Sin

Твой взгляд глубже, чем Байкал - Символ зарева где-то в Сибири. В тебе залежи изумруда Или девичьих слёз, как минимум! (с) Алёна Швец

      Я просыпаюсь от резкого звука и открываю глаза в попытке сообразить, что именно меня разбудило. Будильник молчит и безучастно сообщает мне, что сейчас семь-ноль-ноль. Так какого хрена?       Мои размышления о том, что помешало мне спать, прерывает настойчивая трель дверного звонка, и все сразу становится на свои места. В груди зарождается неприятное чувство, выдавая мою тревогу. Первая мысль, которая приходит мне в голову - не открывать дверь, прикинуться ветошью, сделать вид, что никого нет дома. Разве нормальные люди звонят в чужие двери в семь утра? Кто бы это ни был - его не ждали. Но я всё-таки спускаю ноги на пол и в темноте пытаюсь нашарить тапочки.       Навязчиво мельтешит на краю сознания тревожная фраза: "жди беды", но какая-то внутренняя сила всё равно заставляет меня подняться и пойти взглянуть, кто мог прийти в такой ранний час. Сердце неприятно ударяется о ребра, когда я, зябко поежившись, подхожу к входной двери в мрачной темноте коридора. Замираю в надежде, что не услышу за дверью ни чужой возни, ни дыхания. Может быть, кто-то просто ошибся адресом и, осознав свою ошибку, уже торопится убраться восвояси? Но шорох с той стороны двери и пронзительный визг дверного звонка, от которого я едва не подпрыгиваю на месте, рушат мои надежды.       - Кто? – недовольным голосом спрашиваю я, скрывая за ворчанием то, что на самом деле мне страшно и я не чувствую себя в безопасности.       - Саша, - с той стороны двери раздается голос, который я ожидала услышать меньше всего на свете. Я моментально просыпаюсь, а в голове окончательно проясняется. Мурашки волной расходятся по телу, а основная их часть бежит по позвоночнику сверху вниз и теряется где-то в районе поясницы. От этого дурацкого ощущения я передергиваю плечами, а потом судорожно пытаюсь пригладить волосы на голове за одну секунду, но поняв тщетность попыток, тянусь к замку, чтобы открыть дверь.       - Доброе утро? - я отхожу немного в сторону, пропуская Александру в квартиру. – Ты видела, сколько сейчас времени? - не знаю, что на меня нашло, но я неожиданно позволяю себе разозлиться на Сашу и то, что она постоянно делает исключительно то, что хочет сама, не считаясь ни с чьим мнением. Может быть, во мне просто говорит вчерашняя обида, но в любом случае мои слова прозвучали так, словно я была недовольна её приходом.       - Мне уйти? – в голосе Александры - спокойствие и ни тени шутки. Она спрашивает серьезно, и я тут же пугаюсь, что она действительно сейчас развернется и выйдет за порог, громко хлопнув дверью напоследок. Успеваю подумать, что будет, если она больше никогда не вернется. И от этой мысли к горлу подкатывает тошнота.       - Нет, проходи, - я быстро исправляю свою маленькую оплошность, покрываясь холодным потом при мысли, что только что могла всё испортить.       Когда злость отступает, я вдруг резко вспоминаю, что стою тут перед ней растрепанная, наверняка отекшая после сна и в пижаме. Становится дико неловко, и я стремительно краснею, но темнота надежно скрывает этот маленький секрет. И пока я подрагивающими пальцами закрываю за Сашей дверь, она снимает с ног кеды и проходит в комнату: диван расправлен, окна зашторены, приятная темнота скрадывает собой все вещи и предметы, невольно делая обстановку интимной. Вместо того, чтобы сесть на кресло, Александра, не раздумывая ни секунды, просто стягивает с себя джинсы и падает на расправленный диван. Я замираю в дверях, шокированная её поведением - брови невольно взлетают вверх, а глаза округляются.        Эту женщину смущает хоть что-то в этой жизни? Или сверкать полуголой задницей в потёмках это вариант нормы для всех, кроме меня?       - Чего стоишь? Ложись, - Саша переворачивается на спину и хлопает ладонью рядом с собой, приглашая меня в мою же постель, - доспим твой драгоценный утренний сон вместе, м?       И в этот момент внутри у меня будто что-то лопается и взрывается, эмоции переполняют, готовые вырваться на свободу. Я резко хватаю ртом воздух, закрываю на секунду глаза, а потом произношу злее, чем мне хотелось бы:       - Что ты, собственно говоря, делаешь? Приходишь, как к себе домой, раздеваешься и ложишься в мою кровать как ни в чем не бывало. Так, как будто я только и делаю, что жду тебя. На часах, если ты не заметила, семь утра! Сегодня суббота! Я не собираюсь в выходной день в семь утра заниматься учебой. Так какого черта ты пришла, Саш? – под конец тирады, мой голос срывается почти на крик. И стоит мне это понять, как я испуганно замираю и впиваюсь в тебя взглядом, судорожно соображая, что я наделала.       - Я пришла, потому что ты этого хочешь, - её хриплый тихий голос звучит так контрастно по сравнению с криком, на который я только что сорвалась. Но Саша точно знает, что делает - мне приходится прислушиваться, чтобы расслышать то, что она говорит, а для этого необходимо успокоиться, - скажи мне, что я не права, и я сразу же уйду. Давай.       Моя зарождающаяся истерика разбилась о правду, которую я собиралась держать в тайне. Думала, что у меня это получается. Но оказалась, что Саша читает меня словно раскрытую книгу, точно зная куда нужно нажать, чтобы я прогнулась. Она так ужасающе права в том, что я хотела её видеть [правда в том, что я всегда хочу её видеть], что как бы мне сильно ни хотелось стереть с её лица самодовольную ухмылку, у меня ничего не получится - я не могу сказать, чтобы она убиралась. Я не могу даже сказать, что мне не нравится то, как она лежит в моей постели так, как будто это её постель. Потому что это было бы наглой ложью.       Мне нравится.       Блять.       - Чего замерла, Ева? Или ты резко перестала понимать русский язык? С недавних пор сильна только в языках программирования?       - Нет, - я шумно сглатываю, что точно не может остаться незамеченным в тишине комнаты, и продолжаю пялиться на Сашу просто потому, что не могу отвести взгляд. Но и сдвинуться с места, пристыженная очевидностью моих желаний, тоже не могу.       - Ложись уже, - кажется, кое-кто теряет терпение, потому что я слышу, как во фразе проявляется раздраженная интонация. Мне хочется совершенно по-детски огрызнуться и послать её на хуй.       Но я молчу.       "К черту!" - решаю я и ложусь рядом с Александрой, снова чувствуя, как у меня учащается пульс. Саша же прикрывает глаза и потягивается. Внутри у меня все сжимается от этой картины, и я на одно короткое мгновение представляю себе, что она - моя девушка, мы живем вместе, а сейчас просто очередное наше утро. И как будто в поддержку моей иллюзии, её ладонь осторожно ложится на мой живот, заставляя меня замереть и забыть, как дышать. Я неосознанно напрягаюсь под её пальцами, но Саша или не замечает этого, или делает вид, что не замечает. Придвигается ближе, приподымается на локте и заглядывает в моё лицо.       Слишком близко, чтобы я могла не смущаться.       Мне хочется отвести взгляд в сторону, избежать неизбежного, но вместо этого я с глухим отчаянием разглядываю лицо Александры так, словно это может быть последний раз, когда я вижу её так близко. Взгляд останавливается на губах, и я неосознанно облизываюсь, вспоминая вчерашний поцелуй - мята и табачный дым.       Сейчас, в приятном утреннем полумраке, иллюзия того, что мы живем вместе, достигает своего предела. В нее даже можно поверить. Особенно, если прикрыть глаза и смотреть на Александру из-под опущенных ресниц. Особенно, если забыть всё, что было до сегодняшнего утра.       Тонкие пальцы касаются моей щеки мягко и осторожно - Саша пробегается подушечками пальцев по моему лицу, очерчивая скулы и контур губ. Пока я изучаю её лицо исключительно взглядом, она делает тоже самое тактильно, а затем наклоняется ко мне, чтобы накрыть своими губами мои - мягко, но требовательно. За секунду до поцелуя в нос ударяет запах алкоголя и картинка, которая до этого казалась разрозненной и какой-то неправильной, наконец-то собирается в единое целое - каждый кусочек паззла встаёт на своё место. Но я не успеваю расстроиться - мягкость любимых губ затмевает собой любые переживания.       И пока Сашина рука скользит по моему телу вниз, останавливаясь на бедре, сама я не могу решиться к ней прикоснуться. Страх сделать что-нибудь не так отравляет момент и, словно почувствовав мою нерешительность, Александра перехватывает мою руку за запястье, а затем кладет к себе на грудь.       - Ты ведь этого хотела? - она шепчет в мои губы, и я не вижу, но явно чувствую её усмешку.       Вопрос не требует ответа. Я осторожно сжимаю ладошку поверх груди и удивленно про себя отмечаю, что на Саше нет белья - это будоражит и, осмелев, я ныряю пальцами под футболку, чтобы коснуться мягкости кожи напрямую, без всяких посредников в виде одежды. Меня словно бьет током, когда подушечками пальцев я прикасаюсь сначала к её впалому животу, а затем прочерчиваю ими маршрут выше. И меня никто не останавливает. Никто. Совершенно одурев от счастья, я позволяю себе снова накрыть Сашину грудь ладошкой, но на этот раз в мою ладонь упирается её приподнявшийся сосок - я готова умереть от смущения и восторга одновременно.       Реальность происходящего приходится подвергнуть сомнению, когда Александра отпускает мои губы, обрывая поцелуй, но именно в этот момент я вижу, как лихорадочным желанием блестят её глаза, когда она тянется ко мне снова, чтобы сжать зубы на моей нижней губе, заставляя меня застонать и вцепиться в край её футболки.       Это не может быть правдой.       Но это происходит. Саша кусает мои губы страстно и жестко, а я не могу или не хочу это остановить, предпочитая терпеть, только бы она не отстранялась от меня, только бы не отталкивала. Опускаю ладони на её плечи, вцепляюсь в них пальцами в попытке сдержаться и не закричать слишком громко, когда при очередном укусе эта сумасшедшая прокусывает мою губу до крови, заставляя едва ли не разрыдаться от боли.       Мы обе замираем. Тишину квартиры нарушает только наше тяжелое, сбитое дыхание. Я шумно сглатываю. В голове звенящая пустота, блокирующая все возможные мысли и объяснения.       И пустота эта трескается и разбивается на мелкие осколки, которые с грохотом обрушиваются мне под ноги, открывая истину, которую я могла бы увидеть уже давно, если бы не предпочитала оставаться слепой. Истина больше не прячется на дне глаз цвета расплавленного серебра, она плещется прямо на поверхности и становится до крайности очевидной, когда Саша, не отказывая себе в удовольствии, подается вперед и проводит кончиком языка по моим искусанным, окровавленным губам, заставляя меня дрожать от страха.       - Ты всё ещё хочешь попробовать, Ева? - вопрос озвучен тихо, почти шепотом, и Александра не сводит с меня внимательный взгляд. Небрежно усмехается и пожимает плечами, как будто уже знает, каким будет мой ответ, - я же говорила, что ты не сможешь.       Саша встает с дивана, не дожидаясь моего ответа. Одергивает футболку и облизывает губы, перепачканные моей кровью. Я морщусь, потому что во рту у меня стоит металлический привкус. Не понимаю, как ей удается не кривиться от этого вкуса.       - В следующий раз убедись, что именно ты собираешься попробовать, перед тем, как кидаться в омут, - с этими словами она наклоняется, чтобы поднять джинсы с пола, очевидно намереваясь уйти, чтобы больше никогда не вернуться. И я не могу этого позволить - это единственная мысль, которая отчаянно бьется в звенящей пустоте моей черепной коробки. Мне не приходится думать для того, чтобы в следующую секунду схватить Сашу за руку и слабо дернуть на себя, привлекая внимание, заставляя притормозить.       Остаться.       - Не уходи, - это первое, что я произношу, столкнув слова с искусанных Сашей губ. Они жутко саднят, и я морщусь снова, второй раз за последние несколько минут. Заставляю себя поднять на неё глаза, посмотреть прямо в лицо. Так надо, да? Мне стоит быть смелой прямо сейчас, ведь другого шанса уже не будет. Саша не говорит, но я знаю без слов - если сейчас она уйдет, это навсегда.       - Я всё ещё хочу попробовать, - мой голос звучит тихо, но уверенно, и я позволяю себе переплести свои пальцы с её, - у меня получится, вот увидишь.       - Ты снова соглашаешься, ничего не зная об условиях? - тем не менее, Александра останавливается и, кажется, больше не собирается уходить прямо сейчас, - этот урок ничему тебя не научил, Ева?       - Это было объяснение без слов, что будет больно?       - Будет.       - Я потерплю.       - Отлично, - рука Александры опускается на мою голову, и она осторожно поглаживает меня по волосам. – Значит, будешь моей, Ева. У меня еще никогда не было Евы.