как я недоверчиво качаю головой, Том добавил, — Мне тоже сейчас любая реклама не повредит. — Ясно, — я кивнула, — И когда съёмка? — Завтра рано утром, ты даже не заметишь и успеешь выспаться.       Стремительно вечерело. Я переоделась в джинсы и лёгкий пуховик и спустилась вниз. Том уже ждал на улице, стоя под большим чёрным зонтом (взял взаймы у швейцара?) и, казалось, дождь сам избегает контакта с ним, боясь запятнать его выглаженные брюки и блестящие ботинки. За его спиной мягко светились окна дорогого ресторана при отеле. — Упс! Я думала мы просто прогуляемся! Я не одета для Мишлена. — Ты прекрасно выглядишь! — Том пустил меня под зонт, — Давай хотя бы заглянем.       Зал был пуст, только за дальним столиком спиной к нам сидела белокурая женщина в тёмном платье. — Силь-ву-пле, — распорядитель в синем сюртуке сделал приглашающий жест. — У них очень неплохой тар-тар, — шепнул мне Том и обратился к хостес по-французски, тот что-то ответил, но я поняла только «суп-де-жур». — Он сказал, что есть только суп, остальное начнут готовить, когда мы закажем. Это займет время.       Официант в идеальном смокинге вынес из кухни приличных размеров блюдо, в середине которого покоилась малюсенькая котлетка на подушке из какой-то соломки, и направился в сторону одинокой блондинки. — Эмм., — я проводила его глазами, — Что ж… — А давай, наверное, еще прогуляемся? — Том взял меня под локоть, — Кажется я видел пиццерию в паре кварталов отсюда.       Пиццерия оказалась милым итальянским ресторанчиком, в котором мы просидели пока не закончился дождь. После ужина гуляли, Том вел меня куда-то, и за разговорами я не успевала следить за нашим маршрутом в череде странных треугольных парижских перекрёстков. Но мужчина чувствовал себя уверенно, как будто бывал здесь сотни раз. Мы вынырнули из очередного переулка и оказались на большой площади. Нашему взору открылся один из самых красивых видов на Эйфелеву башню со стороны сада Трокадеро.       Том победно улыбался. Он специально вёл меня сюда, как до этого наверняка приводил кого-то другого, или кто-то приводил его. Хотя какая мне разница! — Как раз вовремя! — он посмотрел на часы.       Когда мы перешли на другую сторону площади, светящаяся башня замерцала. Красиво! Она напомнила мне гигантскую бутылку шампанского в бенгальских огнях на новогоднем столе. Все гуляющие вокруг тоже остановились, завороженные световым шоу. — Нравится?       Том привёл меня и, естественно, ждал реакции. — Очень! — но на самом деле мне было грустно.       Мне не везло с Парижем. Его считают одним из самых романтических городов мира, но каждый мой приезд сюда означал начало конца очередных отношений. С того первого раза, когда 10 лет назад мы разругались с приятелем на верху этой самой Эйфелевой башни. — Ты поднималась туда? — спросил Том. — Да, и не раз. — Хочешь, сходим сейчас? Ещё успеваем на последний подъем. — Нет. Погода плохая, мы ничего не увидим ночью и наверху наверняка ветрище, — я поежилась и спрятала в карманы озябшие руки, — Давай вернёмся в отель.       Если ему и хотелось продолжения вечера, он ничего не сказал, когда мы пожелали друг другу спокойной ночи в коридоре третьего этажа. Но я долго не могла уснуть, не покидало ощущение, что я не оправдываю его ожиданий. И его усилий.       Я спустилась вниз в начале одиннадцатого. Фотосессия шла полным ходом. Том увидел меня и махнул фотографу. — Перерыв 5 минут.       Он подошёл ко мне: — Мы уже заканчиваем, еще минут 15-20 и меня отпустят. — Хорошо, — я инстинктивно смахнула невидимую пылинку с его плеча, — Они тут не замучили тебя? — Нет, все в порядке. А ты успела позавтракать? — Нет. Пока не нашла, где. — Завтрак накрывают в баре на втором этаже, иди туда, я тут закончу и приду. — Ладно.       Я постояла еще немного, глядя как он идёт к роскошному золотому дивану с резной спинкой, высоко поднимая ноги и перешагивая через провода софитов.       Шикарный! Совершенно шикарный в этом белом клубном пиджаке и мягких замшевых туфлях. Он идеально вписывался в этот королевский интерьер! Ему бы родиться лет на 150 раньше, носить элегантную одежду, пить английский чай из тонкого фарфора, скакать на лошадях по своим владениям… Совершенный герой литературного романа!       Он подмигнул мне, прежде чем повернуться лицом к фотографу.       На втором этаже было тихо, бармен в белой рубашке и бабочке скучал за стойкой, за одним из столиков сидела светловолосая девушка, перед ней стояла маленькая кофейная чашечка и блюдце с круассаном, девушка была поглощена чем-то в своём телефоне. Кажется это ее мы вчера видели в ресторане.              Я постучала по столешнице ногтями: — Доброе утро, можно кофе? Чёрный. Бармен не пошевелился. — Кафе нуар, — повторила я. — Вант эро. — One? Один евро? Что? Разве завтрак не входит в стоимость? — Жюск-а-дис. «Придурок»       Я была уверена, что он прекрасно говорит на английском, на эту работу невозможно попасть без знания языков. Скорее всего, он понимает даже китайский, но специально издевается надо мной! Чёртовы французы! — Что? Кафе нуар! — повторила я, — Завтрак? — Нон, мадам. Нет завтрака. — Я не понимаю, — всплеснула я руками. — Он говорит, что завтрак до 10 утра, — блондинка оторвалась от телефона, — Сейчас кофе стоит 20 евро. «Двадцать?? Грабеж!»       Но что поделать! Какой отель, такие и цены! — Тогда один черный кофе, запиши на номер 32, я расплачусь при выезде, — я в упор посмотрела на парня, — Понимаешь?       Девушка перевела бармену мои слова, тот флегматично пожал плечами и отвернулся к кофе-машине.       Взяв наконец свою чашку, я заняла соседний столик. — Спасибо!       Блондинка кивнула в ответ. — Похоже, я проспала завтрак. — Вы ничего не потеряли. У них тут только континентальный, как они это называют. Из еды только круассаны. Вкусные, но я уже видеть их не могу. — Мне и этого не досталось, — улыбнулась я. — Возьмите мой, я его не трогала. — Нет, спасибо. Дождусь моего…друга, — я запнулась, — И сходим куда-нибудь перекусить.       Девушка была очень красивая. По виду около 30 лет, волосы собраны блестящей заколкой, аккуратные ухоженные пальчики с розовыми ноготками и дорогое, но простое чёрное платье с прозрачными шифоновыми рукавами. Мне показалось, что она была рада общению. — Вы француженка? — Я из Канады. — Вы здесь одна? — Нет, — она помедлила, раздумывая, стоит ли отвечать, — Я тоже жду своего… друга. У него работа. «Конечно! Как я тебя понимаю, милая!»       Когда-то и я была на твоём месте. Он едет за границу по делам и берет тебя с собой. Ты думаешь, что это будет романтично, мечтаешь увидеть Париж, пройтись по магазинам на Елисейских полях. Думаешь, что можно будет гулять вдвоем по улицам и наконец не прятаться. А вместо этого ты целыми днями сидишь и ждёшь. В 10 утра ты уже с макияжем и на каблуках. А у него бизнес и нескончаемые переговоры с партнерами, и жизнь, в которой тебе нет места. А у тебя из развлечений только объедаться устрицами за его счет в дорогом местном ресторане, за неделю ты изучила его меню наизусть. Или болтать с барменом. Но бармен прекрасно знает кто ты, и что ему ничего не светит с такой девушкой, и делает вид, что не понимает по-английски. Я все это уже проходила. — А вы.? — она с интересом разглядывала меня. Наверное, сбивали с толку моя демократичная толстовка и простые джинсы в этом интерьере 19 века. — А я из Лондона, по работе. Мы снимаем здесь рекламу. «Можно же немножко приврать?» — Как интересно!       У нее была такая красивая и добрая улыбка! И мне захотелось заглянуть ей в глаза и сказать: «Милая, кто бы он ни был, беги от него! Перестань ждать, живи свою жизнь!»       Но каждый из нас делает свой выбор, каждый день и каждую минуту. И живёт с этим выбором. — Мишель!       Мы обе разом обернулись на знакомый голос. — Хорошего дня, — она встала, и я смогла оценить её идеальную фигуру, пока она шла между столиками. «У тебя всегда был хороший вкус, Филипп!»