Детство: Глава 1
25 июня 2023 г., 18:42
I'm only human I make mistakes I'm only human that's all it takes To put the blame on me Don't put your blame on me
Лето 2009, Чхунчхон, Канводно
День сегодня был просто прекрасный. Это лето было одним из тех, какие в народе кличут «добротными». Было очень тепло, но не жарко. Тихий ветерок колыхал деревья и кусты, смягчая воздействие яркого солнца. Кожу не жгло, а всё тело, напротив, приятно покалывало от обволакивающих его тёплых лучей. Я сидела в кровать-качеле в нашем саду у дома. Яблочные и грушевые деревья составляли его большую часть, но в самом конце, почти уже у забора, был маленький прудик и качеля. Это место было моим убежищем. Я приходила сюда всегда, когда было страшно и одиноко. Садилась в качели и медленно качалась, наблюдая за природой. Вид открывался поистине великолепный: пруд хоть и был немного зарослым, всё также оставался аккуратным и с чистой водой. Деревья создавали приятную тень, а высокий забор ограждал от любопытных людских глаз. Я приносила сюда книжки, чаще всего романтические, и читала. У меня не было много подруг, с которыми можно было обсудить недавно прочитанный роман. Сестра была еще слишком мала, мама не интересовалась такими книжками, а служанкам необходимо было работать, и им не хватало времени болтать со мной. Так что я сама читала романы и сочиняла свои истории, представляя себя в лице главной героини. Я всё мечтала о той самой любви, написанной в книжках. Искренней, чуткой и нежной. Когда в животе порхают бабочки от одного его прикосновения, а щеки алеют от произнесённого с ухмылкой комплимента. Всё это мне казалось каким-то волшебным и таким желанным. Девочке четырнадцати лет, какой я была, все взрослое мечталось таким нужным. И вот, читая очередную книгу здесь, я увидела мальчишечью макушку, виднеющуюся из-за садовых деревьев. — Сонхи! — воскликнул он, наконец заприметив меня. Я улыбнулась и отложила книгу, заложив страницу закладкой. — Юнги, ты чего тут делаешь? — спросила, наблюдая за тем, как он подбежал к пруду, снял ботинки и опустил туда ноги, удовлетворённо выдыхая. Я недовольно поморщилась, но ничего не сказала, уже привыкшая к этому его постоянному ритуалу. Если раньше я и пыталась кричать на него, то сейчас уже поняла, что это совершенно бесполезно. — Отдыхаю, пока моего отсутствия не заметила Ёнсо, — ответил Юнги и лёг на землю, все еще держа ноги в воде. Я встала с качели и легла рядом с ним на траву. Деревья создавали приятную тень, закрывающую нас от палящего солнца, но все-таки пара особенно воинственных лучиков смогли пробраться сквозь их листву. Я зажмурилась и отвернула голову в сторону, глядя на профиль брата. Юнги лежал совсем умиротворенно, жмуря глаза. Его лицо было расслаблено, но между бровей все равно морщинка, которая раскрывает его истинную сущность. Как бы он ни хотел передо мной казаться наивным, расслабленным и спокойным, я знаю, что внутри у него целая буря. Он всегда напряжён и сосредоточен. И никогда не перестает быть начеку. — Чего пялишься, малышня? — спросил он с закрытыми глазами, будто почувствовав мой взгляд. От неожиданности я дёрнулась и вскочила, садясь и складывая ноги в позу лотоса. — Ничего я не пялюсь, — недовольно пробурчала я себе под нос, а потом вскрикнула. — И никакая я не малышня! — Ещё какая малышня, — насмешливо сказал Юнги, и я увидела, как уголки его губ приподнялись. И хоть мне до жути обидно, но злиться, видя его искреннюю улыбку, совсем не хочется. Но я не собираюсь так легко сдаваться! — Ты-то всего на два года старше, а возомнил о себе невесть что! Юнги улыбнулся и тоже сел, открывая глаза. Он смотрел вперед перед собой, и вдруг повернулся ко мне. — Хорошо. Вот посмотри в пруд, — сказал, и я перевела взгляд с его лица на наш маленький прудик. — Смотрю, — недоуменно ответила я, не понимая, к чему он ведет. Я ведь очень часто здесь бываю, что я там не видела за свои годы жизни. — Что ты видишь? — Пруд, — глупо сказала, чем вызвала у него смешок. — А если всмотреться? Я почесала голову и напрягла глаза, вглядываясь. Обыкновенный маленький прудик, немного заросший травой. Всякая тина, кувшинки и другая растительность, присущая таким прудам. Немного зеленая прозрачная вода, но, к удивлению, чистая. Ничего необычного. Я повторила свои размышления вслух и опять услышала тихий смех. Повернула голову, глядя на него, и нахмурилась, не понимая, что он от меня хочет и почему смеётся. — Что смешного? — Да ничего, — он перевёл взгляд с пруда на меня и улыбнулся. — Просто я теперь полностью подтвердил свои слова о том, что ты еще малышня. — Эй, а это тут причем? — недовольно вскрикнула я. — Причем какой-то пруд к моему возрасту? — Раз ты еще не поняла, что я от тебя хочу, — он вскочил на ноги и потрепал меня по голове. Я отклонилась от его руки, раздраженная загадками. — Не хмурься. И не старайся побыстрее взрослеть. Детство мы тратим впустую, желая стать взрослыми, а когда вырастаем, то тратим жизнь на сожаления о том, что упустили детство. Я удивленно уставилась на него, пораженная такими мудрыми словами. Тишина между нами становится какой-то неловкой для меня, поэтому я с улыбкой выдала: — Заговорил как старик, повидавший жизнь. — Не старик пока, но жизнь, к сожалению, видеть уже начинаю, — просто ответил Юнги и вдруг начал вглядываться в сад. — Кажется, Ёнсо идёт, так что я побежал. А то, если она узнает, что я ленюсь, то обязательно доложит матушке, а та отцу. Я лишь кивнула и начала смотреть, как он быстро скрылся между деревьев, выбегая с другой стороны. Я встала и опять всмотрелась в пруд, ничего не увидя, кроме тины и аккуратных кувшинок. Обреченно вздохнув, поплелась к качеле, как вдруг меня окликнул нежный голос: — Сонхи. Я повернула голову и увидела маму, направляющуюся ко мне. Она прошла между деревьев, аккуратно придерживая подол платья и выглядывая меня. Я схватила книгу и подбежала к ней. — Матушка, — грациозно поклонилась и снова взглянула на нее. — Что-то случилось? Я осмотрела ее и заметила, что на голове у нее небрежный пучок, скрепленный заколкой, подаренной отцом на какой-то праздник. На бледном лице отчетливо было видно беспокойство, что немного взволновало меня. Если мама была чем-то обеспокоена, то это очень серьезно.+ Она улыбнулась мне, но я поняла, что эта улыбка была фальшивой. — Отец хочет, чтобы ты пришла к нему в кабинет. Я удивленно уставилась на нее, совсем забыв о приличии и манерах. В другой раз она бы меня отругала и сказала, что так юной девушке вести себя не положено, но сейчас мама молчала, отрешенно глядя куда-то в сторону. А я не могла поверить в услышанное. За все свои одиннадцать лет я была в кабинете отца только парочку раз. И только один из них был с его разрешения. Тогда он представил нашу семью своему новому союзнику, широко улыбаясь. Отец всегда придерживался правила, что женщинам не место в деловых местах. Он считал, что девушки должны обсуждать чувства, пока мужчины обговаривают дела. Не то чтобы меня сильно интересовало, какие сделки он проводил или какие договора заключал. Но я не могла не чувствовать разочарования, что брату позволено там бывать, а мне нет. Поэтому я пыталась несколько раз пробраться внутрь, но после неудачного раза, когда меня обнаружили, побили по рукам и заперли в комнате на две недели, я поняла, что лучше мне не стоит и пытаться попасть туда. А сейчас отец сам приглашает меня внутрь. И я не могла не почувствовать, что то, что он хочет мне сказать, мне не понравится. — У меня проблемы? — я всегда была послушной. В отличие от Юнги и Хён Ён я слушалась отца и маму беспрекословно. Никогда не перечила и не возмущалась, а лишь тихо говорила «да» и выполняла их поручения. Не знаю, было ли это из-за того, что я первая и старшая девочка в семье или это просто заложены в мой характер генетически, но я не смела ослушаться никого из взрослых. Так что я не понимала, что могла сделать не так. Хотелось узнать причину, перед тем, как идти в логово тигра. — Просто поторопись и не заставляй отца ждать, — напряженно сказала мама, не смотря на меня. Я поняла, что она не хочет говорить мне причину этого вызова или вообще не знает ее. И если второе я еще могла понять, ведь отец обычно не посвящал ее в свои дела, то первое откровенно пугало. Ведь если она даже не решалась сказать мне в глаза это, то тогда это что-то вправду ужасное. Но времени размышлять не было. Надо было собрать волю в кулак и всю выдержку, которой меня обучили учителя. Я натянуто улыбнулась маме и сказала: — Конечно, я сейчас же пойду к нему. Она обеспокоенно кивнула, вглядываясь в мое лицо, но я просто ушла, все еще держа в руках свой любимый роман о любви.***
Мой желудок завязался в узел, когда я остановилась перед кабинетом отца. Я сглотнула и сжала руки, пытаясь избавиться от нервозности и придать себе хоть какой-то приличный вид. Отец всегда говорил, что все в нашей семье должны уметь надевать маски, но перед лицом волнения и страха я была бессильна. Наконец, собравшись с духом, я аккуратно постучала в большую деревянную дверь. — Входи. Я вошла, пытаясь скрыть волнение. Отец сидел за столом из дорогого дерева в широком кресле. Сзади него был большой книжный шкаф со всеразличными книжками, и я очень сомневаюсь, что он прочел хотя бы половину из них. На столе была кипа каких-то бумажек, документов и договоров, что его макушка едва виднелась. Я мялась у порога, переступая с ноги на ногу, и сжимала края платья, не решаясь что-либо делать, а лишь беззвучно рассматривала кабинет. На одной из стен одиноко висел портрет дедушки. Он смотрел с картины холодно и твердо, совсем как отец, и заставлял одним лишь взглядом съеживаться. Отец поднял голову, и я увидела его седые волосы и серьезное лицо. Между бровями у него была морщинка, а узкие глаза смотрели со сталью и уверенностью. Такой был взгляд у одного из главы «Мин Чон Пха». — Садись. Я еле удержалась от того, чтобы не вздрогнуть от его грубого голоса. Послушно присев на кожаный стул, стоявший напротив его стола, я сложила руки на коленях, вытирая о ткань вспотевшие ладошки. От нервов я начала покусывать щеку, но быстро отдернула себя, ведь отцу не нравится, когда мы показываем хоть каплю волнения или страха. Прошло несколько минут, как он наконец оторвался от бумаг и снова посмотрел на меня, но это время казалось целым часом. Почувствовав взгляд отца, я подняла голову и вперилась взглядом в его. На лице отца было странное выражение, которое я не могла прочитать, а в глазах, на мое удивление, была капелька сожаления. Он начал говорить, быстро, четко и без остановок: — Якудза и Триада не дремлют. Они следят за нами и ждут часа, когда смогут схватить свою добычу, как орел ловит полевую мышку. И эта добыча мы, — он устало потер переносицу и продолжил: — Из-за с ситуации с Северной Кореей и ЯО мы находимся в довольно спорном положении. Они наглеют с каждым днем и, оправдываясь страхом, захватывают всё больше наших территорий. И мы теряем наши сферы влияния, а значит слабеем. И как только мы дадим настолько сильную трещину, что туда смогут пробраться эти гады, мы уже не сможем оставаться на плаву. А там и Братва, и Коза Ностра начнут пускать в нашу плоть свои клыки. Я недоуменно посмотрела на него, пытаясь переварить услышанное. Отец никогда не говорил с нами о политике и бизнесе, ведь девочкам нет нужды вникать в это. А сейчас он сам рассказывает мне о происходящем. Это лишь означало, что наша ситуация по-настоящему плачевная. Но всё же я не могла понять, почему он рассказывает это именно мне, четырнадцатилетней девочке, совсем не смыслящей в деловых делах мафии. Однако, несмотря на все мои вопросы, я понимала, что перебивать его сейчас будет глупым решением. — Если мы хотим выжить и дать отпор Якудзе и Триаде, то мы обязаны получить себе боевою мощь. Нам надо прекратить вражду и объединиться с «Ссан Ён Пха». Мир с Драконами? Да это смешно. Я не верила, что отец сказал такое. Хоть я и не разбиралась в делах семьи, но иногда слышала разговоры отца, дядей и других родственников, и имена Драконов там всегда сопровождали матерные выражения. За всю мою жизнь я ни разу не услышала, как кто-то из семьи говорит о них хоть с каким-то снисхождением и безразличием, не говоря о доброте. И сейчас отец говорит, что хочет заключить с ними мир? Я не могла поверить своим ушам. Они убивали друг друга годами, даже десятилетиями. Взаимная вражда — это то, как можно было описать их взаимоотношения. И я не представляла, что Драконы согласны на этот смешной договор о дружбе. — Они считают, что нет связи сильнее, чем кровь, — отец нахмурился, и я повторила за ним, не совсем понимая к чему он ведет. — «Клятва драконов» для них важнее жизни. Я сглотнула и, просушив горло, тихо спросила: — Они хотят, чтобы мы отдали им кого-то из нашей семьи в жертву? — Мне было страшно даже спрашивать такое, но это единственные мысли, что пришли мне в голову после его слов. Неужто Драконы хотят кого-то из мафиозной семьи на свой алтарь? И отец согласился на это? И господин Ким? Мне не верилось, и я не хотела верить в это. Я хотела, чтобы это всё оказалось просто глупой нелепой шуткой, но, зная характер своего отца, он никогда не стал бы шутить. Особенно насчёт «Ссан Ён Пха». — Нет, — ответил отец с серьезным лицом, и я расслабилась. — Неважно насколько они сильны, они бы не посмели требовать в свои гадские руки кого-то из нашей семьи. Попробуй они заикнись об этом, и плевать на Триаду и Якудза, мы бы развязали чертову войну. Я отрешенно кивнула, понимая, что отец разозлился из-за моих слов. Но сейчас меня волновало не это, а что же тогда значили его слова. Если Драконы не требовали себе жертву из нашей семьи или семьи Чонов, тогда причем тут клятва на крови? Я не могла понять, поэтому молчала, глядя в пол. Отец вновь заговорил: — На днях я вместе с господином Чоном встречался с Ким Джу Хоном. Я кивнула, но мое замешательство только увеличилось. Я не могла поверить в его слова. Хоть он и говорил о мире, я не могла и подумать, что они уже встретились с доном сеульской мафии. В последний раз, когда эти две группировки встречались, каждая из сторон лишилась двадцати процентов своих людей. И огромной кучи денег. — Мы обсудили пару вопросов и решили, что лучший вариант для нас заключить мир, который не будет фальшивкой, это подписать брачный договор, — отец впился в меня взглядом, считывая реакцию. А я лишь молилась, чтобы он не продолжал, ведь понимала, к чему ведет этот разговор. — Мы с господином Чоном решили, что ты будешь той женщиной, которая предстанет от семьи Мин и Чон и скрепит этот союз. Если бы я не сидела на стуле, то наверняка бы упала в обморок. Подо мной будто провалился пол, и я начала падать. Голова закружилась, а в глазах начало темнеть, так что я подняла голову и начала моргать. Блеклый свет люстры светил в лицо, и я почувствовала, как глаза начались слезиться. В горле пересохло, и я просушила его, перед тем как начать говорить: — Почему я? Это всё, на что меня хватило. Горло от слов будто бы жгло, и я набрала слюны, чтобы сглотнуть. — Ким Джу Хон хочет, чтобы его старший сын, который в будущем станет следующим доном, имел самую красивую девушку на всю Корею. И чтобы она была умной, образованной, а еще послушной, — отец постучал пальцем по столу. — Мы не могли отдать ему какую-нибудь девку одного из наших людей, а у Чон Ин Гёма есть только одни сыновья. Хён Ён еще слишком мала, да и непослушна, а ты уже начинаешь подрастать, — он осмотрел меня. — И у тебя уже начинает потихоньку формироваться женская фигура. От неожиданности я вскочила и прикрыла руками грудь, но тут же поняла свою ошибку, увидев строгий и недовольный взгляд отца. Медленно, на негнущихся ногах, я обратно присела на стул и положила подрагивающие руки на колени, изо всех сил сжимая их. — Есть множество красивых девушек в Сеуле, и вы можете любую заполучить, отец, — я говорила тихо, не глядя на него. — Да, но они не являются частью нашей семьи. И в них не течет истинная кровь. — Но отец, мне всего четырнадцать! — я воскликнула, подняв голову и взглянув на него. Он нахмурился, и я почувствовала сталь в его голосе: — Да хоть пять, это не важно, — он говорил громко и твердо. — Если я соглашусь, мы сможем уладить этот вопрос. У тебя нет права выбора, так что не поднимай на меня голос, наглая девчонка! Я съежилась и кивнула. По телу прошел табун мурашек, и я свела колени вместе, а руки сжала в кулаки. У меня нет права голоса. Как я могла забыть такую простую истину? Я забылась, подумав, что мое мнение что-то значит, но отец пригласил меня сюда и рассказал о деловых вопросах лишь для того, чтобы поставить перед фактом о предстоящем браке. Я почувствовала, как в глазах накапливается влага, а меня начинает мелко потряхивать. Изо всех сил сдерживаясь, я пыталась сидеть ровно. — Но я сказал Джу Хону, что свадьбы не будет до твоего шестнадцатилетия. Твоя мать была непреклонна, и господин Ким послушал ее. Тем более, его сыну как раз исполнится восемнадцать, думаю, поэтому он дал снисхождение, — я не видела, но услышала шелест бумаги. Видимо, отец взял в руки какие-то документы, и я поняла, что разговор движется к своему завершению. — Мы еще не назначили дату помолвки, но… — Помолвки? — глухо спросила я, перебив отца. Он недовольно кашлянул, но ответил на мой вопрос, решив пропустить мимо ушей мою вольность: — Да. Это прекрасная возможность преподнести тебя в благоприятном виде. Ты обязана понравится сыну Джу Хона, чего бы тебе этого ни стоило. Тебе надо будет показать себя максимально кроткой и послушной. Я найму тебе учительницу, которая обучит тебя этикету, потому что твоя матушка, видимо, не справляется со своей женской ролью, — последний слова отец выплюнул, и если бы я не была взволнована будущим браком, я бы побеспокоилась о маме, которой отец наверняка устроит после нашего разговора взбучку. Я понимала, что то, что я сделаю, глупо и опрометчиво, но если я не попытаюсь сейчас, это будет означать, что моя жизнь будет разрушена. Я не могла просто так отпустить мое детство и принять новую реальность. Я хотела хотя бы попытаться сражаться, так что я сделала это. Я резко вскочила со стула, и тот упал с громким звуком. Подняв голову, я взглянула в лицо отца, которое стало презрительным, и с его губ вот-вот должны были слететь оскорбление и ругательство. Но я не дала ему шанса ничего сказать. Быстро подбежав к нему, я обняла его за плечи, вцепившись в его пиджак как в спасательный круг. Я почувствовала, как он напрягся, но это не остановило меня. Я сжала его сильнее и быстро начала тараторить: — Папа, пожалуйста, отмените помолвку. Папа, пожалуйста, не продавайте меня так, — я вцепилась в него, плача и говоря. Слезы ручьем лились из моих глаз, я сжимала его руки, уткнувшись в его плечо лицом, и чувствовала, как ткань дорогого пиджака стремительно намокает. — Папочка, пожалуйста. Папочка, — я уже рыдала навзрыд, — Не продавай меня им, пожалуйста, папочка… Я плакала и плакала, сжимая его в объятьях. Не знаю, сколько прошло времени, наверное, минуты две, которые казались мне часом. Папа отцепил меня от себя и поставил перед собой. Я опустила голову, вытирая руками глаза, из которых лились слёзы. — Посмотри на меня, — сказал отец со сталью в голосе. Я шмыгала носом и не поднимала голову, разглядывая через слезы половицы. — Сонхи. Я подняла голову, взглянув ему в лицо. Я смогла разглядеть лишь разочарование в его глазах, перед тем, как увидеть его руку. Хлысь! Моя голова повернулась, я увидела дверь его кабинета. Пару секунд ничего не происходило, а потом щеку начало жечь. Я не поворачивала головы, смотря в ту сторону, куда отвело мою голову от удара. Потом почувствовала, как щека охлаждается. Я была в шоке и растерянности и не заметила, как снова начала плакать. По щекам лились слезы, и я облизнула губы, чувствуя их солёность. — Я разочарован в тебе, Сонхи, — я ощущала гнев отца, будто он был материальным. — Ты ведёшь себя не так, как должны вести себя дочери семьи Мин. Благодари небеса, что здесь не было господина Чона и господина Кима, иначе одной пощечиной ты бы не отделалась. Я кивнула. — Иди в свою комнату и не выходи из нее, пока я не разрешу. Ёнсо принесет тебе ужин, — сказал отец, и я услышала, как он снова садится в кресло. Всё было как в тумане, и я даже не уверена, что поняла, что он сказал. Но выполнила его просьбу. Я снова кивнула и направилась к двери. Взявшись за ручку, я подержала ее несколько секунд, а потом дернула, открывая дверь. Обернувшись, я увидела, как отец сидит за столом, опустив голову в кипу бумаг. Выйдя из кабинета, я тихо закрыла дверь.
