Двенадцать

***

Джон был почти рад, когда его семья уехала. Его мама продолжала плакать каждый раз, когда он морщился от боли, его отец явно просто хотел попасть в «Чёрный кабан» ради своей обычной пинты, или двух, или трёх, а Гарри только продолжала ухмыляться и говорить, что ему не стоит беспокоиться, потому что она откроет его подарки на следующее утро. Он слишком устал и страдал, чтобы даже отвечать на её насмешки. Мама снова похлопала его по руке. − Тебе следовало сказать раньше, что ты неважно себя чувствуешь, − сказала она. − Сегодня канун Рождества, − пробормотал он. − Я не хотел болеть в канун Рождества. Он действительно не хотел жаловаться на усиливающуюся боль в животе, потому что всегда считал, что праздники должны быть счастливым временем. Особенно после года, который до сих пор был довольно дерьмовым. Поэтому он промолчал. Вплоть до того момента, когда он проглотил свой обед, и боль стала такой сильной, что он мог только свернуться калачиком на холодной плитке пола в ванной и плакать. Потребовались усилия папы и Гарри, чтобы донести его до машины и положить на заднее сиденье. Возможно, он вскрикнул раз или два, когда машина попадала в выбоину, и, возможно, даже потерял сознание, потому что было неожиданностью внезапно обнаружить себя на металлической больничной койке, с несколькими иглами в руках и мамой, вытирающей слёзы с лица. Гарри стояла рядом с ней, совсем не плача. − Хирург пошёл точить свой нож, − весело объявила она. Иногда он ненавидел её; она безжалостно использовала свое четырёхлетнее преимущество в возрасте, особенно с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать. Мама посмотрела на неё. − Им придётся удалить твой аппендикс, милый, − сказала она, − но всё будет хорошо, я обещаю. То, что накачивалось в его левую руку, казалось, внезапно сработало, и весь мир стал мягким и расплывчатым. Он решил, что на самом деле это было довольно мило. Он заснул − или потерял сознание − по дороге в операционную.

***

Было немного раздражающе продолжать просыпаться и не понимать, что происходит, но, по крайней мере, теперь боль была лишь своего рода унылым фоном. − Операция прошла хорошо, но они должны подержать тебя несколько дней, − объяснила мама. − Из-за инфекции. На самом деле ему было всё равно. Рождество было полностью испорчено, и по иронии судьбы (ирония была в списке словарного запаса на прошлой неделе; ему почему-то понравилось это слово, и он надеялся на возможность его использовать) единственным человеком, который действительно хотел, чтобы всё было хорошо. Довольно скоро медсестра предложила своему пациенту отдохнуть и отослала остальных членов семьи. − Всё хорошо, − весело сказала она, − так что вы можете пожелать счастливого Рождества. Как только они ушли, она предложила ему немного кусочков льда, проверила пакеты, прикреплённые к его руке, и приглушила свет, уходя.

***

Джон понятия не имел, сколько времени прошло, прежде чем его разбудили безошибочно узнаваемые звуки, издаваемые людьми, пытающимися вести себя тихо. Очевидно, кого-то укладывали на другую кровать в комнате. Кровати были разделены только слегка потёртой бежевой занавеской, которую кто-то задёрнул, но которая абсолютно ничего не делала, чтобы приглушить шум. В любом случае, это было приятным отвлечением от его собственных проблем, поэтому он просто наблюдал за тенями на занавеске и слушал. Он узнал голос медсестры. − Ты сейчас в обычной палате, Шерлок, − сказала она успокаивающе. − Очевидно, − последовал раздражённый ответ. Невнятный, но шикарный голос, казалось, соответствовал странному имени. Шерлок, так сказала медсестра? − Я накачан лекарствами, а не глуп. − Хорошие манеры, пожалуйста, Шерлок. − Этот голос был таким же шикарным, как у грубияна, но по какой-то причине более раздражающим. Последовал продолжительный период резкого, мокротного кашля. Теневая медсестра была занята чем-то, в то время как сказочно тонкая тень с раздражающим голосом просто бесполезно стояла рядом. Когда мальчик в кровати, наконец, снова затих, тень заговорила. − Именно из-за этого кашля ты заперт здесь, пока они определяют ущерб, который твоя глупая выходка нанесла твоим лёгким. − Это был эксперимент, − сказал Шерлок; слова прозвучали как знакомый рефрен. − Да, это сделало маму и папу намного счастливее, когда я сказал им об этом, брат мой. Они пытаются улететь домой, но всё восточное побережье США находится в эпицентре снежной бури, которая случается «раз в столетие». − Без сомнения, это типичная американская гипербола, но, тем не менее, они застряли в Бостоне. Ответом было невнятное бормотание, которое Джон не смог разобрать. − Конечно, они хотят быть здесь. − Казалось, назревал спор. Как и в случае с семьёй Джона, вмешалась медсестра. − Почему бы нам не дать Шерлоку − и его соседу по комнате − отдохнуть сейчас. Вы можете навестить его завтра. Шерлок, казалось, был чем-то вроде бормотуна, но на этот раз его брат ушёл, не ответив. Несколько мгновений спустя в комнате остались только они вдвоём. Шепот был достаточно громким, чтобы Джон услышал его отчётливо. − Скучно. Лекарства хорошо справлялись со своей задачей, поэтому Джон решил, что ему тоже стоит подыграть. − В чём заключался эксперимент? И что пошло не так? − Почему ты предполагаешь, что что-то пошло не так? − ворчливо сказал Шерлок. Джон почти улыбнулся впервые за несколько часов. − Ну, ты в больнице в канун Рождества... − Как и ты. − Это была не моя вина. У меня был аппендицит. Им пришлось оперировать. Внезапно занавеска между ними отодвинулась, и Шерлок немного привстал на кровати. Он уставился на Джона. − Ты сохранил его? Твой аппендикс? − Ну... нет, − ответил Джон, каким-то образом зная, что его ответ разочарует другого мальчика, и чувствуя себя плохо из-за этого. Конечно же, Шерлок покачал головой. − Твоё отсутствие научного любопытства шокирует. − Я полагаю, ты собираешься изучать ту отвратительную дрянь, которую ты выкашливал ранее, − сказал Джон, защищаясь. Было довольно забавно наблюдать за разнообразием выражений, которые появлялись на лице мальчика. Сюрприз. Огорчение. И, наконец, волнение. − Слишком поздно для этой партии, но... − Его взгляд скользнул по прикроватному столику, а затем он взял один из бумажных стаканчиков, поставив его рядом. − Если этот идиот доктор был прав, я буду часто кашлять в течение следующих двадцати четырёх часов. − Что ж, я сохраню хорошую мысль. Шерлок ухмыльнулся ему. Джону пришла в голову мысль, что ему мог бы понравиться этот шикарный парень с его спутанными от пота кудрями и аристократическим профилем. И шикарный голос. − Эксперимент? Шерлок нахмурился, глядя на него, а затем ответил: − У меня есть лаборатория в старом садовом сарае, и я провёл там много успешных экспериментов. − Да, да, мистер Эйнштейн. Но?.. − Ты довольно раздражающий, не так ли? Прежде чем Джон смог ответить, у Шерлока случился ещё один приступ кашля, который длился слишком долго и сделал его лицо свекольно-красным. Джон задумался, стоит ли ему нажать на кнопку, чтобы вызвать медсестру, так как он также задавался вопросом, впечатляться ему или испытывать отвращение от того, что даже в середине эпизода Шерлок не забыл взять бумажный стаканчик и сплюнуть в него. Наконец, как только приступ начал ослабевать, дверь открылась, и вошла медсестра. Мгновение она наблюдала за Шерлоком. − Я знаю, это ужасно и больно, − сказала она. − Но это служит определённой цели. − И я это знаю, − хрипло сказал Шерлок. Она только улыбнулась ему, прежде чем подойти ближе, чтобы налить ему немного воды из пластикового графина. Он отхлебнул из него. Джон спрятал улыбку, зная, что чашка с отвратительной гадостью была спрятана прямо под одеялом, в руках Шерлока. − Уже поздно, − сказала медсестра. − Вам, мальчики, пора спать. − Джон только кивнул ей. Она проверила его обезболивающее и капельницы с антибиотиком, а затем направилась к двери, остановившись там. − Лучше спите, иначе Дед Мороз не придёт. Ни один из них не ответил, но она всё равно весело помахала рукой и вышла из комнаты. Шерлок осторожно поставил свой «образец» за графин и коробку с салфетками. Джон молчал и просто наблюдал за ним. Наконец Шерлок откинулся на подушку. − Я нашёл на чердаке пару очень старых наборов для химии. Принадлежал моему деду и дяде, я думаю. − Он посмотрел на Джона. − Ты не поверишь, что у них было. Один назывался «Набор для волшебной химии». В нём были нитрат калия, сера, древесный уголь. Порох. В наборе 1950-х годов была урановая пыль; ты можешь в это поверить? Джон пожалел, что не может встать с кровати ровно настолько, чтобы хлопнуть Шерлока по затылку, как это делала с ним его бабушка, когда он вел себя глупо. − Чёрт возьми, − сказал он, радуясь, что мама не была на расстоянии слышимости. − Пожалуйста, скажи мне, что твой «эксперимент» не включал уран? Шерлок усмехнулся. − Конечно, нет. Я ещё недостаточно изучил это. Это было не очень обнадёживающе, но Джон просто жестом велел ему продолжать. − Всё это было настолько ужасно старым, что я не знал, были ли какие-либо химикаты всё ещё действующими. − По-видимому, так оно и было, − отметил Джон. − Произошёл небольшой взрыв. И появился какой-то довольно ядовитый дым. Мой отвратительный брат думал, что должен доставить меня сюда. − В голосе Шерлока звучало отвращение к этому. − Напомни мне поблагодарить его, − пробормотал Джон, думая, что было бы грустно не встретиться с Шерлоком. Он проигнорировал направленный на него взгляд и устроился на кровати. Внезапно он по-настоящему устал. − Расскажи мне об эксперименте, который привёл тебя в больницу, − сказал он, широко зевая. Шерлок начал говорить, но Джон так ничего и не услышал об эксперименте, потому что быстро заснул.

***

По крайней мере, когда Джон проснулся рождественским утром, он знал, где он и почему. Только один вопрос имел значение: где Шерлок? Другая кровать была пуста. Он несколько раз нажимал на кнопку вызова, пока дверь не открылась и не вошла медсестра. − Да, это всё ещё я, − сказала она. − Работаю в две смены, так что те, у кого есть дети, могут быть дома сегодня утром. Джон проигнорировал это. − Где Шерлок? − спросил он. − Пошёл на рентген, чтобы проверить лёгкие. Твой завтрак скоро будет здесь. − Она ушла, но он пробыл в одиночестве всего несколько мгновений, прежде чем дверь снова открылась. Это был уборщик. − Не волнуйся, − весело сказал он; у него был карибский акцент. − Просто быстрая уборка. Джон слегка улыбнулся ему, а затем, когда мужчина потянулся к корзине для мусора, он наклонился достаточно далеко, чтобы схватить бумажный стаканчик с отвратительной мокротой Шерлока внутри. Он осторожно спрятал его под одеяло. А потом он просто ждал, когда Шерлок вернётся.