Граф и его омега

Чонгук распахнул глаза. Ему снился простор, незнакомая даль, где он мчался верхом на верном Грее, оставляя все проблемы позади. Во сне он чувствовал себя свободным. Однако реальный мир никуда не девался и ждал его после пробуждения привычным щебетом птиц за окном и храпом Хосока, слышимым даже через стенку. Соседняя кровать в комнате омеги пустовала, Джин уже встал. Чонгук поднялся по привычке в пять утра вместе с восходящим солнцем и тихо выбрался из комнаты. Ему предстояло множество дел, прежде чем старшие братья-альфы проснутся. На кухне он встретил сонного Джина, тот готовил завтрак на всю семью. Чонгук кивнул ему, наливая себе чашку чая с чабрецом, и устроился на стуле, подогнув под себя ногу. Он облокотился на стол и ладонью подпер щеку. — Тебе нужно перестать так много работать, — потрепал его по растрепанным волосам Джин. Волосы у Чонгука за последний год отросли до плеч и слегка завивались. — Ты все же омега. — Ты тоже. И тащишь на себе не меньше, — парировал Чонгук и поймал понимающий взгляд брата. Они были единственными омегами среди пяти братьев — Джин самый старший из всех, а Чонгук самый младший. На них ложилась большая часть работы по дому — готовка, стирка, уборка, работа в саду. Они старались разделять обязанности, ведь нанятых слуг у семьи было немного из-за ограниченного дохода, и омегам приходилось трудиться с самого рассвета. У о-папы имелся свой личный слуга, но это был омега в возрасте, поэтому служил скорее компаньоном. Так рано утром Чонгук не был голоден, поэтому, выпив чай, он отправился в сад на территории их имения. Семья жила в двухэтажном уютном особняке, который им достался по наследству от покойного а-отца. Когда тот был еще жив, условия семейства были комфортнее, но последние годы штат слуг поредел, остались лишь самые верные, согласные получать скромную сумму. Дом местами обветшал, но братья-альфы всеми силами поддерживали его в порядке. На территории находился большой сад с плодовыми деревьями и кустарниками, беседка, качели и даже старый высохший фонтан. Чуть дальше расположился огород, курятник и конюшни. Чонгук выпустил кур и дал им немного зерна. Проверил сушащееся на веревках белье, которое вчера вечером собственноручно перестирал. Полил небольшой огород, где они выращивали для семьи овощи и травы. Годовой доход с имения был небольшой, они рано лишились альфы-отца, а старшие братья только начинали вставать на ноги, поэтому свое небольшое хозяйство помогало неимоверно. Закончив с насущными обязанностями, Чонгук размял плечи. Шея затекла, поясницу тянуло, а еще он вспотел и хотел мыться. Однако прежде чем отправиться обратно в дом он наведался в конюшню. Любовь к лошадям в нем пылала с яркой силой, к огорчению папеньки, ведь это считалось совершенно не омежьим делом. Омеги использовали для передвижения повозки и кареты, но никак не стремились оседлать коня и пуститься по полям галопом, как это любил Чонгук. Как бы ни ругал его о-папа, он все равно возвращался в конюшню. Братья только посмеивались. А Хосок, их старший альфа, даже подарил Чонгуку собственного коня. Это был ценный подарок, и Чонгук плакал от радости, когда впервые увидел серого жеребенка, ухаживал за ним, холил и лелеял. И теперь каждый день выходил с ним на прогулку, благо позволяла погода — лето выдалось мягкое. Чонгук совсем не думал о браке. Ведь его старший брат не был еще выдан за альфу, поэтому и ему, как самому младшему, не пристало даже выходить в свет. Однако папенька заупрямился, топнул ногой и настоял на том, чтобы в новом сезоне Чонгук обязательно начал посещать приемы и балы. Чонгук сильно сомневался, что в их маленьком городке найдется достойный альфа, способный привлечь его внимание. Тем не менее, выходной костюм для него уже был пошит и дожидался своей очереди в шкафу. Пока же Чонгук обычно носил свободную батистовую рубашку с оборками и ленточками, простые черные брюки и высокие добротные сапоги, купленные Джином для него в Пусане, когда тот выбирался туда в гости к дядюшкам. Чонгук проведал Грея, который из маленького жеребенка превратился в прекрасного лощеного скакуна, расчесал ему гриву, скормил морковку и пообещал вернуться позже, чтобы прогуляться. Он быстро сполоснулся, смывая пот и грязь, оставляя только свой природный запах абрикоса со слабыми миндальными нотками, переоделся в чистое и спустился к завтраку с семьей. Чонгук привык есть мало, омегам много не требовалось, поэтому только сейчас начинал чувствовать слабый голод. Он поздоровался с семьей, поцеловал о-папу и сел за свое место. Джин положил ему порцию риса с овощами, и Чонгук кивнул в благодарность. Хосок с Тэмином обсуждали дела в городе и полученную корреспонденцию, Ушик же уткнулся носом в книгу и только тихо жевал. Папенька Чон Шихёк просматривал газету. Все, как и каждый день до этого. Чонгук не знал, почему подсознательно чего-то ждет. Ведь вся его жизнь была предопределена заранее. * В воскресенье они все вместе отправились в церковь, Чонгук по этому поводу особой радости не испытывал, он считал посещение церкви пустой тратой времени, но о-папа использовал эту возможность, чтобы обменяться с соседями последними новостями и свежими сплетнями. Вот и сейчас, после окончания службы, он оживленно переговаривался с господином Ли из соседнего имения, и чуть не подпрыгивал на месте. По дороге домой Шихёк возбужденно рассказал, что услышал: — Граф Ким Тэхён из Дэгу приезжает на осенний сезон! Он выкупил пустующее поместье Кёнсан и приезжает поправить здоровье. Такая удача! У него доход 16 миллионов вон в год! — Вы забываете, папенька, — поправил его Хосок, — что граф помолвлен с виконтом Паком. Так что доход альфы достанется именно ему. — Хосок-а, ты ничего не понимаешь! Если бы он хотел взять того разгульного омегу замуж, давно бы сделал это. Он же отложил свадьбу. Это знак, — старший Чон потер пухлые ладони. — Возможно, ему приглянется кто-то из моих мальчиков, — протянул он мечтательно. — Я старше графа на два года, — покачал головой Джин. — Чонгук же наоборот младше и еще не представлен в свет. — Молчи! О твоей красоте в нашем графстве ходят легенды. Подумаешь, два года! А макне давно пора браться за ум. От омеги не должно пахнуть конским навозом, сколько мне повторять… Они медленно возвращались домой под бормотание старшего омеги. Чонгук уже привык к капризам о-папы и только мягко улыбался. У него еще даже первая течка не наступила, о каких альфах и помолвках могла идти речь? Про графа Кима он слышал только мимоходом, и не думал, что ему представится возможность познакомиться с ним лично, поэтому быстро выкинул альфу из головы. * Близился осенний светский сезон. Особо значимым событием он считался в столице и крупных городах. В их же захолустье, городе Мирян, находившемся ровно между Дэгу и Пусаном, куда ни глянь простирались только рисовые поля, и отсутствие постоянной возможности выходить в свет сильно сказывалось на настроении одного омеги. Чон Шихёк получал неимоверное удовольствие от приемов и балов, для него выйти в свет считалось большим событием. Он всем сердцем хотел пристроить своих детишек, и старшего омегу Джина, засидевшегося в омежках, и старшего альфу Хосока. Однако Хосок не хотел бросать семью, ведь если женится, большая часть его получаемого дохода пойдет на омегу, а они и так жили на грани бедности. Да и не каждый омега выберет альфу с доходом всего 3 миллиона вон в год. Шихёк ставил большие надежды на младшенького. Чонгук-и был ужас как хорош собой, большеглазый, с милыми розовыми щечками и чудным ароматом. Иногда Шихёк удивлялся, как мог произвести на свет такое сокровище. Еще бы Чонгук за голову взялся. На Ушика он давно махнул рукой, тот зарывался в книги в библиотеке и света белого видеть не хотел. Тэмин же тоже не радовал, увивался за каждым вторым омегой, и Шихёк боялся, что тот первый нагуляет ему внуков. Он серьезно подумывал отправить сына служить. Если бы был жив его покойный муж, вздыхал омега. От мысли выступали слезы, и он смахивал их кружевным платочком с круглых щек. Все в округе с нетерпением ждали прибытия графа. Омега семьи Ли бахвалился, что его муж первым делом отправится навестить графа и пригласит к себе с визитом. Ведь у Ли было пятеро сыновей омег. Кому не захочется 16 миллионов годовых? У Шихёка некому было поехать, омегам считалось неприличным первым искать знакомства, а Хосок категорически отказался, к великому расстройству омеги. Но горевал он недолго, так как граф всех визитеров проигнорировал и дружбу водить отказался. Так им и надо, со злорадством подумал омега и на последние деньги заказал сыновьям еще несколько нарядов. На первом балу сезона альфа непременно появится, а там Шихёк устроит счастье своих деток. * Наступил день первого бала сезона и первого бала в жизни Чонгука. Граф Ким, как новый владелец поместья Кёнсан, по традиции должен был провести прием. Так как немногим удалось с ним пообщаться из-за закрытого характера графа, любопытство и сплетни только росли с каждым днем. О-папа казался взбудораженнее обычного, мысль о балах приводила его в исступление. Чонгук же нервничал. Он не понимал почему, не видел явной причины для беспокойства, но все равно подсознательно переживал. Чонгук выучил все танцы, так что на этот счет не сильно боялся, если его пригласят. С другой стороны, если не пригласят, возможно он почувствует себя неловко. Вдруг он споткнется на лестнице или посреди танца, вдруг порвет или заляпает новый наряд, с красивой кружевной рубашкой из невесомой белоснежной ткани, плотным корсетом на шнуровке, узкими брюками и новыми высокими сапогами. Он, примерив обновки, почувствовал себя уверенным и красивым, но тут же стал стесняться и краснеть, словно его выставили напоказ. Чонгуку не хотелось привлекать излишнее внимание, Шихёк же отчитывал его, что он обязан стать бриллиантом сезона и привлечь всех холостых альф. Хосок качал головой, поджимая губы. Джин посмеивался, а по вечерам успокаивал паникующего Чонгука. Ему хотелось переместиться в будущее, чтобы с приемом наконец было покончено. Чтобы успокоить охватившее его волнение, утром Чонгук выехал с Греем на прогулку. Он пришпорил коня и пустился быстрее ветра по знакомой дороге из имения. Пересек небольшой перелесок, выехал вдоль рисового поля и направился к озеру. Виды там ему нравились своей простотой. Чонгука тянуло к воде, он только один раз в детстве бывал на море, когда гостил у родственников в Пусане, и до сих пор вспоминал о тех моментах с улыбкой. Если бы доход от имения был побольше, они могли бы себе позволить подобные поездки. А так оставалось только мечтать. Возле озера он спешился и оставил Грея свободно пастись. Вода на ощупь оказалась прохладной, осень уже вступала в свои права. Только недавно они собирали урожай, готовили кимчи на зиму, заполняя глиняные емкости, сушили чеснок, вялили фрукты и мясо. Джин трудился не покладая рук и командовал их небольшим штатом слуг как заправский глава поместья. Чонгуку было жаль брата. Тот был в возрасте, когда большинство омег рожало уже третьего ребенка, — Джину в декабре исполнялось двадцать два, — а альфы для него все еще не нашлось. Несмотря на красоту омеги, положение их семьи отталкивало женихов, и те делали выбор в пользу омег побогаче, хоть и дурней собой. Джин делал вид, что не расстраивается. Ведь поверхностные ухаживания ни к чему не обязывали, а серьезных поклонников у него еще не было. Чонгук знал, что брат мучается от течек, проводимых в одиночестве, ведь незамужнему омеге полагалось оставаться невинным, и сам страшился начала собственного цикла. Однако ему уже стукнуло семнадцать, совсем недавно, в начале сентября, а никаких признаков приближающейся течки он не замечал. Чонгук устроился на небольшой поляне в высокой траве, расстелив взятый плед, и перекусил хлебом, который утром испек Джин, с сыром и яблоком. Вторым яблоком и остатком первого он угостил Грея. Услышав внезапный шум, Чонгук вздрогнул. Его никогда раньше тут не тревожили. Из травы показался сначала черный нос, а потом и морда пса с длинной шерстью пшеничного цвета. Он смешно шевелил ушами и толкался носом Чонгуку в ладонь. Первоначальный испуг прошел, и Чонгук рассмеялся. — Ты унюхал сыр? — он потрепал пса по голове и почесал за ушами. Тот шумно высунул розовый язык и лизнул пальцы Чонгука. — И откуда ты тут взялся? Чонгук поделился с новым другом остатками сыра и хлеба. Получив угощение, тот не спешил уходить. Устроился рядом и положил голову Чонгуку на колени, прося ласки. Чонгук не возражал. У них не было собственных охотничьих собак, да и крупные породы его откровенно пугали, этот же казался дружелюбным, от доверчивых круглых глаз до виляющего пушистого хвоста. Пес пах шерстью, из-за чего Чонгуку захотелось чихать и он, сморщившись, потер кончик носа. Но помимо этого чувствовались слабые отголоски чего-то еще, он подозревал, что это запах хозяина собаки. Вдалеке раздался свист, и пес, подняв уши, молнией рванул в сторону звука с оглушающим лаем. Чонгук встал и поозирался по сторонам, но никого не увидел, видимо, зовущий находился далеко. Несмотря на яркое солнце, становилось прохладно, подул северо-западный ветер, заставляя листья кружиться в воздухе. Красные клены качались, настраивая омегу на меланхоличный лад. Он стал старше еще на год, внутри зрело предчувствие перемен, и в то же время будущее страшило его. Если бы он родился альфой, жить было бы проще. Участь омеги из бедной семьи в захудалом городке не самая завидная. Он видел это на примере Джина. Ведь будь у него хорошее приданое, с его внешностью Джин давно бы уже носил метку альфы. Приданое же самого Чонгука было еще меньше. Но он был рад, что от покойного отца-альфы им хоть что-то перешло в наследство, помимо дома и земли. У Шихёка оставался свой небольшой доход под проценты, что как-то помогало держаться семье на плаву. Чонгук попытался представить жизнь графа Кима с его доходом, богато накрытые столы, дорогие наряды, роскошно обставленные комнаты и обилие прислуги, но все рисовалось расплывчато, так как о таком он только слышал, четко он мог представить только огромные конюшни с ухоженными элитными лошадьми, возможно даже заморских мастей. Он вздохнул. Вот бы где он был не прочь провести время. Лошади умели слушать лучше людей. Чонгук подозвал к себе Грея, чей круп нагрелся от солнца, и рысью отправился домой. Поворачивая в сторону имения, он заметил еще одного всадника вдалеке. Яркое солнце слепило и мешало рассмотреть, Чонгук зажмурился и скрылся в перелеске, выкидывая праздное любопытство из головы. Ему предстояли сборы на бал, стоило поторопиться. * К четырем вечера Чонгук, отмытый до скрипа, с уложенными братом волосами и в своем наряде спустился в гостиную, где уже собрались все перед отъездом. При виде его Хосок присвистнул, а Шихёк захлопал в ладоши. — Такой хорошенький, — он крутился вокруг Чонгука, поправляя кружево на рубашке и шнуровку корсета. Следом спустился Джин, по мнению Чонгука, неимоверно красивый. Его мягкие волосы ложились волнами, плечи были гордо расправлены, а новый наряд — бледно розовая рубашка, расшитый цветами бархатный жилет и узкие брюки — только подчеркивал стройность и элегантность омеги. Папенька тоже принарядился, — несмотря на полноту, он все еще оставался миловидным, — и обмахивался веером. Ушик не хотел ехать, но присутствие было обязательным, поэтому все братья-альфы отправились с ними. Омеги выехали на семейной карете, альфы же верхом. До поместья ехать было около часа, так что они вполне успевали к началу бала в пять. По обычаям не считалось зазорным даже немного опоздать, так что Чонгук только поглядывал из маленького окна и нервно выкручивал руки, пока Шихёк наставлял их с Джином, как себя следует вести, как показать все достоинства и скрыть недостатки. Еще он не замолкал про графа Кима. Оказалось, что тот зимой перенес тяжелую пневмонию, поэтому и приехал в их графство, чтобы поправить ослабшее здоровье. Его жених виконт Пак Чимин остался в городе и по слухам еще ни разу не навестил альфу. Поместье Кёнсан, доселе пустовавшее, полностью преобразилось. В окнах горел свет, звучала музыка, везде сновали слуги. Омеги покинули карету и поднялись по длинной лестнице к входу, где их встретил камердинер. — Семейство Чон, — пыхтя после подъема, представился Шихёк. Альфа сверил списки и пригласил их внутрь. Все сверкало великолепием. Чонгук не знал куда глядеть. Благодаря обилию ламп и свечей, зал был ярко освещен. Столы ломились разнообразием закусок, что сразу привлекло внимание Шихёка и Тэмина, любящих вкусно поесть. Резная мебель была явно изготовлена на заказ, диваны и стулья обтянуты парчой, а за фортепиано сидел зрелый альфа и виртуозно играл. Полы устилали ковры с затейливыми узорами. Альфы и омеги в дорогих нарядах с бокалами сидра стояли в группах по несколько человек и переговаривались, создавая мягкий шум. Чоны поздоровались со знакомыми. В том числе с семейством Ли, у которых было пять омег на выданье, правда Чонгук с ними особо не дружил. Он крутил головой по сторонам с открытым ртом, впитывая запахи и звуки. Чонгук не был уверен, что ему нравится атмосфера. Все же он больше привык к одиночеству и тишине. Внезапно музыка стихла, и камердинер объявил. — Граф Ким Тэхён! Все оживились. В зал вошел молодой альфа лет двадцати. Высокий и стройный, широкоплечий. Его черты лица словно высечены умелым скульптором. Граф был одет в строгий длиннополый сюртук, подчеркивавший его сильный стан. Из кармана жаккардового жилета свисала цепочка от часов, черные перчатки скрывали длинные пальцы, полы сюртука развевались словно крылья. Чонгук никогда еще не видел таких альф. Однако впечатление портило холодное выражение лица графа, высокомерное, словно он презирает всех собравшихся и с удовольствием оказался бы где угодно, только не на балу. Граф склонил голову в приветствии и произнес. — Добро пожаловать в поместье Кёнсан, — голос оказался низким и бархатным, словно патока. К графу сразу же направились альфы, отцы семейств и молодые наследники, желавшие завязать выгодное знакомство. Граф вежливо всем отвечал, хотя наблюдавший Чонгук заметил, как тот периодически кривился, словно у него болела голова или раздражали усилившиеся запахи альф и омег, пытающихся произвести впечатление. Как Шихёк и предполагал, на Чонгука сразу многие обратили внимание. К нему подходили взрослые омеги, чтобы сделать комплимент внешности и удивлялись, что Шихёку так долго удавалось прятать такую красоту. Чонгук краснел, папенька гордо выпячивал грудь и подбородок. Подходили молодые альфы, предлагали бокалы с сидром и угощения на фарфоровых блюдцах. Чонгук отказывался от всего. Пить ему еще не разрешалось, да и он не особо стремился пробовать алкоголь, а аппетита он не чувствовал из-за нервов, что впрочем в глазах альф считалось плюсом. Да и туго затянутый корсет не способствовал. Его пригласил на танец первый молодой альфа, сначала Чонгук немного зажимался, но в процессе расслабился, ему понравилось танцевать, двигаться с группой молодых альф и омег в кадрили, среди улыбок и перешептываний под мелодичные звуки фортепиано. Альфа пытался разговорить его, но на все попытки Чонгук отвечал односложно или просто улыбался и кивал. Он не боялся показаться глупым, от омег не ожидалось большого ума или умения вести диалог. Подобные предрассудки царили в высшем обществе, что его порядком раздражало, ведь он вполне мог поддержать разговор на любые темы. Однако альфа даже не понравился ему, особенно его запах, слишком табачный и резкий. Следующие танцы пролетели словно в круговороте. Чонгук заметил, что Джин также танцевал в толпе и улыбался. Правда его улыбка не доходила до глаз. Ушик сидел, надувшись, в углу, Тэмин развлекал группу ярко нарумяненных омег, Хосок же держался рядом с Шихёком. Чонгуку начало не хватать воздуха, он всегда был чувствителен к запахам, чуть ли не до аллергии, поэтому сказавшись на головокружение, отправился на балкон. Бальный зал находился на втором этаже особняка, который опоясывал каменный балкон с резным парапетом. Чонгук глубоко вдохнул, очищая легкие от посторонних запахов, и облокотился на бортик. За домом простирался ухоженный сад, на который открывался великолепный вид. Прохладный осенний воздух приятно холодил разгоряченную кожу после душного зала. Чонгук откинул голову назад, шеей ощущая легкое прикосновение ветра. За спиной послышались шаги, и Чонгук подпрыгнул от неожиданности, держась за сердце. В тени кто-то был, он не один решил передохнуть на балконе. Чонгук пригляделся к силуэту, в этот момент хмурые облака разошлись, открывая небо и выпуская фиолетовый вечерний свет, и Чонгук понял, что нарушил покой графа Кима. Он не видел альфу с начала вечера и совсем забыл о нем. Теперь же, глядя на бледное благородное лицо, он потерял дар речи. Граф же смотрел в ответ, плотно сжав губы и нахмурив лоб, его глаза обдавали холодом. Он явно не был рад появлению омеги. — Простите, — Чонгук вышел из оцепенения, глубоко поклонился и рванул с балкона под презрительным взором альфы. Чонгук чувствовал себя неловко. Омеге считалось неприличным оставаться один на один с незамужним альфой без компаньона или слуг. Он зажмурился, ругая себя, и вернулся обратно в зал. Настроение веселиться пропало, танцевать расхотелось, и остаток вечера он провел за одним из столов. Папенька бросал на него недовольные взгляды, но Чонгук сказался на мигрень, и тот перестал. Вернувшись домой, он скинул ставший неудобным наряд и улегся в постель, пока Джин расчесывался перед зеркалом при свете свечи. В камине горел огонь, согревая остывшую комнату и окрашивая ее в мягкий оранжевый свет. — Как тебе граф Ким? — тихо поинтересовался Чонгук у брата. — Холодный, но весьма красивый. — По нему видно, что он непростой альфа. — С его доходом мог бы быть и пострашнее, а нелюдимость не такой уж и недостаток. — Хотел бы я взглянуть на виконта Пака, так ли он красив, как говорят, — вздохнул Чонгук. — Я думаю, слухи не врут. Граф ведь не пригласил ни одного омегу на танец. Полвечера его даже не могли найти. Они продолжили обсуждать бал и Чонгук заснул на полуслове, уставший и почему-то взволнованный. * Чонгук быстро охладел к приемам. Папенька таскал его из дома в дом, наряжая пуще прежнего, а Чонгук с каждым разом становился все мрачнее и все сильнее уставал. Он даже начинал понимать графа Кима. Если тот с юных лет окружен подобным вниманием, и ему постоянно досаждают флиртующие омеги и заискивающие альфы, тогда Чонгук был готов понять холодную реакцию графа. Чонгук не принимал ничьих ухаживаний к явному огорчению Шихёка, от навязчивых взглядов альф хотелось поежиться и спрятаться подальше. Он осознавал, что не хотел бы ни с одним из них остаться наедине. Он прекрасно теперь понимал и Джина, для них в Миряне просто не было подходящих альф. Когда папенька закатил истерику, что у сыновей нет совести и нельзя быть такими переборчивыми, за них вступился Хосок, за что Чонгук был благодарен. Он одевался теплее и уезжал каждый день из имения, проводя большую часть дня верхом. Как обычно в тот день он приехал к озеру, чей вид стал печальным и безжизненным, и от этого еще сильнее щемило сердце. Когда Чонгук услышал лай, он улыбнулся. Знакомый пес выбежал навстречу. Он обнюхал руку Чонгука, словно вспоминая запах, и добродушно ткнулся лбом в ладонь. — Бадди? — послышался низкий бархатный голос. Чонгук вздрогнул и поднял голову. На поляну выехал всадник на великолепном вороном коне. Граф Ким Тэхён. Чонгук не видел его с первого бала и совсем забыл, какой он красивый. Выразительные глаза, прямой аристократический нос, волевой подбородок, густые мягкие волосы, все говорило о его происхождении и высоком положении. Одет граф был в шерстяной сюртук для езды, на шее повязан шелковый платок, на руках перчатки. Если граф удивился, увидев Чонгука, он этого не показал, взгляд его оставался безразличным. — Бадди, — позвал он еще раз. Пес заупрямился и вместо того, чтобы подойти к хозяину — а к удивлению Чонгука им граф и оказался — уселся перед омегой и протянул ему лапу. Чонгук на секунду задумался, потом взял лапу в свою ладонь. Пес довольно высунул язык. На лице графа застыло нечитаемое выражение, словно он пытается Чонгука разгадать и у него это не получается. Улыбка Чонгука сползла с лица. Он погладил пса по голове и спросил: — Значит, это ваша собака? — омеге было неприлично заговаривать первым, но молчание начало Чонгука раздражать. И что этот альфа о себе возомнил? Где его манеры? — Да, — коротко ответил граф и подошел ближе. Он потрепал пса за ушами. Так близко Чонгук мог почувствовать личный запах графа — словно дождь во время грозы. Он заметил, что альфа тоже неосознанно принюхался, лицо его разгладилось, и он даже вдохнул глубже, хотя Чонгук уже готов был ожидать, что тот поморщится, как тогда на балу. Внутри согрело ощущение, что графу приятен его аромат, но Чонгук тут же прогнал мысль. На самом деле находиться наедине было безумно неприлично, и ему стоило тут же уехать, но он почему-то только стоял и мягко улыбался. — Вы понравились ему, — заметил граф, наконец, прерывая молчание. — Скорее, ему нравится запах из моего кармана, где утром лежал сэндвич с ветчиной, — сказал Чонгук. На что граф неожиданно улыбнулся. Его лицо полностью преобразилось — из холодной мраморной статуи стало живым и светлым. У Чонгука перехватило дыхание. Он смело смотрел графу в глаза и не мог отвести взгляд. Между ними словно что-то искрилось, в воздухе чувствовался сгустившийся озон. — Мы не были представлены. Граф Ким Тэхён, — граф стянул перчатку и протянул руку. — Чон Чонгук, — смущенно ответил Чонгук и протянул свою в ответ. Граф нежно сжал его ладонь в своей, более крупной, с длинными пальцами и ухоженными ногтями, и поднес к губам, оставляя на костяшках невесомый поцелуй. Чонгук отдернул руку. Его еще никогда не касался так ни один альфа. Кожа горела в месте поцелуя, и он был уверен, что на нем остался аромат графа, как метка. — Я должен ехать. Простите, — Чонгук поклонился и одним движением оседлал Грея. Альфа явно удивился нетипичному для омеги поведению. Чонгук понимал, что зря чувствует внутри разочарование. Ведь с графом ему не на что было надеяться, несмотря на притяжение, поэтому даже если тот подумает, что Чонгук странный омега, ездящий верхом, это ничего не меняло. Слезы выступили на глазах, и он смахнул их тыльной стороной ладони. И тут же ощутил запах графа, оставшийся на коже. Чонгук прижал ладонь к носу и вдыхал и вдыхал аромат, наполняя легкие. Той же ночью у Чонгука началась первая течка. * Течка измучила Чонгука. Он потерял вес, побледнел. Его то охватывал жар, то скручивала боль, он не понимал, что с ним происходит, жаждал сам не знал чего, а потом плакал от бессилия. Между ягодиц стало влажно, впервые начала выделяться природная смазка, признак того, что он готов к вязке с альфой. Чонгук плохо представлял себе, как это происходит. Джин рассказал ему, что знал, что члены альф гораздо крупнее, чем у омег, а еще у альф имелся узел, чтобы омега принял семя и мог понести дитя. Чонгук слушал с красными ушами и почему-то представлял графа Кима на месте гипотетического альфы. Пока на ладони оставался чужой запах, Чонгук с жадностью вдыхал его, только это помогло перенести первые дни течки, когда организм претерпевал изменения, переходил из юноши во взрослого омегу. Чонгук думал, если бы у него была какая-нибудь вещь с запахом альфы, тот же шейный платок, ему было бы легче. Джин же сказал, что как правило омеге необходимо проникновение, поэтому сам все эти годы приносил себе облегчение собственными пальцами. Чонгук не был готов к подобному. Возможно, когда станет совсем невозможно терпеть, он попробует. После течки мироощущение Чонгука изменилось. Он странно осознавал собственное тело, чего раньше не замечал. Он просыпался утром с влажным пятном на пижамных штанах, и не только после эякуляции — с ним это уже случалось не раз — но и дырочка вся была влажной от потекшей смазки. А самое ужасное, думал Чонгук, когда до красноты натирал кожу в ванне, поливаясь из ковшика, то, что он был уверен, что во сне ему снился граф Ким. Он не мог объяснить это влечение. * За завтраком Чонгук вяло ковырялся в тарелке с рисом. Он медленно жевал, не чувствуя вкуса. На шепот Джина, все ли с ним в порядке, Чонгук только кивнул. Слуга Шихёка принес утреннюю газету и корреспонденцию. Папенька перебрал письма. — О, тут послание от родственника вашего отца. Интересно, что ему понадобилось? — открыл он конверт. По мере прочтения лицо Шихёка менялось от удивленного до задумчивого до решительного. — Он пишет, что приедет в ноябре. Недавно получил должность, которая требует замужнего положения. Разве не чудесно? Он намеревается взять в мужья одного из вас! — Шихёк заметно повеселел и с рвением принялся за еду, набивая щеки. Чонгук опустил палочки. В глазах Джина он увидел отражение своих мыслей и полную обреченность. * Господин Со оказался невысоким альфой лет тридцати пяти. Его волосы неопрятно висели жирными сосульками, в маленьких черных глазах сквозило масляное выражение, а манеры, хоть и высокопарные, вызывали тошноту. Со поглядывал на омег весь вечер за ужином, потом Шихёк настоял на том, чтобы Джин и Чонгук сыграли на фисгармонии для гостя. Навыки игры Джина были лучше, так что он сел за инструмент и начал знакомую песню, Чонгук же запел. Он знал, что обладает приятным голосом, мягким и с хорошим тембром, и в целом ему нравилось музицировать, однако устраивать представление для чужого альфы совершенно не хотелось. Шихёк только хлопал в ладоши и улыбался, а Чонгуку хотелось забиться куда-нибудь в щель и уснуть до тех пор, пока этот альфа не уедет. Пока не растает недавно выпавший снег, пока заледеневшее озеро не оттает, как и хрупкое сердце Чонгука, словно покрывшееся инеем. Неужели его судьба это вот такой альфа, а не статный аристократ, как граф Ким? От господина Со еще и разило неимоверно, какой-то дикой смесью специй, и Чонгук старался садиться от него подальше. Он же альфе приглянулся, это было понятно по усилившемуся вниманию. Чонгук не знал, куда спрятаться и с каждым днем становился печальнее. — Я сказал папеньке, что это неподходящий вариант, — вечером сказал Джин. Они сидели вдвоем на кровати, голова Чонгука у брата на коленях, и тот гладил его, перебирая волосы. — Он и слушать не захотел. Вот вернется Хосок… Их старший альфа уехал в Пусан по делам и был не в курсе происходящего в имении. Чонгук надеялся, что брат успеет вернуться до того, как случится что-то непоправимое. Он вздохнул и устроился на коленях Джина, вдыхая родной клубничный аромат. Однако на следующий день Шихёк вызвал его к себе в кабинет. К расстройству Чонгука господин Со уже находился внутри. — Чонгук-и, такая радость. Господин Со попросил у меня твоей руки, я благословляю вас на брак, — щебетал омега с улыбкой. — Нет, — твердо выпалил Чонгук, сам от себя не ожидая. Он четко понимал, что не готов к такой судьбе. Готов бороться всеми силами за свое счастье. — Что значит нет? — опешил Шихёк. С лица господина Со сошла липкая улыбка. — Я вынужден отказаться. — Чонгук! — вспылил Шихёк, топая ногой в шелковой туфле. — Сейчас же одумайся! — Ах. Омегам так свойственно кокетство, — протянул альфа. — Он просто надеется на повторное предложение и… — Нет! — воскликнул Чонгук. — Я никогда за вас не выйду, даже если спросите тысячу раз! Он развернулся и бросился из дома под крики: — Сейчас же вернись! Слезы застилали глаза, руки тряслись от злости, он рванул в конюшню как был в тонкой рубашке, оседлал Грея и молнией выехал из имения. Он убежит. Уедет из этого места. Даже лучше пусть замерзнет, чем станет мужем господина Со. Чонгук летел куда глаза глядят. Верный Грей слушал его с чуткостью и галопировал хоть и неимоверно быстро, но при этом осторожно, заботясь о всаднике. Холода Чонгук не чувствовал. От обиды и несправедливости внутри поднималась горячая волна, тело Грея тоже отдавало свое тепло. Когда Чонгук устал и ощутил себя внутренне опустошенным, он остановился. Болели бедра и ягодицы от долгой напряженной езды. Он не совсем понимал, где оказался и понял, что заблудился. Внезапно раздался звук выстрела. Грей дернулся на месте, и Чонгук, растеряннее обычного, вылетел из седла на промерзшую землю. Он ударил колени и ободрал ладони, но в целом остался невредим. Он и раньше падал с лошади, когда учился верховой езде, так что не испугался. Однако слезы потекли сильнее. До чего же день выдался! С громким звуком копыт на поле появился граф Ким. Он ехал верхом и держал в руках охотничье ружье. Это объясняло выстрел. Неужели Чонгук пересек границу владений графа и вторгся на его территорию? Он замер от страха. Граф, поначалу разгневанный и хмурый, поняв, кто перед ним, тут же спешился, опустил ружье и бросился к омеге. — Чонгук-ши! — Вы помните мое имя? — простучал зубами Чонгук. На промерзшей земле холод, наконец, добрался до него и сковал своими цепкими прикосновениями. Тэхён снял с себя шерстяной укороченный сюртук, накинул его на плечи Чонгука и помог подняться на ноги. Чонгука тут же окутало волной свежести грозы и дождя. — Вы в порядке? — Тэхён смотрел обеспокоенно. Он потянулся ладонью и пальцами нежно погладил щеки Чонгука, вытирая слезы. — Я сбежал из дома, — шмыгнул носом Чонгук. — Меня насильно хотят выдать за альфу. А я лучше умру! Он знал, что представляет собой жалкое зрелище, лицо наверняка красное и опухшее, волосы превратились в гнездо от ветра, а рубашка некрасиво липла к телу. Однако Тэхён смотрел без презрения и порицания, а наоборот с заботой и нежностью. Чонгук заплакал сильнее, содрогаясь. Тэхён обнял его, прижал к себе, заключая в плотное кольцо сильных крепких рук. Чонгук уткнулся ему в грудь, заливая кремовую льняную сорочку слезами. Тэхён не возражал. Он гладил омегу по спине, по волосам, по затылку, заставляя сильнее задрожать. — Вы совсем продрогли. Он подхватил Чонгука на руки и усадил на своего коня, сам сел сзади, и так они отправились в поместье графа. Умный Грей рысью следовал за ними. Процессию замыкал Бадди с подстреленной уткой в зубах. В сильных руках Тэхёна Чонгуку стало тепло и спокойно. Его запах окутывал нежностью, но при этом и будоражил. Спиной Чонгук, несмотря на плотный сюртук, чувствовал крепкую широкую грудь Тэхёна и исходящий от него жар. Ягодицы Чонгука плотно соприкасались с бедрами графа, и он краснел от мысли, что впервые так близко к альфе. Настолько интимно и совершенно неприлично, но при этом так правильно. Словно он на своем месте. До поместья ехать оказалось недалеко. Чонгук не понимал, как преодолел такое расстояние и как очутился на землях графа. Он решил, что его привело туда сердце. На крыльце особняка Тэхён остановился, помог Чонгуку спешиться и на руках понес его по лестнице вверх. Начинался снег, сыпя крупными хлопьями, и Чонгук вдруг почувствовал себя героем сказки. Жаль, что волшебный принц уже занят и принадлежит виконту Паку. Однако в тот момент Чонгуку было все равно. На входе графа встретили слуги. — Разожгите камин в гостевой комнате и подготовьте там ванну. И заварите чай с имбирем, — распорядился Тэхён. Слуги бросились выполнять указания. Тэхён отнес Чонгука в малую гостиную, там он не бывал, так как первый бал проходил в главной зале, а в другие комнаты гостям не разрешалось. В небольшой гостиной было тепло, трещал камин, около которого стояло кресло-качалка с пледом. Вдоль стен находились массивные шкафы, заполненные книгами, несколько мягких диванов и пуфов, а в центре располагался обеденный стол, на котором стоял подсвечник. Тэхён устроил Чонгука на одном из диванов, укутал пледом, зажег свечи и сел напротив. Чонгуку хотелось, чтобы тот сел рядом, но так было непринято, они и так нарушили кучу правил, и Чонгук не хотел, чтобы Тэхён посчитал его распущенным. — Простите меня, граф Ким, — внезапно смутился он. — Я доставил вам столько неудобств. Вы, наверное, считаете меня невоспитанным омегой. — Тэхён. Называйте меня Тэхён, — низкий голос заставил сердце Чонгука затрепетать. — И я не осуждаю вас. Омега сам должен решать, кого брать в мужья. Должен иметь право отказаться, если жених ему неприятен. Ведь в этом дело? — Да, — тихо ответил Чонгук. В тот момент принесли поднос с чайником, из длинного носика которого исходил ароматный пар. Тэхён разлил по фарфоровым чашкам чай и протянул одну из них Чонгуку. Тот принял ее с благодарностью и поднес к губам, пробуя имбирный обжигающий напиток. Взгляд Тэхёна все еще был обеспокоенным. Чонгук не понимал, как тот холодный граф, которого он впервые встретил, может быть таким живым и искренним. Теперь его красота совершенно преобразилась. Чонгук почувствовал, как у него краснеют кончики ушей и принялся за чай, постепенно согреваясь. — Вам лучше? — спросил Тэхён. Его рука дрогнула, словно он хотел потянуться к Чонгуку и остановил себя в последний момент. Чонгуку хотелось ощутить на себе прикосновение графа. Оставить на себе его запах. Хотя и так пропитался им капитально, благодаря сюртуку альфы. Однако вещь и живое касание кожа к коже ощущались совершенно по-разному. Опять зашел слуга и сообщил, что комната и ванна готовы. — Я провожу, — поклонился он, но Тэхён встал и жестом остановил пожилого омегу. — Я сам. От интонации в голосе Чонгук задрожал, но уже совсем не так, как от холода. Как он хотел оказаться на месте омеги графа. Тэхён проводил его до комнаты. Она оказалась небольшой, обставлена была со вкусом и уже начала прогреваться от растопленного камина. Из мебели присутствовала кровать, застеленная мягким покрывалом, с цветастыми подушками в изголовье, двухместный диван, стол у окна с письменными принадлежностями, небольшой комод и резной шкаф. — Здесь собственная ванная, вам нужно согреться. Если хотите, чтобы вам прислуживал один из слуг-омег, я могу… — Нет, я справлюсь сам, — отказался Чонгук. Он стеснялся присутствия незнакомых и всегда мылся один. — Оставайтесь на ночь. Вещи я вам одолжу свои. Возможно, будут большеваты, но не ходить же в грязном. Если что-то будет нужно, зовите меня. — Спасибо, — прошептал Чонгук. — Встретимся за завтраком, — попрощался Тэхён и вышел, закрывая дверь. Чонгук прикрыл лицо ладонями. Еще утром он не ожидал, что так сложится этот день. Он согрелся в ванной, смыл с себя пот и грязь, промыл спутанные волосы. Обработал ладони найденной в шкафчике мазью. Когда вышел, на кровати уже лежала стопка вещей, приятно пахнущих Тэхёном. Чонгук прижал к носу рубашку и мечтательно улыбнулся. Он натянул ее на голое тело, забрался под одеяло и быстро заснул под треск камина, измотанный переживаниями от произошедшего за день. * На следующее утро Чонгук проснулся отдохнувшим и к собственному удивлению голодным. Он пропустил ужин, ведь есть вчера не хотелось совершенно, поэтому, умывшись и пригладив волосы, он оделся в вещи графа, с удовлетворением отмечая как запах примешивается к его собственному, и отправился в поисках Тэхёна. По пути ему встретился один из слуг и сообщил, что граф завтракает в малой гостиной. Чонгук вчера там побывал, поэтому с легкостью нашел дорогу. Граф оказался не один, что заставило Чонгука остановиться. За столом сидел еще один альфа, крупный и широкоплечий. Тэхён, завидев Чонгука, поднялся с места и подошел к нему. Второй альфа также вежливо встал, он оказался весьма высоким. — Как вы? — спросил Тэхён. — Лучше, спасибо. Если бы не ваша помощь… — Не благодарите. Я переживал, что вы подхватите простуду. — У меня крепкое здоровье, — улыбнулся Чонгук. Он помнил, что граф сам долго восстанавливался после тяжелой пневмонии, поэтому такая забота была ему приятна. — Позвольте вам представить моего двоюродного брата. Ким Намджун. А это Чон Чонгук. Чонгук вежливо поклонился. — Весьма рад, — альфа улыбнулся и на его щеках выступили ямочки. Он был не так красив, как Тэхён, но статен и симпатичен. Казалось, у него добрый характер и нрав. — Ваши родные наверняка тревожатся. Я взял на себя смелость отправить в имение посыльного, — сообщил Тэхён. — Благодарю. Чонгук и не думал о семье. Он все еще был обижен на Шихёка. — Присаживайтесь, — Тэхён пригласил Чонгука за стол, и омега сел напротив графа. Под взглядом Тэхёна он стеснялся есть, но чувство голода победило и Чонгук медленно жевал рис и черпал ложкой суп, стараясь соблюдать манеры. Он хотел произвести хорошее впечатление. Когда они заканчивали завтракать и уже пили кофе, зашел слуга и сообщил: — Прибыл господин Чон Сокджин из имения Чон. Чонгук привстал с места, он не ожидал, что брат приедет. — Пригласите, — распорядился Тэхён. Вскоре в гостиную зашел Джин с обеспокоенным видом. Чонгук чуть не расплакался, подошел к брату и тот крепко обнял его. — Мой брат, Чон Сокджин, — представил он. Джин мягко улыбнулся и поклонился. От Чонгука не укрылось с каким интересом смотрел на него господин Намджун. Глаза альфы загорелись, рот приоткрылся, а плечи он гордо расправил и казался еще крупнее. Джин же внимания альфы не замечал. Чонгук отвел брата в выделенную ему комнату, чтобы поговорить наедине. — Я так волновался! — горячо воскликнул Джин. — Ты так быстро уехал, что никто не успел спохватиться. Я не знал, что и думать. — Я не пойду за господина Со, — решительно сообщил Чонгук. — Конечно нет! Хосок вчера вернулся и провел с папенькой беседу. — Я не вернусь домой, пока там этот альфа. — Он уже уехал, — расхохотался Джин. — Заходил омега семейства Ли и пригласил обиженного господина Со к себе, так что я не удивлюсь, если он обручится с одним из его сыновей. Чонгук хмыкнул. — Ты кстати приглянулся брату Тэхёна, — сообщил он. — Так он уже Тэхён? — Джин распахнул глаза. Чонгук покраснел. — Ты влюбился, — понял Джин, округляя глаза. — Он помолвлен с другим, — улыбка сошла с лица Чонгука, — так что мои чувства ничего не изменят. — Ох, Чонгук-и… — А вот ты приглядись, мне кажется, господин Намджун достойный альфа. — Ну что ты говоришь, где я, а где этот альфа. За ним наверняка бегает с десяток омег побогаче и посимпатичнее. — Ты самый красивый. Джин потрепал его по волосам в ответ. Вскоре они отправились домой, не желая испытывать гостеприимство графа. Чонгук забрал Грея из конюшен, но поехал с Джином, взявшим семейную карету. Когда они прощались, Чонгуку казалось, что он видел в глазах Тэхёна грусть. * На следующий день, к удивлению Джина и радости Чонгука, их навестили графы Ким. Шихёк был вне себя от счастья. Вчера он почти не ругал Чонгука, только полулежал и обмахивался веером, явно переволновавшись. Сегодня же он сиял и чуть не трясся, приглашая альф в гостиную. Им подали чай и пирог с сухофруктами. Намджун не сводил глаз с Джина, а Тэхён смотрел в пол, сжимая трость. Ему явно было некомфортно. После необходимых формальностей Намджун и Тэхён пригласили омег на прогулку. Они отправились вчетвером по дорожкам к выходу из имения. — Ваш брат понравился Намджуну, — сообщил Тэхён. — Он намеревается за ним ухаживать. — Я рад. Джин заслуживает самого лучшего. — Вы тоже. Чонгук только грустно вздохнул в ответ. Джин вечером не умолкал, щебетал, какой Намджун обходительный, какой у него приятный запах, какой он умный и начитанный. — Я не могу поверить, что понравился такому альфе, Чонгук-и, я так счастлив. Чонгук только крепко обнял брата. Хоть у одного из них все налаживалось. * Намджун продолжал гостить у Тэхёна и чуть ли не каждый день навещал семью Чон. Шихёк потирал руки и уже строил планы на свадьбу. Тэхён не всегда приезжал с Намджуном, что несомненно расстраивало Чонгука, а последнюю неделю альфа вообще покинул поместье и уехал в Дэгу. Намджун говорил, что у Тэхёна срочные дела и он скоро вернется. Наступил декабрь, принося с собой метели и сильные ветра. Близился день рождения Джина, в этот день вернувшийся Тэхён устраивал в поместье прием и пригласил всю семью Чон. Джин, в розовой блузке с оборками, выглядел как ангел. Чонгук же выбрал батистовую рубашку цвета слоновой кости с кружевным воротником и вышивкой на рукавах. — Ах, мои мальчики, я так взволнован, — вздыхал Шихёк в карете по пути. Намджун не отходил от Джина, танцевал с ним все танцы, хоть и принято было менять партнера через каждые два. Альфа явно выражал свое восхищение Джином к недовольству незамужних омег. Чонгук же не ожидал, что Тэхён пригласит его в качестве партнера. Подошел, под завистливыми взглядами омег, склонил голову в поклоне и протянул руку. — Вы позволите? Чонгук без колебаний принял ладонь Тэхёна. Он поверить не мог, что тот, доселе отказывавшийся с кем-либо танцевать, приглашает его. Вместо кадрили танцевали вальс, что было гораздо интимнее. Чонгук кружился в крепких руках альфы. Сердце его парило, грудь наполнял восторг и трепет. Тэхён смотрел на него с горящими глубокими глазами, и Чонгук чувствовал себя центром его мира. — Вы прекрасны, Чонгук-ши, — шепнул ему граф. Чонгук покраснел от комплимента. Он хотел быть желанным, хотел нравиться Тэхёну. Его влюбленность, до этого хрупкая и несерьезная, окрепла и обрела силу. * На следующий день Намджун с Тэхёном приехали рано утром. Так, что омеги едва успели привести себя в порядок и спуститься в гостиную. Намджун с порога заявил о своем намерении обручиться с Джином. Тот плакал от радости, Шихёк рыдал в голос, а Чонгук просто был рад за брата. По сложившейся привычке они вышли на прогулку по заснеженным дорожкам, Намджун с Джином под руку впереди, а Чонгук с Тэхёном чуть поодаль. — Из них получится хорошая пара, — сказал Тэхён. Он был одет в черное длинное пальто и шел с тростью в руках. — Намджун долго не мог встретить омегу по душе. — Джин тоже. Он красив и мягок характером, но ни на одного альфу не смотрел с интересом пока не встретил Намджуна-ши. — Это видно. Они друг с друга глаз не сводят. Тэхён на мгновение замолк и сразу же продолжил: — Если честно, я тоже хочу вам признаться. Вы нравитесь мне, Чонгук-ши. Чонгук совершенно не ожидал. Сердце забилось быстрее, он шумно выдохнул, осчастливленный, и тут же вспомнил: — А как же… виконт Пак? — спросил он осторожно. Он не хотел упоминать другого омегу, но все же Тэхён был с ним официально помолвлен. — Чимин… я никогда не видел в нем омегу. Наши родители настояли на помолвке, когда он был еще ребенком. Недавно ему исполнилось восемнадцать, но я не горю желанием брать его в мужья. Тем более сейчас, когда появился омега, которому принадлежит мое сердце, — горячо объяснил он. — Ах, — Чонгук вымолвил. Он не мог поверить, что его чувства взаимны. Что все надежды и мечты не остались пустой иллюзией, а осуществились. — Вы мне тоже очень нравитесь, Тэхён-ши, — признался он, наконец озвучивая вслух то, что понял уже давно. Тэхён широко улыбнулся в ответ. Он совсем перестал напоминать того высокомерного альфу, которого Чонгук встретил несколько месяцев назад. * Вечером, сидя в комнате при свечах, Чонгук еще раз сердечно поздравил Джина. — Я так счастлив. Никогда не думал, что возможно чувствовать себя таким, меня словно наполняет изнутри, — лучился Джин. — Ты будешь счастлив с Намджуном. Я уверен. — А ты? Граф Ким от тебя не отходит, приезжает с Намджуном, хоть и не обязан. — Он сегодня сказал, что я ему нравлюсь. Джин всплеснул руками. — Он не любит виконта Пака и не хочет помолвки, — объяснил Чонгук. — Я боюсь за тебя. Граф кажется благородным альфой, и я надеюсь он не станет играть с твоими чувствами. — Он не такой, — Чонгук помотал головой. * Шла подготовка к свадьбе. Шихёк расцвел, его радовала мысль, что Джин смог привлечь альфу с доходом 10 миллионов вон в год. — Останется еще пристроить младшенького и альф наставить на путь истинный, — разглагольствовал он за ужином после рюмки шерри. Чонгук никому не рассказал о признании Тэхёна, в курсе был только Джин. Он хотел держать свои нежные чувства поближе к сердцу, не открывая миру. Тем более что официально Тэхён все еще был помолвлен и не мог ухаживать за ним, не вызвав слухов. Да и Шихёк начал бы сплетничать на каждом шагу, что его сын вызвал интерес графа, Чонгук был абсолютно уверен в болтливом характере о-папы, поэтому молчал и продолжал мечтать о будущем. Близился Рождественский бал, и Тэхён уже пригласил его как свою пару. Обычно они виделись с Тэхёном втайне. Чонгук как обычно выезжал на прогулку, и они встречались у озера. То тихо прогуливались верхом, то галопировали, соревнуясь, кто быстрее. Черный скакун Тэхёна, Рейвен, конечно же, побеждал. Но и Грей не отставал. Иногда с Тэхёном прибегал Бадди, прыгал в снегу и смешно отфыркивался. Его черный нос посветлел от холода, но пес казался радостным и беззаботным. После езды они спешивались и шли рядом, иногда Тэхён придерживал Чонгука под локоть, а иногда брал за руку, сняв перед этим перчатки. Он не позволял себе вольностей, вел себя как истинный благородный лорд, не смущал Чонгука, но при этом все равно заставлял сердце трепетать. Он заметил, что улыбка не сходит у него с лица, даже когда возвращался домой. Зимой у него было не так много обязанностей, дровами занимались альфы, камин топили слуги, так что времени на мысли о Тэхёне у Чонгука оставалось предостаточно. * Когда Чонгук прибыл на Рождественский бал в сопровождении семьи, зал казался оживленнее обычного. Очень быстро Чонгук понял причину. На балу присутствовал виконт Пак. Он привлекал всеобщее внимание. Чонгук с огорчением понял, что омега невероятно красив — небольшого роста, весь мягкий и плавный, утонченный и изысканный. В белых пальцах, не знавших труда, он держал бокал, его блузка соблазнительно подчеркивала тело. Тэхён стоял рядом и переговаривался с незнакомым альфой в мундире, черноволосым и с колючим пронзительным взглядом. Джин обеспокоенно глянул на Чонгука, но ничего не успел сказать, так как подошел сияющий Намджун и увел угощать омегу десертом. Чонгук гордо вскинул голову. Он не станет ревновать, хоть в горле и встал ком, а внутри все сводило до скрежета зубов. Тэхён, наконец, заметил его и широко улыбнулся. Он жестом пригласил Чонгука подойти. — Познакомьтесь. Чон Чонгук. Виконт Пак Чимин. Полковник Мин Юнги, мой хороший друг, — представил он. — Это вы младший брат омеги Намджуна? — спросил Чимин. Голос у него был высокий и мелодичный, словно колокольчик. — Да, — робко ответил Чонгук. — Намджуну повезло, ваш брат прекрасный омега. — Спасибо, — Чонгуку было некомфортно в присутствии виконта. Он не мог перестать неосознанно себя с ним сравнивать. Нежный запах пионов виконта казался ему изысканнее собственного. Полковник Мин остался молчалив. Под его взглядом Чонгук поежился. Тэхён, не замечая, пригласил Чонгука на танец. — Виконт Пак очень красив, — заметил Чонгук. Он был рад, что Тэхён пригласил его, а не Чимина. Выбрал его. Виконт вальсировал в объятьях полковника Мина и был увлечен беседой. Казалось, омега был совершенно не расстроен поведением жениха. Зато в бальном зале необычное поведение графа заметили и вовсю шептались. Чонгук пару раз поймал на себе взгляд Шихёка, но не подал вида. Не хватало еще, чтобы о-папа стал его расспрашивать. — Вы красивее, — возразил Тэхён. — Вы мне льстите. — Нет. Вы единственный омега, вызвавший во мне такие чувства. Ваша красота, свободолюбивый нрав, даже то, как вы уверенно держитесь в седле, все это восхищает меня. С первого дня меня влекло к вам, и поначалу я пытался бороться, но теперь понимаю, что зря, — сильнее прижимая Чонгука к себе за талию, сказал альфа. — Тэхён, — Чонгук потерял дар речи. Он и мечтать не смел о подобных признаниях. — Вы принимаете мои чувства? — Да. Вы тот альфа, которого я подсознательно все это время ждал. Мечта, ставшая реальностью. Чонгук провел вечер в компании Тэхёна и Чимина. Даже хмурый полковник Мин улыбался щебетанию виконта. И Чонгук постепенно потеплел к омеге. После пылких слов Тэхёна он теперь точно знал, что помолвка всего лишь формальность. Тэхён несколько раз танцевал с Чимином, чтобы соблюсти приличия, а Чонгук только смотрел. Полковник Мин не сводил с Чимина глаз, цепко следя за каждым движением. Он пах хвойно и терпко. Чонгуку же нравился только один аромат альфы — Тэхёна, все остальные запахи его отталкивали. Намджун пригласил Шихёка, как будущего тестя, и тот смешно пританцовывал рядом с высоким альфой. Об их помолвке с Джином недавно стало известно на весь Мирян, поэтому многие подходили к Джину с поздравлениями. Чонгук чувствовал волну радости, хотелось смеяться, танцевать, любить весь мир. Его одинокая жизнь полностью преобразилась. Все наладилось, и он с нетерпением ждал будущего. * После Рождества до дня рождения Тэхёна оставалось несколько дней. Он пригласил Чонгука и Джина на праздничный обед, также присутствовали Намджун, полковник Мин и виконт Чимин. После ужина — утка с зимними яблоками, крупные крабы, доставленные из Пусана, и множество незнакомых Чонгуку закусок, — Тэхён предложил Чонгуку выйти на балкон, пока оставшиеся мило беседовали. Джин нашел общий язык с Чимином и омеги бурно шептались. На балконе они подошли к парапету и встали друг напротив друга. Шел снег, медленно и тихо. — С днем рождения, — поздравил еще раз Чонгук. Тэхён взял его ладонь и прижал к сердцу. Прикосновение было горячим и нежным. — В этом году я получил самый лучший подарок — встретил вас. Чонгук, я хочу спросить, вы… нет, ты… Ты выйдешь за меня? — Да! Да! — Чонгук с полными слез радости глазами прошептал и обнял Тэхёна. Альфа коснулся его щеки губами, даря первый невинный поцелуй. Чонгук порозовел. Всю дорогу домой он ощущал грозовой запах Тэхёна, оставшийся на коже, и сладко вздыхал. К новому году Тэхён уехал по делам в Дэгу, и Чонгук безумно скучал. Снова вспомнилось его прошлое одиночество, накрыло волной отчаяния. Он ждал Тэхёна каждый день. Прижимал к сердцу и перечитывал письма, которые втайне от Шихёка передавал Намджун. Тэхён писал, что уладит возникшие вопросы и вернется. Писал, как хочет обнять его и вдохнуть сладкий запах. Как хочет, наконец, официально сделать своим. Чонгука немного расстраивало, что Чимин уехал вместе с Тэхёном, хоть он и знал, что между ними ничего нет. К радости Джина Намджун остался. Они готовились к свадьбе, и ежедневно виделись, при этом всегда звали Чонгука с собой на прогулку и выезды в город. Через месяц Тэхён вернулся, и почему-то опять в компании Чимина. Они еще не успели увидеться, и Чонгук с нетерпением ждал назначенной встречи. * Когда Чонгук неспешно прогуливался по улицам города в поисках новых перчаток, случайно услышанный разговор заставил его остановиться. — Говорят, в поместье вовсю идет подготовка к свадьбе, — щебетал один незнакомый ему омега. У Чонгука потеплело в груди. Неужели Тэхён готовил сюрприз? Об их помолвке еще не было объявлено, но возможно альфа не желал ждать и хотел поскорей сочетаться? Но следующие слова второго омеги повергли его в шок. — Говорят, виконт Пак в положении, поэтому такая спешка. Ведь они так давно помолвлены. Чонгук дальше не слушал. Его сердце рухнуло вниз. Каменным грузом покинуло тело и ушло в землю, похоронив его чувства и надежды. Все кончено. Тэхён не его и никогда ему не сможет принадлежать. Он всегда был чиминов. Раскатал губу, размечтался, понастроил иллюзий. Знал же, что все так и кончится. Не стоило даже начинать надеяться, что по судьбе с ним случится что-то насколько удачное. Ему суждено прозябать одному. Тэхён же, с его благородным происхождением и положением в обществе, всегда должен был выйти за Чимина, утонченного, с прекрасными манерами, в дорогих бархатных нарядах. Несмотря на все клятвы Тэхёна и нежные признания любви, он повязал Чимина и тот носит его ребенка. Значит, слова ничего не стоили. Теперь Тэхёну остается лишь взять ответственность за свои действия, ведь беременность вне брака для омеги это бесчестие, Чонгук никому бы не пожелал подобной участи, даже Чимину. Отказаться от свадьбы — значит обречь Чимина на позор и порицание. Чонгук же залижет раны, соберет сердце заново и никогда больше не будет доверять альфам. Он избегал Тэхёна как мог. Уезжал из дома рано и скакал, куда глаза глядят, не приходил на встречи, не отвечал на письма. Джин беспокоился. Он единственный знал обо всем и расстроился за брата, когда Чонгук с красными от слез глазами сообщил, что все кончено. Тем днем он выехал с рассветом, когда даже Джин еще крепко спал. Однако далеко уехать не успел, на кромке перелеска его ждал Тэхён верхом на Рейвене. — Чонгук-и! — позвал он. Тэхён казался взволнованным, а в глазах читалась боль. Сердце Чонгука ёкнуло. Он хотел перестать чувствовать, перестать любить этого альфу, красивого и изысканного, и самого родного. Чонгук натянул поводья, останавливая Грея, но молчал. Тэхён спешился и подошел ближе. Он стянул перчатки и прикоснулся к напряженной руке Чонгука. Кожу обожгло, и он втянул в себя воздух, чувствуя, что сейчас расплачется. — Почему ты избегаешь меня? — хрипло спросил Тэхён. Чонгук помотал головой, пряча глаза. Альфа потянул его вниз и помог спешиться. Пальцами провел по щеке и коснулся подбородка, заставляя Чонгука посмотреть на себя. — Чонгук-и, что случилось? Я чем-то обидел тебя? Скажи, и я все исправлю. Чонгук всхлипнул. Он не понимал, почему Тэхён так себя ведет. Он должен заниматься своим беременным омегой, а не бередить ему всю душу. — Говорят, готовится свадьба, — тихо начал он. Тэхён широко улыбнулся в ответ и воодушевленно кивнул. — Да, Чимин весь испереживался, что не влезет в свадебный костюм, но он весь сияет, я никогда не видел его таким счастливым. — Значит, это правда, — слезы покатились по щекам. — Тогда тебе стоит уйти и быть с ним. Подумать о ребенке. — Каком ребенке? — Тэхён вытаращил глаза и приоткрыл рот. Если бы Чонгуку не было так плохо, он бы рассмеялся. — Вашем с виконтом Паком! — разозлился он. Неужели Тэхён не понимал, какую боль причиняет ему. Чонгук всегда считал его здравомыслящим честным альфой. — Подожди, ты решил, что я женюсь на Чимине? Это даже не мой ребенок. Тэхён рассмеялся, заставляя Чонгука растеряться. Он искал в глазах Тэхёна ответ, те лучились искренностью. — Тогда от кого? — прошептал он. — Глупый малыш, — прижал его к себе Тэхён. — Я так беспокоился. Решил, ты передумал насчет помолвки. А ты напридумывал себе такого… Я никогда не любил Чимина и не хотел с ним свадьбы. А он и того меньше. Чимин влюблен в полковника Мина, но его родители никогда не одобрили бы их брак. После совместно проведенной течки Чимин понес от него, поэтому решено было быстро обвенчаться. А провести решили именно здесь, потому что его родители до сих пор не знают, кто жених. Так что это ребенок Юнги. Оцепенение, сковывавшее Чонгука все эти дни, отпускало волнами. Он продолжал плакать, но уже от радости. — Я люблю тебя, глупый. Тебя и только тебя. И детей хочу именно от тебя. Он положил ладонь Чонгуку на живот, поглаживая его там. Чонгук внезапно представил себя округлившимся с ребенком альфы под сердцем и чуть не сгорел от смущения. Образ был приятным. Его волновало только, что для этого нужно будет провести вместе течку. Мысль пугала и будоражила одновременно. Чонгук вытер мокрые щеки кружевными манжетами рукавов. — Значит, ты все еще мой альфа? — Навсегда. Чонгук сам потянулся к зовущим губам Тэхёна. Сначала осторожно чмокнул, не зная, что делать, коснулся пальцем родинки на губе, на что Тэхён улыбнулся. А потом альфа сам его поцеловал. По-настоящему. Влажные касания губ кружили голову. Чонгук обмяк в сильных руках альфы и позволил горячему языку проникнуть в свой рот, сплестись с собственным. Он отвечал как мог, пытаясь повторять действия альфы. Дыхания начало не хватать, и он с неохотой отстранился от губ Тэхёна с горящими щеками. Головой он уткнулся Тэхёну в шею, где сильней всего чувствовался природный запах альфы. — Прости, — ему стало стыдно, что он просто сбежал. Ушел в себя, смирился, вместо того, чтобы прийти к альфе самому и все выяснить. — Это моя вина, — Тэхён гладил его по спине широкой ладонью. — Я хранил секрет Чимина, но должен был все рассказать тебе раньше. Неужели уже пошли слухи? — Я услышал в городе, — кивнул Чонгук. Тэхён покачал головой. Брови он нахмурил, а губы плотно сжал. — Болтливые слуги, еще не хватало, чтобы Чимин пострадал. — Ты все равно беспокоишься о нем, — заметил Чонгук. — Не как об омеге. Все-таки Юнги мой друг. Думаю, пора дать почву новым слухам и объявить о нашей помолвке? — задумчиво произнес он. — Думал, ты никогда не предложишь, — усмехнулся Чонгук. Он успел подумать, что второй поцелуй получился даже лучше первого, а потом мысли ушли на второй план, и он весь растворился в руках своего альфы. * Через месяц на весь Мирян прогремела новость о тройной свадьбе. Больше всего всех потряс скандал, который закатили приехавшие родители виконта Пака. Те не могли поверить, что примерный сын-омега забеременел вне брака от полковника Мина. К удивлению Чонгука, строгий альфа и тощий омега не поддержали сына и отреклись от него. К тому времени все трое омег — Джин, Чонгук и Чимин — успели подружиться и сблизиться. Чонгук сам не понимал, как мог ревновать к Чимину. Омега оказался с характером, но при этом полным жизни и энергии, на него невозможно было злиться или обижаться. Заявление родителей Чимин воспринял с высоко поднятой головой, Чонгуку было искренне жаль его, но омега казался счастлив в паре с полковником Мином. Тэхён же радовал его каждый день и чуть на руках не носил. Когда Шихёк узнал, что Чонгук выходит за него замуж, сначала не поверил, а потом его час откачивали нюхательными солями — так старший омега расчувствовался. — А я говорил! 16 миллионов! — неустанно повторял он, раскрасневшись. Чонгук только махнул рукой. После свадьбы он планировал переехать к Тэхёну в поместье. А потом они собирались в путешествие к морю, как Чонгук всегда мечтал. Кроме того, у Тэхёна оставалось крупное поместье в Дэгу, где Чонгуку еще только предстояло побывать. Вещи Чонгука уже отправили в поместье Кёнсан, и он осознал, что теперь будет жить в комнатах Тэхёна. Его мужа. Спать с ним рядом, и следующую течку, и все за ней проведет тоже с ним. От мысли Чонгук радостно рассмеялся. Он чувствовал себя по-настоящему счастливым. И как ни странно свободным. * Чонгук влюбился в свой свадебный наряд, как только увидел. Тэхён заказал его специально из Сеула. Он примерил шелковую рубашку с объемными рукавами и высоким воротником, прикрепил к вороту брошь с драгоценным камнем. Сверху надевался белый сюртук из парчи с вышивкой с укороченными рукавами и шнуровкой на талии. Черные узкие брюки он заправил в высокие кожаные сапоги. В уложенных волнами длинных волосах блестела заколка в виде колоска с мелкими бриллиантами. Чонгуку нравилось собственное отражение. Их венчали в церкви. Когда он увидел Тэхёна, дыхание сбилось. Его альфа поражал своим великолепием. Чонгук считал, что ему достался самый лучший из трех женихов. Поверх муслиновой рубашки с накрахмаленным воротником на нем был жаккардовый сюртук с серебряными пуговицами, на шее повязан бантом платок, длинные ноги и крепкие бедра плотно обтягивали бежевые брюки. Саму церемонию Чонгук запомнил плохо. Вот они зашли в церковь, полную гостей и родственников. Вот стояли вшестером у алтаря, пока старый священник-альфа читал высокопарные наставления о праведной семейной жизни, половину из которых Чонгук пропустил мимо ушей. А вот уже Чонгук выдохнул: «Да!» и Тэхён мягко и скромно поцеловал его, закрепляя их союз. У Шихёка слезы текли ручьем. Хосок, Тэмин и Ушик горячо поздравляли братьев, теперь и альфы были свободны устраивать свою судьбу. Родители Тэхёна тоже приехали. Они поддержали выбор сына, хоть Чонгук и боялся, что благородные аристократы посчитают его недостойной партией, но о-папа Тэхёна только крепко обнял его, а отец-альфа кивнул с улыбкой. Джин и Чимин, нарядные и красивые, лучились от счастья. Их новоиспеченные мужья держали омег под руку и смотрели с любовью. Чонгук со слезами попрощался с братом, тот уезжал вместе с Намджуном в Сеул, потом обнял Чимина, у которого округлились щеки, но живот все еще не был заметен, они с Юнги отправлялись в Пусан, где полковник Мин получил новое назначение, благодаря хлопотам отца Тэхёна. Все три пары вышли из церкви уже законными мужьями, осыпанные по традиции рисом, пока в воздухе медленно кружились розовые лепестки цветущей вишни. Сам Чонгук с Тэхёном после церемонии отправились в поместье альфы, где теперь и Чонгук считался полноправным хозяином. Через месяц, когда станет теплее, они планировали отправиться в Пусан, проведать семейство Мин и дядюшек Чонгука, и самое главное, отдохнуть у моря. Тэхён обещал подыскать им поместье с собственным побережьем и выходом к морю. Он обещал Чонгуку все самое лучшее. Хотя он был счастлив и так, просто рядом именно с этим альфой. В качестве свадебного подарка он преподнес Чонгуку молодую белоснежную кобылицу с длинной гривой, такой сюрприз оказался ему по душе. Хоть Чонгук и любил Грея всем сердцем, места в нем было достаточно и для других. И, конечно же, первое место в сердце занимал его альфа, его граф, его Тэхён. Чонгук не мог поверить, что теперь имел полное право прикасаться к нему, целовать. Обнимать, вдыхая грозовой запах. Тэхён же постоянно тянулся к нему, не желая выпускать из рук, укладывал ладонь на талию, обнимал плечи, дарил нежные поцелуи. В их первую ночь, когда они оказались наедине, Чонгук дрожал от страха и предвкушения. Тэхён прижимал его к себе за поясницу, потом скользнул ниже к ягодицам, задерживаясь там, и Чонгук впервые ощутил, как смазка струйкой потекла вниз по бедру, что конечно же не укрылось от чуткого носа Тэхёна. Тот обнажил зубы в широкой улыбке, явно довольный эффектом, который оказывал на своего омегу. Чонгук же, несмотря на смущение, прижался к альфе еще ближе, грудь к груди, бедра к бедрам, чувствуя там внушительную твердость, и первым начал поцелуй. Тэхён пылко ответил, сразу же перехватывая контроль. Пальцами второй руки он зарылся в волосы на затылке омеги, заставляя Чонгука тихо застонать ему в губы. Тэхён быстро избавился от верхней одежды, оставаясь в одних лишь брюках, его возбуждение было явно заметно. Он покрывал шею Чонгука влажными поцелуями, медленно расстегивал сюртук и рубашку омеги, оголяя плечи и открывая себе вид на подтянутый рельеф груди и живота. Он скользил по открывшейся коже ладонями, вобрал в рот затвердевшие бусины сосков, легко дразня вершины кончиком языка, мазнул ниже к пупку, расстегнул брюки и спустил их вместе с бельем вниз. Чонгук не успел смутиться, как Тэхён уже вобрал в горячий рот его возбужденный член и начал довольно посасывать, плавно скользя губами от чувствительной головки до основания. — Вкусный, — он отстранился, облизываясь. Чонгук не знал, что такие ласки вообще возможны. Из-за ограниченных знаний по теме он думал, что омега служит только для удовольствия альфы. Действия же Тэхёна его поразили, и он почувствовал небывалое удовольствие, ему не было так приятно, когда во время течки он касался себя сам. Смазка потекла еще сильнее и Тэхён, мягко развернув Чонгука, устроил его на кровати ягодицами вверх и с широко расставленными коленями, так, что розовый крепко стоявший омежий член и аккуратные яички смотрели вниз, и Тэхёну открывался полный вид на промежность. Чонгуку хотелось свести колени, прикрыть текущую дырочку, но в то же время его возбуждала мысль, что альфа смотрит на него «там». Так что после недолгой борьбы с собой — между приличиями и желаемым — он выбрал второе и подставился навстречу ласкам, полностью расслабляясь. Тэхён дотронулся до его влажного входа подушечками пальцев, слегка нажимая и потирая края, потом быстро лизнул кончиком языка, заставляя Чонгука пискнуть, и припал к его дырочке всерьез, губами и языком, целуя и лаская, вылизывая смазку. Когда язык проник внутрь, Чонгук не выдержал и кончил. Его член брызнул спермой, но продолжал стоять, все такой же возбужденный. Он жаждал проникновения, и Тэхён продолжил исследовать его тело, постепенно добавляя пальцы, растягивая тугой вход для своего крупного члена. Чонгук весь дрожал и не мог больше выдерживать положение на локтях и коленях, после внезапной волны слабости он опустился на кровать всем телом, забывая про мокрое пятно. Он захныкал, и Тэхён помог ему перевернуться, скидывая заляпанное покрывало на пол. Он потянулся за поцелуем, удивляя Чонгука вкусом его собственной смазки. Он даже улыбнулся в поцелуй, но не отстранился. Альфа избавился от собственных брюк и нижних панталон, наконец открывая Чонгуку вид на возбужденный член. Он действительно был гораздо крупнее его собственного, с темно-красной влажной головкой, толстым стволом, увитым венами, и с набухшим узлом на основании. Чонгук видел узел впервые, поэтому с интересом рассматривал возбужденную плоть альфы. Смущение окончательно ушло, осталось только любопытство и желание. Еще немного и он узнает, каково это, почувствовать узел в себе. — Можно? — он спросил, протягивая ладонь. — Он весь твой, — хмыкнул Тэхён и подвинулся ближе, усаживаясь на пятки и выставляя крепкие бедра. Чонгук сначала нежно дотронулся до основания члена альфы, и тут же из дырочки на головке выступила капля смазки. С открытым ртом он погладил член, прослеживая пальцами вены, массируя ствол и наконец коснулся манящего узла. Тэхён глухо застонал и толкнулся бедрами вперед, навстречу прикосновению. Чонгук обхватил узел ладонью, чувствуя пульсацию, и слегка надавил. — Сильнее, — хрипло прошептал Тэхён. Чонгук подчинился и сжал узел пальцами, массируя его. Еще одна струйка смазки выступила на головке, и Чонгук с любопытством слизнул ее, пробуя на вкус. Его собственная дырочка продолжала пульсировать и ощущалась влажной от обилия смазки. Тэхён на вкус оказался свежим и чуть соленым, вкус показался Чонгуку приятным, и он обхватил головку губами, слизывая языком смазку. Рот был приятно заполнен, озоновый запах альфы ощущался неимоверно близко, Чонгук вдыхал его до головокружения. Он не был готов взять член Тэхёна в рот полностью, даже не был уверен, что это возможно, поэтому решил уделить внимание узлу, который все еще сжимал пальцами. Чонгук облизал его, горячий и плотный, и старался ласкать губами. Он не был уверен в своих действиях, но хриплые стоны и участившееся дыхание альфы говорили ему о том, что он все делает правильно. Губы уже ощущались припухшими, он сам весь горел, и Тэхён, видя его состояние, устроил Чонгука на простынях, нависая сверху. Они медленно обменивались поцелуями. С каждым новым Чонгук думал, что у него получается все лучше и лучше, поэтому уже уверенно встречал язык альфы своим. Он раздвинул колени, позволяя Тэхёну устроиться между, и почувствовал как горячий твердый член потирается о его текущую дырочку. Все ощущения обострились, тело покалывало, и он дрожал от предвкушения. Тэхён еще раз скользнул длинными пальцами внутрь, проверяя насколько хорошо он растянут. — Скажи, если будет больно, — шепнул он и плавным движением толкнулся головкой внутрь, наконец, наполняя Чонгука. Он так долго этого ждал, именно этого жаждало его измученное тело во время течек, поэтому на небольшую боль он даже не обратил внимания. Он хотел Тэхёна внутри, глубже, полностью. — Еще, — выдохнул он. Тэхён понял, что не встречает сопротивления, и проник глубже, заполняя Чонгука до предела и растягивая края входа. Его тело принимало член альфы, словно он был создан для него. Тэхён почему-то медлил, и Чонгук в нетерпении поерзал, насаживаясь глубже и чувствуя узел альфы. — Подожди, — прохрипел Тэхён. — Иначе я кончу. Ты такой узкий и горячий. Чонгук только довольно хмыкнул. Его альфа хотел его. От гордости распирало грудь. Когда Тэхён отдышался и наконец начал двигаться, Чонгук уже полностью расслабился и совсем не ощущал боль, только приятную растянутость и трение. Первые осторожные движения Тэхёна вызвали в нем волну удовольствия, которая жаром прокатилась по телу. Он захныкал и подставился навстречу ускорившимся толчкам, чувствуя, что и сам уже близок излиться второй раз за вечер. Они двигались в одном ритме, Чонгук принимал альфу и отдавал всего себя, желая соединиться с ним в одно. Когда движения Тэхёна стали неровными и сбивчивыми, Чонгук понял, что альфа на грани. Горячий узел каждый раз надавливал на растянутые края дырочки все сильнее, и наконец, Тэхён протолкнул в него узел, запечатывая вход. Альфа прикусил основание его шеи, помечая и делая своим, одновременно с этим изливаясь в податливое тело. Чонгук ощутил пульсацию семени альфы и сам с удовлетворением кончил на живот, даже не прикасаясь к члену. Тэхён тяжело дышал, ярко улыбаясь. Он смотрел прямо в глаза, в них читалась любовь, нежность и бесконечное уважение. Он нежно поцеловал Чонгука, касаясь припухших красных губ своими, и перевернул их, ложась на спину и устраивая Чонгука на своей крепкой груди. Узел все еще растягивал вход. Чонгук знал, что нужно подождать, пока тот спадет, и наслаждался новыми ощущениями. — М-м, — сонно промычал он, нежась в руках альфы. Свечи медленно догорали. За окнами послышался шум дождя и первый гром. Начиналась гроза. Под проблески молний и мерный треск свечей Чонгук медленно задремал. Теперь не нужно было беспокоиться о будущем, ведь каждый новый день он будет рядом с Тэхёном.