Sin

      После двух часов занятий с Александрой, в моей голове крутятся сгустки новой информации, которая связана с учебой, а в частности с программированием. Операторы, регистры, стеки и еще много-много неприличных слов, которые я с таким трудом запоминаю и понимаю. Применить их на практике будет еще сложнее, но я упорно убеждаю себя, что обязательно справлюсь и с этим. Я бы уже давно выла, мучилась головной болью и лезла на стену, если бы рядом не было той, кто заставляет все это понять. Тем более, ради того, чтобы не выглядеть в её глазах конченой дурой, мне правда хочется стараться. И я стараюсь. Буквально из кожи вон лезу, чтобы разобраться и сделать очередной шаг вперед.       - Может быть, хочешь чая? – произношу я, потому что моя голова готова закипеть вместо чайника. Я устало роняю лицо в ладони, прикрываю глаза и принимаюсь массировать виски в нелепой попытке стимулировать умственную деятельность. Но, кажется, мне действительно нужен перерыв и глоток свежего воздуха.       - Давай. Не откажусь, - Саша, видимо, понимает мою необходимость отвлечься не хуже меня самой.       - Черный? Зеленый? – я смотрю на нее заинтересованно, потому что сейчас узнаю приятную мелочь о девушке, которая мне нравится. Меня радует каждый факт, который я узнаю о Саше, даже если это что-то незначительное и совершенно обычное. С другой стороны, разве можно считать хоть что-то обычным или не важным, когда дело касается того, в кого ты влюблён?       - Черный. Без сахара.       Саша ни на секунду не задумалась перед тем, как озвучить свой выбор. Сказала просто и четко о своих предпочтениях, как человек, который в своей жизни делал это уже очень много раз. Казалось бы, в этом нет ничего необычного, но даже тут я вижу очередной повод, чтобы восхититься ей. Восхититься тем, что она точно понимает и знает, чего именно хочет. Почему-то мне кажется, что Саша и по жизни точно так же твердо уверена в том, чего хочет - не могу похвастаться тем же.       Встаю с дивана, на котором мы удобно расположились и который так приглянулся Саше, и иду на кухню. Набираю в чайник воду и ставлю его на газовую плиту. Может быть, это и странно, но у меня дома нет электрического чайника. И это не потому, что на него нет денег, или я экономлю электричество. Просто вижу какую-то особенную прелесть в том, чтобы зимними вечерами сидеть на кухне и ждать, когда чайник вскипит.       За окном снова идет густой пушистый снег. В моей голове снова возникают мысли о том, как бы я хотела стать этим снегом, чтобы касаться её губ.       Когда чайник закипает, я встаю с табурета и выключаю газ. Разворачиваюсь, чтобы достать из навесного шкафчика заварку, и вижу Сашу. Она стоит, облокотившись на дверной косяк, и наблюдает за мной. Её серые глаза смотрят спокойно, но внимательно. Она не шелохнулась и не отвела взгляда, когда поняла, что я ее заметила. А вот по моим щекам тут же разлился незваный румянец, по позвоночнику пробежала стайка мурашек - тело всегда предает меня, когда Александра оказывается рядом.       Слишком близко, чтобы это могло быть правдой.       Слишком близко, чтобы реальность перестала казаться мне всего лишь сном.       Тем не менее, я не хочу снова выглядеть дурой, поэтому заставляю себя двигаться. Хотя мне безумно хочется зависнуть на месте и просто смотреть на нее. Можно даже глаза в глаза. Бесконечно долго и бесконечно глубоко. Уверена, именно сейчас я бы смогла вынести этот взгляд, всю его тяжесть и глубину. Но я не делаю ничего подобного, достаточно смущенная тем, что Александра ничего не говорит и ничего не делает. Просто смотрит на меня с интересом и намеком на ухмылку, подрагивающую в уголках губ. Я насыпаю заварку в кружки и заливаю ее кипятком.       - Надеюсь, ты не против, что сразу в кружку? – поднимаю вопросительный взгляд на Сашу, которая теперь почему-то улыбается, глядя на меня.       - Нет. Всегда только так и делаю.       - Может, ты присядешь? - в воздухе повисает невысказанная мной фраза: "мне неловко, что ты так на меня пялишься".       - Не вижу смысла, мы же сейчас пойдем обратно.       - Как скажешь, - я глупо пожимаю плечами и смотрю, как в кружках настаивается чай, как чаинки кружатся и опускаются на дно.       - Какая покорная.       Я не вижу сейчас Сашиного лица, но по тому, как её голос дрогнул и упал, став еще ниже, чувствую даже спиной - теперь она откровенно усмехается. И наслаждается происходящим. А мне от одной этой фразы вдруг становится не по себе. Неловко так, что дыхание снова сбивается, хотя причину я понять не могу. Она маячит где-то на краю сознания, кажется протяни пальцы - дотянешься. Саша ведь не сказала ничего особенного, но мозг подсовывает мне мысли о том, что слово "покорная" имеет личный подтекст. Почти интимный. Сквозит намёками, от которых мне становится нечем дышать. Грань между "послушная" и "покорная" тонкая, едва уловимая, но она точно есть. И Александра мне её демонстрирует, заставляя засомневаться в собственной адекватности.       - Забирай свою кружку. Я две не унесу – горячо, - с этими словами я хватаю кружку и иду в комнату не оборачиваясь, ни разу не оглянувшись, хотя очень хочется. Взгляд Александры при этом я чувствую где-то у себя между лопаток. Внимательный и прямой. Заинтересованный. Я стремлюсь побыстрее сменить обстановку, чтобы вздохнуть спокойно, совершенно сбитая с толку происходящим, – печенье будешь? - спрашиваю располагаясь на диване, поджимая под себя ноги.       - Нет, спасибо, - отвечает Саша и садится рядом на диван. Кружку она держит обеими руками, на что я смотрю с удивлением и недоверием. Как ей не горячо? Чай ведь еще не остыл.       Я осторожно делаю глоток, при этом аккуратно придерживая кружку за ручку, чтобы не обжечься, а она вот спокойно касается боков своей кружки, словно греет руки после прогулки или игры в снежки - так я узнаю об еще одной удивительной особенности моей любимой девушки.       - Тебе не горячо? – не удержавшись, спрашиваю я.       - Нет, - Саша почему-то смеется от моего вопроса. То ли её спрашивают об этом так часто, что это вызывает смех, то ли ответ для нее настолько очевидный, что мой вопрос выглядит глупо, или… Или она знает какую-то тайну, которую не знаю я.       - Я задаю идиотские вопросы, да? – мне становится неловко от самой себя. В который раз за сегодняшний вечер. Украдкой бросаю взгляд на часы, чтобы тоскливо заметить, что стрелка находится где-то между цифрами девять и десять. Осознание того, что вечер близится к концу, отзывается в груди неприятной тяжестью.       - Обычные вопросы. – Саша хмыкает и снова делает глоток чая, а я зачарованно смотрю на её губы, которые стали влажными и от контакта с горячим приобрели алый оттенок.       Неужели она не видит, как действует на меня? Неужели не видит, как я смотрю на нее, как краснеют мои щеки, когда она бросает какую-нибудь колкость или пошлую шутку? Неужели не замечает, что в ее присутствии я боюсь сделать лишнее движение? Или просто все это для нее так естественно, что не имеет никакого значения?       За этими мыслями я, незаметно для себя, допиваю чай и теперь слежу за тем, как это делает Саша. Она ни капли не смущается от моего изучающего взгляда. Вопросительно приподняв бровь, она словно задает мне вопрос, не пользуясь при этом словами. Я точно так же без слов отвечаю ей легким покачиванием головы из стороны в сторону, словно говоря "ничего, всё в порядке".       Вот только ничего не в порядке.       - Странно пить чай и не разговаривать, - сообщает Саша сразу после того, как делает последний глоток. Я же без слов протягиваю руку и забираю её кружку, чтобы отнести на кухню.       - Извини, - бросаю я и скрываюсь в темноте коридоре.       Поставив чашки в раковину, я возвращаюсь и снова сажусь рядом с моей импровизированной учительницей-мучительницей. И с новой силой осознаю, насколько меня сводит с ума осознание того, что она сидит буквально в паре сантиметров от меня. Так близко и так далеко одновременно. Голова кружится от её потрясающего запаха – Саша пахнет мятой и дождем, а еще сигаретным дымом. Хочется закрыть глаза, уткнуться носом в ее мягкие черные волосы и вдохнуть их аромат глубоко в себя. Хочется потянуться к ее бледным, но таким манящим губам, и попробовать их на вкус. Бороться с этими желаниями сложно. Особенно сложно, когда нет никакого понимания, почему я вообще должна с ними бороться?       - Саш, скажи, - я на секунду прикусываю себе губу, а потом, собравшись с духом, на одном дыхании продолжаю говорить, чтобы не успеть передумать, - что во мне не так? Почему не я? – я смотрю на неё с отчаянием во взгляде, до боли закусив нижнюю губу. В момент молчания между моим вопросом и её ответом я обнаруживаю, что у меня не просто дрожат, трясутся руки.       - С чего ты взяла, что дело в тебе? – Александра удивительно спокойна, ни один мускул на её лице не дрогнул, но мне не понадобилось объяснять, что я имею в виду. Саша всё поняла без лишних слов, но ничего в ней не выдало даже малейшего удивления. Возможно, она просто не была удивлена в принципе, потому что ждала этого вопроса.       - Ну не в тебе же! – восклицаю я, почти подпрыгивая со своего места, – у тебя так много девушек, с которыми ты, - я запинаюсь, не в силах сказать, что именно Саша с ними делает. Трахается? Проводит время? Крутит романы? Я и сама толком не знаю, что именно она с ними делает, но главное совсем не это. Главное срывается с моих губ и падает между нами обреченным вопросом: - почему это не я?       - Ты уверена, что хотела бы стать одной из них? - вопросом на вопрос, заставляя меня внутренне сжаться под взглядом, от которого стынет где-то в области сердца, настолько холодным он кажется. Настолько холодной в этот момент кажется сама Александра. В её глазах цвета расплавленного серебра нет никаких эмоций, только тонкий расчет и намёк на арктические морозы.       И я замираю. Сердце в груди пропускает удар, а пальцы беспорядочно цепляются за обивку дивана, чтобы хоть чем-то занять руки, выразить переполняющую изнутри нервозность. Я спрашиваю себя, разве в действительности я хотела бы быть одной из, а не единственной? Разве я бы смогла отдавать свою душу, свое тело, смотреть в рот и при этом знать, что есть и другие? Знать, что я никакая не особенная, а просто очередная. Как будто просто одна маленькая глава в чужой огромной книге жизни, которую так легко перелистнуть, а потом сделать вид, что её не было вовсе. Как бы я жила, осознавая, что руки Саши касаются кого-то еще до и после меня?       Наверное, лучше не знать этого всего.       Наверное.       Однако, вопреки логике и своим собственным рассуждениям, я набираю полные легкие воздуха и почему-то произношу:       - Я хочу попробовать. Остатки здравого смысла во мне разбиваются и падают под ноги крошевом битого стекла - каждый мой следующий шаг в любом направлении теперь заставит меня пораниться. Но я смотрю глаза Саши упрямо и настойчиво, плотно сжимая полные губы, и лицо её становится из спокойного и безразличного каким-то строгим, даже жестким. На первый взгляд ничего не изменилось, но я отчетливо чувствую перемену - воздух между нами становится тяжелым и наэлектризованным.       - Лучше не стоит. Ты не сможешь.       - Смогу! – я почти выкрикиваю это, но тут же мысленно одергиваю себя, раздосадованная тем, что не смогла выдержать давления, ответить спокойно и сдержанно. Возможно, тогда мне бы удалось убедить Александру в том, что я на что-то гожусь.       Но внутри меня что-то взрывается от обиды и негодования. На несколько секунд я перестаю мыслить логически и здраво, чувства полностью затмевают собой разум - именно в этот момент я тянусь к губам Саши и накрываю их своими. Сердце бешено стучит в груди, а перед глазами темнеет, и я закрываю их. На пробу провожу языком по её губам, не в силах перестать дрожать от страха и неверия в то, что я действительно это делаю, и не встречаю никакого сопротивления. Наоборот, Саша подается навстречу и перехватывает инициативу. Моё сердце почти останавливается в тот момент, когда её язык ловко очерчивает контур моих губ, а пальцами она путается в моих волосах, чтоб резким движением притянуть меня ближе к себе. Сбито выдохнув в чужие губы я на мгновение приоткрываю глаза, чтобы столкнуться с искрящейся сталью взгляда напротив и почувствовать, как сильно на самом деле кружится голова.       Поцелуй из нежного становится грубым, сейчас она целует меня с жадным остервенением, до боли кусая мои губы. Мой робкий стон становится в тишине комнаты единственным звуком, и от этого становится стыдно, но Александра не обращает на мою реакцию никакого внимания, продолжая методично кусать мою нижнюю губу, а затем пробегаться по ней кончиком языка, словно зализывая рану. Когда она отстраняется, ее рука все еще покоится в моих волосах. Саша удерживает меня на месте и не дает пошевелиться [не то чтобы я сильно хотела этого]. Взгляд её серых ясных глаз встречается с моим затуманенным взглядом, и мне моментально становится не по себе. Настолько, что я отвожу взгляд в сторону.       - Смотри на меня, - твой голос звучит мертвым шепотом осенних листьев, но мне он кажется громче крика. Я, забывая дышать, возвращаю свой взгляд к тебе и чувствую пульсирующую боль в нижней губе после твоих укусов, - никогда не говори о том, чего не знаешь, Ева.       - Но я, правда, хочу попробовать, - шепчу я, не смея больше отводить взгляд или закрыть глаза, хотя так хочется избежать пронзительного взгляда устремленных на меня взгляд. Кажется, Саша смотрит прямо мне в душу, минуя все мыслимые и немыслимые стены, которые я пыталась возвести, только бы скрыть от ней свои чувства.       - Ты пожалеешь, - она не пугает, а мрачно констатирует факт, отпуская мои волосы и прерывая зрительный контакт, из-за которого мне было страшно даже шелохнуться, – я приду завтра. На сегодня с тебя хватит.       С этими словами Саша встает с дивана, подбирает сумку с пола и идет в коридор. Я же не могу пошевелиться, совершенно выбитая из колеи случившимся. Поднимаю к губам дрожащую руку и провожу по ним кончиками пальцам, боясь поверить в случившееся - совсем недавно Александра целовала меня. Но боль, которой отзывается губа, если провести по ней кончиком ногтя, не лжёт - всё это на самом деле случилось.       - Закройся, - кричит Саша из коридора, и я послушно поднимаюсь и иду на такой знакомый и почти родной голос, чувствуя себя мотыльком, который летит на свет, не осознавая, что в конце пути обязательно сгорит.       На глазах выступают непрошенные слезы.       - До встречи, - произношу дрожащим голосом.       - Я приду завтра, - напоминает Саша и наклоняется, чтобы коснуться сухими губами моего лба в целомудренном и таком неуместном, но очень необходимом мне сейчас, поцелуе, – и не плачь. Еще рано.       Рано?