Вытесненный из Томана

Такемичи задыхается, чувствуя, как воздух возвращается в его легкие, сильно кашляет, извиваясь, ощупывая то место, где, как ему кажется, у него рана, которой не существует и которая принадлежит будущему. Он все еще чувствует, как рука Наото крепко сжимает его, отправляя его в прошлое с его последним вздохом. Он плохо видит, моргает быстрее, пытаясь сдержать поток слез, которые продолжают литься, полностью подавленный своими последними мгновениями в этом ужасном будущем. — Где, черт возьми, я нахожусь? — Спрашивает Такемичи сам себя, пытаясь контролировать дыхание, прежде чем осознает, что находится в своей старой комнате, в доме Ханагаки, где он не спал один с тех пор, как Тайдзю нашел его в том переулке так давно. Однако прямо сейчас он не может больше сосредоточиться ни на чем вокруг, поскольку спешит схватить свой телефон и позвонить Тайдзю. Ему нужно услышать его голос, нужно убедиться, что он жив. Он только что вернулся из действительно ужасного будущего, где его Тайдзю был мертв, как и другие его друзья. Настоятельная необходимость убедиться, что это ужасное будущее не запятнало прошлое, заставляет его звонить, не зная, который сейчас час, он отчаянно хочет знать, что его Тайдзю в безопасности и здоров, независимо от того, который час. — Такемичи? — Спрашивает Тайдзю, отвечая на звонок, его голос звучит слишком низко, что заставляет Такемичи быстро взглянуть на время, понимая, что он позвонил в три часа ночи, как раз в то время, когда он вернулся из будущего. — Такемичи, ты в порядке? — Тайдзю, ты жив. — Всхлипывает Такемичи, изо всех сил протирая глаза, чтобы остановить слезы, затуманивающие зрение. Он слышит прерывистое дыхание Тайдзю, когда понимает, что разговаривает со своим Такемичи, с версией, которая доверила ему все свои секреты. — Ангел, ты вернулся? — Рычит Тайдзю с чем-то похожим на облегчение в голосе, когда он, кажется, встаёт с кровати, вероятно, вставая и одеваясь в спешке, чтобы как можно скорее добраться до своего Такемичи. — Не волнуйся, я сейчас же приеду. Такемичи остается в постели, ожидая возвращения Тайдзю домой. Он не понимает, почему он не спит в доме Шиба, но если ему и нужно придумать правдоподобную причину, так это то, что его прошлое «я» не знает Тайдзю, а тем более не знает, что они вместе, поэтому он ушел от него при малейшей возможности, наверняка напуганный до смерти чтобы увидеть, какой он огромный и устрашающий. Такемичи хочется посмеяться над этим, но он очень сомневается, что у него сейчас хватит ума найти повод для смеха, тем более, когда он только что прибыл из худшего возможного будущего, с призрачным ощущением следов от цепей, все еще обжигающих кожу. Крепко завернувшись в одеяла, Такемичи пытается не думать о своих последних мгновениях в этом ужасном будущем, но его разум продолжает снова и снова воспроизводить, как тела Вакасы и Бэнкэя падают на землю, повсюду кровь и его собственная боль от ощущения пули, входящей в его тело. Такемичи не может избавиться от ощущения, что он все еще чувствует жжение от раны, которой у него нет. Такемичи не сомневается, что это произошло из-за Кисаки, он полностью уверен, что Майки никогда не убьет его, особенно из-за того, что он, казалось, хотел, чтобы он был прикован цепью и все время был рядом с ним, он знает, что Майки, похоже, чувствую к нему какую-то извращенную и токсичную любовь. Без сомнения, именно Кисаки хочет увидеть его мертвым, неважно, прошлое это или будущее, Такемичи никогда не сможет быть спокойным и умиротворенным, если Кисаки все еще рядом с ним. Звук двигателя мотоцикла, который Такемичи может узнать где угодно, заставляет его вскочить с кровати и побежать вниз, не обращая внимания на холод или отсутствие носков или обуви, и прыгнуть в объятия Тайдзю, которые раскрываются перед ним, как только Тайдзю видит, что он открывает дверь. — Ангел, что происходит? — Спрашивает Тайдзю, сбитый с толку и обеспокоенный тем, как Такемичи рыдает, кричит и сжимает в кулаках его рубашку, ни за что не желая отпускать. Тайдзю не сомневается, что Такемичи, должно быть, увидел что-то ужасное в том будущем, чтобы вести себя подобным образом, и это только заставляет его пообещать себе, что он убьет того, кто сделал его ангела таким несчастным. Гнев переполняет Тайдзю, он хочет разорвать что-то или кого-то на части за то, что причинил еще больше боли своему Такемичи, разве он недостаточно страдал только ради спасения других? Тайдзю хочет покончить с Томаном и предложить Такемичи душевный покой, в котором тот нуждается. — Все умирают, Тайдзю. Все ужасно. Я сбежал от похитителей, всем правят Майки и Кисаки. — Всхлипывает Такемичи, пытаясь объяснить ему между всхлипываниями, что произошло во время его последнего путешествия во времени. — Ничего из этого еще не произошло, ангел, мы можем все изменить. — Обещает Тайдзю, беря лицо Такемичи в ладони, заставляя его поднять глаза, прежде чем соединить их губы в страстном поцелуе, который дает Такемичи понять, что он в безопасности. Такемичи вздыхает, когда поцелуй заканчивается, наклоняясь, чтобы он мог продолжить его, Тайдзю улыбается этому жесту, но не целует его еще раз, вместо этого он поднимает его на руки, и они вместе входят в дом Ханагаки, где он оставляет Такемичи на стойке и спешит приготовить чай. Смех Такемичи отвлекает Тайдзю, пытающегося прочитать инструкцию к чаю, он оборачивается и наблюдает, как Такемичи спускается со стойки и берет все необходимое для приготовления чая, в то время как огромная тень следует за ним по кухне. Тепло Тайдзю на его спине помогает ему расслабиться еще больше, зная, что он в безопасности, пока они вместе. И он планирует всегда быть рядом с Тайдзю, поэтому он должен спасти его и всех остальных, насколько это возможно, даже если это означает уничтожение Кисаки. Именно Тайдзю он доверяет больше всего, единственному человеку, которому он может доверять настолько, чтобы ничего не утаивать, зная, что его никогда не предадут. Когда он разливает чай по чашкам, чувствуя Тайдзю на своей спине, он начинает рассказывать о своем последнем путешествии во времени, о том, как он оказался здесь, когда бежал по улицам Токио, о том, как его тело было покрыто отметинами, обо всем, что он обнаружил, обо всем, что он почувствовал, о том, как он умер. Когда он заканчивает говорить, он удивляется тому, насколько ровным был его голос, несмотря на слезы, которые беззвучно текут по его щекам. Кроме того, он чувствует себя намного лучше, как будто огромная тяжесть с его плеч исчезла, когда он поделился всем, что произошло с Тайдзю. Такемичи оборачивается, когда Тайдзю не произносит ни слова, и получает поцелуй в лоб, прежде чем увидеть кипящий гневом взгляд драгоценных глаз Тайдзю, он знает, что это направлено не на него, но он все равно впечатлён тем, каким внушительным и устрашающим может быть Тайдзю. — Я собираюсь убить его. Я убью всех, кто посмел прикоснуться к моему ангелу и моему брату и сестре. Я не позволю этому дерьмовому будущему случиться. Я обещал тебе отомстить, а теперь я обещаю тебе будущее, в котором мы все будем счастливы. — Твердо рычит Тайдзю, его руки хватают Такемичи за талию, чтобы прижать его к груди в самом агрессивном и утешительном объятии, которое Такемичи когда-либо получал. Слушая биение сердца Тайдзю прямо у себя под ухом, Такемичи чувствует себя в безопасности, счастлив и не сомневается, что обещания будут выполнены. Он пообещал спасти Тайдзю любой ценой. И он сдержит свое обещание.